Текст книги "Российские вожди в борьбе, любви и смерти"

Автор книги: Екатерина Рыбас

По счастью, у нас не было больше вождей, дружащих с Бахусом. Владимир Ильич почти не пил, предпочитал баварское пиво. Хрущев и Брежнев вели себя сдержанно. Михаил Сергеевич Горбачев почти не употребляет алкоголя, из напитков предпочитает молоко. Владимир Путин вообще ведет спортивный образ жизни.

Садоводы-огородники

Копаться в земле могло прийти в голову только тому, кто имеет крестьянские корни. Иосиф Сталин любил возделывать свой сад на даче. Он выращивал розы, которые по ночам, пребывая в соответствующем настроении, срезал – только сами цветки. Однажды он даже вырастил лимон. Позвал к себе министра сельского хозяйства Грузии и предложил ему попробовать фрукт. Министр кривился, но ел. Сталин спрашивал: «Ну и как тебе лимон?» Министр отвечал, что нормально. Тогда Сталин снова просил его попробовать… В конце концов тот сообразил: «Иосиф Виссарионович, я понял! Мы будем в Грузии выращивать лимоны!». Сталин был доволен.

Никита Хрущев, удалившись от государственных дел, занялся огородничеством. Борис Ельцин во времена княжения в Свердловске сажал картошку на своем участке.

В общем, для лидеров это увлечение нетипичное, можно сказать экзотичное.

Стихотворцы

Оказывается, вожди были не чужды прекрасного. Как известно, Гитлер и Черчилль любили рисовать, а Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, Мао Цзэ Дун, Хо Ши Мин, Фидель Кастро и Юрий Андропов – писать стихи.

Произведения Сталина даже входили в грузинскую хрестоматию Ильи Чавчавадзе. В юности (с 1893 по 1896 гг.) Иосиф Джугашвили много печатался в грузинских газетах и журналах. Однако поэзии он предпочел революционную деятельность. В 1949 году по инициативе Лаврентия Берии была попытка издать стихи Сталина к 70-летию в подарочном оформлении на русском языке. К переводам были привлечены Борис Пастернак и Арсений Тарковский. Один из переводчиков, не зная, кто автор стихов, сказал: «Тянут на Сталинскую премию первой степени». Узнав о готовящемся издании, Иосиф Виссарионович был разгневан и приказал работу прекратить. Вот несколько строк Сталина в переводе Льва Котюкова:

 
Когда герой, гонимый тьмою,
Вновь навестит свой скорбный край
И в час ненастный над собою
Увидит солнце невзначай,
Тогда гнетущий сумрак бездны
Развеется в родном краю,
И сердцу голосом небесным
Подаст надежда весть свою.
Я знаю, что надежда эта
В моей душе навек чиста.
Стремится ввысь душа поэта -
И в сердце зреет красота.
 

Комментарий поэтессы Ларисы Таракановой: «Гонимый тьмою», «гнетущий сумрак бездны» – стиль и лексика зарифмованного построчника. За несколько десятилетий существования многонациональной советской литературы русские поэты «перелопатили» подобного материала тонны, о чем свидетельствуют миллионные издания поэтов братских республик в переводах на русских язык. Писать стихи – еще не значит быть поэтом, говорил русский классик. Все книжные лавки завалены доказательствами этой истины. Но стоит учесть, что рифмование переводов одно время материально поддерживало русских поэтов. Были курьезы. Однофамилица Анны Андреевны Ахматовой дагестанская поэтесса Раиса Ахматова издала в России своих стихотворений в несколько раз больше, чем у себя на родине.

Поэтический дар переводчика обеспечивал несомненный успех автору. И не исключено, что в переводах Тарковского и Пастернака мы могли бы получить выдающегося лирика И. Сталина.

