Текст книги "Кровавые сны владык"

Автор книги: Эльдар Сафин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Она пробилась к тем воинам, что прикрывали лучников.

На холм пытались взобраться многие – мятежники из Жако видели, что их бьют, как уток, и понимали, что надо уничтожить стрелков. Очередная атака задыхалась, ополченцы тупо лезли вперед, но не могли похвастаться самыми маленькими успехами.

Айра убила парня, что едва ли был старше ее, когда рядом с ней встал один из лучников, и в руках его была обнаженная сабля.

– Что случилось? – удивилась она.

– Кто-то испортил наши стрелы прямо в колчанах, – сморщился кочевник – плечистый мужчина с пропитанной кровью повязкой на лбу. – Я думаю, это их маги.

Следующая волна атаки смяла их.

Айра сражалась как лев, ее легкие и точные движения дарили смерть.

Но когда она смогла утереть пот со лба, то обнаружила, что стоит на вершине холма одна.

Среди клубов пыли мелькнуло едва поднявшееся над горизонтом солнце. Высветило шагавшего по полю боя Дайрута, грозного и красивого – руки его горели темно-алым, словно их покрывали тысячи рубинов.

Он шел вперед, вроде бы неспешно размахивая клинками, и кочевники падали перед ним. Это получалось у Дайрута так просто и так естественно, что Айра, даже несмотря на то, что там умирали ее люди, залюбовалась.

А потом он, словно почувствовав ее взгляд, поднял голову.

Дайрут вскинул окровавленные мечи вверх и закричал:

– Я иду к тебе!

И Айра поняла, что она жила ради этого, что все происходило не напрасно, что сейчас решится то, что должно.

Что гибель ее семьи, все эти смерти, мятежи и похищения – все это было ради этого мгновения.

Скривив губы в усмешке, Айра крикнула:

– Долго же ты шел!

А потом начался их бой.

* * *

Астарах многое знал о мире, о том, как все в нем устроено, и не только о своем, но и обо всех в целом. Он являлся Владыкой одного из самых маленьких во вселенной Осколков и волей-неволей изучал не только свой, который легко можно было обойти за день, но и другие.

В центре его мира стояла башня, в которой когда-то, очень давно, училось множество молодых магов – дерзких, умных, сильных.

Астарах еще помнил то время.

Именно он повел своих друзей на мятеж против Владыки Дегеррая – слишком самоуверенного, жестокого и не особенно умного. И они победили – во всяком случае, большая часть мира оказалась в их руках, четверо героев покоряли провинцию за провинцией, а загнанный в угол маг, возомнивший себя богом, похоже, готов был проститься с жизнью.

Но потом он решился на страшное.

Дегеррай заключил сделку с Хаосом и даже начал разрушать свой мир, черпая силы у безжалостного союзника. Но на самом деле он и его обманул, как обманывал всех остальных – он воспользовался мощью Хаоса, чтобы отломить кусок от своего Осколка, кусок, на котором стояла неприступная Багровая Башня со всеми его злейшими врагами.

А потом он разорвал все контакты с Хаосом, хотя кое-какие каналы остались.

И именно они стали причиной того, что порождения преисподней явились сюда вновь.

Астарах хорошо видел все, что творилось вокруг, в том числе и в астрале.

Его Осколок был связан незримыми узами с Осколком Дегеррая, он не мог ни оторваться, чтобы улететь вдаль, к другим мирам, что вращаются вокруг Светлого Владыки, пожертвовавшего собой ради живых, ни пристать обратно к миру Дегеррая, где можно будет вновь попробовать сразиться со своим старым противником.

Жизнь Астараха и его соратников была тяжелой и скучной.

Магических кристаллов вырастить удавалось совсем немного, с едой было еще сложнее. А единственным развлечением для Астараха оставалось наблюдение за Осколком Дегеррая.

Там все время что-то происходило – разваливалась Империя, появлялись герои, созидавшие из сломанного прошлого новое будущее.

Дегеррай сам или чужими руками уничтожил последовательно все сильные магические школы. Осталось совсем немногое – Сиреневая Башня в Дорасе и Башня Гипноза на небольшом островке во Внутреннем море, закрытая для большинства неофитов.

