Текст книги "Сделка."

Автор книги: Эль Кеннеди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Гаррет подходит к моей гардеробной так, будто он у себя дома. Когда он заглядывает внутрь, Элли лукаво улыбается мне. Кажется, она от души веселится.

Гаррет передвигает «плечики», изучая мою одежду, затем снимает черный топ.

– Как тебе вот это?

– Ни за что. Он прозрачный.

– Тогда как он у тебя оказался?

Хороший вопрос.

Гаррет показывает мне другой вариант, на этот раз красный пуловер с низким V-образным вырезом.

– Вот этот, – говорит он, кивая. – В красном ты выглядишь шикарно.

У Элли брови ударились о потолок, и я мысленно костерю Гаррета за то, что он вбивает ей в голову всю эту ненужную информацию. Одновременно у меня в душе поднимается ликование, потому что… он считает, что в красном я выгляжу шикарно. Значит, он замечал, как я одеваюсь!

Гаррет бросает мне пуловер.

– Давай переодевайся. Если мы хотим опоздать, то делать это нужно изящно, а не по-идиотски.

Элли хихикает.

Я сердито смотрю на обоих.

– Можно попросить вас выйти?

То ли они не замечают моего раздражения, то ли намеренно игнорируют его, но я слышу, как они мило болтают в гостиной. Подозреваю, Элли допрашивает его насчет нашего «свидания». Надеюсь, Гаррет будет придерживаться легенды. Когда его хриплый смех долетает до моей комнаты, непроизвольная дрожь пробегает вверх по позвоночнику.

Да что это случилось со мной? Я забываю, чего я хочу. Нет, кого я хочу. Джастина. Джастина хренова Кола. Зря я целовалась с Гарретом – да и с Дином тоже – и позволила себе отвлечься на тот пыл, что он разжег во мне.

Пора взять себя в руки и вспомнить, зачем я согласилась на этот спектакль.

И сделать это надо прямо сейчас.

* * *Гаррет

Бо Максвелл тоже живет за пределами кампуса и делит жилище с четырьмя товарищами по команде. Дом всего в нескольких кварталах от моего, но значительно больше. Сегодня он напоминает мне хоккейный стадион – столько здесь народу. Когда мы с Ханной заходим внутрь, нас оглушает хип-хоп из динамиков. По мере продвижения вглубь мы то и дело наталкиваемся на разгоряченные и потные тела. В воздухе удушливо пахнет алкоголем, по́том и одеколоном.

Я мысленно хвалю себя за то, что убедил Ханну надеть красное, потому что, черт побери, пуловер смотрится на ней потрясающе. Ткань такая тонкая, что подчеркивает форму ее груди, а вырез… Господь Всемогущий. Ее сиськи так и рвутся наружу, будто спешат сказать «Привет!». Не знаю, от природы у нее большая грудь, или это заслуга бюстгальтера пуш-ап, но при каждом шаге она совершенно офигительно подрагивает.

Несколько человек здороваются со мной, и я замечаю множество любопытных взглядов, направленных на Ханну. Она держится рядом и явно чувствует себя здесь не в своей тарелке. Мое сердце тает, как масло на сковородке, когда я вижу затравленное выражение в ее глазах.

Я беру ее за руку, и она тут же устремляет на меня удивленный взгляд.

Я наклоняюсь и говорю ей в самое ухо:

– Успокойся.

Оказалось, что наклонялся я зря: уж больно фантастически она пахнет. Знакомый сладковатый запах вишни смешивается со слабый ароматом лаванды и еще чего-то очень женственного. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не уткнуться ей в шею и не вдыхать его. Или чтобы не лизнуть ее, пробуя на вкус. Облизывать и целовать до тех пор, пока она не застонет.

Ну и дела. Я, кажется, попал. Никак не могу забыть тот поцелуй. Стоит мне вспомнить о нем, как мой пульс учащается, а в яйцах разливается сладкая боль, и мне хочется зацеловать ее до смерти.

Как ни странно, непреодолимое желание сопровождается чувством сокрушительного фиаско. Потому что я оказался единственным, на кого подействовал поцелуй. Если бы Ханна что-нибудь почувствовала, пусть и самую капельку, она бы через секунду не полезла целоваться с Дином. С Дином! Одним из моих лучших друзей!

Но ведь сегодня она здесь не с Дином, ведь так? Нет, сегодня она со мной, и мы здесь для того, чтобы вызвать ревность у еще одного парня. Так почему бы мне не поддаться искушению? Другого шанса может и не быть.

