Текст книги "Читер (СИ)"

Автор книги: Эл Лекс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Значит, вот чего ты не поделил с Центурией? – усмехнулся Лион, расцепляя пальцы. – А ты типа рыцарь в белых доспехах? Который не согласен с такой несправедливостью и скорее уйдет из ордена, чем будет подчиняться таким приказам?

– Не, я громила в мультикаме. – прогудел Медведь в ответ. – И приказ я выполнил. Но в остальном ты совершенно прав. Мне эта херня совершенно никуда не уперлась, и я тоже с радостью спросил бы с Земекиса за все то, что делал по его указаниям.

– Ну так и спросил бы, пока был в рядах Центурии. – Лион пожал плечом.

– Ага, и оказался бы на губе на пару месяцев. – усмехнулся Медведь. – Или сослали бы меня в какие-нибудь болота охранять аистов. Нет, спасибо, я знаю как это работает и даже рад, что тогда у меня не возникало желания ничего спрашивать. Пусть уж лучше так, как сейчас. Это хотя бы честно.

– Ладно! – Лион хлопнул ладонью по столу. – Крот! Я обещал тебе, что мы поможем, если ты притащишь козырь в рукаве. Я свое слово держу – мы тебе поможем. Тем более, после того, что сегодня произошло, парни и сами рады будут накрутить хвост Легиону и попетушить центурионов. У тебя есть какой-то план?

– Есть. – я кивнул. – И он тебе не понравится. Мы выступим на рассвете.

Лион секунду молчал, подняв брови, словно ожидал от меня продолжения, но я специально тянул театральную паузу, так же выразительно глядя на него.

– Ты прав. – согласился Лион. – Мне уже этот план не нравится. Мы не можем выдвинуться на рассвете. У нас полно раненых, мало БК.

– Раненых средних и тяжелых оставляем, легких берем с собой. – на ходу сориентировался я. – БК… Когда обновятся арсеналы?

– Ты и про это в курсе? – Лион усмехнулся. – Ладно, убедил. Но к чему такая спешка⁈

– Центурия уверена, что мы сейчас останемся зализывать раны. – пояснил я. – Им эта передышка нужна нисколько не меньше, чем нам. Они тоже будут перегруппировываться и перевооружаться. И представь их удивление, когда они увидят наши машины под ногами Легиона. А следом представь их удивление, когда их хваленый Легион, на который они возлагают надежды как на непробиваемую линию обороны, рухнет с небес на землю. Два таких мощных удара по боевому духу разом… Я бы не хотел оказаться на их месте.

– Дело говорит. – прогудел Медведь. – В отличие от вас, бывших голубых, Центурия это наследница красного сектора. А красный сектор это армия. А армия это огромный, очень сильный и очень неповоротливый слон, который пока раскачается – уже половина года пройдет. Так что после сегодняшнего провала пройдет не меньше суток, прежде чем Земекис примет решение о дальнейших действиях. Но то, что эти действия будут – уж не сомневайтесь. Я даже не удивлюсь, если он решит погнать весь Легион сюда. Чтобы наверняка.

– Больной ублюдок… – пробормотал Лион, и непонятно было, кого именно он имеет в виду – Земекиса, Медведя, меня, или самого себя. – Ладно! У нас есть люди, чтобы штурмовать Легион! У нас есть оружие, которым его можно заставить опуститься на землю! А внутри мы что будем делать? Там же говорят настоящие казематы, только из стали, а не камня!

– А это, детектив, правильный вопрос. – широко улыбнулся Медведь. – И, казалось бы, при чем тут я, да?..

Глава 26

Только теперь я всерьез поверил в то, что Медведь не ломает комедию и не пытается меня, и не только меня, обмануть. Даже когда он стрелял по «своим» – у меня не было в этом уверенности, но теперь… Теперь иного варианта просто не оставалось.

Напрягая память, бывший центурион нарисовал поэтажный план Легиона, с указанием основных точек интереса, на которые следовало обратить особенное внимание.