Однажды Сталин принял участие в переводе фундаментального произведения грузинской литературы – поэмы «Витязь в тигровой шкуре». Это произошло так: переводчик поэмы академик Шалва Нуцубидзе попал в тюрьму как враг народа в тридцатые годы. Он только приступил к работе над «Витязем». Из тюрьмы он писал письма Сталину с просьбой предоставить ему возможность заниматься переводом, в конце концов ему дали карандаш и бумагу. Каждый вечер написанное за день забирали и наутро возвращали. Нуцубидзе освободили из тюрьмы, и он встретился со Сталиным. Они говорили о переводе поэмы, и Иосиф Виссарионович предложил академику заменить несколько строф, которые ему не понравились. Сталин предложил свои варианты, которые и вошли в каноническое издание «Витязя». Он восстановил отброшенный переводчиком акцент на повторение одного и того же звука, присущий грузинской поэзии. Одна из написанных Сталиным строф:

 
Бросив меч, схватил тигрицу
и привлек в свои объятья.
В память той желал лобзаний,
От кого огнем объят я.
Но тигрица прорычала
Мне звериные проклятья,
И убил ее нещадно,
И безумцем стал опять я.
 

Писал стихи и другой Генсек, Юрий Владимирович Андропов. И тоже был против их публикации. Когда он умер, на его рабочем столе среди бумаг нашли листок со стихами:

 
Мы бренны в этом мире под луной.
Жизнь только миг. Небытие навеки.
Кружится во Вселенной шар земной,
Живут и исчезают человеки...
 

Это стихи тяжело больного человека, материалиста и атеиста, который готовился не отойти в мир иной, а уйти в ничто.

Андропову также приписывают строки:

 
Кто проповедь прочесть захочет людям,
Тот жрать не должен слаще, чем они.
 

Хорошо знавшие Андропова называли его «романтиком с Лубянки».

В отличие от обоих Генсеков, бывший председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов своего творчества не скрывал. Он автор стихотворных сборников «Созвучие» (под псевдонимом «Анатолий Осенев»), «Стихи из тюрьмы», «Песня протеста», «Над Матросской Тишиной синева» (1992 г.). 15 ноября 1993 года в Смоленске прошла презентация нового сборника стихов Лукьянова «Стихи на воле и неволе». 5 апреля 1995 года в Смоленске состоялась презентация книги стихов Лукьянова «Осенний триптих». Поэт Александр Еременко так отозвался о книге Лукьянова «Стихи из тюрьмы»: «В целом это книга лирики. Есть там поэма. Убожество страшенное! Написано на уровне десятиклассника, знающего литературу по хрестоматии и умеющего складно составлять слова, правильно размышляя о чем-нибудь. Короче, версификаторство».

 
... Век гонок, секса и абсента,
Лабораторий и казарм.
Век, грибовидным монументом
Явивший гений и маразм...
 

Осенева обвиняют в примитивизме, так как он откровенен и простодушен в своих произведениях. Главное их достоинство – искренность автора.

Оказывается, и Борис Ельцин не чужд поэтических экспериментов. Вот пример его стилизации под древнюю восточную поэзию:

 
Хижину снег завалил по самую крышу.
Воет пурга. В очаге потрескивают поленья.
Пар над похлебкой. Я вспоминаю все реже:
кажется, сливы цветок искал я в этой долине.
 

Эту корейскую строфу по мотивам Ли Сэка бывший глава МГК КПСС написал во время конфликта с Политбюро.

Во время болезни, после переизбрания на второй срок, Ельцин перевел похоронную древнеегипетскую «Песню арфиста», возраст которой 4000 лет. Вероятно, в этот момент первый российский президент находился под сильным впечатлением от всего, что с ним случилось и могло случиться:

 
...живи настоящим, на голову мирру
возлей, и да будет твое одеянье
пурпурным виссоном, и дивною мазью
богов умащай свое тело, будь весел,
не дай опечалиться духу и следуй
влечению сердца к прижизненным благам.
О смерти не думай, пока не наступит
день скорби: не ведает плача и муки
тот, сердце в котором не бьется,
а слезы, поверь, никого не избавят от гроба...
И, не поддаваясь унынию, помни:
в такую дорогу свое достоянье не взять.
И поэтому, празднуя, ведай:
никто из ушедших еще не вернулся...
 