Однако сейчас Дегеррай явно заигрался – в его мир собирался врезаться Осколок, захваченный силами Хаоса, а сам Владыка тем временем словно был где-то, но в то же время его и нигде не было.

Астарах жалел этот цветущий мир, но он понимал, что с таким богом другого конца ждать не приходилось.

Все началось тогда, когда Дегеррай обратился за помощью к Хаосу, и все закончится сегодня, когда Хаос вернулся, чтобы покарать его за измену, а заодно и созданный старым чародеем мир.

Астарах закрыл глаза и вздохнул.

Он знал, что если Хаос поселится на землях Дегеррая, то и самому ему останется недолго – каким бы маленьким и никому не нужным ни был его Осколок, шансов отсидеться нет.

Дайрут

Замшевые перчатки, истертые и порезанные, развалились очень быстро, и Дайруту пришлось посреди боя стряхнуть с ладоней грязные ошметки.

Громада в небесах уползла в сторону, и из-за горизонта теперь торчал лишь ее край. Солнце вылезло с другой стороны в тот момент, когда прошедшую через подземелье сотню должны были уже разметать, раздавить, а жалкие пять тысяч войска еще только вступали в бой.

Единственной причиной, по которой этого не произошло, была Лиерра, закончившая начатый и проведенный ранее ритуал, воткнув кость в землю. Каждый убитый тут же вставал и, оглядевшись пустыми, мертвыми глазами, начинал сражаться на стороне Дайрута.

Зомби в первую очередь атаковали воинов Орды, но, лишенные поддержки Лиерры, порой увлекались и нападали на людей Мартуса Рамена, и потому были весьма ненадежным союзником.

Дайрут пытался прорваться к Айриэлле, но на его пути всякий раз вставали все новые и новые противники. Надолго пришлось задержаться против Имура и отряда из нескольких варваров, каждый из которых был выше Верде на две головы и немного сильнее.

После того как старый друг пал под его клинками, Дайрут справился и с варварами, но завяз в рядах простых воинов.

Прикрываясь Имуром, вставшим как зомби, он пытался прорубаться вперед, но получалось только стоять на месте и радоваться тому, что он не отступает. Голос Айриэллы звонко и торжественно летел над полем боя – она командовала, и делала это не худшим образом.

Дайрут, выбивая узкой гардой зубы очередному противнику, кивал, слыша, как девушка приказывала защитить лучников. А потом, вскользь взрезая горло кочевнику с тонкими, неровными усами, усмехался, когда бывшая королева Дораса требовала, чтобы ее пустили вперед.

Кристальные руки будто пили кровь убитых хозяином врагов – они наливались все более ярким цветом, из светло-алых становясь густо-багровыми. Каждая смерть, принесенная его усилиями, словно придавала Дайруту дополнительных сил.

Его кольчуга была просечена в нескольких местах, но он не чувствовал боли. Возможно, в этом была заслуга Лиерры, которая всегда оказывалась в гуще боя и не забывала о нем и Мартусе – тот сражался уже без шлема и с раной на виске, но еще кричал, вел людей в бой.

Ведьма успевала всюду.

Несколько лучших лучников Айриэллы специально пытались убить ее, стоя в стороне от схватки – но все их стрелы шли мимо, а если какая-то и долетала до Лиерры, то сгорала, не нанося урона.

В тот момент, когда очередной убитый Дайрутом кочевник не превратился в зомби, когда стало понятно, что даже ведьмы устают, а позади рухнули от стрел сразу трое из сотни смельчаков, мир содрогнулся.

Земля покрылась трещинами, затем вдруг вздыбилась, погребая под собой сразу десяток кочевников и вместе с ними троих зомби. А потом прилетел гул, почти неслышный среди звона мечей и громыхания внутри тверди, что твердью быть перестала.

Бой местами прекратился, но некоторые воины, сошедшиеся насмерть, не прекращали драться.

Лиерра взлетела над полем боя, превратившись в легкую и удобную цель.

– Туда! – крикнула ведьма Дайруту. – Убей Айриэллу, пока не поздно!

