Текст книги "Российские вожди в борьбе, любви и смерти"

Автор книги: Екатерина Рыбас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

У Сталина оставался еще один конкурент – нарком обороны Лев Троцкий. На съезде у последнего шансы были минимальные, положение полностью контролировал Сталин. В 1923 году Лев Давидович развернул кампанию против Сталина, требуя расширения партийной демократии и сокращения влияния Секретариата. Троцкий также выступал против НЭПа, за плановую экономику. В январе 1924 года на партконференции политика Троцкого была осуждена как мелкобуржуазная.

После смерти Ленина власть перешла к Политбюро, в которое входили Троцкий, Каменев, Зиновьев, Сталин, Бухарин, Рыков, Томский. Сталин имел преимущество и здесь. На XIII съезде его вновь выбрали Генеральным секретарем. Лев Давидович продолжил критику Сталина, выпустил книгу «Уроки Октября», в которой описал революцию как дело рук Ленина и его самого. В 1925 году на январском пленуме ЦК Троцкий был снят с поста наркома. Затем наступила расправа над бывшими союзниками – Зиновьевым и Каменевым. На XIV съезде первый лишился поста главы Ленинградской парторганизации (его занял лояльный Сталину Киров), второй лишился поста заместителя председателя Совнаркома и переведен из членов Политбюро в кандидаты. В Политбюро вошли близкие Сталину Ворошилов, Молотов, Калинин. В 1926 году умерли Дзержинский и Фрунзе, посты глав ОГПУ и военного наркомата заняли Менжинский (его заместитель – Ягода) и Ворошилов.

Зиновьев, Каменев и Троцкий в 1926 году объединились, но их продолжали преследовать неудачи. Дело дошло даже до попыток начать нелегальную борьбу – была создана подпольная типография, чтобы напечатать свою программу. Троцкий был разоблачен. 7 ноября состоялись демонстрации оппозиции в Москве и Ленинграде, но они были разогнаны милицией. В итоге семьдесят деятелей оппозиции, в том числе ее вожди, были исключены из партии. Вскоре Троцкий был сослан в Алма-Ату, а потом за границу.

Сам Лев Давыдович очень нелицеприятно отозвался о способностях Сталина как руководителя. В воспоминаниях он написал: «На ту же тему у меня были два года спустя споры с Каменевым, который, вопреки очевидности, утверждал, что Сталин – «вождь уездного масштаба». В этой саркастической характеристике была, конечно, частица правды, но только частица. Такие свойства интеллекта, как хитрость, вероломство, способность играть на низших свойствах человеческой натуры, развиты у Сталина необычайно и, при сильном характере, представляют могущественные орудия в борьбе. Конечно, не во всякой освободительной борьбе масс нужны такие качества. Но где дело идет об отборе привилегированных, об их сплочении духом касты, об обессилении и дисциплинировании масс, там качества Сталина поистине неоценимы, и они по праву сделали его вождем бюрократической реакции и термидора.

И все же, взятый в целом, Сталин остается посредственностью. Его ум лишен не только блеска и полета, но даже способности к логическому мышлению».

Хитрая комбинация Хрущева

Хрущев показал не меньше стратегических талантов, чем Сталин, когда боролся за власть в Кремле. Его тоже поначалу никто всерьез как преемника вождя народов не воспринимал.

С 1944 по 1949 годы Никита Сергеевич работал председателем Совнаркома Украинской ССР, где занимался восстановлением разрушенной в войну экономики республики. Затем его назначили первым секретарем Московского обкома и секретарем ЦК. Вплоть до самой смерти Сталина Хрущев был близким помощником вождя. Во время ночных застолий в Кунцеве на даче Сталина Хрущев одевал украинскую косоворотку и плясал по его просьбе гопака, изображал простого парня, который не рвется к власти.

