Текст книги "Страсть огня (СИ)"

Автор книги: Екатерина Воронцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Я люблю тебя, моя Кая, моя сладкоголосая вальмида, свет очей моих, моя госпожа,– говорил Вальд целуя её руки.

– Люби меня, Хаук,– шептала Кая, ощущая во всём теле огонь желания.

– Что? – парень не разобрал её шёпота. Он вдыхал аромат её тела и сходил с ума.

– Люби меня, мой самый сильный и лучший мужчина. Я твоя, вся твоя и всегда была.

Болли стоял под дверью покоев принцессы, слушая жаркие речи, перемежающиеся звуками поцелуев, вздохами, стонами и злорадно усмехался.

–Трава фальта вам в помощь, сладкая парочка,– мерзко оскалился он и, услышав громкий болезненный крик Каи, круто развернулся и направился к выходу.

На замковом подворье веселье подходило к концу, хоть захмелевший народ и не торопился расходиться по домам. Болли нашёл Хаука, что сидел чуть в стороне с Лейром и, пряча злобу, подошёл к мужчинам.

– Хаук, ты не видел принцессу, я хотел бы передать ей подарок, но нигде не могу найти её.

– Она была с Вальдом, так что будь спокоен,передашь свой подарок завтра,– Хаук без улыбки посмотрел на Инного.

– Но я слышал, что она жаловалась на дурное самочувствие, может ей нужна помощь,– настаивал Болли.

Хаук с Лейром переглянулись.

– Я поднимусь к ней, возможно она прилегла,– сказал Хаук побратиму.

– Я с тобой, не хочу оставаться тут, устал от гулянок.

Мужчины направились в замок.

– Прощай, Вальд, – ухмыльнулся Болли и хищно оскалился, его глаза фосфорились гадким цветом гнилого яблока.

Занятые любовными ласками, ни Кая, ни Вальд не слышали, как в двери не единожды стучали. Не слышали они и тогда, когда в покои, встревоженные тишиной, вошли Хаук и Лейр. Ни Кая , ни Вальд не видели, как окаменели лица мужчин, ставших невольными свидетелями предающихся страсти воина и принцессы.

– Я обязан сообщить королю,– Хаук в изнеможении прикрыл глаза.

– Есть ли шанс спасти его? – тихо спросил Лейр, глядя на обнажённого Вальда и расползающееся красное пятно на постели.

– Ни одного,– ответил Хаук и сглотнул горький ком, застрявший в горле. – Король назначит казнь. Я обязан сообщить ему.

Глава 30

Так выпьем же еще, мой молодой король, Лихая доля нам отведена. Не счастье, не любовь, не жалость и не боль – Одна луна, метель одна, и вьется впереди Дорога Сна.

«Дорога сна» Мельница.

Хаук не просил, он с дерзновением требовал отсрочить окончательное решение о казни до того, пока не будет проведено дознание и опрос возможных свидетелей – взбешённый Визфолл остался непреклонен. Он и слышать ничего не желал, круша всё, что попадалось под его могучую руку, разнося вдребезги покои принцессы, которые теперь мало походили на жильё вообще: разодранные занавеси, вырванные с кусками камня оконные решётки, растрощенная в щепки мебель.

– Уйди с глаз, Хаук! – раздался очередной треск и грохот, Визфолл метал молнии. – То, что ты мне почти как сын, не даёт тебе права требовать отсрочки казни. Наглый щенок! Исчезни, пока я не прибил тебя! – буйствовал король.

– Мой король, – спокойно отвечал советник. – Я уверен в Вальде, как в себе самом. Он не один временной круг находился под моим началом и я знаю...

– Значит ты плохо знаешь, Дикий Ястреб, – не дослушав вопил правитель,– раз случился этот позор. Он может быть смыт только кровью!

– Здесь предательство, но не Вальда, я чувствую, господин. Прошу, прояви терпение, отложи приговор. Ты можешь казнить невиновного, – решительно настаивал Хаук.

– А на неё влез тоже не он, не твой невинный сотник?! – рычал король, багровея закатными красками и с гневом указывая на Каю: проникший в комнату солнечный луч осветил смертельно бледное лицо принцессы, что стояла не шевелясь, молчаливая, как каменная статуя.