После этого какой-то расторопный кочевник все-таки умудрился попасть в нее стрелой, и Лиерра рухнула вниз. К ней бросился бившийся неподалеку Мартус Рамен, открывая спину, и его прикрыл Дивиан.

Дайрут вонзил меч в очередного противника и бросился туда, куда указала ведьма. Из рыхлой земли на его пути высунулась чья-то рука – то ли присыпанного живого, то ли поднятого трупа.

Дайрут не успел убрать ногу, резким взмахом меча он отсек кисть и побежал дальше, пытаясь стряхнуть ее с лодыжки.

Гул тем временем нарастал, он становился все громче и страшнее, а потом внезапно раздался грохот. Этот звук сбивал с ног, колотил по голове не хуже молотобойца и создавал впечатление, что все вокруг переворачивается и рушится.

Дайрут заорал, споткнулся, кувыркнулся через голову, выставив перед собой руки с клинками, и неожиданно даже для себя, почти не потеряв скорости, продолжил бег между стонущими, вопящими, сражающимися людьми, разобрать принадлежность которых уже не мог.

Он рубил тех, кто пытался задержать его, и не обращал внимания на остальных, пока не увидел прямо в нескольких шагах Айриэллу.

Девушка стояла на небольшом холме, совершенно не тронутом катастрофой или ею созданном. Вокруг клубилась пыль, поднимаясь в небо и застилая солнце, умирали люди и жалобно ржали кони.

Вокруг происходило то, что Дайруту казалось обещанной последней битвой, а она спокойно стояла, сжимая в руке окровавленный клинок.

Подняв мечи, он крикнул:

– Я иду к тебе!

И она ответила почти сварливым тоном:

– Долго же ты шел.

Потом они скрестили клинки, и все вокруг перестало существовать – громадная скала, прилетевшая непонятно откуда, придавила полтора десятка воинов, но ни он, ни она даже этого не заметили.

Дайрут был опытнее и сильнее, несмотря на то, что Айриэлла носила черные наручи. Он превосходил ее настолько, что даже артефакт не давал девушке преимущества, хотя и помогал держаться.

Он мог поразить ее уже дважды, но рука не поднималась.

Каждый раз Дайрут отводил клинок так, чтобы тот скользнул по мифрильному доспеху.

Она видела это – опыта уже хватало, чтобы понять, что противник играет.

– Ты не сможешь убить меня! – крикнула девушка. – На мне наручи!

– Тогда возьму в плен, – расхохотался Дайрут и финтом вынудил ее развернуться, после чего ударом кулака бросил девушку на землю.

Однако воспользоваться преимуществом не успел – ловкая и гибкая, Айриэлла откатилась чуть в сторону, потеряв щит, но не бросив меч, и вскочила на ноги.

– Ты предал наш мир! – крикнула она и как-то по-детски беспомощно добавила: – Как ты мог?

– Твои покровители обманули тебя! – ответил Дайрут. – Тобой правит дьявол!

Облака пыли делали утро похожим на ночь, земля под ногами то и дело вздрагивала, то и дело раздавался треск, рядом с местом схватки двух предводителей открылся зияющий провал.

Без щита Айриэлла стала более осторожной, однако в какой-то момент будто нарочно раскрылась, и Дайрут с силой ткнул мечом в слегка погнутую мифрильную пластину, а затем крутанул рукоятью, загоняя лезвие в открывшуюся щель.

– На мне наручи, – сообщила девушка, придвинувшись вплотную, насаживаясь на клинок. – Я бессмертна.

В левой руке она держала тонкий, как спица, и острый стилет, вытащенный из ножен на поясе. Дайрут с двумя длинными клинками, один из которых плотно сидел в Айриэлле, был беспомощен – он не успел бы ничего сделать, после любого движения девушка проделала бы в его теле новую дырку, и кольчуга не могла защитить от этого.

Но бывшая королева Дораса чего-то ждала.

Они замерли в неустойчивом равновесии – Дайрут знал, что наручи не спасают от боли, но к ней в какой-то момент привыкаешь.

Айриэлла была прекрасна, как рассвет: узкие брови, алые губы, рыжие волосы, яркие, словно нет ни пыли, ни грязи, ни крови, ни пота. От девушки пахло чистотой и… смертью, хотя до сего дня он не мог представить, каков ее аромат.