А вот произведение еще молодого и романтичного Григория Явлинского:

 
Нам нельзя ни на миг остановиться,
Где бы ни были – посреди дороги.
И не прихоть причина наших странствий:
Просто мы от покоя погибаем,
Обращаемся глиной или камнем,
В неизменную форму застывая.
Поневоле предметов очертанья
И людей сообщают нам обличье...
Путник, если ты злого не желаешь,
Обойди это место стороною,
Как закружимся мы в безмолвном танце,
Вечном танце над полыми холмами...
 

Губернатор Красноярского края генерал Александр Лебедь так же, как и Ельцин, предпочитал восточные мотивы в творчестве. Он пишет в манере японских трехстиший хайку и танки:

 
Как праздник 23 февраля
Листочки первые
Березки молодой...
 

Будучи в Приднестровье, генерал Лебедь также обращал внимание на природу:

 
В голом поле
на потресканной земле
я, не отирая влажных глаз,
с малышом-бурундучком
играю.
 

Или:

 
Как поверить мне в то,
что изменчивей всех одуванчик?
Даже ветра не нужно,
чтоб сердце иначе забилось...
 

Наверное, феномен стихотворчества вождей еще будет обстоятельно изучен. Сейчас можно сказать, что в стихах эти люди выражают то, что скрывают на публике – свои переживания, страхи, чувства, душу…

Чтение стихов и пение

Иван Грозный любил слушать церковную и народную музыку, да и сам любил петь. Певчие дьяки всегда сопровождали царя в поездках по стране, исполняя литургии во время государевых служб в храмах, а также пели на многочисленных застольях, где присутствовал Иван IV. Так на свадьбе своей племянницы княгини Марии Старицкой с датским принцем Магнусом (1570 г.) Иван IV лично развлекал иностранных гостей непристойными песнями соло и хором, которым дирижировал тростью и ею же нещадно лупил певчих, если они спьяну фальшивили. Известен Иван IV и как композитор. Сохранились две его стихиры с автографом автора («Иоанн – деспот...»).

Петр I также любил церковное пение и пел высоким баритоном. В историческом музее есть музыкальная рукопись с примечательной надписью: «Сии ирмосы е. в. гос. имп. Пётр Великий в день тезоименинства своего на всенощном бдении сам изволил на клиросе с певчими певать, ибо е.в. до греческого напеву великую охоту имел, а голос содержал теноровый».

Леонид Ильич Брежнев, когда был в хорошем настроении, любил декламировать стихи, чем поначалу удивлял присутствовавших на застолье гостей. Он знал много стихов, читал, к примеру, длинную поэму Мережковского «Сакья Муни», знал немало Есенина. Разгадка такого увлечения проста: в молодости Леонид Ильич мечтал стать актером и играл в самодеятельности, коллектив назывался «Синяя блуза». Соратники отмечали, что у Брежнева был актерский дар, который он использовал на официальных встречах. Также вождь был неплохим рассказчиком (чем и воспользовались, вероятно, авторы его «бестселлеров»), делился историями из своей молодости, фронтовых годах, работе на ответственных постах.

Пьесы

Императрица Екатерина II писала пьесы и другие сочинения, посвященные русской истории, которые получили широкую известность не только в России, но и за рубежом. Исследователи полагают, что их переводы на немецкий, французский, латинский и новогреческий языки должны были способствовать укреплению репутации Екатерины II как «просвещенной правительницы»; познакомить с системой ее философских, исторических и литературных взглядов; убедить европейскую общественность в правильности курса внутренней и внешней политики русского правительства.

В 1786 году были изданы три комедии Екатерины – «Обманщик», «Обольщенный» и «Шаман Сибирский». В том же году увидела свет драма «Из жизни Рюрика». Ее драмы, сказки, учебные пособия, написанные для детей Великого князя Павла Петровича, переведены и в Германии. В 1791 году в Берлине вышла «Переписка Екатерины II с Вольтером».