– Отец, – отозвалась было девушка, но Визфолл размахнулся и ударил её по щеке.

Кая вскрикнула и закрыла лицо руками. Никогда в жизни отец не поднимал на неё руку. И терпеть унижение в присутствии Хаука ей было невыносимо.

– Что отец?– кричал Визфолл. – Ты думала об отце, о своей чести тогда, когда раздвигала ноги перед первым попавшимся солдатом как последняя шл...

– Господин, – пытался урезонить короля Хаук.

– Да что о твоей чести...девчонка, – отмахнулся король,не слыша советника и мимоходом сбив полку с книгами, которая рухнула на пол подняв рой пылинок. Хаук машинально проследил как те хаотично кружась, оседают на деревянный настил. – Ты ни минуты не подумала какую славу принесёт такая Королева Великому Северу?! Я потакал твоим прихотям слишком долго, теперь довольно – не позже чем через месяц состоится твоя свадьба. Или ты в ближайшие дни выберешь себе мужа, или тебе его найду я. Седмицу даю! Не более!

– Ваше Величество... – начал было мужчина. – Воины не поддержат Вас в этом решении и ...

– Вон! Вон оба с глаз моих! – Хаук успел увернуться от летящего в него комода.

Схватив под руку принцессу, мужчина быстро вытащил её в коридор и повёл по замковому проходу к лестнице, что вела в западную часть замка: там находилась библиотека и рядом с ней его комната.

– Тут тебя никто не побеспокоит, – сказал Хаук открыв перед девушкой свои скромные покои: молодой советник здесь трудился и роскошь в комнате ему была не нужна. – Входи.

Кая, нервно стиснув пальцы, прошла внутрь и присела на край узкого ложа. Устало осмотрелась по сторонам: она не раз бывала тут ребёнком, когда прибегала к Хауку послушать его истории, но это было давно. Когда принцесса повзрослела, дверь покоев парня стала для неё закрытой. Здесь была его территория, его мужское царство. Узкая кровать, небольшой камин, на стенах только оружие, на полках много толстых старых книг, большой стол заваленный свитками пергамента, раскрытыми и ещё не тронутыми. В этой комнате пахло ним, и девушка с наслаждением втянула в себя воздух, на миг прикрыв глаза.

– Ты можешь восстановить события вчерашнего дня? – Хаук прошёл к столу, сел на стул с высокой резной спинкой и сложив руки на груди уставился на Кая.

– Абсолютно всё, но лишь до того момента пока я не выпила хмеля из чаши. Потом воспоминания путанные и рваные, – краснея ответила девушка.

– Что было когда ты выпила?

– Вальд понёс меня к замку, – рассказывала Кая, – кружилась и болела голова и я подумала, что переоденусь и прилягу, потому, что упилась вином. Хотя ты ведь знаешь, что я никогда не пьянела. Но мне было настолько не хорошо, что Вальд вызвался донести меня до покоев?

– Сам вызвался?

– Да, я бы просто не дошла одна,– Кая нахмурила светлые брови, ей было неприятно говорить о дне своего падения перед мужчиной, которого она боготворила.

– Дальше что, он приставал к тебе, домогался? – Хаук внимательно наблюдал за лицом принцессы, она молчала, втупившись в пол. – Кая, отвечай как есть, не бойся, – настаивал советник.

– Я не боюсь ничего, – хмыкнула принцесса и гордо подняла снежноволосую голову. – Он благородный воин, твой сотник, но...

– Но?

– Помнишь, Хаук, – ты спрашивал меня как-то не влюбилась ли я? – спросила девушка и Хаук кивнул, он начинал терять терпение: на волоске висела жизнь Инного. – Что я сказала тебе?

– О Великий, Кая, ты серьёзно решила предаться девичьим воспоминаниям, сейчас? – мужчина нахмурился, поднялся со стула и, пряча раздражение, заложил руки за спину.

–В моём вопросе – ответ тебе.

– Ты сказала тогда, что влюбилась в меня, но причём тут это, ради всего святого?

