Текст книги "Любовь по соседству"

Автор книги: Элен Бронтэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Набравшись смелости, она спросила:

– Скажите, сэр, вы... влюблены в Белинду?

Наверное, надо было изящно намекнуть, сколь глубок его интерес к мисс Эварт, а не спрашивать столь прямо, но Эбби не хватало искушенности в умении вести разговоры совсем не о том, о чем можно подумать, просто слушая фразы собеседников.

Джентльмен резко остановился, словно под ногами его вдруг разверзлась земля, и повернулся к Эбби.

– Это мисс Эварт попросила вас задать этот вопрос?

– Нет, конечно, нет! Откуда ей было знать, что вы сегодня придете сюда? – Эбби отошла на шаг и даже укоризненно покачала головой, чтобы собеседник лучше прочувствовал всю глубину своего заблуждения.

Но Лонгсдейл не собирался сдаться от одного только укоризненного взгляда этих выразительных глаз, уж он-то знал, сколь коварны могут быть такие вот прелестные ангелы.

– Она могла попросить вас заранее, с тем чтобы вы сами выбрали удобный момент, – тотчас возразил он.

– Это не так, сэр! – Эбби прикусила губу, она уже раскаивалась в том, что вообще осмелилась говорить на подобную тему, наверное, это очень дурно и совсем не в духе светских правил.

– О, ну, хорошо, простите, если я оскорбил вас этим предположением, – Лонгсдейл, сколько мог, потянул время, но юная леди явно ждала ответа на этот тягостный для него вопрос.

Он снова медленно пошел по дорожке, увлекая за собой Эбигейл, и после паузы сказал:

– Я выделяю мисс Эварт среди других известных мне молодых леди, но я в нее не влюблен. Вернее, одно время я думал, что люблю ее, но сейчас отчетливо понимаю, что не она занимает все мои помыслы.

– Но она считает... – Эбби осеклась, но было уже поздно.

– Что я должен на ней жениться, – подхватил Лонгсдейл. – Увы, легкомысленные мужчины вроде меня часто попадают в подобные ловушки из-за того, что не умеют вовремя остановиться и не превращать простую любезность во флирт, а флирт в ухаживания... Зачастую осознание приходит, когда они уже помолвлены с кем-то, кого не любят по-настоящему, и хорошо еще, если через год или через несколько лет на их пути не встретится женщина, которая разобьет им сердце и заставит всю жизнь сожалеть о поспешном браке!

Эбби не всегда могла уследить за прихотливыми извивами его фраз, и общий смысл она поняла согласно своему разумению – мистер Лонгсдейл развлечения ради ухаживал за Белиндой, но теперь он нашел девушку, привлекающую его намного сильнее бедняжки мисс Эварт. Кто же эта леди, Эбби ни за что не осмелилась бы спросить. Вместо этого она с глубокой укоризной в голосе спросила:

– И что же теперь будет с Бел? Вы сделаете ее очень несчастной...

– Я стараюсь избегать ее, сколько возможно, и пытаюсь дать понять, что наши отношения не выходят за рамки приятельских, – со вздохом, показывающим, насколько он сам не уверен в действенности своего плана, произнес Лонгсдейл. – По-вашему, я поступаю дурно?

– Не мне судить вас, сэр, – коротко ответила Эбби, внезапно вспомнившая о своем не особенно похвальном поведении с Марио Фьори. – Мне жаль мою кузину, но, боюсь, она отчасти это заслужила. Я не очень понимаю еще, как надо вести себя молодой девушке в обществе джентльменов, чтобы не уронить своего достоинства и в то же время не бежать своего счастья...

– Как вы правильно сказали, мисс Тиндалл! – Лонгсдейл с воодушевлением переменил тему. – Опаснее всего пройти мимо своей судьбы, пренебречь знаками, что подает Провидение, и горько раскаиваться потом! Вы еще так молоды, но уже поняли главное! Надеюсь, ваш здравый смысл не помешает вашему сердцу в нужный момент...

Эбби опять промолчала, ей стало на мгновение страшно – а вдруг он прав, и она уже все испортила в своей жизни? Согласилась подчиниться, уехать от отца, отпустить Марио в Неаполь... Что, если ей суждено было стать синьорой Фьори и вместе с Марио давать уроки пения добропорядочным английским леди, удивляя их смелостью своего выбора? «Нет-нет, если бы я любила Марио так, как об этом говорит мистер Лонгсдейл, я бы жестоко страдала теперь от разлуки с ним, а меня убивает лишь невозможность быть рядом с отцом!» – подумала она.