В марте 1953 году Сталин умер. Власть перешла к членам Президиума ЦК, но фактически реальными рычагами управления обладали председатель Совмина Маленков, секретарь ЦК Хрущев и министр госбезопасности Берия. Последний имел больше шансов захватить лидерство (собственно, именно его подозревали в авторстве заговора против Сталина). Хрущев подговорил Маленкова, который был в хороших отношениях с Берией, устранить Лаврентия Павловича. Тот согласился с условием, что «надо сделать так, чтобы не получилось хуже». Потом Хрущев договорился с Ворошиловым, Кагановичем и Жуковым; последний так ответил на просьбу арестовать Берию: «Никита Сергеевич, я жандармом никогда не был, но эту жандармскую миссию выполню с большим удовольствием».

Хрущев велел маршалу прибыть в Кремль с верными офицерами и дождаться в приемной сигнала. Арест Берии произошел на заседании Президиума ЦК. Как вспоминал об этом сам Хрущев: «Сели все, а Берии нет. Ну, думаю, дознался… Но тут он пришел… Сел… развалился и спрашивает: «Ну, какой вопрос сегодня на повестке дня? Почему собрались так неожиданно?»… Тут я вскочил… и говорю: «На повестке дня один вопрос. Об антипартийной, раскольнической деятельности агента империализма Берии. Есть предложение вывести его из состава Президиума, из состава ЦК, исключить из партии и предать военному суду. Кто «за»? И первый руку поднимаю. За мной остальные… А сам нажимаю на кнопку»…

Берия был арестован и расстрелян. Маленков, достаточно опрометчиво поверивший в единство заговорщиков, был постепенно отстранен от руководства, Хрущев избран Первым секретарем ЦК, то есть признан преемником Сталина. Одним из первых его дел была массовая реабилитация политзаключенных. Затем он сделал все для того, чтобы развенчать культ Сталина. Его доклад, прочитанный 24 февраля 1956 года на закрытом заседании XX съезда (чтобы дискредитировать Молотова, Маленкова, Кагановича) произвел эффект разорвавшейся бомбы. Хрущев до последних дней считал этот поступок своей главной заслугой.

Обаятельный заговорщик Брежнев

В молодости Брежнев был обаятельным, располагал к себе людей. Впоследствии он понял, что данное свойство – очень сильный фактор в политике и часто пользовался им. После войны Сталин обратил внимание на молодого партийца, генерала, который работал над задачей возрождения Приднепровья. В 1950 году ему поручили самостоятельный участок – выдвинули на пост первого секретаря ЦК КП Молдавии, в 1952 году избрали в состав ЦК КПСС, кандидатом в члены президиума и секретариата ЦК. По слухам, Сталин так сказал о Брежневе: «Какой красивый молдаванин».

Затем Хрущев поручил Брежневу поднимать целину. После XX съезда тот курировал ВПК и космос, получил первую Звезду Героя. Когда Ворошилов ушел на пенсию, Леонид Ильич стал председателем Президиума Верховного Совета. После ухода Ф. Козлова, поссорившегося с Хрущевым, Брежнев стал секретарем ЦК.

Заговор против Хрущева созрел в тот момент, когда страна уже устала от его реформ, народ хотел стабильности, а не пустых обещаний того, что «нынешнее поколение будет жить при коммунизме». Никита Сергеевич провел реформу государственной и партийной власти (надеясь ослабить власть аппарата), от которой бюрократизм только возрос.

В 1959 году после поездки в Америку Хрущев добился массового распространения кукурузы, которая, увы, не давала такого урожая, как в Айове.

Силы русского крестьянства постепенно истощались. В стране настала пора решать продовольственную проблему. Никита Сергеевич надеялся на возможности государства и одновременно хотел одним ударом освободить селян от забот о личном хозяйстве для того, чтобы у них появилось больше времени для занятия общественным производством. Но из этого ничего не вышло: решив увеличить поголовье скота, Хрущев распорядился скупить весь личный скот у колхозников. Но к осени обнаружилось, что прокормить весь скот не возможно. Ради экономии кормов даже стали забивать лошадей, что повлекло еще и нехватку гужевого транспорта. Но исправить ошибку и вернуть колхозников к заботам о собственных буренках Хрущев был уже не в силах, так как народ, познав вкус свободного времени и возможности закупать продукты в магазинах, к прошлому хозяйственному укладу возвращаться не захотел.