Так что я нежно целую ее в шейку, а потом шепчу:

– Сегодня ты в центре всеобщего внимания, детка. Улыбайся и делай вид, будто тебе это нравится.

Я краду еще один поцелуй, на этот раз за ушком, и Ханна судорожно втягивает в себя воздух. Ее глаза расширяются, и в них вспыхивает огонь – если только мне это не привиделось.

Однако я не успеваю истолковать увиденное, потому что мне мешает один из наших полузащитников.

– Грэхем! Йо-хо-хо! Рад видеть тебя, старина! – Олли Дженковиц хлопает меня по спине. Он самый настоящий громила, и от его удара я едва удерживаюсь на ногах.

– Привет, Олли, – говорю я и указываю на Ханну: – Ты знаком с Ханной?

Мгновение лицо Олли ничего не выражает. Затем его взгляд перемещается на ее грудь, и бородатая физиономия расплывается в улыбке.

– Теперь знаком. – Он протягивает мощную лапищу. – Привет, я Оливер.

Ханна смущенно жмет ему руку.

– Привет. Рада познакомиться.

– Здесь есть что-нибудь выпить? – спрашиваю я у Олли.

– Бочонки на кухне. Там еще много всякой вкусноты.

– Замечательно. Спасибо, дружище. Я скоро к вам присоединюсь.

Я сплетаю пальцы с пальцами Ханны и веду ее на кухню, где не протолкнуться от наших пьяных «братьев». Бо я еще не видел, но знаю, что рано или поздно мы найдем друг друга.

Однако я совсем не в восторге от перспективы увидеться с Колом.

Я беру два пластмассовых стаканчика из стопки на гранитном прилавке и проталкиваюсь к одному из бочонков. Братья протестуют, но когда они понимают, кто их расталкивает, они расступаются передо мной, как Красное море. Это еще один козырь, который дает звание капитана хоккейной команды Брайара. Я наливаю пиво в оба стакана, выныриваю из толпы и протягиваю один Ханне, но та решительно качает головой.

– Это же вечеринка, Уэллси. От одного пива тебе ничего не будет.

– Нет, – твердо говорит она.

Я пожимаю плечами и отпиваю водянистой жижи. Пиво – дешевле некуда, но это, наверное, хорошо. Значит, с этим дерьмом у меня нет шансов напиться, если только я не выдую целый бочонок.

Когда кухня пустеет, Ханна прислоняется к столешнице и вздыхает.

– Терпеть не могу вечеринки, – мрачно признается она.

– Может, потому, что отказываешься от выпивки, – поддразниваю я ее.

– Давай шути дальше, изображай из меня ханжу. Я не против.

– Я знаю, что ты не ханжа. – Я многозначительно изгибаю бровь. – Такие не целуются так, как ты.

Она краснеет.

– Что это значит, черт побери?

– Это значит, что у тебя очень эротичный язык и ты умеешь им пользоваться. – Проклятье, зря я об этом заговорил. Потому что у меня тут же встал. К счастью, джинсы довольно свободные, и в них эрекция не так заметна.

– Иногда мне кажется, что ты говоришь разные вещи только для того, чтобы заставить меня покраснеть, – с осуждением говорит Ханна.

– Нет. Я просто честен. – К кухне приближаются голоса, и я непроизвольно молюсь о том, чтобы сюда никто не зашел. Мне нравится быть с Ханной наедине.

Хотя нет надобности играть спектакль, когда рядом никого нет, я все равно придвигаюсь к ней и одной рукой обнимаю за плечи.

– А если серьезно, почему ты так категорична в плане выпивки? – спрашиваю я, делая глоток.

– Я не против выпивки. – Она замолкает. – Я даже люблю выпить. В умеренных количествах, естественно.

– Естественно, – эхом повторяю я и тянусь ко второму стакану, который я до этого поставил на стол. – Ты точно не будешь?

– Нет.

Я невольно усмехаюсь.

– Ты же только что сказала, что любишь выпить.

– Я не прочь выпить в своей комнате в компании с Элли, но никогда не пью на вечеринках.

– Ну и ну. Значит, ты, как алкоголик, пьешь дома в одиночку?

– Нет. – Она раздражается. – Просто… может, прекратишь, а?

– Я когда-нибудь что-нибудь прекращал?

От ее раздражения не остается и следа.

