Текст книги "Тайна Агровура книга 3: Печать Змеелова"

Автор книги: Екатерина Кондратьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

– Аглая, кажется кто – то в лаборатории копошится, – стараясь сказать это как можно тревожнее, произнес старик.

– Да?! Неужели! Кто посмел!

Аглая клюнула на трюк и умчалась в соседнее помещение, которое было закрыто кодовым замком от посторонних. Пробыла она там не более пяти минут, но старику хватило, чтобы вколоть Зару инородное вещество и, взяв мальчишку на руки, унести из медпункта.

– Боже правый! Чем вы думали?! – донесся до старика приглушенный голос Аглаи. – Ой! А вы где? Где Зар?! Мистер Крайвенсон!..

Старик, пройдя уже пару коридоров, оказался в своем кабинете, определенном ему Захаром, и, подойдя к зеркалу в человеческий рост, стоявшему в углу, приложил к его глади руку.

– Код считан. Вы допущены.

Когда Аглая ворвалась в комнату старика, его уже не было. Лишь зеркальная гладь еще шла мелкой рябью, доказывая страшную догадку Аглаи: Эльвисарий Крайвенсон похитил мальчика. Но зачем?

***

Ребята шли больше двух часов, пока наконец – то не вышли из пещеры. Они оказались среди высоких скал и камней, которые кто – то небрежно разбросал перед входом в пещеру. Тут гудел свежий воздух и слышался запах той самой долины, в которую ребята так стремились.

Уставшие, голодные, мокрые и замерзшие, они радовались тому, что дошли. Им было плевать, как они вернуться домой, как они будут продираться сквозь армаду королевы, на уме было лишь одно: дошли!

Герман прислонился головой к холодному камню и сжал скалистый выступ. Он не думал, что они окажутся так далеко от нужного им выхода, но в принципе, и отсюда было недалеко до долины. Уже отсюда невооруженным глазом были видны поля с миллионами синих цветов, сердцевины которых светились золотом.

Настя, смотря на это завороженным взглядом, сделала шаг вперед, чтобы поскорее дойти до поля и сама не заметила, как перешла на бег. Герман и Антоний кинулись за ней, удивляясь, что оказались не в силах догнать простую девчонку.

И вдруг раздалось жуткое шипение откуда – то со стороны. Герман обернулся и непроизвольно вскрикнул. Его ноги споткнулись о какой – то пенек и парень рухнул на спину, а над его головой в ту же секунду раскрылась огромная клыкастая пасть с раздвоенным языком.

Аккерман, онемев от страха, быстро начал отползать назад, однако внезапно уперся спиной во что – то холодное и липкое. С ужасом в глазах он обернулся и увидел, что его в кольцо зажал толстый хвост огромной гадюки. Красные от ярости глаза и капающая с клыков зеленая слюна вызывали отвращение и панический страх, однако Герман, не теряя голову, быстро прыгнул и, перемахнув через огромное туловище чудовища, оказался на земле в паре метров от монстра.

Но неожиданно лодыжку Германа ухватило нечто скользкое и холодное. Он обернулся и увидел, что кончик хвоста чудовища схватил его за ногу. Через несколько мгновений парень повис на пятиметровой высоте вниз головой.

Он попытался создать на ладони несколько цифровых сфер, но постоянная тряска не позволяла ему сосредоточиться. Его руки болтались, как у бездушной куклы, а внутри все странно потеплело, после чего парень почувствовал, что еще немного и он сгорит от непонятного жара внутри него.

– А ну пусти его!

Показавшаяся неожиданно Настя сверкнула яркой звездой между Германом и раскрывшейся для удара пастью гадины. Герман, сквозь яркий белоснежно – голубой свет увидел расплывчатый силуэт Ани и тут же зажмурился.

Поток холодного морозного воздуха окружил его тело и заставил парня вздрогнуть. Этот холод был необычным. Метель, родившаяся в нем вместе с вьюгой, завывали свои грустные песни, которые затрагивали все струны человеческой души.