Освоение целины, тоже еще одна попытка быстро решить хозяйственные проблемы, обернулось не только пыльными бурями, но и показало, что запас «волшебных средств» Хрущева подходит к концу.

Все это не могло не повлиять на продовольственную базу: в 1963 году стало не хватать белого хлеба, молока, мяса, а торты учились готовить из макарон.

В поисках ресурсов Хрущев пошел на резкое сокращение армии и вооружений и этим тоже вызвал большое недовольство значительной части военных, фактически лишившихся средств к существованию.

Кроме того, Хрущев не был «вождем», лидером в полном понимании этого слова, – он был несолидным и даже смешным.

В итоге элита пошла на беспрецедентный шаг. В 1964 году на октябрьском пленуме ЦК Хрущева освободили от обязанностей Первого секретаря ЦК и других парийных и хозяйственных должностей. Изначально на Брежнева ставили как на промежуточную фигуру, главными игроками были Шелепин, Суслов, Семичастный. Хрущев был все же сильным противником, прошедшим сталинскую выучку, самостоятельно участвовавшим в заговорах. П. Е. Шелест, в те времена первый секретарь ЦК КП Украины, считает, что решающая роль в смещении Хрущева принадлежала Брежневу и Подгорному.

Возвращаясь с заседания Политбюро, на котором его избрали Генсеком, Брежнев говорил Косыгину: «При Сталине люди боялись репрессий, при Хрущеве – реорганизаций и перестановок. Народ не был уверен в завтрашнем дне, поэтому советский народ должен получить в дальнейшем спокойную жизнь для плодотворной работы». Своей цели он достиг, только потом эту «спокойную жизнь» историки назовут «периодом застоя».

После успешного заговора Брежнев постепенно избавился от сильных союзников, которые могли помешать единоличной власти: лишил постов Шелепина, Воронова, Мазурова, Шелеста, Полянского, Семичастного. С Шелепиным у Брежнева разногласия начались сразу же после пленума. Окружение Шелепина даже стало распространять слухи о нездоровье Брежнева, что и ускорило падение «железного Шурика». Тот был чужаком для партаппарата. К верному соратнику, предсовмина Косыгину, Брежнев относился с прохладцей и всегда ревновал. Он сформировал свою команду, состоящую из выходцев из родного Днепропетровска.

Хрущев в политику не вернулся, сразу после пленума с ним случился сердечный приступ. Тут же всеми забытый, он увлекся фотографией, работал в саду, диктовал воспоминания, то есть жил тихой жизнью пенсионера.

Андропов и Черненко: борьба двух обреченных

Еще при жизни Леонида Брежнева существовали две группировки, боровшиеся за власть. Брежнев, после очередного инсульта в 1976 году, фактически отошел от непосредственного руководства страной. Однако уходить в отставку он не собирался. Правда, в 1979 году собрал членов Политбюро и заявил, что выходит в отставку, однако все члены в один голос возразили Генсеку. Обещали создать ему необходимые условия для работы и отдыха. Брежнев отправился отдыхать в Завидово, а потом еще три года пребывал на посту руководителя партии.

Владимира Щербицкого, лидера компартии Украины, многие в Кремле считали наследником Брежнева, который всегда тепло относился к нему. Потенциал у Щербицкого как у незаурядного руководителя, несомненно, был, однако для Москвы он был чужаком. Брежнев однажды предложил ему пост председателя Совмина, когда заболел Косыгин. Тот ответил, что в «московские игры не играет».

Андропов также симпатизировал Щербицкому, хотел, чтобы он приехал работать в Москву. Щербицкий остался на Украине, где проработал до 1989 года, потом ушел на пенсию, но не прошло и года, как застрелился.