– Потому, что я сказала правду. Я полюбила с тех пор, когда мальчишкой тебя привели в наш замок. И люблю сейчас. – Кая прямо смотрела в его голубые глаза. – И вчера на ложе, я отдалась тебе, а не Вальду, понимаешь?

– Что? – опешил мужчина. – Может хмель был отравлен и ты бредишь, девушка? Ты больна.

Хаук подошёл к принцессе и приложил свою ладонь к её лбу, но тот был холоден. Хаук опустил взгляд и встретился с серебристо-серыми глазами. Твёрдость и решимость светились в глазах Каи, в этот миг она так походила на своего отца: то же упрямство, та же жёсткая воля и гордыня.

– Ты хочешь сказать... – начал было он.

– Я хочу повторить, что под действием этого самого вина, в сотнике я видела только тебя. Обнимала, ласкала и целовала я тебя, а не Вальда? Я делала то, что давно хотела – чтобы ты был моим, а я – твоей.

Хаук наклонился к принцессе, прожигая её потемневшим ледяным взглядом.

– Так ты просто-напросто играла с Вальдом всё это время? – догадался вдруг мужчина и его руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. – Ты плела свою паутину только для того, чтобы затащить в неё меня? – зашипел он. – Не могла подойти и прямо и без изворотов признаться?

– И что бы это дало? – горько усмехнулась Кая. – Бросился бы ко мне в объятия? Я хотела, чтобы ты ревновал меня, чтобы увидел наконец во мне женщину, а не маленькую сестрёнку, – крикнула отчаянно девушка.

– Нет, я бы не бросился. Но всего того, что случилось вчера не было бы, – от тёмного и страшного льда в его голосе она невольно вздрогнула. – Ты немедленно пойдешь к отцу и расскажешь ему всё, что сказала мне.

– Не пойду,– Кая поджала губы. Таким Хаук с ней никогда не был и сейчас он пугал её.

– Да, не подшь, а побежишь и прямо сейчас. Даже если он поколотит тебя, даже если вышвырнет ты будешь ползать на коленях и умолять спасти жизнь Вальду, – воин крепко обхватив её за плечи, приподнял над полом и хорошенько тряхнул.

– Я. Не. Пойду, – прошипела упрямо принцесса. Хаук ударил двумя руками по стене возле её лица, но та даже не зажмурилась. – Я уже это делала, вчера, ползала и умоляла. Король непреклонен, он не слышит даже меня, ярость помутила его разум.

– А твой, что помутило? – глухо спросил мужчина, мрачно исподлобья глянув на Каю.

– Любовь к тебе, – прошептала девушка.

– Ты погубила человека, принцесса, – Хаук оскалился, обнажив длинные клыки и тихий рык воина был до жути страшен. – Ты, маленькая избалованная принцесса убила Инного. Знаешь ли ты, как хорош в бою Вальд, ведь бегала посмотреть на него на ристалище?

Кая кивнула и всхлипнула.

– Ты знаешь, что скоро Длинная Ночь? Как по твоему, сколько тварей уничтожил бы Вальд если бы твоя прихоть преждевременно не отняла его жизнь? Скольким младшим братьям он бы прикрыл спину, скольким бы пришёл на помощь? И теперь эту дыру в строю должен будет заполнить собой кто-то другой, кому-то достанется вдвое больше гартов на меч. Тебе с этим жить.

*

Хаук вошёл в темницу: посмотрел на лежащего на старом тюфяке Вальда – тот еле дышал, но не стонал, пытаясь сохранить остатки своего достоинства. Королевские палачи постарались от души – живого места не оставили. Тело Инного восстанавливалось намного быстрее человеческого. День два и он снова был бы в форме. Только вот завтрашнего заката сотник уже не увидит – Король подписал ему смертный приговор.

Хаук тяжело вздохнул и сел на ободранную табуретку рядом с воином. Вальд чуть повернул к нему разбитую голову и попытался взглянуть на пришедшего заплывшими глазами.

– Советник, – прохрипел Вальд запёкшимися от крови губами, – рад видеть тебя.