Писала Екатерина эпизодически, но сразу по нескольку вещей. Она не указывала авторства своих пьес. Их характеризует дидактическая направленность и злободневность, императрица следовала стилю просветительской комедии Фонвизина. Она направляет свои пьесы против конкретных лиц и общественных групп, но обобщает их образы до типов. В ее комедиях проводится мысль о полезности и необходимости самоутверждения, если оно не противоречит и не вредит существующему порядку вещей.

Композиция комедий Екатерины II напоминает басенную: в финале – мораль, а до того – иллюстрирующая ее сюжетная часть с многочисленными отступлениями и пояснениями.

Карикатуры

Сталин рисовал карикатуры. Во время заседаний Политбюро он зло изображал своих противников. Так, в 1930 году Иосиф Виссарионович нарисовал министра финансов Николая Брюханова голым и подвешенным на веревке за гениталии. На этом рисунке была также надпись: «Всем членам политбюро. Брюханова за все его нынешние и будущие грехи надо подвесить за яйца. Если они выдержат, его следует признать невиновным, как по решению суда. Если они не выдержат, его следует утопить в реке». В 1938 году Брюханов был казнен, реабилитирован в 1956 году.

Политики и смерть

В России принято считать, что праведники заканчивают жизнь тихо и без мучений, во сне. Есть среди праведников и те, кто принял мученическую смерть, погиб в страданиях. Смерть человека очень много может сказать о его жизни. Кончины лидеров государства, как правило, сопряжены с тайнами. Если верить различным предположениям, то почти все из российских правителей умерли не своей смертью, стали жертвой заговоров. Но В. И. Ленин говорил, что настоящие политические деятели не умирают для политики, когда наступает их физическая смерть.

Цареубийства

Самые «громкие» преступления XVIII-XIX веков – это убийства царствующих особ – Екатериной II своего мужа Петра III, заговорщиками, поддерживавшими Александра, Павла I, расправа над Александром II народовольцами. За триста лет существования дома Романовых шестнадцать царей умерли насильственной смертью. Завершилась эта череда преступлений беспрецедентным расстрелом семьи императора Николая II в 1918 году.

Не все удостоились умереть красиво. Кончины двух царствующих особ – Елены Глинской и Екатерины II – произошли в уборной. Есть мнение, что Ленина, Сталина, Брежнева – отравили, а Андропова застрелили. Смерть сама по себе загадочна, а смерть больших людей часто окутывается таинственным ореолом.

Расправа народовольцев над Александром Освободителем

Александр II, несмотря на проведенные им реформы, все время находился под прицелом террористов-революционеров. Масла в огонь подлила расправа над польскими повстанцами, для усмирения которых были задействованы регулярные армейские части.

Первое покушение на царя произошло 4 апреля 1866 года Александр гулял в Летнем саду, потом подошел к экипажу. Вдруг к нему подбежал человек, выхватил револьвер и выстрелил в него. Но находившийся рядом картузник Осип Комиссаров вовремя ударил покушавшегося по руке, и пуля прошла мимо. Жандармы схватили террориста и подвели к императору. Александр спросил: «Ты поляк?» Тот ответил, что он русский. «Почему же ты стрелял в меня?» – спросил царь. «Ты обманул народ: обещал землю, да не дал», – последовал ответ. Дмитрий Каракозов был повешен 3 сентября на Смоленском поле.

Через 15 лет покушение на царя все же достигло своей цели. Все эти годы Александра не покидало ощущение висевшего над ним дамоклова меча революции. Народовольцы во главе с А. Желябовым тщательно готовили покушение, предусмотрели два варианта следования экипажа царя из Зимнего до Михайловского дворца.

28 февраля 1881 года полиция обследовала подозрительный сырный магазин, открывшийся на Малой Садовой. Хотя они ничего не обнаружили, в бочках для сыров была земля от подкопа, которым руководила Софья Перовская. Убийцы заложили мины в канализацию под улицей, по которой должен был ехать экипаж царя.

1 марта, подписав Манифест о Государственном совете, не обратив внимания на предупреждение о возможном покушении, Александр отправился на развод в Михайловский манеж. Но поехал он запасным путем – через Певческий мост и набережную Екатерининского канала.