Противостояли друг другу два клана: один возглавлял председатель КГБ Юрий Андропов, другой – партаппаратчик Константин Черненко. В рамках группы, поддерживавшей Брежнева, существовала линия прагматиков, которые считали, что стране необходима модернизация в сферах экономики и власти. Этих взглядов придерживались Ю. Андропов, Д. Устинов, В. Щербицкий.

Федор Кулаков был одно время наиболее вероятным преемником Брежнева. Он оказался в Ставрополе по решению Хрущева, который использовал этот край для «ссылки» конкурентов. Ранее сюда был сослан маршал Булганин, член Политбюро, председатель правительства. По складу характера Кулаков был близок к Хрущеву, он также стремился к реформам и чувствовал личную ответственность за бедственное положение экономики страны. Однако, поддерживая курс реформ Хрущева, Кулаков не мог терпеть непоследовательность и непродуманность мер Первого секретаря.

Кулаков был причастен к заговору против Хрущева, так как ссылка на Ставрополье лишила его политических перспектив. Осенью 1964 года Федор Давыдович принимал в Тебердинском заповеднике заговорщиков, которые обговаривали план переворота. Действительно, через месяц после снятия Хрущева, Кулаков был переведен в Москву, где возглавил отдел сельского хозяйства ЦК.

Кулаков мог стать Генсеком, но тому помешал трагический случай. По одной из версий, «наверху» решено было с почетом проводить дряхлеющего Брежнева на пенсию, а на его место назначить Кулакова. По другому, более позднему варианту московских слухов, за Брежневым должны были сохранить только что обретенный им номинальный пост председателя Президиума Верховного Совета СССР, а пост Генерального секретаря партии передать Кулакову.

Как сообщил ТАСС, в ночь с 16 на 17 июня 1978 года Федор Кулаков «скончался от острой сердечной недостаточности с внезапной остановкой сердца». Одновременно КГБ распространял слухи, что Кулаков после неудачной попытки захватить власть перерезал себе вены. В общем, смерть претендента была загадочной, и тайну еще более сгустил отчет медкомиссии Евгения Чазова, который не проливал никакой ясности на причину смерти этого здорового и сильного человека. К тому же подозрения вызвало то, что ни Брежнев, ни Косыгин, ни Суслов, ни Черненко не явились на похороны. Прямым конкурентом Кулаков был и для Андропова, но обвинять напрямую в устранении противника того никто не посмел.

Выдвижение Юрия Андропова продолжалось. Брежнев предложил именно его на место умершего Суслова. Леонид Ильич считал, что Андропов более достоин этого, чем Черненко, и делал на него ставку как на возможного преемника.

Андропов стал Генсеком уже будучи тяжелобольным, хотя долгое время об этом никто не знал: он старался поддерживать спортивную форму и поднимал тяжести. Партия Черненко пыталась сыграть на недуге Андропова, Брежнева его здоровье тоже беспокоило.

В отличие от многих советских руководителей, Юрий Владимирович был широко эрудированным и образованным человеком, не догматиком: с ним можно было спорить и переубедить, если он был не прав, однако придерживался консерватизма как в работе, так и дома. Он был авторитетным членом Политбюро, но избегал дружеских отношений с членами руководящих органов. Андропов всегда сохранял лояльность к Брежневу, который поставил его на ключевой пост председателя КГБ в мае 1967 года, однако «связал» его «по рукам» своими выдвиженцами – заместителями председателя КГБ С. Цвигуном и К. Циневым, которые были ему близки, соответственно, по Молдавии и Днепропетровску. На каждого члена Политбюро главный чекист вел досье и подозрительно относился к тем, кого недолюбливал Брежнев: Косыгину, Воронову, Шелесту. Андропов восстановил вездесущее присутствие органов госбезопасности во всех городах и районах, на железнодорожном, морском, воздушном транспорта, в армии, флоте, ВПК.