В следующую секунду Герман осознал, что змея его больше не держит и он падает вниз. Взмахнув рукой, он тут же в воздухе трансформировался и взлетел. Однако он не думал, что преграду на пути к Насте ему составит ледяной вихрь.

Он отчетливо видел в снежном урагане ее силуэт, даже слышал некоторые ее слова, которая она кричала, чтобы ее кто – то спас, замечал, что она испуганно мечется из стороны в сторону, пытаясь успокоить метель, однако делает себе же хуже.

Протянув руку к ней, Герман тут же ощутил всю мощь стихии, созданной Анастасией. Метель, стоило ему попробовать просунуть руку сквозь ее поток, с силой ударила его мириадами острых снежинок и осколков льдинок. На руке Германа появились еле заметные покалывающие красные пятнышки.

– Аня!

Ответом Герману был лишь вой вьюги.

И вдруг его выдернули из снежной ловушки и он вместе со спасителем упал в густую траву. Герман, подняв голову, увидел рядом с собой напуганного Антония, а только потом замерзший до основания луг с цветами. Вскочив на ноги, он осмотрелся и понял, что судьба быть погребенными под снег уготована не только гадине, неизвестно кем созданной, но и им самим.

– Не может быть…

– Осторожно!

Антоний только крикнул, а Герман уже выхватил свой меч и отразил удар в спину. Перед ним показалась темная фигура Эжена. И внезапно позади возникла еще одна с клинком, готовая нанести удар. Герман тут же извлек из ножен небольшой кинжал и взял его в другую руку, предупреждая удар.

– А я – то думал, что сегодня будет скучно, – усмехнулся незнакомец в черном балахоне.

– Честно говоря, я тоже о вам подумал!

Герман ударил ногой в живот Эжена и бросил клинок, как дротик, во второго соперника. Тот уклонился и лезвие кинжала вонзилось в еще незамерзшее дерево за его спиной, а сам враг, высоко прыгнув, хотел нанести удар Герману в голову. Но парень ловко уклонился, позволяя клинку разрезать ткань костюма на его плече, а затем отпихнул незнакомца.

Эжен пошел в атаку сзади, пока Герман, как ему казалось не видел, однако Аккерман ловко перегруппировался и с силой ударил Эжена по ноге. Герман был готов вонзить клинок в тело упавшего Эжена, если в этот момент его рука вдруг сама по себе не остановилась. Парень лишь спустя несколько минут бесполезных попыток нанести удар или хотя бы пошевелить рукой, занесенной для удара, прислушался и тут же услышал нервную и сильную мелодию. Ее издавала флейта, почти такая же, какая была у него самого. Повернув голову, Аккерман увидел незнакомца, легко играющего на черной с позолотой флейте, а вокруг него, будто слуги, извиваются в танце змеи.

– Нравится, а? – спросил вдруг Эжен.

Он легко разжал пальцы Германа и выбросил его клинок в ближайшие кусты. В следующую же секунду они покрылись коркой льда. Герман, ощущая, что сейчас ему нанесут удар, напрягся. Но внезапно ощутил, что по его ноге что – то ползет.

С дрожью во всем теле он посмотрел на правую ногу и увидел, что по ней, извиваясь в такт музыке, ползет к его бедру белая змейка. Гомоскулус.

Он задёргался, чтобы стряхнуть тварь с себя, но мелодия зазвучала громче и звуки в ней стали похожие на то, как некто просто рвет что – то в клочья, не оставляя предмету шанс на выживания. Тело Германа парализовало и вдруг Эжен, уже в который раз обойдя его по кругу, ударил его в живот.

– Возвращаю тебе долг, – заметил парень.

Он схватил Германа за волосы и поднял его глаза на себя. После чего взял клинок и, разрезав костюм от левой части шеи до ключицы. В его руке показалась небольшая колба с фиолетовой жидкостью, в которой плавало что – то черное.