Софья Перовская об этом маневре догадалась и к часу дня расставила по набережной метальщиков с бомбами. Она увидела карету, поворачивавшую с Инженерной улицы, и подала сигнал белым платком. Первый бомбист, Тимофей Михайлов, испугался и убежал. За двести метров до моста раздался взрыв. Были ранены прохожие и конвоиры. Александр вышел из кареты невредимый, к нему подвели метальщика, который кричал: «Не бейте меня, темные люди!» Царь интересовался судьбой раненых, начальник охраны умолял его вернуться во дворец.

Третий метальщик оказался в двух шагах от царя и бросил бомбу между ним и собой. Оба были смертельно ранены. Четвертый метальщик, спрятав бомбу под мышку, бросился помогать уложить императора в сани.

В результате покушения пострадали 22 человека: трое погибли, в том числе ребенок, четырнадцать ранены, пятеро контужены.

Расстрел большевиками царской семьи

Николай, хотя и отрекся от престола, был опасен большевикам и ожидал смерти, но не знал, что та же участь постигнет его семью. Он просил передать всем, кто ему предан, не мстить за него. Он говорил, что всех простил и за всех молится.

Екатеринбург, куда привезли семью Николая II, в 1918 году был осажден белыми войсками и поддерживавшими их чехами. Революция была на грани поражения. Ленин заявил: «Нельзя оставлять им живого знамени, особенно в наших трудных условиях». У Ленина были свои счеты с Романовыми, которые когда-то отправили на казнь его брата Александра. Большевики решили на время скрыть факт уничтожения всей царской семьи, которая официально «погибнет при эвакуации».

В ночь на 17 июля Николай II с женой, четырьмя дочерьми, цесаревичем Алексеем, доктором Боткиным и слугами (всего 11 человек) были расстреляны в полуподвальном помещении Ипатьевского дома. Их разбудили за полчаса до казни, объяснив, что в городе неспокойно, заставили пройти в другое помещение. Царь нес наследника на руках. Комендант Ипатьевского дома Юровский сказал, что надо сфотографироваться, распорядился, кому как встать. Александра с сыном сидели на стульях, так как у нее болели ноги, а у него был приступ болезни. Юровский зачитал приговор. Николай сказал: «Вы не ведаете, что творите». Николай был убит, как писал Яков Юровский, наповал. 12 исполнителей выстрелили в него почти одновременно. Григорий Никулин стрелял плохо, поэтому на Алексея он извел целую обойму. Потом оставшихся в живых добивали штыками, прикладами.

Впоследствии, когда белые заняли Екатеринбург, следователь Соколов не смог найти место захоронения останков семьи. Могилу обнаружили только в 90-е годы.

Один из участников расстрела, П. З. Ермаков, писал: «На меня выпало большое счастье произвести последний пролетарский советский суд над человеческим тираном, коронованным самодержцем, который в свое царствование судил, вешал и расстрелял тысячи людей, за это он должен был нести ответственность перед народом. Я с честью выполнил перед народом и страной свой долг, принял участие в расстреле всей царствующей семьи».

Николай и вся семья были канонизированы сначала Русской зарубежной церковью, потом Русской Православной. Останки перезахоронены в Петербурге в царской усыпальнице.

Агония советских вождей

Ленин. Слабоумие

В марте 1922 года у Ленина начались частые припадки, заключавшиеся в кратковременной потере сознания с онемением правой стороны тела. С марта 1923 года развился тяжелый паралич правой стороны тела, была поражена речь. Но потом наступило временное улучшение, когда в мае Ленина перевезли в Горки, он стал поправляться. В сентябре ортопеды изготовили для вождя специальную обувь; при помощи жены и сестры он стал вставать и ходить по комнате с тростью. 19 октября Ленин вопреки уговорам Крупской сел в автомобиль и велел везти себя в Москву. «Зашел на квартиру, – вспоминает секретарь Ленина Фотиева, – заглянул в зал заседания, зашел в свой кабинет, оглядел все, проехал по сельскохозяйственной выставке в нынешнем Парке культуры и отдыха и вернулся в Горки».