– Не надо думать, что вся оборона Легиона строится на том, что он высоко и оттуда хорошая обзорность. – вещал Медведь, тыкая толстым пальцем в перчатке в свои же рисунки. – Это, конечно, основная линия защиты, но далеко не единственная. Упавший Легион все еще будет огромным железным гробом, прошитым коридорами и переходами. К моменту, когда задумались о постройке Легиона, инженеры уже хорошо представляли себе, что такое Аномалион и что в нем может приключиться. Поэтому многие коридоры и переходы специально устроены так, чтобы можно было остановить проникнувшего внутрь противника. Если провернем все быстро, то вряд ли все из них успеют привести в боевую готовность, но какие-то – успеют точно. Поэтому запоминайте.

И Медведь, взяв красный маркер, начал помечать коридоры, которые могут представлять опасность. Какие-то из них можно было обойти, какие-то нет, и вот они-то и вызвали у нас особый интерес.

– Внутри само собой твои баг-гранаты использовать нельзя. – упорно отказываясь выучить сложное слово «багтрекер», продолжал Медведь. – Иначе весь Легион может просто сложиться нам на головы, или там хрен знает чего еще может произойти. Реактор заденешь, и гейм овер.

– Реактор? – заинтересовался Лион. – Что за реактор?

– Ну, реактор. – Медведь повел руками. – Ядерный. Легион жрет уйму энергии, где ее взять, кроме как из реактора, как думаешь?

– Без понятия, я об этом не думаю. – кровожадно улыбнулся Лион. – Вот бы этот реактор…

– Ты вроде только что не думал. Вот и не думай. – серьезно предупредил я.

– Да, ты прав. – тут же передумал Лион. – Легион было бы хорошо оставить максимально целым, насколько это возможно. Да и нас самих тоже…

У меня, конечно, была своя мотивация оставить Легион целым, но о ней говорить я не стал. Я и так уже рассказал этому человеку больше, чем следовало.

После того, как Медведь удостоверился, что мы с Лионом досконально запомнили все маршруты, которыми идти чуть более безопасно, чем остальными, мы перешли к изучению внешней части Легиона – его «оболочки». Разумеется, она была бронирована как целая танковая бригада, но это меньшая из проблем. Большая – то, что какое-то количество пушек на «пузе» Легиона действительно все еще работали и даже имели какой-то боекомплект.

– Но вот какие из них – этого я не знаю. – сокрушался Медведь, когда до этого дошло. – Не та у меня специализация, чтобы артиллерийскими делами интересоваться.

– Значит, придется огневые точки на ходу выявлять. – я покачал головой. – И еще одна проблема – мой гранатомет не закинет багтрекеры на такую высоту. Да и обычные гранаты не закинет тоже. У нас есть чем закрыть эту проблему?

– Одноразки возьмем. – Лион махнул рукой. – У нас их полно. Десятков пять точно наберем.

– Должно хватить. – Медведь кивнул. – Если останутся, ими можно будет помочь перебить ноги Легиона. Толку от них, конечно, будет чуть, но, если десяток по одной ноге выпустить, то сработает.

– Не понадобится. – хмыкнул я и похлопал по своей «Канарейке». – У меня полтора десятка «Ньютонов» в ящике, я специально их не тратил во время боя. А ног сколько надо вывести из строя, чтобы Легион упал?

– Никогда не интересовался. – Медведь на несколько секунд задумался. – Штук восемь… Может, десять.

Я махнул рукой, показывая, что это вообще не проблема, и тему на этом закрыли.

– Если все обсудили, то предлагаю на этом закончить пока что. – подытожил я спустя еще несколько минут важных и не очень важных вопросов. – Надо снаряжение привести в порядок, пушки почистить. Бк набить. Раненых в строй привести. Надеюсь, у вас найдется, чем быстро привести в порядок трехсотых? Читы какие-нибудь?

– У нас все есть. – Лион махнул рукой. – За это не переживай. Процентов восемьдесят тех, кто сейчас в госпитале, завтра уже будут в строю.

– Ну добро. – я даже не заметил, как из меня вырвалось любимое словечко Скит. – Тогда расходимся пока что, держим связь. В четыре часа утра сбор.

– По классике. – ухмыльнулся Лион, и взялся за рацию. – Горо, я Лион. Зайди ко мне.