Андропов старался завоевать симпатию у интеллигенции: помог выйти в свет пьесе Шатрова «Так победим!...», лично встречался с Евтушенко и другими «полудессидентами от литературы», наставлял их на путь истинный, а вот «деревенскую» прозу (да и русскую классику) не любил.

О смерти Брежнева объявили 10 ноября, 12 ноября 1982 года состоялся пленум ЦК КПСС, на котором Генеральным секретарем был избран Юрий Андропов. Он выдвинул в секретари ЦК Николая Рыжкова, Егора Лигачева, Андрея Громыко – в первые заместители председателя Совмина. Он действительно пытался найти новый курс для страны – укреплял дисциплину, реформировал экономику.

Став Генсеком, Андропов устроил грандиозную чистку в аппарате ЦК и Совете Министров. Он уволил более трети высокопоставленных чиновников, а также треть областных первых секретарей. Он стремился укрепить верхушку власти надежными кадрами, но по настоящему верных помощников у него было мало. В срочном порядке в столицу были вызваны те, кто успел доказать свою эффективность на местах: Виталий Воротников, который «разобрался» с медуновской командой в Краснодарском крае, Гейдар Алиев, который провел в Азербайджане жестокую борьбу с коррупцией, Егор Лигачев из Томска и Григорий Романов из Ленинграда.

Юрий Андропов скончался 9 февраля 1984 года. Его правление длилось 15 месяцев и заложило основы того, что впоследствии получило название «перестройка».

Следующим Генсеком снова стал обреченный человек. Выдвиженец Щербицкого министр внутренних дел Федорчук во время отдыха в Крыму отправил Черненко в подарок рыбу (он любил ловить ставриду и снабжал копченой рыбой весь санаторий), которой тот отравился и навсегда остался инвалидом.

Решение о выдвижении Константина Устиновича на пост Генсека принималось в присутствии самого Черненко, Устинова, Тихонова и Громыко. В феврале 1983 года его избрали на пленуме ЦК единогласно, через два месяца – председателем Верховного Совета. Правление его было недолгим и ничем народу не запомнилось.

Горбачев, которого никто не воспринимал всерьез

После окончания МГУ Михаил Горбачев более 20 лет работал на скромных должностях в Ставрополе, взлет его карьеры произошел, когда руководить краем назначили Федора Кулакова. Сильный характер Кулакова, его стиль руководства повлияли на формирование Горбачева, который пытался подражать Федору Давыдовичу. В МГУ Горбачев стоял на позициях ортодокса-сталиниста, а при Кулакове его взгляды изменились – он стал реформатором. Затем Кулаков был переведен в ЦК на пост, который позднее займет его протеже. В 1970 году, в возрасте 39 лет, Горбачев стал хозяином Ставропольского края.

Андропов и Горбачев были земляками, этим можно объяснить покровительство, которое оказывал Юрий Владимирович Михаилу Сергеевичу. Горбачев, как в свое время Брежнев, подкупал своим обаянием, живостью натуры, красноречием. Их сотрудничество началось, когда Андропов стал часто приезжать в ставропольский санаторий «Красные камни», неподалеку от которого родился. Андропов отдыхал и лечился не так, как большинство членов ЦК: он не пил и не охотился, даже на отдыхе работал и поддерживал круглосуточную связь с Москвой. Единственный, кого разрешал пропускать к себе, был Михаил Сергеевич Горбачев.