Парочка вышла на лужайку, с которой просматривался дом, и мистер Лонгсдейл тут же развернулся в обратную сторону.

– Вашей тетушке и кузине лучше не знать, что я приходил сюда и беседовал с вами, если это может навлечь на вас неприятности, – проницательно заметил он. – Мисс Эварт, боюсь, несколько... ревнива.

Эбби кивнула, ей уже было в тягость общество Лонгсдейла, ей хотелось остаться одной и подумать обо всем, что он тут ей наговорил.

– Наверное, тогда вам лучше вернуться в дом мисс Перри, пока меня или вас не начали искать, – сумела выдавить она.

– Боюсь, вы опять правы. Я удаляюсь, но полон надежды скоро вновь вас увидеть. Обещаю, что я буду вести себя благоразумно! – он поцеловал ей руку, чем весьма смутил девушку, и размашисто зашагал по дорожке к дальней границе парка, где начинались владения мисс Перри.

– В тридцать лет уже пора научиться вести себя благоразумно! – с непонятной для себя досадой пробормотала Эбби ему вслед. – Это мне или Белинде простительно совершать глупые, наивные поступки, но когда вполне взрослый джентльмен ведет себя, как пятнадцатилетний мальчишка, это смешно... и некрасиво.

Эбигейл вернулась к своей скамье, осторожно озираясь по сторонам – не заметил ли кто-нибудь из прислуги ее тайного разговора с джентльменом, но никого не увидела и с облегчением уселась на скамейку.

Ее мнение о разумности поведения Лонгсдейла оказалось во многом здравым, но она слишком мало была знакома с этим типом избалованных повес, упивающихся своим положением завидного жениха до тех пор, пока не увидят, что их вытеснил с пьедестала кто-то более молодой и блестящий. Тогда они очертя голову бросаются в брак с какой-нибудь леди, и чем моложе и красивее она будет, тем больше это потешит их самолюбие и позволит утереть нос соперникам. Лишь некоторым из них достает удачливости обрести подлинное счастье, и Сэмюэль Сноуорд являл собой такой пример для своего друга. Значит, и сам Лонгсдейл еще не утратил пылкость чувств и сможет выбрать себе спутницу по сердцу, а не потому, что того требуют поколения его предков, желающих продолжения рода.

Для Лонгсдейла, может, было и лучше остановить свой выбор на мисс Эварт, или мисс Хедвич, или еще какой-то девушке такого же возраста и положения, но он вбил себе в голову, что мисс Тиндалл – сокровище, посланное ему небом, и он должен добиться ее любви, а пока добивается, и сам ее полюбит.

11

Белинда вернулась со своими кузинами только на следующий день. За это время Эбби сумела убедить тетушку, что ссора забыта, и миссис Эварт разрешила племяннице участвовать во всех развлечениях вместе со своей дочерью и сестрами Уивинг.

Фанни была полна самодовольства – какой-то вдовец средних лет обратил на нее свое внимание, и Фанни тотчас вообразила себя супругой этого самого вдовца и владелицей пусть и небольшого, но вполне вместительного домика в ближайшем городке как раз напротив собора, что они с сестрой недавно осматривали. Кэтрин от зависти просто зеленела, что в сочетании с ее рыжими волосами придавало ей русалочий вид. Миссис Эварт не могла дождаться, когда же нелюбимые племянницы отправятся восвояси, но до этого счастливого дня оставалось не меньше двух недель, а теперь, учитывая надежды Фанни, можно было опасаться, что обе мисс Уивинг задержатся у Эвартов и дольше.

– Я слышала, как этот вдовец, мистер Повенсли или Пертенсли, я не запомнила, сказал кому-то, что в рыжеволосых девушках больше жизни, чем в бледных златокудрых красавицах, и Фанни вообразила себе, что он вот-вот попросит ее составить ему партию, – жаловалась Кэтрин Эбби, которую случайно застала в музыкальном салоне одну. – Можно подумать, только у моей сестрицы рыжие волосы!

Эбби не знала, стоит ли ей ободрить мисс Кэтрин или, напротив, выразить убеждение, что ее сестра слишком умна, чтобы принять простую любезность за восхищение. И в том, и в другом случае беседа не могла доставить Эбби удовольствия, но одна сестра Уивинг хотя бы лучше, чем обе. Фанни в это время просиживала часы перед зеркалом, пытаясь с помощью пудры придать своему носу меньшую выразительность, а горничная исколола все пальцы, нашивая на платье госпожи атласную тесьму.

