Текст книги "Мама с проблемами (СИ)"

Автор книги: Екатерина Верхова

Соавторы: Анна Минаева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 15

Волдер Митчел

Волдер стоял у окна, глядя на главную городскую площадь. Его гость считал, что самые важные разговоры следует вести ранним утром, а потому улицу только-только начало заливать нежным солнечным светом. Сонные прохожие спотыкались на брусчатке и вяло переругивались при столкновениях друг с другом.

Лорд Митчел с раздражением подумал о том, что они хотя бы спали. Самому графу сон не шел всю ночь, несмотря на сильную усталость. Мысли о сиротах и Яре назойливыми мухами витали над головой.

– Я не понимаю, почему ты медлишь?! – Уильям Мэйсон явно был недоволен. – Я дал тебе полное разрешение! Почему аукцион перенесен, Волдер?!

Бургомистр был мужчиной настолько тучным, что нижние пуговицы камзола рисковали отлететь в любой момент. Настолько старым, что седина на голове наполовину сменилась гладкой тянущейся ко лбу лысиной. И настолько сварливым, что даже его голос звучал так, будто где-то за спиной Уильма Мэйсона спрятался столяр с пилой по металлу.

По мнению Волдера, бургомистру уже давно стоило уйти на покой, уступив просиженное кожаное кресло более достойным претендентам. Но нет, старик желал держать руку на пульсе жизни города и контролировать каждый шаг. Не то чтобы ему давалось что-то, кроме роли троюродного дяди его величества, но он старательно делал вид.

– Я делаю все возможное, – сухо ответил лорд Митчел.

– Все возможное?! – возмущенно переспросил бургомистр. – Ты не можешь совладать с какими-то жалкими сиротами!

Волдер скрипнул зубами. А ведь когда-то и они с сестрой были «жалкими сиротами», с которыми изо всех сил хотели совладать сильные мира сего. И что сейчас? Сейчас лорд Митчел удостоен титула, имеет в своих владениях гектары земли и собственное дело. Он вхож в лучшие дома королевства, к нему приходит за деловыми советами высшая аристократия…

Сейчас лорда Митчела точно никто не посмеет назвать «жалким сиротой».

– Я делаю все возможное в рамках допустимого, лорд Мэйсон, – добавив в голос холода, произнес Волдер.

Под утро лорду Митчелу пришла мысль, что дом с аукциона все же стоит снять. К тому же он уже дал обещание Ярославе… Что-то ему подсказывало, что Яра так просто от недвижимости не отступится, а значит, действовать придется более тактичными и в то же время хитрыми методами.

Разумеется, с бургомистром своими планами лорд Митчел делиться не стал.

* * *

Ярослава

– Говорю тебе, попробуй на главную городскую площадь выйти! – фыркнула Дэрия во время «обеденного перерыва», когда я тихонько примостилась на ящике у нее за прилавком. – Там в основном знать ходит, цены поднимешь!

– Тогда меня гильдия вообще со свету сживет, – с сомнением протянула я, с хрустом кусая яблоко. – Сейчас я хотя бы серьезно не залезаю на их территорию. Неприятность, досадное недоразумение, но не конкурент.

– Ой, да в этого Урутана плюнуть трижды, он и поплывет. Фу, а не мужик! – сварливо отозвалась Дэрия, хотя не так давно возмущалась, что я не с теми людьми собачиться взялась. И в этот же миг совершенно другим тоном обратилась к покупателю: – Берите-берите, дорогой! Груши самые сочные, только сегодня собрала!

Я с трудом сдержала улыбку. Воспользовавшись тем, что торговка переключилась на новый поток покупателей, в тишине догрызла яблоко и выползла в свое рабочее пространство. Несмотря на то, что только-только перевалило за полдень, улов был неплохой: трое клиентов по пять серебрушек и двое за десять.

Судя по небольшой очереди, выстроившейся подле накрытого покрывалом ящика, сегодня можно будет порадовать ребятню свежим мясом. Еще пара серебрушек уйдет на овощи, фрукты и подарки в честь начала школы. Остальное отложу на выплаты по долгу и внезапные нужды.

Взгляд зацепился за женщину, стоящую последней в очереди. Старое, но залатанное и чистое платье, сухие безжизненные волосы и болезненная бледность на лице. Она нервничала: закусывала губу, неуверенно переминалась с ноги на ногу, буквально шарахаясь от каждого прохожего. Наверняка женщине было не больше сорока, но явно тяжелая жизнь ее сильно высосала.