– Хотел бы я чтобы наша встреча состоялась при лучших обстоятельствах, воин,– кивнул ему Хаук. – Я принёс тебе еду и воду.

– Благодарю, – прошелестел тот, когда Хаук напоил его.

–Вальд, я знаю, что тебе сейчас тяжело, но мне необходимо услышать из твоих уст, как всё было. Это важно.

Вадьд чуть заметно кивнул, какое-то время помолчал, собираясь с силами и потом повторил те же слова, что и Кая: помог принцессе подняться в покои, так как та была слаба, она стала звать его к себе, обнимала и воля, разум и тело не подчинялись ему,всё было охвачено жгучим огнём желания. Что было потом, казалось происходящим во сне. Но он мало что помнит.

– Целуя и лаская её, я был уверен, что вижу сладкий сон. Ведь я так люблю Ка... принцессу и не смел мечтать о её внимании.

– Нет сомнения, что вас опоили. От такого небольшого количества хмеля Инной не одуреет, – утвердительно кивнул Хаук, – но кому это нужно? Кто подавал чашу?

– Болли, – прошептал сотник.

Мужчины замолчали, каждый думал о своём: Вальду хотелось покоя, Хаук прищурившись, размышлял, мог ли это сделать Болли и какая ему в том надобность?

– Моё имя втоптано в грязь,– тихо сказал Вальд. – Клянусь тебе памятью своих родителей, Хаук, я бы никогда не посмел, лучше бы сдох на месте, чем уничтожил свою честь и честь той, кого люблю больше своей жизни.

– Я тебе верю, воин и тоже клянусь, что сделаю всё, чтобы твоё имя было отбелено и справедливо восстановлено в чести, а убийца получил заслуженную кару.

– Но я этого уже не узнаю, так ведь? – спросил Инной, щёлочками глаз глядя на своего начальника.

– Мне очень жаль, Вальд, не я один пытались переубедить его, король непреклонен.Он в бешенстве.

– Когда?

– Завтра утром, -выдохнул советник.

– Что ж...

– Есть ли у тебя какое-то желание? Я сделаю всё, что в моих силах? – спросил советник.

– Попроси её быть завтра. Хочу в последний миг видеть её лицо. Я был бы счастлив, если бы она пришла.

– Придёт, обязательно, – кивнул Хаук, сжав губы. Возможно, небольшим утешением будет знать, что принцесса ползала в ногах у отца, умоляя спасти тебя.

Хаук умолчал о разговоре с Каей и о том, в чём она ему призналась: незачем бить кинжалом в и так израненную грудь. Вальд блаженно улыбнулся.

– Она невероятная, одна такая на всей земле, – прошептал воин.

Хаук удержался, чтоб не хмыкнуть. Да уж. Влюблённые слепы и доверчивы как котята.

– И ещё одно. Прошу, мой господин, ради всех лет моей честной службы, сделай это сам.

Хаук понял и вздрогнул – Вальд просил смерти от его меча.

– Мне бы не хотелось, чтобы это был палач, как у преступников и злодеев. Прошу тебя, не откажи мне, дай мне умереть, как воину и въехать в сады Великого как воину: с мечом на Серхуте* – совсем тихо говорил Вальд, но Инной слышал хорошо.

– Не откажу, – выдохнул Хаук и глаза его блеснули лютым голубым фосфором.

Вальд почти мгновенно заснул, изнурённый разговором. Тяжёлой поступью вышел из подземелья советник. Он проследовал к внешнему городу и, отыскав Олафа, подозвал к себе.

Олаф поспешил к своему господину: несмотря на то, что мужчина был крупным и высоким как все Инные, передвигался он легко и стремительно.

– Верзила, хоть тебя и кличут Медведем, но двигаешься ты легче ветра, когда захочешь.

– Говори сразу, Хаук, чего тебе надо, – Олаф почесал рыжевато-русую бороду.

– Проследишь за Болли. Глаз с него не спускать ни на миг. Мне необходимо знать что он делает,где бывает, с кем говорит, о чём и когда. Докладывать лично мне. Только мне.

– Чуешь подставу, Хаук? – тихо спросил Олаф, кивнув с пониманием.