Дайрут не удержался и дотронулся своими губами до ее губ, ожидая в ответ удара в сердце.

Однако прошло мгновение, другое, а затем королева Дораса просто оттолкнула его, сползая с клинка.

Теперь Дайрут лежал перед ней – потрясенный и ошарашенный, словно рыба, выкинутая на сушу. А она стояла над ним в сером мареве пыли, как богиня, сошедшая на землю, богиня грозная, но нерешительная.

Неожиданно – в точности, как тогда, когда отец убивал себя, – марево рассеялось на мгновение, и луч солнца упал на них.

Стоящая Айриэлла и полулежащий Дайрут Верде.

Он мог пнуть ее под колено, откатиться в сторону, затем вскочить и продолжить поединок, мог поднять клинок и отбить последний удар – несколько вариантов промелькнули у него в голове.

Смерть отнюдь не казалась неизбежной, но все это было глупо и бесполезно.

Дайрут не знал, что он может сделать для того, чтобы все исправить, и ему неожиданно стало ясно, что все бессмысленно, смешно и нелепо и в то же время совершенно правильно, логично и точно.

И когда полуторный меч-бастард пошел вниз, отражая лучи глядевшего на них солнца, он выпустил из рук клинки и выставил кристальные ладони, словно приглашая смерть и одновременно пытаясь от нее защититься.

Лезвие вошло в рубиновую плоть, и она с мягким, почти неслышимым в общем хаосе звуков звоном разлетелась на тысячи драгоценных осколков. А затем острие пронзило кольчужный воротник, вминая кольца в плоть, и воткнулось в горло Дайрута.

В этот момент он смотрел на Айриэллу, на ее лицо, на огненную гриву, в непонимающие и словно испуганные глаза.

И еще он улыбался.

Улыбался так, как никогда не делал этого, пока был Дайрутом Верде.

У него просто ни разу не было возможности или необходимости улыбаться так – просто, по-человечески, добро и спокойно, уверенно и в то же время немного удивленно.

И даже смерть не стерла этой улыбки с его лица.

* * *

Лиерра точно знала, что легионы демонов уже принялись за свою работу, убивая и разрушая мир. Она чувствовала, что от места, где произошло столкновение мира с той дрянью, что прилетела неведомо откуда, покатились черные волны.

Она не была уверена в том, что Айриэлла находится под влиянием Хаоса, но, начав действовать, не могла просто так остановиться, да и времени для остановок не было.

Дайрут должен справиться, в этом единственная надежда.

Правда, скорее всего, они уже опоздали.

Если бы мир не был обескровлен войной… Если бы маги Сиреневой Башни не решили остаться в стороне от последних событий, а она смогла бы убедить их помочь… Если бы остались в живых старшие священники и жрецы Светлого Владыки и Дегеррая, и они согласились бы выступить вместе…

Тогда последняя битва могла бы сложиться иначе.

Однако все есть так, как есть, и сейчас она убивала тех, кто мог стоять с нею плечом к плечу.

Где-то рядом сражалось то отребье, которое по необходимости называли «магами Жако». Ни один из них не мог произвести даже обычной волшебной стрелы или магической искры настолько мощной, чтобы убить хотя бы орка. Недоучки, подмастерья и неудачники, они были скорее обузой для солдат, чем подспорьем.

Внезапно Лиерра ощутила, что она не одна, что рядом есть еще кто-то, равный ей по силам…

Но кто это?

Сквозь ряды варваров и кочевников, не останавливаясь ни на мгновение и двигаясь туда, где сражались Айра и Дайрут, шел маг высочайшего уровня, вроде тех, кто некогда преподавал Лиерре в Сиреневой Башне.

Он шагал спокойно и целеустремленно – так, как могла бы это делать и она сама, если бы не была сейчас на грани изнеможения после множества брошенных заклинаний и долгого изнуряющего боя. Он отводил клинки руками и не обращал внимания на сыплющиеся на него стрелы.

Его глаза были странного фиолетового оттенка, лысина блестела, а нос торчал, но ведьма узнала его.