– Понимаешь, – с поникшим видом говорит она, – у меня начинается паранойя при мысли, а что там налито в моем стакане.

От обиды я покрываюсь гусиной кожей.

– Ты боишься, что я подсыплю тебе какую-нибудь наркоту?

– Нет, конечно, нет.

Ее быстрый ответ успокаивает меня, но когда она добавляет: «Во всяком случае, не ты», мои подозрения тут же усиливаются.

– Такое… – Я хмурюсь. – Такое уже случалось?

На мгновение лицо Ханны искажает страдание, потом она медленно качает головой.

– Не со мной конкретно, а с моей школьной подругой. Ее опоили.

У меня отвисает челюсть.

– Серьезно?

Она кивает.

– Кто-то на тусовке посыпал ей ГГБ … и, э… скажем, у нее потом была не самая приятная ночь.

– О, черт. Вот гады. И что с ней было потом?

Взгляд у Ханны грустный.

– Ничего, оправилась. С ней все в порядке. – Она пожимает плечами. – Но это отбило у меня всю охоту пить на людях. Даже если я сама себе наливаю… кто знает, что будет, если я отвернусь, пусть и на секунду. Не хочу давать даже малейший шанс.

– Знаешь, – глухо говорю я, – я не допущу, чтобы с тобой случилось такое же, поняла?

– Гм, да. Конечно, поняла. – Я не слышу в ее голосе убежденность, однако не обижаюсь на это. Думаю, опыт подруги действительно оставил в ее душе глубокий след. Причем по понятной причине.

Я и раньше слышал такие жуткие истории. Насколько мне известно, в Брайаре такого не случалось, но я точно знаю о таких случая в других колледжах. Девчонкам подсыпают транквилизаторы, или они сами нажираются в хлам, а всякие подонки пользуются этим. Честное слово, я не понимаю мужиков, которые так поступают с женщиной. Будь моя воля, я их всех посадил бы за решетку.

Сейчас, зная, почему Ханна так твердо придерживается своего правила не пить, я перестаю предлагать ей пиво, и мы идем в главную комнату. Ханна оглядывает толпу, и я тут же напрягаюсь, потому что понимаю: она ищет Кола.

К счастью, того нигде нет.

Мы общаемся с народом, и у всех, кому я представляю Ханну, на лице отражается удивление, как будто они не понимают, почему я с ней, а не с какой-нибудь взбалмошной девицей из «сестринского общества». При этом почти все ребята бросают на грудь Ханны вожделенные взгляды, а потом подмигивают мне, как бы говоря: «А ты везучий».

Я уже жалею о том, что убедил ее надеть этот пуловер. Почему-то все эти одобрительные кивки приводят меня в бешенство. Однако я подавляю в себе собственнические инстинкты пещерного человека и пытаюсь веселиться. Народ больше футбольный, чем хоккейный, но я знаком практически со всеми, на что Ханна бормочет:

– Господи, откуда ты их всех знаешь?

Я ухмыляюсь.

– Я же говорил тебе: я популярен. Эй, а вот и Бо. Пошли поздороваемся с ним.

Бо Максвелл – типичный университетский квотербек. У него есть все: внешность, невероятная самоуверенность и, что самое главное, талант. Кто-то другой на его месте мог бы решить, что положение дает ему право быть полным придурком, но Бо держится вполне пристойно. Он, как и я, учится на историческом и сегодня искренне рад меня видеть.

– Джи, ты молодчина! У тебя получилось! Вот, попробуй. – Он протягивает мне бутылку… чего-то. Бутылка черная и без этикетки, и я не знаю, чем он угощает.

– Что это? – спрашиваю я с усмешкой.

Бо усмехается в ответ.

– Самогон. Гостинец сестры Большого Джо. Мощная штука.

– Да? Тогда убери ее от меня подальше. Завтра днем у меня игра. Я не могу выйти на лед с похмельем от самогона.

– Что ж, справедливо. – Он обращает взгляд своих прекрасных голубых глаз на Ханну. – А ты будешь, дорогая?

– Нет, спасибо.

– Бо, это Ханна. Ханна, это Бо, – представляю я их друг другу.

– Почему твое лицо мне так знакомо? – спрашивает Бо, оглядывая Ханну с ног до головы. – Где я тебя ви… о, черт, знаю. Я видел, как ты пела на весеннем конкурсе в прошлом году.

– Серьезно? Ты там был?