Ленин стал учиться писать левой рукой, в правительстве и Политбюро стали ожидать скорого его возвращения. Однако склероз сосудов мозга прогрессировал.

По свидетельству наркома здравоохранения Н. Семашко, «всего за два дня до смерти В[ладимир] И[льич] ездил на охоту, ведь он сам организовал все эти поездки». Это подтверждает и Н. Крупская: еще в субботу ездил он в лес, но, видимо, устал, и когда мы сидели с ним на балконе, он утомленно закрыл глаза, был очень бледен и все засыпал, сидя в кресле. Последние месяцы он не спал совершенно днем и даже старался сидеть не на кресле, а на стуле. Вообще, начиная с четверга, стало чувствоваться, что что-то надвигается: вид стал у Вл. Ильича ужасным, усталый, измученный. Он часто закрывал глаза, как-то побледнел и, главное, у него как-то изменилось выражение лица, стал какой-то другой взгляд, точно слепой...»

Профессор В. Осипов вспоминает последние часы жизни Ленина так: «20 января Владимир Ильич испытывал общее недомогание, у него был плохой аппетит, вялое настроение, не было охоты заниматься; он был уложен в постель, была предписана легкая диета. Он показывал на свои глаза, очевидно, испытывая неприятное ощущение в глазах. Тогда из Москвы был приглашен главной врач профессор Авербах, который исследовал его глаза... Профессора Авербаха больной встретил очень приветливо, был доволен тем, что, когда исследовалось его зрение при помощи стенных таблиц, он мог самостоятельно называть вслух буквы, что доставляло ему большое удовольствие. Профессор Авербах самым тщательным образом исследовал состояние глазного дна и ничего болезненного там не обнаружил.

На следующий день это состояние вялости продолжалось, больной оставался в постели около четырех часов, мы с профессором Ферстером (немецкий профессор из Бреславля, который был приглашен еще в марте 1922 года) пошли к Владимиру Ильичу посмотреть, в каком он состоянии. Мы навещали его утром, днем и вечером, по мере надобности. Выяснилось, что у больного появился аппетит, он захотел сесть; разрешено было дать ему бульон. В шесть часов недомогание усилилось, утратилось сознание, и появились судорожные движения в руках и ногах, особенно в правой стороне. Правые конечности были напряжены до того, что нельзя было согнуть ногу в колене, судороги были также и в левой стороне тела. Этот припадок сопровождался резким учащением дыхания и сердечной деятельности. Число дыханий поднялось до 36, а число сердечных сокращений достигло 120-130 в минуту, и появился один очень угрожающий симптом, который заключается в нарушении правильности дыхательного ритма (типа чейн-стокса), это мозговой тип дыхания, очень опасный, почти всегда указывающий на приближение рокового конца. Конечно, морфий, камфара и все, что могло понадобиться, было приготовлено. Через некоторое время дыхание выровнялось, число дыханий понизилось до 26, а пульс до 90 и был хорошего наполнения. В это время мы намерили температуру – термометр показал 42,3 градуса – непрерывное судорожное состояние привело к такому резкому повышению температуры; ртуть поднялась настолько, что дальше в термометре не было места.

Судорожное состояние начало ослабевать, и мы уже начали питать некоторую надежду, что припадок закончится благополучно, но ровно в 6 час. 50 мин. вдруг наступил резкий прилив крови к лицу, лицо покраснело до багрового цвета, затем последовал глубокий вздох и моментальная смерть. Было применено искусственное дыхание, которое продолжалось 25 минут, но оно ни к каким положительным результатам не привело. Смерть наступила от паралича дыхания и сердца, центры которых находятся в продолговатом мозгу».

Н. Бухарин, который в это время тоже находился в Горках, писал: «... Когда я вбежал в комнату Ильича, заставленную лекарствами, полную докторов, – Ильич делал последний вздох. Его лицо откинулось назад, страшно побелело, раздался хрип, руки повисли – Ильича, Ильича не стало».

Есть мнение, что Ленин был поражен сифилисом и должен был умереть задолго до 17-го года. При вскрытии обнаружилось, что одно из полушарий мозга съежилось до размеров грецкого ореха, сосуды заизвестковались настолько, что, когда по ним стучали пинцетом, они звенели.