Через минуту в кабинете уже стоял плюгавенький мужичок в форме расцветки ЕМР и подобострастно смотрел на Лиона.

– Выдели этим джентльменам по комнате. – распорядился Лион. – До завтрашнего дня это мои гости, поэтому их желание – мое желание. Все ясно?

– Так точно, командир! – Горо козырнул. – Прошу за мной, господа.

Обменявшись рукопожатиями с Лионом, мы вышли из комнаты и буквально нос к носу столкнулись со Скит. Легка на помине!

– Мать вашу! – ахнула она, быстро оглядев с головы до ног меня, а потом и Медведя тоже. – Тебя вообще нельзя оставлять одного! Что тут произошло⁈

– Содом и Гоморра. – прогудел Медведь, проходя мимо Скит. – То еще зрелище, не для маленьких девочек.

– Забей. – я улыбнулся. – Центурия вздумала пощупать Ассамблею как раз в тот момент, когда тут был я. Им на беду.

– Бред какой-то! – Скит покачала головой. – Центурия и Ассамблея столько лет жили в плохом, но мире, а тут!.. Да еще этот!.. Я его вспомнила – это же он был командиром группы, которая приехала в четырку разбираться с биотом! Почему он тут⁈

– Он больше не с ними. Теперь он с нами. – я взял Скит за руку и потянул за собой. – Пойдем, поговорим в нормальной обстановке, нечего в коридоре торчать.

Следующие полчаса мы провели в комнате, выделенной мне, за обедом, который без вопросов принес все тот же Горо. Медведь ушел в свою комнату готовиться к завтрашнему дню, и мы со Скит остались вдвоем. Поглощая горячую наваристую уху (и где они только рыбу берут?), я рассказал девушке обо все, что произошло после того, как она уехала, и ей осталось только покачать головой:

– Вот дела… А я-то думала, что за выстрелы и грохот… Ну, знаешь, на пустоши звуки далеко разносятся. Как услышала, сразу развернулась и обратно поехала, но я уже прилично успела к тому моменту удалиться.

– И это хорошо. – серьезно ответил я. – Если бы ты приехала в разгар боя, боюсь, тебя бы в горячке приняли за подмогу центурионам, и просто сожгли бы.

– Ну да. – вздохнула Скит. – Тоже верно.

– А хад твой?

– Такое дело… – Скит даже покраснела. – Я его, оказывается, не теряла. Он просто в машине вывалился, я его нашла уже когда вернулась сюда.

– Фантастика. – восхитился я. – Это прямо провидение какое-то тебя уберегло, по-другому и не скажешь.

– Угу. Или привидение. – неопределенно сказала Скит, опуская взгляд в свою тарелку. – Кабзда, не могу поверить, что вы решились на такое… Самоубийство!

– Земекис перешел Рубикон. – я покачал головой. – И ты сама это понимаешь. Из-за меня, из-за Медведя, из-за кого-то или чего-то другого – это неважно. Подобные действия не должны оставаться без ответа, иначе Центурия решит, что им можно вообще все. Собственно, после сегодняшнего они, по ходу, и так в этом полностью уверены. Это даже наглостью уже не назвать. Это уже откровенная опасность для всех под куполом. Это буквально росток новой корпорации, которая снова попытается подмять весь Аномалион под себя.

– Этому не бывать. – Скит покачала головой. – Уже пытались. Все остальные объединялись против агрессора, только лишь для того, чтобы развалиться снова, в тот же момент, когда он будет повержен.

– Вот именно. – я кивнул. – А нам развалиться не грозит. И, коль скоро мы с этой авантюры можем поиметь интересующие нас вещи, мы должны успеть на них раньше прочих. Потому что при развале каждый из разваливающихся обязательно захочет прихватить с собой кусок поверженного, а лично я делиться не намерен.

– Да я же тебя не отговариваю. – Скит облизала ложку. – Это будет бойня.

– Пойдут только добровольцы. – я пожал плечами. – Но после сегодняшнего, думаю, все кто может устоять хотя бы на одной ноге и поднять хотя бы одну руку, станут ими.