Судя по голосу, Ханна одновременно и удивлена, и обрадована, и я спрашиваю себя, а может, я живу на другой планете, если получается, что я единственный, кто не знает об этих конкурсах?

– Да, чтоб мне провалиться, – отвечает Бо. – Ты была бесподобна. Ты пела… что ты пела? «Будь со мной», кажется?

Ханна кивает.

Я сосредоточенно смотрю на нее.

– А я думал, что вам разрешают петь только сочинения ваших однокурсников.

– Это требование старших курсов, – поясняет она. – А на первом и втором курсах можно петь что хочешь, потому что младшие не имеют права на получение премии.

– Ага, моей сестре пришлось петь такое сочинение, – рассказывает Бо. – Она была на старшем курсе. Джоанна Максвелл? Знаешь ее?

Ханна ахает.

– Джоанна твоя сестра? Я слышала, этим летом она получила роль на Бродвее.

– Точно! – Бо так и надувается от гордости. – Моя старшая сестренка теперь звезда Бродвея. Что скажете? Круто?

Сейчас, разговаривая с именинником, мы привлекаем к себе еще больше внимания, но Ханна, кажется, этого не замечает. Я же, напротив, остро ощущаю всеобщий интерес, и он меня раздражает, причем интерес конкретно одного человека. Кол только что вошел в комнату. Наши взгляды встречаются, и он поджимает губы. Я киваю ему, потом поворачиваюсь и демонстративно целую Ханну в щеку.

Она вздрагивает и удивленно смотрит на меня, и я нахожу выход из ситуации, говоря:

– Я скоро вернусь. Возьму себе еще пива.

– Ладно.

Она сразу поворачивается к Бо, и они продолжают обсуждать его сестру.

Я не чувствую никакого романтического интереса к Бо со стороны Ханны и от этого испытываю странное облегчение. А вот настоящая угроза находится в этой комнате, и она целенаправленно выдвинулась в сторону Ханны, едва я отошел в сторону.

Я перехватываю Джастина до того, как он доходит до Бо и Ханны.

– Кол. Шикарная вечеринка, а? – говорю я, хлопая его по плечу.

Он рассеянно кивает, его взгляд устремлен мимо меня на Ханну. Черт. Неужели он и в самом деле заинтересовался ею? Я считал, что из нашей грандиозной затеи ничего не выйдет, и ни о чем не беспокоился, но, очевидно, мой план сработал даже слишком хорошо. Кол не сводит глаз с Ханны, и мне это не нравится. Ни капельки.

Я смотрю на его пустые руки и хмыкаю.

– Пойдем найдем тебе что-нибудь выпить.

– Не, мне и так хорошо. – Он обходит меня и устремляется к Ханне, но мне совсем не нужно, чтобы он туда шел.

Едва Ханна замечает Джастина, ее щеки розовеют, а в глазах появляется испуганное выражение, однако она быстро берет себя в руки и приветствует его неуверенной улыбкой.

О, черт, нет. Я замираю, прямой, как клюшка. Мне хочется подкрасться туда и утащить Ханну у Кола из-под носа. А еще лучше, просто сграбастать ее в охапку и целовать до умопомрачения.

Я не делаю ни того, ни другого… потому что на этот раз перехватывают меня.

У меня на пути возникает Кендалл. Ее длинные светлые волосы переброшены на одно плечо, причем так, что кончики закрывают ложбинку. Она шикарно выглядит в крошечном красном платьице и на невозможно высоких каблуках, но вот грозное выражение на ее лице совсем не сочетается с нарядом.

– Привет, – натянуто говорит она.

– Привет. – Я откашливаюсь. – Как дела?

Ее губы недовольно кривятся.

– Серьезно? Ты здесь с девушкой и спрашиваешь у меня, как дела?

Черт. Половина моего внимания уделена Ханне, которая сейчас смеется над чем-то, что сказал Кол. К счастью, Бо еще там и служит своего рода буфером, но меня совсем не радует смотреть, как Ханна и Кол мило воркуют.

Другая часть моего внимания сосредоточена на Кендалл, которая, как я вдруг с ужасом понимаю, готова устроить сцену.

– Ты говорил, что тебе не нужны отношения, – шипит она.

– Мне и не нужны, – быстро говорю я.

Кендалл в таком бешенстве, что даже трясется.

– Тогда как ты объяснишь ее присутствие здесь? – Она вытягивает наманикюренный пальчик в сторону Ханны.