– Нет! Не надо! – машинально крикнул Герман.

– А это – лично от меня!

Эжен открыл колбу и, капнув себе на палец пару капель фиолетового вещества, нанес его на кожу Германа. Парень приготовился к боли, но ее не последовало. Лишь легкое покалывание в груди и запястьях.

– О, подожди, – словно читая его мысли, сказал Эжен. – Все только начинается…

– Вот именно!

Настя, как настоящий боец, зашла сзади и накинулась на Эжена, повалив его в траву.

Она схватила его за длинные черные волосы и они покатились от ребят, пытаясь избавиться друг от друга. Настя применила запрещенный прием: укусила парня за ухо, когда он впился цепкими пальцами в ее левое предплечье и чуть не сломал кость.

Но вот они скатились с холма и оказались в еще более высокой траве, пахнущей вереском. Эжен, теряя терпение, ударил девочку в живот и отпихнул в сторону, но Настя, стоило ему попытаться вернуться на холм, схватилась за его плащ и снова уронила на землю.

– Вот тебе!

Она била его по груди и плечам, пытаясь хоть как – то подарить ребятам драгоценные минуты. Однако Эжен был сильнее и, внезапно приложив руку к волосам Насти, ударил по ним непонятной магией. Девочка, не понимая, что происходит, вдруг сама отпустила парня и, скатившись с него, словно кукла, закрыла глаза.

– Так – то лучше…

Поправив свой костюм и, все – таки еще раз срезав у Насти локон, он направился на холм. Когда он зацепился за очередной выступ, он поднял голову и увидел, как красная молния сбила с ног его приятеля Рика и тот летит словно комета, оставляя за собой алеющий свет.

И вдруг ему на руки упали несколько камушков с утеса. Он посмотрел вверх и, испугавшись не хуже, чем ребята его огромной змеи, вдруг увидел на вершине опасного врага.

Захар Степанов стоял и не шевелился ровно до тех пор, пока руки и ноги Эжена не сковали черные корневища растений, выступивших из земли. Они подняли парня высоко над долиной и вскоре, сжав сильнее запястья и лодыжки парня, перекинулись на шею. Один за другим, четыре черных корня сковали шею Эжена и, с силой давя на нее, заставили парня потерять сознание от нехватки кислорода.

Пальцы Захара, до этого сдавшиеся в кулак, расслабились и корневища растений быстро спрятались в свой подземный мир, уронив тело Малума в высокую замерзшую траву. Рик Цекерфан валялся в овраге далеко от их луга, а огромнейшая змея, плод творения двух жестоких разумов, уменьшился в десять раз и стал вполне милой змейкой в желтую крапинку, которая мирно уползла по своим делам в пещеры.

– Ты достал? – спросил Захар, не оборачиваясь к парню.

– Конечно.

Антоний протянул Захару два уцелевших цветка. Они сверкали золотой сердцевиной и дарили странное спокойствие. Их лепестки напоминали голубое мирное небо и спокойную тихую гладь реки или озера…

После чего Антоний вытащил из оврага Настю и, неся ее на руках, подошел к Захару. Тот, перекинув через плечо тело Германа, отступил от промерзшей земли несколько метров и после этого прочертил пальцем правой руки в воздухе непонятную руну.

Пространство словно разрезали невидимым клинком, а после еще и растянули складки его кожи, открыв для Захара и Антония мутное изображение кабинета Степанова. Антоний шагнул первый в щель, а следом за ним и Захар. Прошли долгие тридцать секунд, прежде чем они вышли на спокойный и тихий «Аквамарин».

ГЛАВА 19

Иначе ты умрешь

Зар открыл глаза и сразу же понял, что это не лаборатория Аглаи и не его комната. Помещение, в котором он находился не имела почти ничего общего с жилым помещением. Скорее, это была тюрьма.

Стены и пол были черными, в помещении не оказалось окна, а под потолком висела лишь одна одинокая лампочка, которая была погашена. Пахло медикаментами и свежей травой. Зар поднял голову и увидел вентиляционную решетку.