– Вы хотели портрет? – Я ободряюще улыбнулась, подходя прямиком к ней.

– Но тут же очередь!

– Госпожа художница, я первый занимал, – тут же послышалось из толпы желающих разжиться картинами.

– Я… – Женщина рвано выдохнула, опустила взгляд. Я только тогда заметила, что она крепко сжимает кулак. – Я бы хотела… Впрочем… Не надо. Наверное, не надо.

Плечи незнакомки поникли, она сама вдруг как-то сжалась, больше напоминая маленькую кошку, попавшую под ливень, чем некогда красивую и здоровую женщину. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что у нее очень правильные черты лица: прямой нос, большие глаза, ровно вычерченные природой брови.

– Меня зовут Ярослава, можно просто Яра. А вас? – игнорируя недовольных, продолжила я с ней разговор.

Отчего-то женщина не давала мне покоя. Все внутри меня буквально вопило от желания как-то поучаствовать в ее жизни и помочь.

– Эмили. Можно просто Миль. – Она неуверенно улыбнулась.

– Так что вы хотели? Портрет?

– Я… у меня только это. – Она протянула кулак и разжала пальцы.

На ладонь поблескивали шесть серебряных, и я была готова поспорить, что это последние деньги Эмили.

– Этого вполне достаточно, – неуверенно произнесла я.

Не может быть, что ей просто потребовался портрет углем. Об этом вопила и моя интуиция, и выражение лица женщины. Никто и никогда не станет заказывать портрет на последние деньги. Когда Миль произнесла следующую фразу, я только удостоверилась в своих подозрениях:

– Это не обычный портрет, – спешно начала она. – Понимаете, моя дочь… Она сильно болеет. Я бы очень хотела запечатлеть ее образ не только в памяти, но и на бумаге.

Ее голос звучал сдавленно, Миль явно сдерживала горькие слезы.

– У Анни совсем нет сил, чтобы сюда прийти. И я хотела спросить, может, вы смогли бы нарисовать ее на месте? Понимаю, что плата невелика, но я решила попытать удачу…

– Да, я нарисую вашу дочь, – решительно произнесла я.

То ли я стала слишком мягкотелой, то ли перемещение между мирами наградило меня какой-то особой интуицией, но в своем решении я была уверена. Не только нутром, но и кончиками пальцев ощущала, что очень важно последовать сейчас за Эмили.

Без ложки дегтя, конечно же, не обошлось:

– А если это ловушка от гильдии?! Или же тебя просто хотят обокрасть?! – шипела на меня Дэрия, когда я собирала рабочие инструменты.

Я понимала, что торговка права. Что крайне нелогично идти сейчас незнамо куда, когда под моей опекой сразу три детские жизни. Но и изменить свое решение не могла, даже язык не поворачивался.

– Все будет хорошо, – отозвалась я.

– Скажи хоть адрес, по которому потом искать твой труп! – едва слышно фыркнула она.

Я направилась к Эмили, которая поджидала меня в нескольких метрах. Адрес действительно спросила, удостоившись еще одного недовольного взгляда подруги по торговым рядам.

С улицей Мусинн я уже была знакома. Грязь, алкаши и бедность – когда-то мне казалось, что если ты хоть раз в жизни видел трущобы, то видел их все. Вероятно, на другие миры это правило не распространялось.

Миль со своей дочерью проживали в самом дальнем многоквартирном доме на окраине неблагополучного района. Я нервничала, но не столько из-за того, что внезапная клиентка могла оказаться разбойницей, сколько из-за возвращения. Так глубоко в трущобы мне еще заходить не приходилось.

Эмили тоже чувствовала себя неуверенно. Она сильно переживала. Дрожащими руками вставляла ключ в дверь, сбивчиво извинялась за то, что мне придется работать в таких условиях.

Условия, кстати, были вполне сносными. В крохотной однокомнатной квартире было странным образом уютно и очень чисто.

С правой стороны от двери стояла одноместная постель с покрывалом с причудливой вышивкой. Часть окна виднелась за ширмой, которая разделяла комнату. Слева, в самом углу, стоял стол с двумя табуретками. Перед ним почти в центре комнаты толстая чугунная труба, явно проходящая через все квартиры, как стояк. К ней примыкал прямоугольный короб с крохотной откидной дверцей, похожий на печь.