Класс. Ну, я и вляпался. Я не могу настаивать на том, что Ханна не моя девушка, потому что нужно, чтобы Кол думал именно так. А Кендалл вполне способна отвесить мне пощечину за это.

– Она не моя девушка, – говорю я, понизив голос. – Да, все выглядит так, но это не серьезно, ясно?

– Нет, не ясно. Ты мне не безразличен. Если я тебе безразлична, тогда замечательно. Но прояви хотя бы благородство и…

– А почему? – Вопрос вырывается у меня непроизвольно – он вертелся у меня на языке всю последнюю неделю, с тех пор как мы с ней виделись в последний раз.

Кендалл озадаченно хлопает глазами.

– Что почему?

– Почему я тебе не безразличен?

Она хмурится, как будто искренне обижена на то, что я решил задать этот вопрос.

– Ты же даже не знаешь меня, – тихо говорю я. – Ты ведь и не пыталась узнать меня.

– Неправда, – возражает она, явно встревожившись.

Я сокрушенно качаю головой.

– Кендалл, мы с тобой ни разу не поговорили, а встречались раз десять с лета. Ты не задала мне ни единого вопроса о моем детстве, о моей семье, о моей учебе. О моих товарищах по команде, о моих интересах, черт побери. Ты даже не знаешь, какой у меня любимый цвет, а ведь именно об этом спрашивают в анкете «Давайте знакомиться 101».

– Знаю, – заявляет она.

Я вздыхаю.

– Да? И какой же?

Она секунду колеблется, потом говорит:

– Голубой.

– Между прочим, черный, – раздается чей-то голос, и рядом со мной возникает Ханна. Я испытываю такое огромное облегчение, что едва не стискиваю ее в объятиях.

– Простите, что помешала, – весело говорит она, – но… чувак, где наше пиво? Ты заблудился по пути на кухню?

– Меня отвлекли.

Ханна переводит взгляд на Кендалл.

– Привет. Я Ханна. Извини, но я на секундочку украду его у тебя. Жажда зовет.

То, что Кендалл не возражает, говорит мне о том, что мои доводы попали в цель. Выражение на ее лице меняется, она выглядит виноватой и пристыженной.

Ханна берет меня за руку и уводит в коридор. Убедившись, что Кендалл нас не видит, я тихо говорю:

– Спасибо, что спасла. Она была готова то ли разрыдаться, то ли дать мне по яйцам.

– Уверена, что последнее наверняка заслуженно, – со вздохом говорит Ханна. – Сейчас отгадаю: ты разбил ей сердце.

– Нет. – Меня охватывает раздражение. – Просто наше дружеское расставание оказалось не таким дружеским, как я думал.

– А, понятно.

Я прищуриваюсь.

– Значит, мой любимый цвет черный, да? А почему ты так решила?

– Да потому что все майки и пуловеры у тебя черные. – Она многозначительно смотрит на мой пуловер.

– Может, это потому, что черный идет ко всему? Ты такой вариант рассматривала? – Я хмыкаю. – Это не значит, что черный – мой любимый цвет.

– Ладно, сдаюсь. Какой твой любимый цвет?

Я развожу руками.

– Черный.

– Ха! Так я и знала. – Ханна вздыхает. – Кстати, нам теперь весь вечер придется прятаться от этой девицы в коридоре?

– Угу. А ты, что, уже хочешь слинять? – с надеждой спрашиваю я. У меня пропал интерес к вечеринке, особенно после прихода Кола. Прежде чем Ханна успевает ответить, я подталкиваю ее в нужном направлении следующим доводом: – Кол уже заглотнул наживку. Так что если мы сейчас уйдем, он наверняка захочет большего, а ведь в этом и состоит наш план, верно?

Она в сомнении морщит лоб.

– Ну, наверное. Но…

– Что но?

– Мне нравилось разговаривать с ним.

Проклятье, такое чувство, будто в сердце всадили нож. Но откуда? Ведь Ханна меня не интересует. Во всяком случае, раньше не интересовала. Мне она была нужна только ради занятий, но вот сейчас… сейчас я не знаю, чего хочу.

– И о чем же вы разговаривали? – спрашиваю я и надеюсь, что она не услышала ожесточенности в моем голосе.

Ханна пожимает плечами.

– Об учебе. О футболе. О конкурсе. Он спросил, нет ли у меня желания выпить с ним кофе и вместе заниматься этикой.

Что?!