Около полувека назад именно он исполнил роль представителя храма Дегеррая и стал судьей, вынесшим ей приговор. Неведомо откуда на поле боя явился Родрис, сбежавший первосвященник погибшего бога.

Лиерра отвернулась.

Еще полгода назад она не пожалела бы ни сил, ни жизни на то, чтобы отомстить ему. Год назад взялась бы составить проклятие, которое сделало бы жизнь беглого первосвященника настоящей огненной купелью Хаоса.

Но сейчас у нее появились куда более важные дела – надо было выжить, помочь выжить Мартусу Рамену и Дайруту, а потом попытаться спасти мир.

Ведьма легким жестом метнула молнию – и она поразила гигантского кочевника, занесшего меч над Дивианом.

Лиерра хорошо видела сквозь пыль, но помочь друзьям не могла – это требовало слишком больших усилий.

Мгла рассеялась, и солнце осветило небольшой холм, на котором сражались Айриэлла и Дайрут. Впрочем, последний не сражался, а лежал – он был еще жив, но, судя по всему, осталось ему недолго.

Ведьма наскоро составила заклинание, которое должно было помочь юноше, сжала в горсть кристаллы, но в последний момент ее резко и бесцеремонно толкнули в плечо. Лиерра от неожиданности и боли – сорвавшееся заклинание отдачей ударило ее – упала на землю.

Над ней с занесенным мечом стоял Мартус Рамен.

– Убей меня… – просипел он. – Демоны… Я не могу…

Он боролся с тем, кто пытался захватить власть над телом бывшего распорядителя игр, и он проигрывал.

Ведьма, преодолевая боль, быстро начала перебирать готовые заклинания.

Убить Мартуса она могла в любое мгновение, но ей хотелось спасти его, оставить в живых.

Клинок Рамена тем временем пошел вниз.

Лиерра откатилась в сторону, и лезвие с шелестом врубилось в ее плечо.

Она все еще могла убить Мартуса, но все еще пыталась спасти его.

И в последний момент перед тем, как меч опустился ей на голову, ведьма успела кинуть первое попавшееся заклинание.

Это была простенькая «волшебная броня», охраняющая от чужого оружия.

Айра

В тот момент, когда Дайрут дотронулся до ее губ своими, Айриэлла почувствовала что-то вроде облегчения. Так, словно все предыдущее было кошмаром, дурным сном, а сейчас она проснется от поцелуя, как героиня баллады «Спящая принцесса».

«Разбей его руки, – приказал Голос. – Вонзи кинжал в его сердце, а затем разбей руки».

Это было как ушат холодной воды, как раскаленная игла в сердце.

«Нет! – закричала внутри Айра. – Нет!»

«Сделай это, и все кончится. Все тут же прекратится, ты освободишься от всего, сможешь вернуться в Дорас и жить как хочешь!»

Девушка, не слушая советчика, оттолкнула от себя Дайрута.

Матовая сталь, покрытая разводами ее крови, выходила из живота, принося боль. Боль дурманящую, колючую, и в то же время совсем не страшную, по сравнению с мыслью о том, что она может убить Дайрута.

Едва ее противник упал на землю, как место их поединка осветило солнце.

«Светлый Владыка благословляет тебя на последний удар, – настойчиво сказал Голос. – Заверши начатое!»

Айра, не понимая уже ничего и почти сходя с ума от того, что ей предстояло сделать, занесла меч.

Человек, лежащий внизу, ждал, не сопротивлялся, не говорил ничего, и это было больше похоже на принесение в жертву, чем на окончание поединка. Это выглядело дико и неправильно, но в то же время обойтись без этого никак не получалось.

«Бей!» – заорал Голос, и в его интонациях Айра отчетливо уловила нетерпение, а еще некий страшный, недоступный ее пониманию голод.

И она опустила клинок, заранее проклиная себя.

Дайрут выставил руки и улыбнулся.

Когда лезвие раскололо ладони на множество мелких кристаллов, но еще не вошло в шею, Айриэлла вспомнила эту улыбку – перед ней был Айн Рольно, жених, обещанный ей много-много лет назад.