На стенах висело с сотню вышивок: птички, цветочки, девушки со шляпами и молодые люди в форме. Талантливая работа. Рассматривая вышивку, я не сразу обратила внимание на щель в стене, из которой тянуло сыростью.

– Этот дом под снос, – с грустью произнесла она, заметив, куда именно направлен мой взгляд.

– Мама, это ты? – раздался сдавленный голос из-за ширмы.

– Да, Анни, – Миль спешно направилась туда, откуда исходил слабый девичий голосок. – Как твое самочувствие?

– Все хорошо…

– Милая, у меня для тебя сюрприз.

Крепко стиснув зубы, я направилась за ширму. Заранее знала, что легко не будет, но сердце все же сжалось.

На одноместной кровати лежала девушка лет восемнадцати. Исхудавшая, с нездоровым румянцем и темными кругами под глазами. Кожа облегала кости, словно медицинская перчатка, лишь подчеркивая каждый угловатый изгиб. Кожа вокруг губ и носа шелушилась, в глазах залегла боль.

– Привет, Анни, – собрав всю волю в кулак, с улыбкой произнесла я. – Я пришла, чтобы тебя нарисовать. Ты не против?

– Художница?.. – удивилась девушка, переводя на мать испуганно-удивленный взгляд. – Это же очень дорого.

– Анни… – начала было Эмили, но я ее перебила.

– Не переживай на эту тему. Просто мне очень захотелось сделать тебе подарок.

Анни недоверчиво приподняла брови. Миль уступила мне табуретку у постели, и я достала из корзины белый лист. Взвесив все «за» и «против», вытащила и коробку с красками.

На душе было паршиво. Я слишком хорошо понимала, что девушке осталось недолго, и Миль хочет хоть что-то оставить на память о единственной дочери. А потому рисовать Анни в том виде, в котором она была сейчас, я не планировала.

Глубоко вдохнув, я вновь ощутила странную вибрацию вдохновения, пульсирующую внутри. Взялась за долгую и кропотливую работу.

Краска ложилась необычайно ровно, за что стоило благодарить только Нетту, кисть порхала уверенными резкими движениями. Я поймала себя на ощущении, что это не я ей управляю, а она мною. Следом осознала, что почти не отрываю глаз от листа – будто мне хватило одного взгляда на Анни, чтобы запомнить каждую черточку на ее лице.

Бескровные от болезни губы налились алым, пустые болезненные глаза наполнились жизнью, светлые волосы улеглись на плечи мягкой волной – именно так я изобразила Анни на своем рисунке. Она выглядела живой и здоровой.

Стоило мне сделать последний штрих, как с губ сорвался облегченный вздох. За время моего пребывания тут еще ни одна картина не давалась мне так сложно и изнуряюще. Руки подрагивали, голова кружилась.

Мне явно стоило выбраться на свежий воздух и выпить крепкого сладкого чая.

– Это… это невероятно, – прошептала Миль из-за спины.

– Тш-ш, – мягко улыбнулась я, кивая на заснувшую девушку.

С трудом поднявшись на ноги, я дрожащими руками сложила все свои художественные инструменты в корзину. Лист с рисунком положила на табуретку, мысленно подмечая, что краска подозрительно быстро засохла. Вряд ли я провела тут больше двух с половиной часов.

– Спасибо вам, спасибо… – шепотом повторяла Миль, когда я уже подходила к двери.

Она мягко схватилась за мою руку, пытаясь вложить в ладонь шесть серебрушек.

– Не надо. Вам они явно больше пригодятся. Пусть они пойдут на лекарства для вашей дочери.

Женщина хотела поспорить, но я оказалась непреклонна.

Шесть серебряных нам особой погоды не сделают, а вот Миль и Анни – вполне.

Если от денег я смогла отказаться, то количество благодарных слов, которые после этого рухнули на меня, стоически выдержала, мысленно желая Миль сил.

По кривой лестнице спускалась с ощущением нереальности происходящего. Будто не живу здесь и сейчас, а смотрю фильм в плохом качестве. На улицу буквально выпала, споткнувшись о кривой порожек, зажмурилась от яркого солнца, заливающего светом улицу. И только потом различила знакомую фигуру, что, лениво прислонившись к забору, поджидала меня у выхода.