Есть мнение, что именно Горбачев был инициатором антикоррупционной борьбы, которую возглавил Андропов. Дело в том, что Горбачев попросил поддержать его в социалистическом соревновании с Краснодарским краем, который тогда возглавлял близкий к Брежневу Сергей Медунов. Горбачев не сомневался, что проиграет, но не потому, что Кубань, по определению, богаче Ставрополья, даст больший урожай, а потому, что Медунов припишет своим хлеборобам несуществующие достижения, ведь его, как любимца Генсека никто не будет проверять. Это был яркий пример протекционизма и выдвижения близких друзей, который хотел разрушить Андропов. С помощью Горбачева Юрий Владимирович собрал на Медунова компромат, который доказывал, что в Краснодарском края взяточничество и коррупция стали нормой. Особенно это касалось курорта Сочи. Кроме того, край стал транзитной зоной для контрабанды икры в банках из-под селедки. Андропов инициировал «народное возмущение»: организовал поток «писем трудящихся» из Краснодарского края в ЦК, КГБ и «Правду» с жалобами на местное руководство. Первой жертвой охоты Андропова стало министерство рыбной промышленности (за махинации с черной икрой в селедочной упаковке). Заместитель министра был приговорен к смертной казни, это был беспрецедентный шаг, который повлек за собой снятие номенклатурного иммунитета с аппаратчиков, в том числе брежневских выдвиженцев. В 1982 году Медунов был снят со своего поста, а потом исключен из партии.

Однажды в сентябре 1978 года по дороге в Баку Брежнев, которого сопровождал Черненко, остановился на станции Минеральные Воды. Андропов и Горбачев встретили его. Спустя несколько месяцев Михаил Сергеевич был переведен в Москву на пост секретаря ЦК по сельскому хозяйству, который освободился после смерти Федора Кулакова. Тогда его конкурентом был первый секретарь Полтавского обкома, первоцелинник Федор Моргун, которого считали, кстати, ставленником Щербицкого. Но Моргун отказался занять пост секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству, надеясь стать руководителем ЦК КПУ, и этим отказом открыл путь Горбачеву.

Крестным отцом Горбачева был его земляк Суслов. На самом деле, пост этот был самым «неудобным», так как сельское хозяйство еще со времен Хрущева поднять так никому и не удалось. К Горбачеву в Политбюро никто всерьез не относился, он был самым молодым, но особых перспектив в продвижении своей карьеры не видел. Одно время даже задумывался о написании кандидатской диссертации, на случай, если придется покинуть ЦК.

При Андропове Горбачев воспрял духом. Кстати, слухи о том, что Юрий Владимирович к нему как-то особенно расположен и метит его в преемники, распускал сам Михаил Сергеевич. Вряд ли Андропов готовил передать бразды правления этому человеку, которого он слишком хорошо знал. Однако Горбачев продолжал оставаться в окружении Андропова довольно близким человеком. Тот поручал читать Горбачеву речи, так как у него это получалось лучше, чем у задыхающегося Черненко.

Григорий Романов был главным конкурентом Горбачева на пост Генсека. Он руководил Ленинградом 13 лет, время его правления называют «полицейским режимом», правда, отмечают, что Ленинград стал образцовым городом по промышленным показателям, порядку и чистоте. Таким образом, Романов очень подходил по характеру и целям в преемники Андропову. Он также соответствовал требованиям, предъявляемым Генсеку: был русским, секретарем ЦК, а также сравнительно молодым.

Однако характер Романова в Политбюро нравился немногим. В отличие от мягкого и уклончивого, как у Горбачева, характер Романова был резким и жестким, «сталинским». Скрытая вражда между двумя «принцами» вспыхнула войной после смерти Андропова.

Самые влиятельные члены Политбюро были против Горбачева – Черненко, Громыко, Тихонов, Гришин. Черненко даже относился к Михаилу Сергеевичу с брезгливостью. В это время в окружении Горбачева появился директор Института мировой экономики и международных отношений АН СССР Александр Яковлев, который, собственно, и «сделал» Горбачева. Яковлева также называют «архитектором перестройки». Его терпеть не мог Андропов и считал его ненадежным. Недаром В. Крючков, последний председатель КГБ и участник ГКЧП, назвал Яковлева «американским агентом влияния».