– Кабзда, чем больше с тобой вожусь, тем больше изумляюсь, как ты умудряешься влезать во всякие мутные вещи! – Скит махнула на меня ложкой. – Нашелся в помойке, потом Климовск, потом чуть не сдох у меня на руках, потом биот, потом Центурия, теперь Ассамблея, война… Ты вообще можешь жить нормально?

– Конечно же, нет. – я усмехнулся. – Мы же вроде давно определились, что слова «нормально» под куполом не существует в принципе.

– И то верно. – Скит вздохнула, протерла ложку салфеткой и убрала ее обратно в подсумок на плитнике. – В принципе, может статься, что ты наоборот – единственный, кто живет именно так, как в Аномалионе жить… Хм…

– Правильно? – я поднял бровь.

– Адекватно. – нашлась Скит. – Вот нужное слово. Ты адекватен этому месту, ты с ним как будто сроднился. Может, Аномалион тебя родил, а?

– Ну тогда ты – бабка-повитуха. – я ухмыльнулся. – Приняла роды у самого аномального места на всей планете…

– Или существа… – задумчиво произнесла Скит.

– Или существа. – согласился я и тоже добил свой обед. – Мне надо перебрать багтрекеры, раздать самые бесполезные… Для меня, в смысле, бесполезные, ребятам Лиона, чтобы использовали их как гранаты. У тебя какие планы?

– В смысле «какие планы»? – Скит удивленно посмотрела на меня. – Конечно же, отправиться с вами.

– Сбрендила? – я внимательно посмотрел на девушку. – Сама же говоришь, там будет бойня.

– Даже не пытайся. – Скит остановила меня жестом выпрямленной ладошки. – Я несколько лет уже живу от заказа до заказа, лазаю по свалкам в поисках нужного, договариваюсь для Вивика обо всяком… Я, блин, в курьера какого-то превратилась! Из оперативного лаборанта, который работает непосредственно в поле, и который прежде чем взять с твари образец, сперва эту тварь должен еще убить – я превратилась в почтальона! Нет уж, ты как хочешь, а я завтра еду с вами! Наконец-то в моей жизни появилось что-то интересное, и я не намерена это упускать! Хоть даже просто посмотреть издалека, как это все будет происходить… А то как потом люди узнают!

– Ладно. – я не стал переубеждать девушку, взрослая уже, сама разберется. – С нами так с нами. Только держись от нас подальше, и не вздумай лезть внутрь Легиона, когда он упадет. Там будет самое… Самое. О нашем успехе узнаешь через хад, когда я с тобой свяжусь.

– Значит, если не свяжешься… – глубокомысленно протянула Скит.

– Что за странное слово? – я покрутил рукой в воздухе. – Н… Е… Не… Фигня какая-то, короче. Сказал же – свяжусь.

– Значит, мыслей о том, что вам там придет кабзда, ты просто не допускаешь?

– А смысл их допускать? – я пожал плечами. – План действий мы уже придумали и утвердили. Завтра, независимо ни от чего, он будет приведен в действие. И, если он не увенчается успехом – с этим уже нечего поделать. Но он увенчается.

– Это еще почему?

– Ты же сама сказала. Мои действия наиболее адекватны Аномалиону. Значит, и этот план – тоже.

Теперь уже Скит поняла, что отговаривать и переубеждать меня бесполезно. На том и порешив, мы отправились перебирать багтрекеры и раскладывать их по кучкам – какими буду бить я, целя в сочленения ног Легиона, а какими будут отбрасываться ребята Лиона. Чисто на тот случай, если вдруг центурионы решат не принимать бой внутри железного гроба, а предпочтут выйти наружу и сразиться, так сказать, в чистом поле. Это, конечно, была бы абсолютная глупость и самоубийство, но сегодня я уже убедился в том, что Земекис способен и не такие приказы отдавать…

Потом мы зарулили в госпиталь проведать раненых, чтобы я имел представление, на сколько человек вообще могу рассчитывать в завтрашней заварухе. Госпиталь представлял из себя большую каркасную палатку, в которой, однако, несмотря на такую аскетичность, стояла целая куча всякого медицинского оборудования. Даже было целых три операционных, отгороженных плотным матовым полиэтиленом, в которых прямо сейчас кипела работа.