– Эвен?! Что ты тут делаешь? – удивилась я, но голос прозвучал будто со стороны.

– Тетка Генри нагрянула, сказала, что тебя надо встретить, – лениво ответил парень, воткнув в зубы дымящуюся самокрутку.

Я решительно выдернула эту гадость у него изо рта и бросила себе под ноги, потоптавшись носком туфель. Вот только пагубных привычек мне тут не хватало!

– За то, что встретил, спасибо, – выдохнула я. – А вот если еще раз увижу тебя с этим… – бросила красноречивый взгляд на землю.

Хотела сказать что-то сурово-воспитательное, но мир дрогнул, накренился и решительно начал падать. Или это не мир?..

Эвен подхватил меня в последний момент, придерживая за талию.

– Яра, что с тобой?

– Давай-ка меня домой, – слабо пробормотала я, опираясь на парня и не понимая, что происходит.

Но каким-то краем сознания осознавала, что я сейчас тут самая старшая. И район не самый благополучный. Надышалась, что ли, магическими красками?..

Ноги путались даже сильнее, чем мысли. Все вокруг заволокло туманом, потому, внезапно обнаружив себя на Лисьей улице, я удивилась. Большая часть пути была пройдена, и я понятия не имела как.

– Яра, немного осталось, – сквозь плотную пелену услышала я голос Эвена. – Да что с тобой?!..

Не столько осознав, сколько почувствовав, я ощутила, как идти становится легче. Кто-то подхватил меня с другой стороны.

А что, если я заразилась от Анни?! Тогда срочно нужно в карантин. Безответственность! Боже, какая безответственность с моей стороны идти рисовать больную девушку, когда дома меня поджидает целый сиротский приют!

А что, если это чума?! Или еще что покруче?..

Вот только я и слова не могла выдавить, лишь тряпичной куклой передвигаться с помощью двух – двух? – провожатых.

– Я Линн, мы с Ярославой знакомы, – раздалось по правую руку.

– Эвен, – послышалось сухое в ответ.

Линн?.. Точно! Я должна была встретиться с Келдой. Эта мысль ускользнула в небытие вместе с остальными. Я вновь провалилась в темноту и последнее, что четко осознала, – я лежу в постели, и у меня на лбу холодная тряпка.

Глава 16

– Че-е-ерт! – выдохнула я, опираясь обеими руками о стену и вглядываясь в собственное отражение. Зеркало на стене было крохотным, темным и местами потертым.

Но даже настолько древнее зеркало не могло так сильно видоизменить мое лицо. Это действительно была я. С огромными синяками под глазами, со впавшими щеками и выступающими скулами. Будто на ядреной диете месяца три сидела.

Проснулась я несколькими минутами ранее. С трудом открыла глаза и первым делом поползла к зеркалу. Чувствовала себя так, будто меня трижды переживали, а выплюнуть забыли. Впрочем, выглядела я примерно так же.

– Да быть не может, – слабо возмутилась я, все еще пытаясь рассмотреть за фальшивым отражением свое настоящее.

Судя по тому, что за окнами буйствовал солнечный день, спала я не больше двенадцати часов. Что со мной случилось… я до сих пор понять не могла.

Надеюсь, что все же не принесла никакую заразу в дом.

Именно это я и решила выяснить. Единственное, пришлось долго собираться с силами, чтобы отлипнуть от стены с зеркалом и направиться к лестнице.

По ней я медленно сползла, вцепившись в перила мертвой хваткой. И… обомлела, оказавшись в холле.

– Да ладно… Когда он вообще успел?!

Помещение на первом этаже выглядело так, будто косплеило оранжерею. Больше десятка кадок с комнатными деревьями вдоль стен, несколько длинных поддонов с яркими цветами и крохотными зелеными шарообразными кустиками. Несколько растений, похожих на алоэ…

Я тихонечко застонала от собственной глупости. Я же сама разрешила Цвету тащить в дом растения. И если он за день успел вот так заставить прихожую, то вскоре нас всех выселят какие-нибудь одичавшие лианы.

С этим надо что-то делать.

Аккуратно, по стеночке, я миновала холл, заглянула на кухню, но никого там не обнаружила. Поборов голод, который проснулся, стоило увидеть ломоть хлеба на столе, пошла дальше.