– Ты издеваешься? – взрываюсь я. – Он подкатывает к моей девушке у меня перед носом?

Она не скрывает своего удивления.

– Но между нами ничего нет, Гаррет.

– Он-то об этом не знает. – Я уже не могу сдерживать свой гнев. – Нельзя в отрытую кадриться к девушке другого парня. Точка. Это подло.

Она хмуро поджимает губы.

Я внимательно смотрю на нее.

– Ты хотела бы встречаться с парнем, который совершает такую подлость?

– Нет, – признается Ханна после долгой паузы. – Но… – Она что-то обдумывает. – В этом приглашении не было никакого подтекста. Если бы он подкатывал ко мне, то бы пригласил меня на ужин. А кофе и совместные занятия относятся только к дружескому общению.

Может, она и права, но я-то знаю, как рассуждают ребята. Этот сукин сын подкатывал к ней на глазах у парня, с которым она пришла на вечеринку.

Подлый. Поступок.

– Гаррет… – осторожно начинает она. – Ты же знаешь, что тот поцелуй ничего не значил, да?

Вопрос застает меня врасплох.

– Ну. Да. Конечно, знаю.

– Потому что мы просто друзья… да?

Меня раздражает ее настойчивость, но я понимаю, что сейчас не время спорить. Какими бы ни были последствия того поцелуя.

Я киваю и отвечаю:

– Да.

Она не скрывает своего облегчения.

– Хорошо. Ладно, может, мы и вправду пойдем? Мы уже достаточно наобщались.

– Конечно. Как пожелаешь.

– Только давай сначала попрощаемся с Бо. Знаешь, он мне очень понравился. Он оказался совсем не таким, как я ожидала…

Она продолжает болтать, пока мы идем в комнату, но я не слушаю. Я слишком занят тем, что выкарабкиваюсь из-под правды, которая бомбой обрушилась мне на голову.

Да, мы с Ханной друзья. По сути, она первое существо женского пола, ставшее мне другом. И, да, я хочу и дальше оставаться ей другом.

Но…

Еще я хочу переспать с ней.

Глава 18

Ханна

С тех пор, как стала заниматься с Гарретом, я совсем забыла о своих друзьях, но теперь, когда он успешно написал экзаменационную работу, мое свободное время опять принадлежит мне. Так что на следующий день после вечеринки у Бо Максвелла я встречаюсь со своей обычной компанией в кофейне при кампусе. Совершенно очевидно, что все соскучились по мне не меньше, чем я – по ним.

– Хан-Хан! – Декстер вскакивает со стула и сжимает меня в медвежьих объятиях. Я не преувеличиваю, говоря «медвежьи», потому что Декс самый настоящий гигант. Я всегда поддразниваю его, говоря, что он похож на подростка из «Невидимой стороны» и, следовательно, должен играть полузащитником в футбольной команде, но Декс напрочь лишен спортивных способностей. Он, как и я, учится на музыкальном, и поверьте мне, этот чувак действительно умеет петь.

Следующей меня приветствует Меган, и, как всегда, с ее острого язычка слетают колкости.

– Тебя похитили инопланетяне? – с грозным видом спрашивает она, обнимая меня так, что мне трудно дышать. – Надеюсь, что ответ «да» и что тебе десять часов кряду делали анальные пробы, потому что ты заслуживаешь именно этого за то, что больше недели игнорировала нас.

Я смеюсь, живо представляю нарисованную ею картину.

– Знаю. Я полное дерьмо. Но я всю неделю выступала в роли репетитора, и у меня совсем не было времени.

– О, мы отлично знаем, на кого ты тратила свое время, – говорит Стелла, поднимаясь со стула рядом с Дексом. – Гаррет Грэхем, да, Хан? Это правда?

Я подавляю вздох.

– Кто вам рассказал? Элли?

Стелла с драматическим видом закатывает глаза. Думаю, это присуще всем студентам актерского – они всегда сопровождают свои слова или жесты драматическими эффектами и переигрывают.

– Естественно, она. В отличие от тебя, Элли ничего не держит от нас в тайне.

– О, черт. Я была занята занятиями и репетициями. И что бы там Элли ни наговорила вам про Гаррета, все это неправда. – Я расстегиваю зимнюю куртку и бросаю ее на пустой стул рядом с Мег. – Я помогла ему сдать этику. Вот и все.

Джереми, парень Мег, смотрит на меня поверх своей чашки с кофе, многозначительно изогнув брови.