Мелькнул в памяти разговор с Коренмаем, в котором она случайно открыла истину и не поверила в нее.

Но она уже не могла остановить меч.

И убила своего Айна, а затем обессиленно упала на одно колено, опираясь на клинок, острие которого пронзило бывшего хана.

Мысли ушли, в голове было звонко и пусто.

«Ты все сделала правильно, – Голос звучал довольно. – Отдай наручи Родрису».

Айра мельком взглянула на идущего к ней человека.

Она не знала, кто это, зачем ему это все, не знала, поможет ли это спасти мир или ввергнет его в пучину еще более горьких испытаний, и ей было все равно.

Айра встала, выпустив рукоять меча, спокойно распутала завязки, сняла наручи, взглянула на распростертое тело.

Девушка не хотела ничего, совсем ничего, ни трона Дораса, ни покоя, ни власти. Ей было совершенно наплевать на то, что случится дальше с миром, что произойдет с ней самой – живой ли, мертвой ли.

Она выполнила то, о чем просил ее Голос, к чему так настойчиво он подталкивал ее все эти безумные дни, месяцы и годы. Она стала королевой, затем принесла себя в жертву Орде, отрубила руки Дайруту, который на самом деле был Айном.

Она вела Орду за собой, она надела проклятые наручи и не снимала их, даже мылась в этих тяжелых железках, она приказывала убивать, и рядом с ней умирали те, кто был ей дорог.

Это все она делала не потому, что хотела – а потому, что ее просил об этом Голос. Он направлял ее, подменяя мелкие и простые человеческие желания на свои – страшные и жестокие.

«Отдай наручи Родрису».

Родрису? Айра вспомнила его.

Это был тот самый первосвященник Дегеррая в Империи, который обручил их с Айном Рольно. Тот, который спорил с ее отцом – королем Доросомнаем еще тогда, когда сама Айра едва ли умела даже ходить.

Слухи о том разговоре не стихли и через десять лет – слишком уж странным он оказался.

Первосвященник стоял с протянутыми руками и ждал, его лицо было безмятежно и чисто, он выглядел добрым, как настоящий жрец из детской сказки, что всегда придет, утешит и поможет.

«Отдай наручи Родрису».

В этот момент бывшая королева Дораса поняла, что больше не хочет быть куклой на нитках, которую движением пальцев кидают из одной безвыходной ситуации в другую. Ей стало все равно, кто давал советы – Хаос, астральный слуга Дегеррая или сам Владыка.

Согласиться сейчас, когда она все поняла, значило бы предать саму себя, и она изо всех сил пожелала убить надежды кукловодов, перепутать их планы.

Айра взглянула на наручи, сняла их, а затем с протяжным стоном швырнула их вверх, отчаянно желая, чтобы они никогда не достались ни Родрису, ни проклятому Голосу.

И рухнула без чувств на тело Айна Рольно, которого знала под именем Дайрута Верде.

Наручи умчались в вышину и исчезли из виду.

Родрис протянул руку к королеве Дораса, уверенный в том, что сейчас девчонка передаст ему наручи. Однако она вместо этого метнула их вверх, да так, что парный артефакт пропал в клубах пыли и, что самое странное – вовсе не пожелал упасть обратно, как ему положено.

Это оказалось плохо, но худшее осталось позади.

Не страшно было даже то, что легионы демонов уже вторглись в мир, и множество их вот-вот окажется здесь.

Потому что долгий, неимоверно сложный ритуал, начатый некогда Дегерраем, поддержанный Родрисом и завершенный парой молодых людей, что и не подозревали, чем именно занимаются, оказался закончен.

– Дерзкая девчонка, – произнес Дегеррай, вырвавшийся из добровольного заключения в алом кристалле и ныне выглядевший, как колышущаяся тень. – Разрушение наручей дало бы мне достаточно силы для того, чтобы полностью восстановиться, выкинуть демонов из моего мира и оживить второй Осколок.

– Поздравляю вас с возвращением. Я могу собрать священный кристалл, – негромко сообщил Родрис, сгибаясь в полупоклоне.

– Ты можешь дать мне гораздо больше, – ответил Владыка.