– Уверен. И ещё, Олаф, хоть призраком стань, но Болли не должен ничего заподозрить.

Верзила снова кивнул и бесшумно исчез. К Хауку сразу подошёл Лейр.

– Здорово, брат, чего хмурый такой? Всё плохо?

– Завтра утром казнь. Я не преуспел нигде, брат: король остался глух, а затесавшаяся среди нас крыса не найдена.

– Слишком мало времени дано.

– Вальд попросил, чтобы я самолично казнил его, – Хаук посмотрел в синие глаза побратима и тот прочитал в них тоску.

– Тебе не позавидуешь. А ты?

– Вальду я не откажу. Когда найду тварь, заварившую эту ядовитую кашу сам выпущу ему кишки, – прорычал Хаук.

– Не выпустишь. Ты знаешь наши законы: Инной Инного убить не может – а ты как никто другой им следуешь.

– Казни он не избежит. Великий или король его покарают.

– Да будет так, – кивнул Лейр и поправил упавшую ему на глаза прядь волос цвета воронова крыла. – Останешься с нами выпить ячменного пива?

– Завтра, брат, сегодня у меня ещё есть одно неотложное дело.

– Жаль. Ну завтра, так завтра, – хлопнул Хаука по плечу побратим.

– Утром ты будешь на площади?

– Мы все будем, – с грустью ответил Лейр. – Вальд достойный воин.

* Серхут – боевой жеребец у Инных, ввозящий воинов в сады рая.

Глава 31

И чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда,

Прошу тебя – налей еще вина.

Смотри, на дне мерцает прощальная звезда

Я осушу бокал до дна и с легким сердцем – по Дороге Сна.

По Дороге Сна – пришпорь коня,

Здесь трава сверкнула сталью,

Кровью – алый цвет на конце клинка.

Это для тебя и для меня

– Два клинка для тех, что стали

Призраками ветра на века.

«Дорога сна» Мельница

Летний вечер, тихий и тёплый спустился на Трофаст. Огненное светило бросало последние лучи на горы-великаны, которые с трёх сторон, словно стражи, окружали большой город стоящий на широкой плоской равнине. С севера и запада подставлял свои могучие зелёные плечи древний лес, подпирая собой людские селения. Широкая река несла свои прозрачные воды западней Трофаста обособившись от людей на пару вёрст. Кое-где вздымалась пыльная дымка: это кто-то из воинов нёсся на лошади к внешнему городу, где находились военное селение Инных. А Хаук, попрощавшись с Лейром, шёл пешком в противоположную сторону – к замку, который стоял в центре Трофаста. Ему надо было собраться с мыслями и пройтись в одиночестве, хотя сделать это было непросто. Его окликали и приветствовали, Хаук кивал, кратко отвечал и двигался дальше. Он должен поговорить с Каей. Мужчина вошёл на подворье только когда стемнело. Горящие факелы играли тенями на каменных стенах, гулким эхом отбивались одинокие шаги молодого советника в непривычно пустынных коридорах замка. Все притихли перед завтрашним страшным событием, казнь Инного была делом необыкновенной редкости – на сто временных кругов может раз и случалось такое. Кая расположилась теперь в комнатах южной части замка, так как в её бывших покоях жить пока не представлялось возможным: Визфолл оставил там только стены и двери – всё остальное было стёрто в пыль. Хаук постучал. Дверь открыла пухленькая, миловидная служанка. Увидев советника, она почтительно поклонилась и пропустила его внутрь.

– Где твоя госпожа, она уже спит? – спросил Хаук.

– Нет, господин, – неуклюже присела девушка.

– Тогда сообщи ей, что мне крайне важно поговорить с ней прямо сейчас.

Служанка кивнула, направилась было в комнаты, но сразу остановилась и обернулась к мужчине.

– Господин, она ничего не ела со вчерашнего дня, – робко сказала девушка, теребя платье на полных бёдрах. – Ступай, принеси поесть и выпить на двоих, я сам о себе доложу.