В госпитале мы встретили Лиона. Он задумчиво курил возле входа, глядя на раненых бойцов, которых сейчас усиленно ставили на ноги, но нас все рано заметил.

– Какие люди! – снова нехорошо усмехнулся он при виде Скит.

– Слушай, не начинай. – Скит поморщилась.

– Да ладно, крошка, я не в обиде. – Лион отщелкнул окурок на улицу и протянул руку Скит. – Твой парень тот еще фрукт. Одобряю. Мир?

Скит недоверчиво посмотрела на него, но руку все равно протянула, и он от души ее пожал.

– Мир. – согласилась Скит, наконец смягчая выражение лица. – И это… Спасибо за то, что научил всякому.

– Ты мне сегодня этот долго сполна отдала. – Лион махнул рукой. – Ты привела этого сукиного сына, который всех нас сегодня спас. Если бы я тебя не обучил, то ты бы просто не дожила до этого момента, так что, считай, я инвестировал в самого себя. Мы квиты, крошка.

Мы еще немного поболтали с Лионом, выяснили, сколько человек завтра стопудово будут на ногах и войдут в состав атакующей группировки, и вернулись обратно в комнату, где нас уже ждал ужин. Две порции – Горо то ли понял, что Скит остается здесь, то ли ему кто-то сказал.

После ужина мы сразу же легли спать, чтобы как следует отдохнуть перед важным днем. Возможно, самым важным за всю мою недолгую сознательную жизнь. Днем, когда я либо узнаю о себе все, что меня интересует… Либо меня перестанет интересовать вообще хоть что-то в этом мире.

Я открыл глаза за минуту до того, как хад должен был завибрировать, сигнализируя о сработавшем будильнике. Я едва растолкал Скит, которая спросонья никак не могла вспомнить, где она и что происходит. Даже мелькнула мысль оставить ее здесь, чтобы не подвергать опасности, но, увы, девушка все же успела к тому моменту проснуться и теперь отчаянно зевала, потирая глаза.

– Завтракать… Будем? – спросила она в перерывах между зевками. – Хотя вроде не хочется…

– Не будем. Перед боем лучше не есть. – ответил я.

– А, точно. – Скит снова зевнула. – Я знала, да забыла.

В дверь негромко постучали, и, когда я сказал «Войдите», в комнату заглянул Горо, подсвечивая себе фонариком:

– Уважаемые, командир Лион просил вас раз… А, вы уже не спите. Погрузка происходит на площади перед администрацией. Будьте любезны.

И он исчез, оставив дверь приоткрытой. В щель было слышно, как он стучится в соседнюю комнату, которую занимал Медведь.

– Готова? – я внимательно посмотрел на Скит.

– Ага… – она повела плечами и передернулась, как от холода. – Ух!.. Я аж проснулась, когда вспомнила, куда мы отправляемся! Как в первый мой полевой выход, я уже и забыла эти ощущения!

В коридоре мы пересеклись с Медведем, который заново набил петли на плитнике гранатами. Он лишь сурово кивнул мне, удивленно открыл рот при виде Скит, но ничего так и не спросил. Втроем, по предутренним густым сумеркам мы дошли до административной площади, где уже стоял десяток бронированных джипов, багги Скит, один тягач МТ-ЛБ и даже целый колесный бронетранспортер M1126 Страйкер, только башня у него была спилена – видимо, из-за отсутствия снарядов для пушки.

– Выдвигаемся скрытно, на малых оборотах, фары не включаем! – наставлял Лион отдельную кучку ассамблейцев, у каждого из которых на шлеме висел ночной монокуляр, сейчас задранный в небо. – Сука, еще раз для тупых повторяю – фары не включаем! Кто включит – пристрелю лично! Всем все понятно⁈

– Так точно. – хором ответили водители, и разбежались по машинам.

– Крот, ты едешь со мной. – распорядился Лион. – Скит… Не передумала?

– Да ни за что! – она помотала головой. – Чтоб я такое пропустила!