Черненко, здоровье которого ухудшалось, старался максимально устранить Горбачева от проведения заседаний Политбюро. Однажды за 15 минут до начала заседания, чтобы застать Горбачева врасплох и дискредитировать как некомпетентного руководителя, ему сообщили, что он будет на нем председательствовать. Однако Яковлев готовил Горбачева к подобному, и Михаил Сергеевич спокойно провел заседание Политбюро. Горбачева зауважали.

Гейдар Алиев, Виталий Воротников, Николай Рыжков, Егор Лигачев и шеф КГБ Виктор Чебриков пытались примирить Романова и Горбачева, которые оба выступали как патриоты и спасители отечества, но ни один не собирался уступать, так как временная уступка означала полный крах. Поэтому они, стремясь выгадать время для решающей схватки за власть, проголосовали за Черненко.

Горбачев вел заседание ЦК, на котором официально утвердили кандидатуру Черненко на пост генерального секретаря, а спустя еще два месяца Горбачев выступил с речью на сессии Верховного Совета, который избрал Черненко председателем Президиума ВС СССР.

Горбачев попытался заключить с Романовым перемирие: он обращался к нему на разных мероприятиях, встречах, провожал на Шереметьевском аэродроме во время поездок того за границу. Он стремился сгладить конфликт, но не собирался уступать. Время шло. Осенью 1984 года борьба вступила в решающую стадию. В начале сентября Григорий Романов отправился в Эфиопию, чтобы присутствовать в Аддис-Абебе на съезде только что учрежденной там коммунистической партии, укрепить просоветский режим. Горбачев больше не провожал и не встречал Романова, это означало конец перемирия. В отсутствие Романова был снят его сторонник начальник Генштаба Огарков, которого Романов двигал в министры обороны. После возвращения Романов не появлялся ни на одном из обязательных для него кремлевских церемониях. Черненко взял сторону Горбачева, за что и получил от «победителей» внеочередную награду – золотую медаль «Серп и Молот» Героя Социалистического Труда и орден Ленина. В то же время по Москве прокатился слух, будто опала Романова связана с подготовкой им переворота. На октябрь был назначен внеочередной Пленум ЦК, где победа Горбачева должна была быть закреплена официально, а Романов выведен из состава Политбюро и Секретариата. Но внезапно расклад поменялся. За десять дней до открытия внеочередного Пленума маршал Огарков прибыл во главе советской военной делегации в Восточный Берлин, где был принят с почетом восточногерманским руководителем Эриком Хонеккером. При этом должность советского маршала не была указана. На следующий день было сообщено, что Огарков назначен главнокомандующим европейским контингентом советских войск.

Таким образом, опала с Огаркова была снята. Устинов, который стал сторонником Горбачева, заболел. Романов вернулся в Кремль и даже стал заменять Черненко, который был неспособен встречать иностранные делегации в аэропорту и проводить переговоры. На том Пленуме ЦК, где Григория Романова должны били сместить, обсуждался вопрос сельского хозяйства, Горбачев отсутствовал. В прессе опыт руководства ленинградской промышленностью был показан в качестве примера, Романова стали пропагандировать как достойного руководителя. В то же время Горбачев улетел в Англию, что развязало Романову руки. Однако этот визит склонил на сторону будущего лидера Перестройки Громыко, которому понравилась дипломатичность Михаила Сергеевича. Устинов умер, а Черненко был совсем плох, Романов вместо него стоял на трибуне мавзолея во время похорон министра обороны. Горбачев оставался в тени.

Он решил отменить свой визит во Францию на съезд французских коммунистов. Большое значение имело то, что его поддержал глава КГБ Чебриков, который получил за свою поддержку два места в Политбюро – для себя и Шеварднадзе. Таким образом, за Романова была армия, за Горбачева – КГБ. Впоследствии Романов лишился постов члена Политбюро и секретаря ЦК (официально – по собственной инициативе из-за плохого состояния здоровья).