Хаук твёрдой походкой направился во внутренние покои. Он замер на секунду у двери прислушиваясь: Кая мерила комнату, рваные неровные шаги подсказали Инному, что она нервничает и в смятении. Хаук постучал. Шаги на миг прекратились, но тут же снова возобновились и дверь стремительно открылась. Бледное лицо принцессы показалось в проёме, лёгкое удивление, а затем облегчение и радость мелькнули в её глазах.

– Хаук, как хорошо, что ты пришёл, – воскликнула она. – Мне так тяжко и одиноко.

– Не тебе одной, – бросил Инной и девушка от досады поджала нижнюю губу.

– Ты решила заморить себя голодом?

– Дринфельда слишком болтлива, – Кая сердито нахмурила брови.

– Я велел принести нам поесть, – сообщил Хаук усаживаясь на стул и устало потирая глаза.

– Мы будем ужинать вместе? – обрадованно улыбнулась она.

– Да, надеюсь ты не против, я голоден как волк.

– Конечно нет. Наоборот, мне будет с тобой спокойнее.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Хаук, – хотя... кто знает. У меня есть короткий, но важный разговор.

– Я слушаю тебя, – Кая подошла к изящному столику, села на тонконогий стул и заглянула в зеркало, поправив волосы.

– Ты завтра должна быть на казни, – сказал Хаук.

– Что? – воскликнула принцесса, резко развернувшись к Инному и улыбка исчезла с её лица.

– Это последняя просьба Вальда, – тихо сказал Хаук.

– Нет, я не смогу, не проси меня, – замотала головой девушка.

– Будешь и сможешь – это не просьба, я настаиваю и требую, – Инной прожигал её холодом голубых глаз.

– На каком основании ты смеешь требовать у меня?– мигом вскипела Кая.

– Это самое малое, что ты сделаешь для него. Твоими играми в любовь ты невольно стала причиной гибели парня. Вот основание моих требований. Вальд завтра умрёт и не хочет уходить к Великому не попрощавшись с тобой. Откажешь идущему на смерть в последнем желании?

– Я не смогу... – запнулась Кая. – Я не смогу смотреть ему в глаза, – глухое рыдание вырвалось из её груди. – Это невыносимо тяжко.

– А ему легко? М? – мужчина подошёл к девушке и навис над ней. – У тебя нет выбора, не можешь отказаться, иначе лишишься моего уважения. Я никогда не смогу почитать женщину, которая легко предаёт и будущую королеву, у которой напрочь отсутствует мужество. Ты пойдёшь и будешь смотреть на Вальда с любовью до последнего мгновения, – твёрдо сказал мужчина.

– Ты жесток, Хаук, – прошептала девушка. – Нет, всего лишь справедлив, Ваше высочество,– Хаук намеренно выделил последние слова, напомнив девушке, кто она в первую очередь для своего народа, – Тебе, как будущей королеве нужно было знать, что каждое действие имеет свои последствия. Помни об этом.

Кая сидела, закрыв бледное лицо руками. Хаук же терпеливо ждал, глядя в окно на то, как восходит на тёмный небосвод полная луна. Тишина прерывалась только пением сверчков да лёгким потрескиванием свечей, освещавших комнату. Инному отчётливо было слышно, как часто и сильно билось сердце принцессы, как тяжело она дышала, но жалости в нём к ней не было.

– Хорошо, – отрешённым голосом сказала наконец Кая и гордо выпрямила плечи. – Я сделаю, то что ты хочешь.

– Я не сомневался, – ответил Хаук, – ты никогда не была робкой.

– Если это всё, то я бы хотела остаться одна, – принцесса резко встала и Хаук сразу поднялся тоже.

– Это всё, – сказал он и, коротко поклонившись, вышел вон.

Хаук заснул совсем не надолго, а когда открыл глаза первые лучи восходящего солнца уже окрасили небо в нежно золотой цвет. Совсем близко слышался стук топора – это сооружали помост на площади. "Пора" подумал он. Мужчина облачился в боевой наряд и выбрал лучший меч, лёгкий и острый. Вытянув его из ножен, он ещё раз осмотрел лезвие, серебром сверкнувшее в свете утра и, тяжело вздохнув, повесил оружие себе на пояс. Выйдя во двор замка, он освежив лицо холодной водой прямо из бочки и пошёл к темнице. Вальд уже не спал и, похоже, давно. Хаук оглядел парня: тот ещё был слаб, но тело регенерировало за ночь настолько, что Инной уже мог самостоятельно передвигаться, опухлость с глаз и лица сошла. Советник бросил взгляд на стол: воду парень выпил, а еда осталась нетронутой.