– Моя девочка. – довольно оскалился Лион и протянул ей еще один ПНВ, только с креплением на голову, а не на шлем. – Про фары тебя тоже касается. И про пристрелю – соответственно, тоже.

Скит серьезно кивнула, забрала ПНВ и мы все расселись по машинам.

– Заводи! – донеслось из рации, которую я вчера так и не вернул Лиону. – И понеслась!

Глава 27

Возможно, когда-то раньше, когда Ассамблея еще представляла собой часть голубого сектора, все было иначе. У них не было никакой слаженности, поскольку не было необходимости в оном. Они представляли разные ЧВК, и им этого было достаточно. Незачем было все усложнять.

В то же время Центурия была хорошо сбитым и слаженным красным сектором, структура которого была во многом слизана с регулярной армии. Как следствие – основные отличительные черты тоже были переняты у нее, у армии. Устав, иерархия, и вот это вот все.

Однако закрытие купола все перевернуло с ног на голову. Бывшие операторы ЧВК, застрявшие здесь точно так же, как застряли все остальные, сбились в кучу и не сразу, и отнюдь не легко, построили внутри себя какую-то иерархию. Научились работать вместе, научились выполнять приказы, не ставя их под сомнение, научились быть силой, с которой приходится считаться.

А красный сектор – наоборот. Они решили, что остались единственной вооруженной и сплоченной группировкой на всей территории Аномалиона, и это снесло им крышу. Настолько снесло, что они даже позволили увести у себя из-под носа главный оружейный склад, который, волею случая, позже стал еще и очень прибыльным местом. В итоге, череда неудачных решений и поражений привела к тому, что нынешняя Центурия, утратив практически все рычаги политического влияния, превратились в бандитов. И не простых бандитов, а бандитов, которые прикрываются благими целями – защитой других людей. Как рэкетиры, вымогающие деньги у торговцев за «крышу».

В Аномалионе все наоборот, и этот случай – не исключение. Центурия и Ассамблея поменялись местами, и кто из них теперь представлял более грозную силу – большой вопрос. Я бы поставил на Ассамблею, поскольку при примерно равной огневой мощи именно у бывших операторов ЧВК мозги обладали тактической гибкостью, в то время как центурионы продолжали жить, воевать и умирать по уставу.

Собственно, я и поставил на Ассамблею. И сейчас, когда по едущим широкой цепью машинам ударили пушки Легиона, я в очередной раз убедился, что не ошибся.

Еще на базе ассамблейцы присвоили каждой пушке Легиона свой собственный номер, и разнесли эту информацию между всеми участниками атаки, а расчеты одноразовых гранатометов вообще заставили выучить их наизусть. Поэтому, как только первые снаряды достигли земли, как только машины бросились врассыпную, уходя от осколков, как только первые ассамблейцы засекли огневые позиции, в рацию тут же посыпались сообщения:

– Четырнадцатый сектор, тридцатка под колпаком!

– Сектор двадцать восемь, ака сто тридцать!

– Сороковой сектор! Не знаю, что за херня, но долбит будь здоров!

Несколько машин словили прямые попадания и покатились по земле раскуроченными железными колобками, зато все остальные, рассеявшиеся по площади в добрый квадратный километр, одновременно остановились, и гранатометчики, уже занявшие позиции в верхних люках, практически одновременно выстрелили.

По всему полю боя нестройно грохнуло, и целый сноп дымных трасс протянулся к Легиону. Стальное брюхо потонуло в огненном море, будто бы рукотворный спинориф обмочился пылающим напалмом, и интенсивность обстрела сверху резко снизилась.

А в следующую секунду в орудийных турелях, пораженных кумулятивными гранатами, начал взрываться боекомплект. Не везде, конечно, но как минимум в половине. Изнутри Легиона, разрывая обшивку, словно лопнувший нарыв, вырвались огненные всполохи, и весь стальной многоногий зверь вздрогнул.

– Отлично! – заорал Лион в рацию, одновременно с этим кидая машину из стороны в сторону в попытках увернуться от падающих сверху обломков. – Додавите тварей! Крот, готовься!