Миссис Эварт все еще жаловалась на мигрень, что позволяло ей избегать общества сестер Уивинг и собственной дочери, но вскоре она послала за Эбби, чтобы девушка ей почитала. Эбигейл рада была избавиться от мисс Кэтрин, а потому с радостью откликнулась на просьбу тетушки.

Она переворачивала уже третью страницу, а тетя Энн вот-вот должна была погрузиться в приятную дремоту, когда в малую гостиную неожиданно вошел мистер Эварт. Выражение его лица казалось озабоченным. В руке джентльмен держал конверт с траурной каймой, и сердце Эбби сжали ледяные пальцы дурного предчувствия.

– Миссис Эварт, – сказал дядюшка, обращаясь к супруге. – Только что дворецкий принес мне это письмо. Оно адресовано вам, но я подумал, что лучше будет, если мы откроем его вместе.

– О, ну конечно! Откуда оно? Что-то могло случиться с кем-то из наших родственников? – миссис Эварт живо приподнялась в своем глубоком кресле и с тревогой и сдержанным ожиданием взглянула на мужа.

Уж она-то предпочла бы, чтобы умер кто-то из родных мистера Эварта, из тех, кто вечно просит у него денег, а не одна из двух ее престарелых дальних родственниц. Мистер Эварт посмотрел на племянницу и горестно вздохнул.

– Эбби, боюсь, в этом послании дурные вести для тебя. Письмо прислано из Рима.

– Из Рима! – Эбби вскочила, но ноги ее тут же подкосились, и она почти упала на свой стул, а книга выпала из ее рук и шлепнулась на китайский ковер. – Отец?..

– Мистер Эварт, да распечатайте же его! – воскликнула вдруг миссис Эварт, побелевшее лицо племянницы ее напугало.

Дядя еще раз озабоченно взглянул на Эбигейл и без дальнейших проволочек развернул письмо. Внутри оказалась короткая записка и какие-то бумаги желтоватого цвета. За несколько мгновений мистер Эварт пробежал глазами содержимое записки и поднял голову.

– Я очень сожалею, Эбби, но твой отец скончался. Нам пишет дедушка твоей подруги, миссис Сноуорд... Позвоните горничной, дорогая, пусть принесет девочке чего-нибудь укрепляющего!

Последнее предложение мистер Эварт выкрикнул второпях, так как глаза Эбби начали закатываться, а сама она осела на бок, и дядя едва успел удержать ее от падения. Миссис Эварт с несвойственным ей проворством бросилась к звонку, после чего принялась рыться на туалетном столике в поиске нюхательной соли.

– Какое несчастье, – бормотала она. – Надо же ему было умереть так скоро!

– Вы правы, эта новость пришла слишком рано, бедняжка еще не привыкла к переменам в своей жизни, а теперь ей придется свыкнуться с мыслью, что она потеряла единственного своего родителя, – с сочувствием ответил мистер Эварт, продолжавший придерживать Эбби.

– Что еще в том письме? – миссис Эварт, наконец, отыскала пузырек и повернулась к бесчувственной девушке.

– Завещание мистера Тиндалла, я полагаю. – Мистера Эварта сейчас гораздо больше заботило состояние Эбби, нежели содержимое письма.

– Теперь мы, наконец, узнаем, оставил ли он ей что-нибудь! – встрепенулась миссис Эварт. – Ее жизнь может сильно измениться...

– Вряд ли так уж сильно, любовь моя, – отозвался ее супруг. – Мы не оставим девочку своей заботой, как и прежде, будут ее средства достаточны или ничтожны.

Вдохнув резкий запах, Эбби пришла в себя, растерянно взглянула на встревоженные лица своих дяди и тети, затем заметила письмо, оставленное мистером Эвартом на чайном столике, и все вспомнила.

– О, отец, мой бедный отец! Он, должно быть, умер от тоски! Зачем только он расстался со мной! – продолжать сетования дальше девушка не смогла, рыдания одолевали ее.

Появилась горничная, которой мистер Эварт приказал приготовить постель мисс Тиндалл и принести в ее спальню успокаивающее питье.

– Надеюсь, мы обойдемся без доктора, – пробормотал он, гладя по голове плачущую девушку. – Ну-ну, нельзя так рыдать, дитя мое, вы повредите себе. Ваш отец не хотел бы встретиться с вами на небесах раньше, чем положено.