Однако Зар также увидел на потолке тот самый символ, который ему и просигнализировал об опасности. Черный сокол, позади которого два скрещенных меча.

Парень вскочил и тут же почувствовал, что не может стоять. Его ноги, покрывшиеся полностью чешуей и обретающие с каждой минутой все более четкие перепонки между пальцев, горели огнем и, стоило Зару ступить хоть шаг, как от пяток до колен мышцы и кости пронизывала жуткая боль, как будто в него втыкали одновременно тысячи игл.

Его руки также превратились в подобие ящеричных лап, лицо покрылось толстым слоем чешуи, а во рту выросли острые зубы и раздвоился язык. Зар попытался произнести хоть какое – то слово, но вместо этого лишь прошипел, непроизвольно показывая свой змеиный язык.

– Уже очнулся?

Голос донесся до парня приглушенно, словно с ним говорили сквозь толстую стену из ваты. Зар обернулся и отлично увидел в темноте человеческую фигуру, окруженную красной аурой. Ее щупальца тянулись к нему, но чернота, которая была ближе к человеческому телу, сдерживала этот натиск.

Зар уже хотел было крикнуть: «Кто вы?!», но тут же вспомнил, что говорить он теперь не может. Из его рта слышно лишь шипение, поэтому он отошел от фигуры и, сев в противоположном углу комнаты, сжался, как напуганный ребенок.

Фигура вышла из абсолютного мрака и, хлопнув пару раз в ладоши, зажгла в помещении свет. Стоило темноте пропасть, а Зару поднять голову и рассмотреть того, кто явился, у него перехватило дыхание. Сердце заболело от быстрого темпа всего за пару минут, что было для парня странностью.

– Не ожидал? – удивился старик, садясь на кровать, где только что был Зар. – Ну – ну, не бойся. Ты же прекласно знаешь, кто я.

Зар злобно посмотрел на старика пока что человеческими зелеными глазами. Когти впились в ткань брюк и парень сжал пальцы в кулаки до того, что костяшки побелели.

Профессор Крайвенсон усмехнулся и его рука юркнула в карман строгих серых брюк. Зар внимательно за ним следил, однако профессор не сделал ничего плохого. Просто достал маленькую колбу с черной жидкостью, которую и кинул в ноги Зару.

Зар, снова забыв, что теперь не умеет говорить, прошипел вопрос и Крайвенсон, каким – то чудом угадав его смысл, сказал:

– Это, – он кивнул на колбочку, – твое спасение. Оно может на влемя избавлять тебя от действия яда. Ты снова будешь человеком…

Зар, шипя, воскликнул, но профессор вдруг стукнул тростью и жестко посмотрел на парня. Тот осел на колени и его пальцы оказались около колбы.

Внезапно, стоило ему увидеть около себя колбочку, как его горло сдавило странным спазмом, из – за которого парень не смог нормально вдохнуть воздух. Он схватился за горло руками и упал на пол, корчась от боли.

Профессор, смотря на это зрелище с равнодушием, подошел к пареньку и, взяв его за волосы, поднял на себя его обезумевшие от боли глаза.

– Выбирай, – вдруг сказал профессор. – Либо со мной, либо против меня и тогда…

Он сделал странный жест пальцами, после которого помещение стало наполняться газом. Профессор отпустил Зара и, не дожидаясь ответа парня, подошел к одной из стен. В ней открылась потайная дверь, выпустившая профессора.

– Подумай над моими словами, – раздалось уже далеко от Зара, – Иначе ты просто умрешь…

Дверь за ним закрылась, а Зар через пару секунд упал на пол и, надышавшись противного зеленого газа, понял, что засыпает. Он оказался в ловушке, из которой ему уже никогда не выбраться, ибо он попал в руки самому Эльвисарию Крайвенсону.