– Крот, да. – ответил я, дождался, когда по бронированному люку над моей головой перестанет барабанить острое железо, открыл его и высунулся наружу, поднимая автомат. Или вернее гранатомет – сейчас вторичное предназначение оружия превратилось в его основную особенность.

Наша машина ехала одной из последних, поэтому и снарядов нам не досталось – к тому моменту, как мы подъехали, основные огневые точки уже были подавлены. Лишенные основной огневой мощи центурионы открыли огонь из стрелкового оружия, полетели гранаты, но ассмаблейцы уже остановили машины, распахнули двери, укрываясь за ними от осколков, и шальных рикошетов, и тоже открыли ураганный огонь снизу вверх.

Они все еще находились в уязвимом положении – они могли использовать в качестве укрытий от пуль только бронированные крыши машин, а от осколков – двери, и то только с одной стороны. К тому же, им приходилось стрелять снизу вверх, что крайне неудобно, а уж о том, чтобы закидать обороняющихся гранатами, и речи не шло. Несколько раз снова ухнули одноразки, подавляя совсем уж вредные огневые точки, но этого явно было мало. С господствующей высоты центурионы могли обороняться вечно. Ну или как минимум пока не кончатся патроны.

Поэтому настало время их этой высоты лишить.

– Лион, держись ближе к ногам! – велел я в рацию. – Я Крот!

Машина тут же резко вильнула, подбираясь к ближайшей стальной колонне, и вовремя – в каком-то метре от борта упала Ф-1. Даже не упала – взорвалась в метре над землей, ведь ее замедлитель горел с момента броска с высоты в добрых полсотни метров, а это как раз около трех секунд.

Осколки хлестнули по машине, я едва успел пригнуться, скрываясь за обрезом люка, и остался цел. Снова вылез наружу, не спеша прицелился и выстрелил из подствольника по ближайшей ноге Легиона, мимо которой мы как раз проезжали.

Даже если в Центурии знали о новом чудо-оружии, никакого противодействия ему они не обеспечили – да и откуда бы ему взяться, этому противодействию? Не поставишь же систему активной защиты на все ноги Легиона, да и не найти ее в Аномалионе. Здесь ведь нет танков, для которых ее создавали!

Поэтому багтрекер беспрепятственно пролетел разделявшие нас десять метров, ударился о стальную поверхность и развалился, выпуская наружу Ньютон.

Область гравитации, сравнимой с давлением в центре звезды, не делала разницы между людьми, деревьями или железными ногами. Огромная колонна, еще секунду назад казавшаяся неуязвимой, моментально укоротилась вполовину, блестя на срезах гладким металлом и неистово искря оборванными проводами.

Надо же, а я как раз задавался вопросом, есть ли «крышка» у Ньютона, или его воздействие простирается неограниченно высоко, и баг способен ронять с неба не только самолеты, но и спутники и случайно пролетевшие слишком близко к планете кометы.

Получается нет – не способен. Все воздействие заканчивает на уровне примерно восьмого этажа, что, конечно, тоже до хрена, но уже не так страшно. По крайней мере, теперь можно не беспокоиться о том, что Ньютон откусит от Легиона кусок, в котором находится ядерный реактор, и тот начнет неконтролируемое деление, обрекая на скорейшее застекление всю окружающую территорию в радиусе пары километров.

Я закинул в гранатомет новую гранату, и, когда Лион резким крутым поворотом подвел машину к ближайшей ноге Легиона, укоротил и ее тоже.

Всего у Легиона было шестнадцать ног, но они не располагались в две линии, как у сколопендры, потому что и сам Легион не был похож ни на одно живое существо этого мира, даже со скидкой на Аномалион. Он был ассиметричным, поэтому и ноги у него торчали в самые разных местах, без какого-то намека на систему и тем более – симметрию. Никто из нас, включая даже Медведя, не знал, где и какие ноги надо подрубить, чтобы железное брюхо обрушилось с небес на землю, поэтому ориентироваться приходилось на ходу.

– Крот Лиону! – заорал я в рацию, закидывая в подствольник новый багтрекер. – Давай к лапе на девять часов! Ближайшей!