– Ты же понимаешь, что из-за этого ты теперь превратилась в нашего врага, да?

– Ой, ладно тебе, – возражаю я. – Все это мелко.

– Так говорят все предатели, – включается Мег. – Как ты посмела брататься с тупицей? Как. Ты. Посмела.

Судя по их веселым лицам, все это добродушное подшучивание. Во всяком случае, мы веселимся, пока Гаррет не присылает сообщение.

Мой телефон мяучит, и я достаю его и улыбаюсь.

Гаррет: Зря ты сег не пришла на вечеринку после игры. Одна телка только что вылила Дину на голову кувшин пива.

Я громко хмыкаю и быстро набираю ответное сообщение – мне нужно знать больше.

Я: ОГ. Зачем? (хотя я уверена: он заслужил это).

Он: Наверное, забыл сказать ей, что она не единственная.

Я: Ну да, конечно. Мужчины.

Он: Мужчины…договаривай…Мужчины бесподобны? Спасибо, детка. Принимаю эту похвалу от имени всех нас.

Я: Похвалу за полнейший дебилизм? Ага, ты идеальный представитель.

Он: Оооой. Мне больно. Я не ДБ. :(

Сознание, что я задела его чувства, вызывает у меня угрызения совести.

Я: Ты прав. Ты не такой. Прости. :(

Он: Ха. Вот ты и попалась, глупышка. Мне было не больно.

Я: Отлично, потому что я извинилась для проформы.

– Ханна Уэллс, вас вызывают в кабинет директора!

Я вскидываю голову и обнаруживаю, что все четверо моих друзей радостно ухмыляются.

Декс, который и озвучил этот приказ, говорит, обращаясь к остальным:

– Ой, смотрите, она соизволила обратить на нас внимание.

– Извините, – виновато говорю я. – Официально заявляю, что не прикоснусь к телефону, пока мы не разойдемся.

– Эй, ты никогда не отгадаешь, кого мы вчера видели в «Ферро», – говорит Мег, имея в виду итальянский ресторан в городе.

– Ну вот, опять, – вздыхает ее приятель. – Неужели ты и пяти секунд не можешь прожить без сплетен?

– Не-а. – Она игриво улыбается ему и вновь обращается ко мне. – Кэсса и Мэри-Джейн, – объявляет она. – У них было свидание.

– Ты знала, что между ними что-то есть? – спрашивает Стелла.

– Я знаю, что он приглашал ее, – отвечаю я. – Но я надеялась, что у нее хватит мозгов отказаться.

Однако известие о том, что Мэри-Джейн как раз поступила наоборот, меня не удивляет. И сейчас мне совсем не хочется идти на предстоящую в понедельник репетицию, потому что я понимаю: если Кэсс и Мэри-Джейн уже стали «парой», мне никогда не победить в споре о дуэте.

– Этот козел продолжает строить тебе козни на репетициях? – спрашивает Декс.

– Угу. Такое впечатление, что взбесить меня – миссия всей его жизни. Только мы не репетируем по выходным, так что я отдыхаю от его бреда до понедельника. А как у тебя дела?

Декс тут же становится серьезным.

– Вообще-то отлично. Джон молодчина, он принимает мои предложения. Он не носится со своей песней как обезумевший собственник, понимаешь? И в то же время он не боится сказать «нет» моим идеям, что я тоже ценю.

Ну, хотя бы одному из нас повезло с сочинителями. А вот Мэри-Джейн, кажется, не решится возражать, если Кэсс зажжет спичку и спалит ее песню.

– Ладно, я с радостью послушаю вас, но сначала мне надо выпить кофе. – Я встаю и беру сумку. – Кому что принести?

Все качают головами. Я иду к стойке и встаю в хвост длинной очереди. Для вечера воскресенья здесь, как это ни удивительно, слишком много народу. Я удивляюсь, когда люди из очереди кивают мне и здороваются. Я их не знаю, но улыбаюсь им и киваю в ответ, а потом делаю вид, будто набираю сообщение, потому что не хочу, чтобы какие-то незнакомцы затевали со мной беседу. Может, мы встречались на вечеринке у Бо? Гаррет знакомил меня с кучей людей, но все они слились в одно сплошное пятно. Я помню только Бо, Джастина и еще нескольких футболистов.

Меня несильно хлопают по плечу, я поворачиваюсь и вижу перед собой лицо Джастина.

Легок на помине.