***

Как только дверь за Крайвенсоном закрылась, старик тут же увидел, что в коридоре его ждут. Двое стояли прислонившись к стене и устремив взгляды в одну точку. Эжен скрестил руки на груди, чувствуя, как его кожу колит невероятно сильный жар. Локон Насти снова дает о себе знать, однако на сей он пробудился намного раньше.

Рик Цекерфан тихо насвистывал странную мелодию и издавая при этом звуки, похожие на шипение. Около его ног, как верные слушатели, сгрудились мелкие змейки, покачиваясь в такт мелодии Рика.

Эжен смотрел на это с отвращением, однако старик, присмотревшись к Рику, нашел, что парень мог бы стать интересным экземпляром в его коллекции.

Он медленно подошел к ребятам и, кивнув Эжену, пригласил его в свой кабинет, который находился этажом выше и к которому вела винтовая лестница. Эжен пошел, последний раз выглянув на Рика и как будто ища у него непонятной поддержки. Но змеелов лишь ухмыльнулся, оголив острые зубы, и взял в руки черного ужика и он начал с ним говорить.

– Присаживайтесь, молодой человек, – пригласил его старик, указывая на черное кожаное кресло, висевшее свободно в воздухе.

Эжен, стукнув ногой о ногу, запустил свои вестибулы и, взлетев, устроился в кресле. Он оглядел кабинет и понял, что профессор ничего для себя не жалеет: это была огромная комната с куполообразным потолком, за стеклом которого сейчас Эжен видел грозовые тучи и нагрянувшую в Анэнею начинающуюся грозу. Стены комнаты скрывались за приставленными к друг другу вплотную книжных шкафов, за стеклами которых были видны старинные и новейшие издания, фолианты и дневники. Иногда между книжками были воткнуты карты или заметки, подчерк в которых нельзя было разобрать без детального рассмотрения.

Перед Эженом в воздухе парил небольшой столик, на который сами собой прилетели серебряные золотые и красные цифры. Они начали постепенно выстраиваться в объемные фигурки. Вскоре на столе появились два бокала и кувшин с багровым содержимым.

В противоположном кресле возник старик и, ухмыльнувшись, предложил Эжену питье. Парень решился угоститься, однако прежде принюхался.

– Обычный глинтвейн? – удивился Эжен.

– А ты что же думаешь, я хочу тебя отравить? – возмутился старик, беря свой бокал. – Итак, ты хотел получить одного из команды Захара… Зачем?

– Я требовал с тебя девчонку, – напомнил Эжен. – А ты мне что приволок?!

– Что было на корабле, то и взял, – заметил Эльвисарий, отпивая немного глинтвейна. – И вообще, зачем тебе хотя бы и та девушка… брюнетка с неаккуратной стрижкой?

– Это мое дело, – строго сказал Эжен, одним залпом выпивая содержимое своего стакана. – И вообще, ты отдал ему яд?

– Конечно, как и договаривались, – усмехнулся старик. – Но только не тот…

Эжен вздрогнул и посмотрел на профессора. Эльвисарий извлек из кармана пиджака колбочку с красной жидкостью и бросил на стол в сторону Эжена. Парень еле подавил в себе ярость и спокойно взял в руки яд из своей же крови.

– Что ты ему подсунул? – еле сдерживая дрожь, спрсил Эжен.

– Я понял, в чем кроется секрет твоей крови, – заявил Эльвисарий, наслаждаясь страхом Эжена. – На основе своих исследований вывести новый яд не так уж сложно. Согласен?

– Это не по договору, – зашипел Эжен, выпрямившись в кресле и на его руках проступили светящиеся голубые вены. – Ты в курсе, что будет, если я доложу королеве?

– А успеешь ли?

– О чем вы?!

– Неужели ты думаешь, я просто так отпустил бы тебя?

– Неужели…

Эжен посмотрел на кувшин с глинтвейном, а потом в свой бокал. Лишь на дне остались ничтожные остатки от напитка.

– Ты!.. Ты!..