– Лион да! – азартно раздалось из рации, и машину резко кинуло в сторону.

Проклятье, да он же натурально ловит кайф от всего этого! Натуральный психопат. Теперь понятно, почему он установил такой жесткий сухой закон в Ассамблее – ему самому-то и собственного адреналина с избытком хватало, чтобы «накидаться».

Когда из чата вышла уже третья по счету нога, центурионы наконец осознали, что происходит, и попытались сконцентрировать огонь на нашей машине. Мне пришлось нырнуть в люк, и даже прикрыть его над головой, чтобы никакая шальная пуля не залетела в салон и не поприветствовала мой чайник.

– Лион всем! – крутя руль одной рукой, Лион второй схватил рацию. – Подавите этих тварей! Херли они по нам садят⁈

Не прошло и нескольких секунд, как снова рявкнули реактивные гранатометы, и на брюхе Легиона снова распухли огненные цветы разрывов. Сверху снова посыпались обломки, Лион ругнулся, крутя рулем, кидая машину в одну сторону, в другую, но полностью избежать их не удалось, и по крыше громко загрохотало.

– Эти сучьи дети нас убьют вернее легионеров! – выплюнул Лион. – Крот, давай! Чисто!

Я привстал, надавил рукой на люк, пытаясь его поднять, но он не двигался. Я зажал автомат между колен, надавал обеими руками, но не смог сдвинуть люк и на миллиметр.

– Люк заклинило! – выругался я, поставил автомат на предохранитель и положил его рядом с собой на сиденье. – Сейчас!

А потом я перевернулся вниз головой, уперся руками в пол автомобиля, и вынес ноги над собой, со всей силы впечатывая обе стопы в люк!

По позвоночнику прошла волна неприятной, неправильной вибрации, когда подошвы под неудобным углом встретились со сталью, но это помогло. Люк ощутимо дрогнул под таким ударом.

Я ударил еще раз – и люк распахнулся под протяжный звон чего-то лопнувшего. Снова перевернувшись в нормальное положение, я схватил автомат, вылез наружу и выстрелил багтрекером в ближайшую ногу Легиона, укорачивая ее вдвое.

Снова сверху начали стрелять, и ответом на это был одинокий выстрел из одноразки. После этого в рации раздалось разочарованное «Одноразки все», и Лион тихо выругался.

– Красный! – объявил я, залезая внутрь и прикрывая за собой люк в надежде, что его не заклинит снова.

– Что значит 'красный⁈ – не понял Лион. – Какие такие патроны у тебя кончились⁈

– Вышибные! – ответил я, выщелкивая магазин из рукояти гранатомета. – У меня же не обычный «Костер» какой-нибудь там, это штука тонкая! Так что жди когда заряжу, у меня только один магазин!

И, достав из подсумка россыпь холостых вышибных, я начал по одному снаряжать их в магазин. Машину так и кидало на ухабах, патроны перекатывались в пальцах, я сам перекатывался по салону туда-сюда, и парочку латунных цилиндров все же выронил. Наконец я снарядил магазин, загнал его в рукоять гранатомета, дернул затвор, подготавливая оружие к стрельбе, и объявил:

– Самое время! На три часа! – Готов!

Я закинул в подствольник багтрекер, откинул люк, высунулся наружу и практически не целясь выстрелил в проплывающую мимо стальную колонну.

Легион пришел в движение. До последнего центурионы не верили, что мы способны что-то сделать их небесному городу из стали и стекла, но реальность жестоко щелкнула их по носу. И они приняли тактически верное решение – усложнить нам атаку ног Легиона.

Тактически верное, но уже бесполезное, потому что половины ног уже не существовало, а на оставшихся Легион еще мог стоять. Но уже явно не смог бы перемещаться.

В Центурии это поняли слишком поздно – когда пришедшие в медленное движение ноги вызвали волну вибрации по всему Легиону. Сверху снова посыпались обломки и мусор, но на сей раз уже без какого-то воздействия – сами по себе. Легион просто разваливался от нагрузки, лишившись половины своих ног. А тут еще и я добавил бензина в костер, испарив еще одну опору.