Но в доме было тихо. А потом…

– Ухты! – радостный голос Нетты раздался с заднего двора.

Добравшись до двери, я распахнула ее и, привалившись плечом к косяку, застыла.

В саду копошился Цветочек, сгорбившись и напоминая огромный валун. Вокруг него за яркой бабочкой бегала вполне здоровая девочка.

Значит, если я что и подхватила от Анни, то остальных это не коснулось. Или… дело было в магических красках? Может, с ними нужно работать только в респираторе?

– Аккуратнее тут, – прихвостень лорда Митчела аккуратно отодвинул Нетту, которая остановилась рядом.

И я увидела, что он делает.

Рядом с мужчиной стояло несколько высоких стеклянных бутылок. В одной жидкость была светло-зеленого цвета, в другой – красного, а в третьей – лилового. В руках же он держал самую обычную садовую лопатку. Взрыхлял землю, капал туда одним из растворов и ровнял почву.

Найти силы на то, чтобы спросить, чем он занимается, я не смогла, оставшись еще на несколько минут сторонним наблюдателем.

В голове опять мелькнула мысль о том, что в саду может быть зарыт какой-то клад, который нужен графу. Но если бы это было правдой, Цвет бы сюда экскаватор притащил, а не ковырялся в земле крошечной лопаткой.

– А это точно-точно поможет? – прыгала вокруг него девочка, будто бы и не боялась вовсе.

– Поможет, – в голосе бугая послышалась улыбка. – Вот смотри, видишь этот стебель? Это сорняк. И от него нужно избавиться. А вот этот красивый цветочек? Он тоже плохой, его семена разносит ветром только так.

– Но ведь он красивый, – насупилась девочка. – Почему тогда плохой?

– Когда он один – красивый, да, – терпеливо ответил он. – А представь, если весь задний двор будет в них? Не будет места траве, кустам и плодовым деревьям.

– Один цветочек может убить дерево? – удивленно ахнула она, прижав ладошки ко рту.

– Ну-у-у, – почесал макушку Цвет. – Уже большое дерево – нет. Но если это будет молодое деревце, оно не приживется.

– Плохой цветок, – буркнула Нетта, сложив руки на груди. – Красивый, но плохой.

Мужчина усмехнулся и выпрямился, бережно заткнув все бутылочки.

– Теперь все, теперь этот двор будет… Не шевелись!

У меня сердце удар пропустило от того, каким тоном он это сказал. Нетта тоже замерла, испуганно сжавшись и выпучив глаза. А бандюган медленно протянул руку к девочке и снял что-то с ее волос.

– Боги! У вас тут и живность надо перетравить, – испуганным шепотом отозвался он.

– Двигаться можно? – пискнула малышка, боясь вздохнуть.

– Можно, – разрешил он. – И запомни, вот этих жучков ни в коем случае не трогай.

Он присел перед девочкой на корточки и показал что-то, лежащее на ладони в плотной холщовой перчатке.

– Они очень и очень опасны, – произнес он. – Запомнила?

– Да, – серьезно кивнула Нетта. Помолчала несколько мгновений и тихо спросила: – Опаснее тех цветов?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Намного, – серьезно проговорил Цветочек. – Но завтра их уже у вас тут не будет. Я с ними разберусь.

Малышка тут же расплылась в улыбке:

– Ты тако-о-ой хороший! Вот тот цветочек красивый, а плохой. А ты страшный, но хороший. И тоже Цветочек!

Поставив его в тупик своей детской непосредственностью, Нетта развернулась и вприпрыжку кинулась к дому.

– Яра! – радостно взвизгнула он, заметив меня в дверях.

– Не обнимаемся! – воскликнула я, выставив перед собой руку. – Я могу быть опасна, как тот самый жук.

Малышка замерла и обиженно на меня посмотрела:

– Ты точно не опасна.

– Нужно показаться лекарю, чтобы узнать наверняка, – покачала я головой. – Так что пока осторожнее надо быть.

Нетта насупилась, но спорить со мной не стала.

– О! Ты очнулась, соня! – раздалось за спиной в тот момент, когда я собиралась с силами, чтобы отойти в сторону и пропустить девочку внутрь.

– Соня? – я медленно обернулась к Генри, краем сознания отметив, что силы понемногу начали возвращаться. – Сколько я спала?