Вокруг еще шла схватка, бились между собой люди, лилась кровь, но эти двое были словно вне битвы, и никто не обращал на них внимания.

– Нет… – прошептал Родрис. – Я был верен! Я молился, соблюдал заветы, я сделал все для того, чтобы вы вернулись!

– Да, – грустно сказал Владыка. – Ты родишься через несколько лет в хорошей семье и вспомнишь все годам к десяти. Твоя жизнь будет чередой побед, окруженных безмятежным счастьем. Но сейчас мне нужна жертва. Искренняя и правильно проведенная. Никто, кроме тебя, не сможет этого сделать.

Ветер носил запахи крови, вокруг сталкивались в бессмысленной бойне тысячи людей, не знающих о том, что все разрешилось, что их свели здесь только для того, чтобы двое – королева Дораса и сын первого полководца рухнувшей ныне Империи сразились друг с другом.

Они убивали друг друга и искали глазами, кого можно будет убить в следующий момент. Они рычали, продавливая саблями кольчужные воротники или же рубя наотмашь идущих к ним зомби.

Люди, которых с помощью многих усилий собрал здесь Владыка Дегеррай, умирали, не понимая, что кульминация грандиозного спектакля позади, и все актеры и зеваки могут оставить свои места и уйти прочь.

Первосвященник дрожащими руками очертил круг, в котором оказался он сам, тень Владыки, тело Дайрута, бездыханная Айриэлла и тысячи осколков, некогда составлявших священный кристалл.

Он обнажился, нимало не стесняясь ни брюшка, ни съежившегося от весеннего холода и страха уда. Взял из левой руки Айриэллы кинжал и сделал первый надрез, пока не особенно глубокий.

Для хорошей жертвы нужно много боли.

Родрис собирался снять с себя кожу, начертать на мясе священные руны и умереть только после того, как достигнет кульминации – а тот наступит позже, чем момент, когда потерять жизнь проще, чем терпеть.

И, делая свое дело, он с удивлением отметил, что руки его больше не дрожат.

Айриэлла Дорасская лежала в луже крови – вокруг было мокро, и на ее щеках, губах, ресницах запеклась чужая кровь, она чувствовала ее соленый вкус. Она не хотела открывать глаза, не хотела быть королевой, Хан-ши – и даже Айриэллой Дорасской.

Она согласилась бы стать Айрой – маленькой девочкой, которую каждый вечер няня угрозами и обещаниями загоняет в постель.

Но этого ей уже никто и никогда не предложит, а значит, нет смысла открывать глаза.

Теперь мир либо погибнет, раз уж деваться некуда, либо сохранится, что для Айры выглядело ничуть не лучше. И если жизнь пойдет дальше, то королевой Дораса станет Эона либо корону примет ее ребенок.

В любом случае страна не останется без власти.

После того как по всем городам и странам прокатилась война, и только в маленьком благословенном королевстве все осталось тихо и спокойно, Дорасу ничего не угрожает.

Значит, она им, в общем-то, и не нужна.

Голос утверждал, что Орда необходима только до этого дня, что она нужна, чтобы сопротивляться демонам.

Но вот он пришел, этот день, и содрогнулась земля, и пыль скрыла солнце – все, как обещали. А Орда вместо того, чтобы пойти против тварей Хаоса, занимается обычными делами большого государства, подавляет мятежи, наводит порядок, а самые лучшие ее воины сражаются против простых людей у стен Жако.

Значит, Орде Айра не нужна, и ей больше не нужно прикидываться Хан-ши. Коренмай погиб, Имур погиб, даже смешной Усан умер – одним из первых, в самом начале битвы.

Ритан, скорее всего, тоже умер – Айра почему-то не сомневалась в этом, молодой кочевник всегда старался быть там, где опаснее всего, он каждым шагом доказывал миру и себе, что он лучше своего покойного старшего брата.

Орда развалится на кучу государств, а потом остатки великой армии вытеснят обратно в степь. И потом, через много-много лет, старики будут рассказывать сидящим с открытыми ртами мальчишкам, как они воевали под началом хана Разужи, затем – под началом хана Дайрута, а потом пришла Хан-ши и все уничтожила…

Айра заплакала.