Профессор указал пальцем на луну и следующую секунду Эжен выронил бокал из рук и он полетел вниз. Разбившись, он порезал слух парня звоном стекла и вдруг Малум почувствовал, что все его тело словно проткнули сотней иголок.

– Ты не убежишь от меня Тринадцатый, – злорадно заявил профессор. – И не сопротивляйся… Ты все равно станешь моим новым оружием!

Эжен, потеряв над собой контроль, упал с двухметровой высоты, но его подхватило что – то мягкое, но холодное и склизкое.

– Нет! – рявкнул вдруг профессор.

Эжен, сквозь боль и туман, возникший в голове из – за неизвестно яда, услышал знакомую тихую мелодию, которая теперь пробивалась в его сознание сквозь громкое шипение множества змей.

Парню на мгновение показалось, что его схватила та самая змея, которую он сам создал для экипажа «Аквамарина», однако через пару секунд и шипение, и шум вокруг пропали. Он погрузился во мрак и уже не помнил, как в особняке Эльвисария прогремел взрыв и стекло куполообразного потолка усыпало мелкими осколками зал.

ГЛАВА 20

Я вернулся…

Будучи на «Аквамарине» ребята собрались в кабинете Захара, который сидел мрачный и злой. Его пальцы были сплетены и он смотрел словно бы сквозь них и видел выход из сложившейся ситуации. По его столу постоянно перемещались с одного края на другой цветные шарики, в которых Настя видела быстро меняющиеся сюжеты и картинки.

Герман мерил шагами комнату и, ни на кого не смотря, думал о чем – то своем. Нередко он порывался в ангары, к еще целым стелларам, но Захар закрывал перед его носом двери и парень успокаивался.

– Это все ты виновата! – крикнула Полина.

Она вдруг накинулась на Настю, не выдержав двухчасовой пытки молчания. Девушка схватила Настю за ворот кофты и повалила на пол. Ее глаза стали безумными, а пальцы сжали ткань так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Если бы ты в ту ночь не убежала!.. Зар… он… бы… Был здоров и не пришлось бы никуда лететь! Дрянь!

– Успокойся! Прошу!

Герман попытался разъединить девушек, но в этот момент Настя, которой надоело терпеть Полину, схватила ее за волосы и они сцепились не на жизнь, а насмерть. Полина укусила руку девочки, а Настя в ответ ударила ее по лицу, оставив три царапины на щеке амбера.

– Да вы что, с ума сошли?! – крикнул Герман.

Он вытянул над девушками руки и в следующую же секунду обе оказались запертыми в цифровую сетку. Она накрыла их и Полина с Настей оказались под ней, словно две рыбы, попавшие в сети рыбака.

В этот момент Захар встал и, посмотрев зло на ребят, взмахнул рукой. Сеть пропала, а Настя и Полина отлетели друг от друга, оказавшись у разных стен комнаты. Между ними встал Герман, чтобы не началась новая потасовка.

– Я вижу, что вы не сработаетесь, – сказал спокойно Захар, глядя на Настю. – Тогда… Герман!

Парень вздрогнул и посмотрел на Степанова со страхом.

– Как лидер, решай, кто важнее для команды: Анастасия или Полина?

– Они обе…

– Лишь одна! – поторопил Захар, желая услышать ответ.

Герман впервые в жизни посмотрел на Настю ненавидящим взглядом. Он и раньше смотрел на нее неодобрительно, но сейчас неприязнь и отторжение всего ее естества исходило из сердца парня.

Однако его вердикт был неожиданным для всех:

– Я выбираю ее…

Он указал пальцем на Настю, вжавшуюся в стену от страха перед Германом. Парень не посмотрел даже на нее, а ткнул пальцем словно в понравившуюся игрушку.

И вдруг все услышали всхлип.

Ребята посмотрели по сторонам и вдруг их взгляды встретились со слезами Полины. Она сидела на полу и ее руки сжимали кожаную куртку, которую девушка всегда и везде носила.