– Конечно, Эбби, викарий Тиндалл был уже немолод, он прожил прекрасную жизнь, и вовсе не разлука с тобой, а тяжелая болезнь свела его в могилу, – голосу тетушки Энн недоставало тепла, но она старалась поддержать племянницу, насколько позволяло ее холодноватое сердце.

Наконец, Эбби смогла встать и при помощи мистера Эварта добралась до своей комнаты. Горничная помогла ей прилечь, а дядя заставил выпить половину бокала травяного настоя, приготовленного по знаменитому рецепту давно покойной старой экономки и служащего уже не одному поколению Эвартов верным средством от душевных хворей.

Миссис Эварт тем временем поспешила известить обо всем свою дочь и сестер Уивинг.

Белинда обнаружилась в саду, где рассматривала цветы, чтобы потом точь-в-точь повторить их прелестные бутоны из своих лент. Едва только она услышала, что преподобный Тиндалл скончался, ее охватил гнев.

– Как он мог! Теперь нам всем предстоит надеть траур и запереться в доме? И мне придется позабыть на много месяцев о балах и концертах? Мне совсем не идет черный цвет!

– Успокойся, дорогая моя, – попыталась урезонить ее мать. – Мистер Тиндалл не был настолько близок нам, чтобы вся наша семья облачалась в траурные наряды. Конечно, Эбби будет носить черное платье, сколько положено, и не станет выезжать вместе с нами... И мы не будем устраивать в первые два-три месяца шумные приемы, но и только. Думаю, этого будет достаточно, чтобы выразить наше почтение к горю бедной девочки и памяти ее отца, а в остальном ты и не заметишь, что что-то изменилось. И, уж конечно, ты не пропустишь ни одного летнего бала у твоих друзей!

Белинда, уже успевшая возомнить самое худшее, тотчас утешилась и даже немного пожалела Эбби.

– Уж лучше бы умер отец Фанни и Кэтрин! Тогда они бы не стали ездить с нами повсюду, а черные платья придали бы им немного стройности!

– Увы, милая, наши желания не имеют никакого значения для провидения, – отозвалась миссис Эварт, ничуть не удивившаяся своеобразному высказыванию дочери. – Сейчас мы должны быть особенно приветливыми с Эбби, надо предупредить Фанни и Кэтрин, чтобы не приставали к ней со своими поучительными беседами! А еще необходимо прочесть завещание викария Тиндалла, оно пришло вместе с сообщением о его смерти. Мне очень хотелось бы знать, что он оставил дочери моей бедной сестры!

Белинду тут же охватило любопытство, и она пошла в дом вслед за матерью.

* * *

Эбби была еще в том счастливом возрасте, когда слезы приносят облегчение. Первые два дня она рыдала, пока не ослабела от слез настолько, что приглашенный встревоженным мистером Эвартом доктор счел нужным давать страдалице усыпляющую микстуру так часто, как это было возможно без опасности для ее здоровья.

После Эбигейл с трудом могла вспомнить эти тягостные дни. Как только она немного пришла в себя, постаралась проводить как можно больше времени в своей комнате, чтобы не беспокоить родственников своим несчастным видом, но миссис Эварт едва ли не силой заставляла ее спускаться на первый этаж, конечно, когда у Эвартов не было гостей.

Новость о смерти отца маленькой племянницы Эвартов быстро распространилась среди соседей, сочувственные письма каждое утро появлялись на серебряном подносе дворецкого, а наиболее близкие друзья сочли своим долгом нанести Эвартам визит и ободрить бедняжку.

Эбби, в поспешно сшитом черном платье, начинала плакать, едва только кто-нибудь заговаривал с ней о ее потере, и мисс Перри с неодобрительным видом отошла от девушки, когда поняла, что Эбби не слышит ее столь тщательно подобранных слов.

Мистер Лонгсдейл лишь молча взял мисс Тиндалл за руки и несильно сжал их, давая понять, что он рядом и сожалеет о том, что не может вернуть ей радость. Белинде вдруг показалось, что сейчас Лонгсдейл обнимет Эбби, и ее сердце еще больше ожесточилось против кузины. «Хитрая маленькая бестия! Даже свое горе она использует, чтобы обольстить мужчин! Вчера молодой Киллиан прислал ей цветы и новый роман, а сегодня Лонгсдейл вот-вот прижмет ее к своей груди! Она просто невыносима!» – Белинда отошла к окну, чтобы выражение лица не выдало ее мыслей, и решила позже поговорить с матерью о дальнейшей судьбе кузины.