Троцкий считал, что Сталин вполне мог отравить Ленина. Он писал: «Во время второго заболевания Ленина, видимо, в феврале 1923 года, Сталин на собрании членов Политбюро (Зиновьева, Каменева и автора этих строк) после удаления секретаря сообщил, что Ильич вызвал его неожиданно к себе и потребовал доставить ему яду. Он снова терял способность речи, считал свое положение безнадежным, предвидел близость нового удара, не верил врачам, которых без труда уловил на противоречиях, сохранял полную ясность мысли и невыносимо мучился...

– Помню, насколько необычным, загадочным, не отвечающим обстоятельствам показалось мне лицо Сталина. Просьба, которую он передавал, имела трагический характер; на лице его застыла полуулыбка, точно на маске.

Не может быть, разумеется, и речи о выполнении этой просьбы! – воскликнул я...

– Я говорил ему все это, – не без досады возразил Сталин, – но он только отмахивается. Мучается старик. Хочет, говорит, иметь яд при себе... прибегнет, если убедится в безнадежности своего положения».

По мнению писателя В. Соловьева, Ленин был отравлен грибным супом, в который добавили сушеный cortinarius ciosissimus (паутинник особеннейший), смертельно ядовитый гриб. Историки смотрят на эту гипотезу скептически, полагая, что Ленин умер все-таки от болезни.

Смерть Ленина для многих действительно была трагедией. Из воспоминаний Е. Джапаридзе о похоронах Владимира Ильича: «23 января. Павелецкий вокзал. Растянувшаяся на многие километры траурная процессия с гробом Владимира Ильича медленно движется к Колонному залу. Длинная очередь скорбящих людей протянулась от Тверской до Дмитровки, хотя гроб в Дом Союзов еще не внесли и никого пока не пускают. Люди стоят, переминаясь с ноги на ногу, несмотря на дикую стужу. Как будто сама природа решила устроить испытание на стойкость москвичам, питерцам, многочисленным представителям из разных городов, приехавших отдать свой последний долг Ильичу. Потом стали жечь костры, чтобы хоть чуть-чуть согреться. Непрерывный нескончаемый поток людей. И так, почти четверо суток подряд».

Тело Ленина, которое к тому времени уже немало пролежало без погребения, решено было бальзамировать. Якобы тысячи телеграмм советских людей поступили в Кремль с просьбой сохранить тело вождя. Сначала Мавзолей на Красной площади был деревянным. Когда в 1924 году в Кремле испортилась канализация и Мавзолей Ленина залили нечистоты, один священник (предположительно патриарх Тихон) сказал: «По мощам и елей». Сейчас до сих пор обсуждается вопрос о захоронении тела Ленина. Возможно, его решение не за горами.

Сталин. Инсульт за инсультом

Иосиф Виссарионович Сталин не был стопроцентно здоровым человеком. Здоровье его было сильно подорвано кочевой жизнью. В конце 1920 года он вернулся с фронта и сразу оказался на операционном столе. Врачи, удалявшие ему гнойный аппендицит, опасались, что Сталин может не перенести этой операции. В мае 1921 года Ленин отправил своего соратника в длительный отпуск на Кавказ.

Есть мнение, что Сталина отравили заговорщики во главе с Лаврентием Берией. Берия в то время был близок к опале, Сталин планировал «чистку» Политбюро. Готовился процесс по «делу врачей». После этого у вождя не осталось врача, которому бы он доверял – его обслуживал охранник, бывший ветеринарный фельдшер. 17 февраля 1953 года газета «Известия» сообщила, что «безвременно» умер генерал Косынкин, руководитель комендатуры Кремля, ответственный за безопасность Сталина. Генерал был назначен на этот пост прямо из личной охраны Сталина. Подозревают, что его устранил Берия.

Сталина нашел охранник М. Старостин, который под предлогом передачи почты зашел в его комнату. Вождь долго не выходил из комнаты (он уже две недели жил на ближней даче в Кунцеве), близилась полночь. Телохранитель увидел Сталина, который лежал на полу и хрипел, говорить уже не мог. Было 1 марта 1953 года.