Ей было жалко себя, жалко Айна, с которым так ничего и не сложилось – вернее, сложилось, но совсем не так. Вначале слезы просто тихо катились по ее щекам, а потом рыдания захлестнули девушку, и, чтобы не закашляться, она повернулась на бок.

Это оказалось очень непросто – наручей у нее больше не было, и мифрильные доспехи показались не такими легкими, как раньше.

– Жди здесь, – сказал Голос, но прозвучал не так, как обычно.

Он прозвучал не внутри головы, а снаружи!

Айра открыла глаза.

Перед ней стоял высокий благообразный старик с черными пронзительными глазами, седой и уверенный в себе. Одетый старомодно, но вместе с тем богато и даже щегольски, он сильно кого-то напоминал, кого-то из детства, словно являлся дальним родственником, с которым девушку связывали добрые и приятные воспоминания.

– Не можешь вспомнить? Я помогу, – заявил старик, а затем чистым и красивым голосом запел: – «Славься, Владыка, правь нашим миром».

Это были первые слова из гимна, исполнявшегося на больших службах в храме Владыки Дегеррая.

В храме. Владыки Дегеррая.

А на стене слева от входа располагалась картина с первейшим из Великих Деяний. И главное место на ней занимал высокий черноглазый старик, худой до болезненности и с посохом в руке.

– Владыка Дегеррай? – срывающимся голосом поинтересовалась Айра. – А… Что здесь произошло?

Вокруг было много, очень много крови, столько, сколько не может быть в человеке. А еще неподалеку лежала груда мяса, но туда Айра глянула только мельком и сразу отвела взгляд.

– Ты все же предала меня, малышка. – Старик наклонился, потрепал ее по щеке. – Но нашелся более преданный слуга и спас меня.

Айру пробрала дрожь – она ослушалась самого Владыку Дегеррая.

Она разговаривала с ним непочтительно, спорила, перечила.

Теперь, когда он был не внутри, а снаружи, все стало совсем другим.

– Что теперь будет? – спросила Айра.

Она по-прежнему не знала, чего хотеть, но от того, что рядом с ней стоял бог, хотя и не очень довольный ею, казалось, что на самом деле все изменится к лучшему и произойдет некое чудо.

Владыка улыбнулся – немного грустно, немного сожалея – так, будто смотрел не на Айру, а на собственного нашалившего внука.

– Жди здесь, – повторил он. – Я вернусь и выполню все обещания.

А потом он закрыл глаза и просто исчез.

Айра встала – с трудом, пошатнувшись и чуть не упав в последний момент.

Повсюду лежали мертвецы. Десятки, сотни, если не тысячи, и, судя по тому, что меж трупов ходили кочевники, защитники Жако проиграли битву. Землю иногда легонько потряхивало, и поначалу Айра списала это на то, что сама плохо держится на ногах, однако потом заметила, что шатает не только ее.

– Хан-ши, – поклонился ей подошедший Ритан.

Он был жив, хотя его доспех, который словно специально повесили на столб и хорошенько промяли молотами, вполне подошел бы мертвецу. На голове не осталось шлема, хотя хватало крови, и волосы слиплись, превратились в бурую корку.

– Я уйду от вас, – сказала Айра негромко.

– Твоя воля, – поклонился Ритан.

– Я не нужна вам.

– И мы не нужны тебе, – согласился он.

– Как ты выжил? – спросила Айра. – На твоих латах живого места нет.

Ритан усмехнулся.

Он сильно изменился, эта битва словно опустошила его, а потом наполнила собой.

– Когда мы сражались против Кристального Короля, никто бы не уцелел, если бы Дайрут не взял с собой несколько зелий, сделанных ведьмой по имени Лиерра. Сегодня мне повезло трижды. В первый раз – когда меня сочли мертвым после падения с коня. Кровь шла изо всех сочленений лат, и я не удивляюсь этому. Второй раз, когда рядом со мной вражеский темник, одержимый демонами, убил собственную ведьму. И в третий раз – когда в мою руку, протянутую к сумке ведьмы, вывалилась склянка, точно такая же, как та, из которой некогда Дайрут отпоил меня.