В мемуарах сына А. Громыко подробно описан эпизод, как Александр Яковлев предложил через Анатолия Андреевича сделку: Громыко, который был самым старым и авторитетным членом Политбюро, поддержит кандидатуру Горбачева на пост Генсека, а Горбачев после своего избрания сделает Громыко председателем Президиума Верховного Совета СССР. Таким образом, влиятельная группировка членов Политбюро, которая изначально была настроена против избрания Горбачева, была расколота.

Кроме того, на заседание Политбюро «не успел» попасть В. Щербицкий, который был в командировке в США. Под благовидным предлогом люди председателя КГБ Чебрикова сумели задержать его отлет.

Избрание Горбачева на пленуме ЦК состоялось по нескольким причинам. Большую роль в этом сыграл Егор Лигачев, который лично беседовал с членами ЦК. Информация на места поступала в нужном Горбачеву ключе, так как за него был аппарат ЦК. И, конечно, немалое значение имела молодость кандидата – не только стране, но и партии нужен был здоровый и мобильный лидер.

Ельцин, который «ходил по головам»

Взлет карьеры Ельцина, который всю жизнь был строителем и даже в Свердловском обкоме занимал, в общем-то, хозяйственную должность секретаря обкома по строительству, начался случайно. Когда Яков Рябов, первый секретарь обкома, ушел на повышение в Москву и стал секретарем ЦК, по традиции его место должен был занять второй секретарь – Е. Коровин. Однако на Коровина поступила жалоба от жены, которая уличила его в измене. В те времена это было серьезным проступком, бросавшим тень на моральный облик коммуниста. Выбор, кому доверить руководить областью, был невелик, и Рябов остановил его на Борисе Ельцине. Впоследствии его кандидатуру одобрил Леонид Брежнев. Как писал сам Яков Петрович, он «хорошо знал его (Ельцина) тяжелый характер и то, что слабым местом у него является незнание промышленности и недостаточная культурная подготовка». Но были у Ельцина и положительные качества, которыми должен обладать руководитель: он волевой, хочет и может работать и других заставляет это делать, его знают в области.

По отзывам людей, знавших Ельцина до выдвижения его на партийную работу, Борис Николаевич настолько стремился во власть, что даже «готов перешагнуть не только через товарищей, но если потребуется и «через родную мать». Рябов смотрел на способность Ельцина «ходить по головам» сквозь пальцы, ему было важно, что тот делает свое дело. Однако у них часто случались конфликты из-за трудного характера Ельцина, который был грубым, бездушно относился к людям и хамил им. Аргументировал свое поведение Ельцин так: «У меня это получается не со зла, а во имя дела».

В 1985 году Борис Николаевич Ельцин, проработавший девять лет первым секретарем Свердловского обкома КПСС, был назначен завотделом строительства ЦК. Его это назначение мало устраивало – Ельцин был в своей области полноправным хозяином, а должность завотделом была не такой значимой, как ему хотелось. Он метил сразу в секретари ЦК, но все же согласился и перебрался в Москву. Кстати, уговорил его Егор Лигачев. В том же году Ельцин стал секретарем ЦК КПСС. В 1986 году вместо ушедшего на пенсию Гришина он стал первым секретарем МГК КПСС. Ельцин посчитал новое назначение понижением в должности. Очередное недовольство было вызвано тем, что на XXVII съезде его избрали не членом, а кандидатом в члены Политбюро.

Горбачева покоробило, когда на Дне города, который придумал сам Ельцин, Борис Николаевич возложил цветы к Мавзолею Ленина, а потом поднялся в одиночестве на трибуну. Раньше это мог делать только Генсек и сопровождавшие его члены Политбюро.

Необузданный характер и стремление к власти поставили Ельцина в сложное положение. Он не хотел подчиняться аппарату ЦК, а хотел работать напрямую с Генсеком и членами Политбюро. На пленуме ЦК он заявил, что готов подать в отставку, но его выступление было малоубедительным и половинчатым: он боялся потерять пост главы московских коммунистов и все же хотел выразить критику системы. На пленуме против Ельцина выступили Яковлев и Шеварднадзе.