Эварты уже знали, что преподобный Тиндалл не завещал дочери почти ничего, кроме своей библиотеки. Даже дом был предоставлен ему приходом и теперь должен перейти к новому викарию. Добросердечный посол, дед Делии Сноуорд, в благодарность за безупречную многолетнюю службу на благо церкви и личную дружбу с викарием Тиндаллом посчитал необходимым добиться, чтоб мисс Тиндалл получала небольшую пенсию, но до тех пор, пока вопрос не улажен, Эбби могла располагать лишь очень незначительной суммой. Опеку над мисс Тиндалл ее отец умолял взять на себя ее дядю, если миссис Эварт не будет иметь возражений, на что викарий искренне надеялся.

Белинда считала, что ее кузине следует покинуть гостеприимный дом Эвартов и начать жить собственной жизнью.

– Она ведь может пойти в гувернантки или учительницы пения! – жаловалась Бел матери вечером, когда визитеры уехали. – Неужели я все время должна смотреть, как она заманивает в свои сети мистера Лонгсдейла!

– Твой мистер Лонгсдейл давно должен был объявить о своих намерениях! – с досадой ответила ей миссис Эварт. – Его поведение предосудительно, мисс Перри уже говорила мне о том, что в твое отсутствие он премило проводит время в обществе сестер Хедвич! К счастью, они вот-вот уедут! Лучше тебе забыть о нем, дорогая, этот человек не будет тебе хорошим мужем, он чересчур легкомыслен и дорожит своей свободой больше, чем своими чувствами!

Расстроенная Белинда ушла рыдать в свою комнату, а миссис Эварт попыталась осторожно поговорить со своим супругом относительно дальнейшей судьбы племянницы. К ее огорчению, мистер Эварт решительно был настроен заботиться об Эбби до тех пор, пока она не выйдет замуж, и собирался даже выделить ей приличное приданое.

– Сейчас девочка не в состоянии говорить о важных вещах, но позже, через неделю или две, когда она немного оправится, я объясню ей, что она всегда может рассчитывать на нашу поддержку и ей совсем не обязательно получать пенсию.

– Но, дорогой мой, разве мы можем отобрать часть средств у нашей девочки, чтобы отдать их Эбби, которую мы еще так мало знаем?

Мистер Эварт с неудовольствием взглянул на жену.

– Вы иногда поражаете меня своей холодностью, миссис Эварт. Эбби – чудесная девочка, на ее долю выпало уже так много огорчений, неужели ее семья отвернется от нее теперь? Конечно, я могу позволить себе закрепить за ней определенную сумму, особенно если не стану больше давать денег мистеру Уивингу! И хочу напомнить вам, что Эбби – ваша племянница, а не моя, будьте же и вы с ней поласковее!

Миссис Эварт не осмелилась сказать супругу, что Белинда подозревает Эбби в стремлении увлечь мистера Лонгсдейла. Имя этого джентльмена неизменно вызывало на лице мистера Эварта недовольную гримасу, он был уверен, что Лонгсдейл – неподходящая партия для его дочери, и только опасение, что Белинда своими истериками сделает жизнь невыносимой, мешало ему отказать Лонгсдейлу от дома и запретить дочери о нем думать.

Как ни странно, человеком, который лучше других мог утешить Эбби, оказался мистер Реймз. Он приходил через парк от мисс Перри и подолгу беседовал с мисс Тиндалл.

Он говорил на привычном для нее языке священнослужителя, теми же самыми словами отец утешал ее, когда умерла миссис Тиндалл, и Эбби с признательностью выслушивала незатейливые речи добряка и соглашалась вести себя разумнее и не предаваться отчаянию слишком бурно, этого не одобрил бы Господь и родители мисс Тиндалл, взирающие на нее с небес.

Мисс Перри, наблюдающая с террасы за прогуливающимися по дорожке Эбби и Реймзом, многозначительно посмотрела на миссис Эварт.

– Кажется, ваша племянница заставила моего родственника вновь почувствовать себя молодым, вы не находите?

Миссис Эварт положила ложечку на блюдце и посмотрела в сторону, указанную подругой.

– Жаль, что он беден и она бедна, – в задумчивости произнесла она. – В остальном я не вижу никаких препятствий для этого брака.