– Полина… я… Я все тебе объясню! – пообещал парень, уже не зная, за какую ниточку хвататься, что самому уцелеть.

– Предатель! Ненавижу!

Она вдруг вскочила на ноги и ударила Германа по щеке, оставив красные следы от пальцев. После чего убежала из комнаты и за ней зарылись двери, а Настя, встав, решила также удалиться, но Герман задержал ее, схватив за руку.

Он приставил ее к стене и, сжав до боли плечи девочки, посмотрел зло ей в глаза.

– Если ты не оправдаешь моего доверия, я лично убью тебя!

Он толкнул ее и Настя упала на небольшой черный диван, на котором до этого лежали несколько разноцветных шариков. Они, увидев, что тело девочки падает прямо на них, скатились на пол и разбежались по комнате. Лишь один остался около нее.

Герман подошел к Захару и мужчина, отойдя вместе с ним к окну, о чем – то заговорили. Аккерман постоянно переходил на повышенные тона, но Захар терпел и отвечал более чем спокойно и четко, а иногда и утверждал что – то, причем стоял на своем очень жестко.

Настя же, поняв, что о ней забыли, подняла шарик.

Внутри оказалось розово – золотое облако с белыми пылинками, похожими на хлопья снега. И вдруг она осознала, что это закат. Вон, за облаками проскальзывают лучи солнца, окрашивая пространство в нежные тона и даря спокойствие душе…

– Эй! Ты уснула?

Настя вздрогнула и обернулась.

Около нее появился Михаэль. Настя тут же подметила, что парень бледен и расстроен. На его руках и скулах видны синяки и царапины. Некоторые до сих пор не зажили.

– Это что?! – испугалась она, забыв моментально об обиде на призрака.

– Это? – уточнил парень, проведя рукой по царапине на щеке. – Да так, ничего… С Полиной снова не сошлись во мнениях.

– Лучше не перечь ей, – посоветовала Настя. – А не то рискуешь стать для нее отдушиной.

– Ничего, я привык, – удрученно усмехнулся Михаэль, мня свою кофту. – Послушай, – он поднял глаза на Настю, – я знаю, что уже предал тебя, но вес же… ты сможешь принять меня?

– Обратно? – уточнила девочка, – Ты хочешь…

– Я хочу служить тебе больше, чем Полине, – заявил Михаэль. – И плевать мне, что ты не до конца сняла с меня оковы! Ты подарила мне хотя бы какую – то свободу, а что сделала эта Полина?! Ничего!..

– Ни слова больше, – улыбнулась девочка, не в силах выразить, как она рада видеть парня. – А знаешь, я скучала по тебе…

– Не переживай, – он встал и, гордо выпрямив спину, протянул ей руку, – теперь я никуда не уйду, а буду всегда при тебе. Пойдем в комнату?

– Да! – восторженно воскликнула она.

Герман и Захар только сейчас обратили на нее внимание и увидели, что Настя разговаривает с кем – то или чем – то невидимым. Захар не придал этому значения, ведь знал, кто им прислуживает в столовой, а Герману даже стало интересно, с кем это успела подружиться Аня…

Уже в комнате он, достав свою флейту, посмотрел на ее великолепный металлический блеск и вздохнул. Тетрадка с нотами лежала у него на кровати и парень, открыв ее на «Капели чувств», заиграл зиму, хотя на дворе был конец лета.

Флейта отозвалась грустным голосом, в котором сам парень иногда слышал завывание метели и вой вьюги. Он видел воочию, как кружились в ночном небе снежинки и как холодный месяц бросал на мостовые старинного города свой одинокий луч света…

Однако стоило дойти до середины, которую он сам и сочинил, как Герман начинал винить себя за нее. Сердце произведения не было похоже ни на начало, ни на конец. Оно было особенным, словно парень жил в тот момент в другом мире и другой жизнью, будто бы в его разуме строились иные картины восприятия мира… Но спустя шесть тактов пронзительных криков флейты, она затухала и звучала « pianissimo »…