– Я велю принести из кухни свежий завтрак для тебя, – сказал Хаук.

– Не стоит, – отрицательно покачал головой Вальд. – Она придёт?

– Придёт конечно,– ответил Хаук и сглотнул горький ком застрявший в горле. – Я принёс тебе воинское одеяние и меч. Глаза Вальда горячо вспыхнули.

– Благодарю тебя, брат, – ты сделал всё, о чём я просил и я не забуду о тебе перед Великим, когда увижу Его светлые глаза.

– Я принёс в сосуде вина, выпьем с тобой по чаше. *

Они выпили и молча обменялись мужскими крепкими объятиями. Вальд в последний раз одевал боевой наряд, у входа уже ожидала стража, которая проведёт его на место казни. Хаук отправился на площадь. За короткое время её огромное пространство заполнили Инные – простому люду вход был закрыт – молчаливые, хмурые, но все одетые и при оружии: они отдавали последнюю дань уважения своему боевому товарищу. В центре площади установили небольшое возвышение и рядом с ним уже находился палач, который не был Инным. Вышел Визфолл: посеревшее лицо короля и мрачный вид сделали тишину звенящей. Правитель подошёл к высокому железному престолу, который принесли заранее. Он тяжело уселся, как будто большая глыба давила на его плечи. Советник же направился прямиком к палачу.

– По праву последней воли осуждённого, – громогласно во всеуслышание объявил Хаук, – я занимаю твоё место. Послышался одобрительный гул голосов Инных: воины хорошо понимали сотника не пожелавшего быть казнённым как вор или подлый убийца от рук палача. Хаук повернулся к королю и твёрдо взглянул на него. Визфолл поджал губы, но возразить ничего не мог – последняя воля Инного была священна. Палач поклонившись, сразу удалился. Хаук перевёл тяжёлый взгляд на пустующее место принцессы, но она вышла, гордо подняв голову, одетая в серебристый красивый наряд. Только снежная бледность, упавшая на её щеки, говорила о сильном волнении. Кинув быстрый взгляд на деревянный помост, она села на уготованное ей место и сжала в руках платок. Как только показался сотник, идущий в сопровождении стражи, воины в знак поддержки осуждённого стали ударять оружием о щиты и звук многих сотен мечей разносился далеко за лес и горы. Вальд медленно поднялся на помост, сил у него было не много, перебитые кости едва срослись и каждый шаг давался с болью. Воин поклонился сперва королю, потом братьям по оружию и наконец его глаза жадно отыскали принцессу и остановились на ней. Хаук вперил внимательный взгляд на лицо девушки и хоть она была сильно бледна, но, как и обещала советнику, смотрела на приговорённого мужчину с немым обожанием. Вальд облегчённо выдохнул, повернулся к Кае всем корпусом и сжав кулак прижал его к сердцу, низко поклонившись ей. Кая отчётливо видела, что он прошептал ей одними губами "Люблю". Только сейчас до девушки дошёл весь ужас происходящего и того, что она натворила, хотя никогда не желала такого жуткого конца. Кая смотрела на молодое лицо сотника будто впервые видела и вдруг поняла, что он чем-то похож на Хаука: та же гордая посадка головы, такие же голубые глаза... Может поэтому она неосознанно выбрала его? "Прости меня" прошептала она тихо Вальду, но король услышал и удивлённо повернул к ней голову. Кая умоляюще посмотрела на отца, но встретилась только с нерушимостью его серебряных глаз. Он наказывал её, не меняя решения, жестоко учил будущую королеву отвечать за свои действия. Вышел страж и развернув пергамент зачитал указ, в котором говорилось, что за нарушении закона и посягание на честь королевской семьи сотник Вальд приговаривается к казни через усечение головы. Вновь застучало оружие Инных, протестуя, не соглашаясь с волей повелителя. Хаук тяжёлой поступью поднялся на помост и стал рядом с Вальдом.