Старостин связался с министром госбезопасности Игнатьевым, который приказал звонить членам Президиума ЦК М. Маленкову и Л. Берии. Ночью, в два часа, они приехали на дачу, осмотрели Сталина, велели его не беспокоить и уехали.

Потом состоялось собрание партийных и советский вождей в Кремле. Было решено сообщить народу о болезни И. Сталина следующее: у Сталина – «кровоизлияние в мозг, захватившее важные для жизни области мозга».

Аверелл Гарриман, посол США в Москве, вспоминал: «Сталин, говорил мне Хрущев, стал в последние годы очень подозрительным, деспотичным и безжалостным. Он никому не верил, и никто из нас ему тоже не верил. Он не давал нам делать работу, на которую сам давно не был способен. Нам было очень трудно. Однажды в субботу, ночью, он пригласил нас на обед к себе на дачу за городом. Сталин был в хорошем настроении. Это был веселый вечер, и мы хорошо провели время. Потом мы поехали домой. По воскресеньям он обычно звонил нам, чтобы обсуждать дела, но в то воскресенье он не звонил, что нас поразило. В понедельник он также не вернулся в город. В понедельник вечером звонит начальник его личной охраны и говорит, что Сталин болен. Все мы – Берия, Маленков, Булганин и я – немедленно отправились на дачу, чтобы увидеть его. Он уже потерял сознание. Одна рука и одна нога были парализованы, отнялся язык. Мы находились с ним три дня, но сознание к нему не возвращалось. Потом на некоторое время к нему вернулось сознание, и тогда мы вошли в его комнату. Сиделка поила его чаем из ложки. Он пожал нам руки и старался шутить с нами, силясь смеяться, показал здоровой рукой на картину, висевшую над его постелью. На ней был нарисован козленок, которого маленькая девочка кормила ложкой. Вот теперь, как бы говорил он жестом, он такой же беспомощный, как и этот козленок. Через некоторое время он умер. Я плакал. Прежде всего мы были его ученики и обязаны ему всем».

Прощание Сталина было необычным. Светлана Алиллуева вспоминает: «Агония была страшной. Она душила его у всех на глазах... В какой-то момент... он вдруг открыл глаза и обвел ими всех, кто стоял вокруг. Это был ужасный взгляд, то ли безумный, то ли гневный... Взгляд этот обошел всех в какую-то долю минуты. И тут, – это было непонято и страшно, я до сих пор не понимаю, но не могу забыть, – тут он поднял вдруг кверху левую руку (которая двигалась) и не то указал ею куда-то вверх, не то погрозил всем нам. Жест был непонятен, но угрожающ, и неизвестно, к кому и к чему он относился».

5 марта состоялось совместное заседание пленума ЦК, Совмина СССР и Президиума Верховного Совета СССР, на котором были распределены ключевые посты в государстве. Через час после его завершения – в 21 час 50 минут – Сталин скончался в возрасте семидесяти трех лет.

Вскрытие показало, что по крайней мере последние годы Сталин был умственно неполноценным из-за трех инсультов в лобной части мозга. Здоровым, по утверждению врачей, его знавших, он не был, и лечиться не любил.

Некоторое время тело вождя лежало рядом с Лениным в мавзолее на Красной площади. Дни прощания с Иосифом Виссарионовичем стали роковыми – многие из тех, кто пришел на панихиду был задавлен толпой.

Н. Хрущев был инициатором захоронения Сталина. Похороны были проведены тайно. Происходило это накануне 7 ноября; под предлогом репетиции парада Красную площадь оцепили. Древесину гроба обтянули черным и красным крепом. От комендатуры Кремля было выделено шесть солдат для рытья могилы и восемь офицеров для того, чтобы сперва вынести саркофаг из мавзолея в лабораторию, а потом опустить гроб с телом в могилу. Правую и левую стороны за мавзолеем закрыли фанерой, чтобы место работы не просматривалось.