– Удачный способ избавиться от племянницы, будь у нее хоть сколько-нибудь денег, не так ли? – насмешливо отозвалась мисс Перри. – Через три недели он отправляется в свой приход, и ему вполне хватит его будущих средств, но на то, чтобы содержать семью, навряд ли. Мисс Тиндалл, как мне кажется, не получила надлежащего образования и не сумеет вести хозяйство рачительно.

Миссис Эварт разочарованно вздохнула – как была бы счастлива Белинда, если б судьба Эбби устроилась где-нибудь подальше от Эвартов! «Надо поговорить с мистером Эвартом, – решила она, но не сказала ничего мисс Перри. – Если он захочет предоставить девочке некоторые средства, я соглашусь пойти на эту жертву, лишь бы Белинда не чувствовала в Эбигейл соперницу! Если намекнуть мистеру Реймзу, что у Эбби будет подобающее моей племяннице приданое, возможно, он осмелится сделать ей предложение».

– Вот только Реймз слишком стар для такой юной красавицы, – прибавила мисс Перри.

– Между ними почти такая же разница в годах, как у меня и моего дорогого супруга и как у родителей Эбби, а значит, она сумеет к этому привыкнуть, ведь перед ее глазами примеры удачливых браков, – тут же нашлась миссис Эварт.

– Как видно, эта идея захватила вас, дорогая, – ехидно заметила старая дама. – Ваша дочь, наверное, не успокоится, пока вы не пристроите мисс Тиндалл за первого встречного!

– Мы все желаем Эбби только счастья, а Белинда всего лишь немного ревнует, – попыталась возразить миссис Эварт, но слова прозвучали неубедительно.

Мисс Перри с удовольствием отметила, как помрачнело лицо ее приятельницы, и поторопилась нанести новый удар.

– Завтра я устраиваю прощальный обед в честь отъезда большинства моих гостей. Генерал Киллиан пригласил к себе миссис Хедвич с дочерьми, и она отменила другую договоренность, чтобы принять это приглашение. Уверена, одна из ее дочерей выйдет замуж за молодого Киллиана, только вот не могу решить, которая.

– А мистер Лонгсдейл? – с трепетом в голосе спросила миссис Эварт, отъезд Хедвичей и Киллианов волновал ее недостаточно для того, чтобы доставить мисс Перри радость завистью к будущему браку одной из мисс Хедвич.

– Лонгсдейл поговаривает об отъезде, его ждут Сноуорды, вы ведь знакомы с ними?

– Миссис Сноуорд как-то приезжала к нам, они с Эбби – давние подруги. И она приглашала мою племянницу погостить у них в поместье в самом конце лета... – миссис Эварт осеклась.

Мисс Перри тут же догадалась, о чем та думает. Вполне вероятно, что двойное приглашение сделано не случайно, и миссис Сноуорд желает свести подругу с приятелем своего мужа. Пожалуй, у Белинды Эварт скоро не останется ни малейшего шанса заполучить Лонгсдейла!

Миссис Эварт и в самом деле встревожилась из-за этого предположения и твердо решила не отпускать Эбби к Делии Сноуорд, пока там гостит Лонгсдейл. Скорее всего, одновременно с письмом к Эвартам дед миссис Сноуорд написал о кончине викария Тиндалла и своей внучке, и миссис Сноуорд вот-вот пришлет утешительное письмо и приглашение для Эбби пожить немного со старыми друзьями, которые хорошо знали преподобного Тиндалла.

– Я думаю, вам стоит задуматься о другой партии для вашей Белинды, – без обиняков заявила мисс Перри. – Осенью из Вены возвращается племянник Гладстонов, сын лорда Уикса, Эндрю, кажется. У него прекрасные перспективы, насколько я слышала, и безупречная репутация.

– Белинда давно не получала писем от Мэриан, надо узнать, как Гладстоны провели лето. Я напишу миссис Гладстон. Когда-то Белинда нравилась ее старшему сыну, но моя девочка была еще слишком юна, чтобы принимать всерьез его неловкие попытки привлечь ее внимание, – миссис Эварт обрадовалась возможности прекратить обсуждать шансы на заключение брака между Эбби и мистером Лонгсдейлом.

– Что ж, надеюсь, с племянником миссис Гладстон вашей Бел повезет больше, – заключила мисс Перри и поднялась, чтобы откланяться.

Миссис Эварт и в голову не пришло просить подругу выпить еще чашечку чая.