– Ой, привет, – выдыхаю я.

– Привет. – Он сует руки в карманы футбольной куртки. – Как дела?

Я стараюсь говорить как ни в чем не бывало, хотя от волнения мое сердце бьется где-то в районе горла.

– Хорошо. А у тебя?

– У меня все отлично. Но… кое-что вызывает у меня некоторое любопытство. – Он изящнейшим образом склоняет голову набок, и когда темная прядь падает ему на лоб, я с трудом удерживаюсь, чтобы не убрать ее. – Что конкретно ты имеешь против вечеринок? – спрашивает он с улыбкой.

Я удивленно хлопаю глазами.

– Что?

– Я виделся с тобой на двух тусовках, и с обеих ты рано ушла. – Он делает паузу. – Между прочим, оба раза ты ушла с Грэхемом.

Мне становится очень неуютно.

– Ну, да. У него есть машина. Не буду же я отказываться, если меня предлагают бесплатно подвезти.

Едва я произношу эту фразу, я понимаю, как гадко она звучит, но, в отличие от Гаррета, который тут же уцепился бы за подобное высказывание, Джастин даже не улыбается. И выглядит встревоженным.

Еще немного помолчав, он уже тише говорит:

– Знаешь что? Я хотел у тебя спросить: вы с Грэхемом друзья, или между вами что-то большее?

В эту секунду звонит мой телефон, еще раз доказывая, что айфоны обладают удивительной способностью звонить в самый неподходящий момент. Из динамика звучит «Аппетитная попка» Джастина Тимберлейка, и вся очередь с усмешкой поворачивается ко мне. А почему, кстати, «Аппетитная попка» звучит из моего динамика? А потому, что один несносный хоккеист установил ее на рингтон, но мне было лень поменять ее.

Взгляд Джастина перемещается на мой телефон, и когда загорается экран, он видит имя, написанное заглавными буквами.

ГАРРЕТ ГРЭХЕМ.

– Думаю, это и есть ответ на мой вопрос, – говорит он с кривой усмешкой.

Я поспешно нажимаю кнопку отбоя.

– Нет. У нас с Гарретом ничего нет. И только не думай, что я такая извращенка. Я не ставила эту мелодию на его звонки. Это он.

Джастин еще полон сомнений.

– Значит, ты с ним не встречаешься?

И поскольку вся идея с походом на вечеринку к Бо состояла в том, чтобы пробудить ко мне интерес, я тоже нахожу выход во лжи:

– Ну, мы встречаемся, но мы не единственные друг у друга. Мы и с другими встречаемся.

– А. Ясно.

Мы с Джастином вместе с очередью медленно продвигаемся вперед.

– Это означает, что тебе дозволяется изредка ужинать со мной? – со слабой улыбкой спрашивает Джастин.

У меня в голове звенит тревожный звонок. Я пока не понимаю, в чем причина, поэтому решаю игнорировать его.

– Мне дозволяется делать то, что я хочу. Я уже сказала, что у нас с Гарретом ничего нет. Мы просто иногда тусуемся.

Господи, как же отвратительно это звучит. Я знаю, что думают парни, когда слышат такое. Я могла бы с тем же успехом заявить: «Я просто сплю с ним, но нас ничего не связывает».

Однако Джастина это, кажется, не отталкивает. Он вынимает руки из карманов и большими пальцами цепляется за петли для пояса на свободных штанах с кучей карманов.

– Послушай, Ханна, я думаю, что ты очень привлекательная. Я хотел бы узнать тебя получше.

Мое сердце пропускает удар.

– Серьезно?

– Абсолютно. Я нормально отношусь к тому, что ты при этом будешь встречаться с другими людьми, но… – Его лицо становится напряженным. – Если мы с тобой пару раз покажемся на людях и между нами возникнет определенная связь, у меня очень скоро может появиться желание поставить перед тобой условие, чтобы я был у тебя единственным.

Я не могу удержаться от улыбки.

– Не знала, что футболисты заинтересованы в моногамии, – дразню я его.

Он хмыкает.

– Мои товарищи по команде уверены, что их это не интересует, но я не такой, как они. Если я испытываю сильные чувства к девушке, я хочу, чтобы она была со мной и только со мной. – Я не знаю, что на это сказать, но Джастин, к счастью, продолжает: – Только сейчас еще слишком рано обсуждать такие вещи, правда? Давай начнем с ужина. Как ты на это смотришь?