– Прости меня, брат, -сказал Хаук, – помни, что я обещал тебе.

Вальд взглянул на высокое голубое небо, обвёл взглядом горы, лес и Трофаст, поклонился воинам, прощаясь. Он вытащил из ножен свой меч: опустив его острием вниз, воин крепко сжал в руках его рукоять. Вальд повернулся вновь к Кае, неотрывно глядя в её серебристые глаза и находя в них для себя силы и утешение.

– Я готов, Хаук, – твёрдо сказал он. Молнией взлетел меч Хаука. От оросившей его лицо крови советник закрыл на миг глаза. Он не видел, какой злобной радостью загорелся взгляд Болли, но зато это заметил Лейр, будто случайно оказавшийся поблизости и Олаф, который, как велел Хаук, не спускал глаз с подозреваемого. На площади повисла глубокая мрачная тишина. Кая сидела с закрытыми глазами еле дыша, когда же она решилась открыть посиневшие веки, то вдруг увидела перед собой Вальда: он сидел верхом на Серхуте. Призрачный конь, не касаясь земли, нетерпеливо гарцевал, переступая своими тонкими ногами, фыркая и тряся серебряной гривой. Вальд облаченный в сияющие доспехи, которые дарит Великий всем достойным воинам, приложил кулак к своей груди и улыбнулся Кае. Затем, развернув коня, подъехал к Хауку. Кая перевела взгляд на советника, который, вытерев забрызганное лицо рукавом, внезапно замер, глядя на Вальда. Вальд поднял Серхута на дыбы и, отсалютовав Хауку мечом, помчался той Дорогой, по которой никто не возвращается назад. Советник знал, что мёртвые приходят попрощаться с теми, кого искренне любили. Наставник Вигге ему о том рассказывал. Никто кроме их двоих не видел сияющего нездешним светом воина. Под возобновившийся лязг мечей, Хаук, не глядя по сторонам, пошёл к себе домой. Но два дня спустя в небольшой домик, который Хаук считал своим настоящим домом, где жил когда-то Вигге и куда Хаук прибегал ребёнком, пришёл посланный от короля. Он передал советнику приказ: в срочном порядке явиться в замок. Хаук впервые за долгие годы без охоты шёл к Визфоллу. Но у него был долг перед Короной и он обязан подчиняться. Король ждал его не в тронном зале, а в своих покоях. Хаук бесшумно вошёл и, приветствовав повелителя, поклонился. Тот стоял к вошедшему спиной, заложив руки за спину и глядя в окно, но при появлении советника сразу повернулся к нему.

– Оставь на потом эти церемонии, Ястреб, – отмахнулся Визфолл. – Я позвал тебя по делу, которое не терпит отлагательств.

– Я слушаю тебя, мой господин – Хаук расправил плечи, будто хотел стряхнуть с себя усталость: ещё ни разу за годы службы мужчина не отдыхал. Хотя каждому Инному на временной круг полагались десять дней отдыха. Сейчас ему впервые захотелось их взять и побыть одному. Быть может он так и сделает, сегодня же о том попросит короля.

– Налей нам по кубку вина, – сказал Визфолл, – к тебе у меня важный разговор. Правитель сел за стол и жестом пригласил Хаука сделать то же. Советник налил вино. Он не смотрел на правителя, не мог простить ему и его дочери отнятой жизни Инного, драгоценной как воздух. Будучи сам Инным, Визфолл без сомнения чувствовал напряжение исходящее от Ястреба, знал и о молчаливом неодобрение всего войска. Но причины усомниться в том, что он поступил неверно, у короля не было: никаких доказательств, свидетельствующих о невиновности Вальда, советник ему не предоставил.

– Я позвал тебя по той причине, что моя дочь через месяц выйдет замуж.

– Она уже определилась? – немного удивился Хаук.

– Да. И я одобрил её выбор.

*Прощальную чашу традиционно пили все Инные перед битвой Длинной Ночи.