Законник хмыкнул, снял очки и протер стеклышко рукавом рубашки:

– Пойдем, я тебе отвар сделаю, Яра. Лекарь прописал микстуру, как встанешь на ноги.

То, как он попытался уйти от разговора, не осталось незамеченным. И я только сильнее напряглась. Лекарь? Значит, меня уже успели осмотреть? Но когда?

Меня усадили на кухне, воткнули в руки чашку с горячим травяным отваром, Генри щедро плеснул горькой микстуры и заставил выпить все до дна. И только потом заговорил.

– Горячка длилась три дня, Яра…

– Сколько?! – я поперхнулась остатками отвара и удивленно вскинула брови.

Тряхнула головой, пытаясь хоть что-то вспомнить. Но последним ярким воспоминанием был Эвен с сигаретой в зубах. Кажется, я ее у него выдернула и выбросила.

– Ну, в общем-то, да, – кашлянув, смущенно произнес мужчина. А от меня не укрылось, что он чего-то не договаривает.

– Здесь был лекарь? – зацепилась я пока за то, что уже было известно. – Что он сказал?

– Что ты не заразна, – успокоил меня он. – Твоя болезнь напомнила ему горячку, которой страдают короли. От усталости.

Короли? Чего, блин?

Ладно, не заразна – уже хорошо.

– Что еще я проспала? – спросила строго, взглянув на законника.

Генри пожал плечами и расплывчато ответил, что, в принципе, ничего страшного за время моей болезни не произошло. Добавил, что лекаря прислал лорд Митчел. А до этого Эвен приводил какую-то травницу

О диагнозах, которые ставила мне эта женщина, Генри не сказал. Судя по всему, здоровья в прогнозах той не было.

Я мысленно отметила, что долг перед лордом Митчелом такими темпами будет только увеличиваться.

– Как ты себя хоть сейчас чувствуешь? – после короткого рассказа поинтересовался он.

– Ну, раз сказали, что жить буду, значит, буду, – отмахнулась я. Стараясь не думать о том, что выгляжу сейчас или как зомби, или как студент в разгар сессии.

Мы посидели в тишине несколько минут, потом Нетта не выдержала. Она раз – дцать сказала о том, как счастлива, что я пришла в себя. Подспудно нажаловалась на Эвена, который почти не появлялся дома, и только потом перешла к рассказу про школу. Ей явно не терпелось в подробностях поделиться впечатлениями.

– Яра там тако-о-ое здание! – разводила руками малышка, задыхаясь от восторга и подпрыгивая на месте. – А еще! Еще! Еще сказали, что я читаю хорошо! Не как другие! Представляешь?

Она восторгалась почти всем, что ей удалось увидеть впервые. И радостно добавляла, что ее платье было лучше, чем у других двчонок. Вскоре к ней присоединился Лайн. Мальчишка не так сильно фонтанировал восторгом, но в глазах читалось счастье от того, что им удалось пойти в школу.

Я же слушала их и понимала, что проспала «первое сентября». И так грустно от этого стало. Что не я отвела детей в школу, а Эвен…

К слову, об Эвене.

Старший явился домой только к ночи. Когда мелких отправили спать, а мы с Генри еще сидели на кухне. Законник как раз в красках рассказывал о том, как Цветочек превращал холл дома в оранжерею.

– Привет, – Эвен первым увидел Генри, а потом заметил и меня. – О, Яра! Тебе уже лучше?

– Да, – я улыбнулась. На самом деле к вечеру я чувствовала себя настолько отдохнувшей и полной сил, будто болезни и не бывало. – Спасибо за заботу, Эвен. Генри рассказал мне о травнице.

– Угу, – он просто кивнул и вытащил из печки горшочек с супом. Генри хотел меня им накормить в обед, но я отказалась. Голод пропал так же быстро, как и проснулся после.

– Там Линн приходил, – бросил через плечо Эвен. Потом повернулся, поставил перед собой миску и сел напротив.

У меня вновь сжалось сердце от дурного предчувствия. Старший был каким-то слишком хмурым.

– Да, – я прикрыла глаза, вспоминая, когда в последний раз слышала это имя. – Он же… встретил нас тогда, когда мне стало плохо, да?

– Он донес тебя до дома, – кивнул Эвен. – Просил передать, что как только восстановишься, тебя на разговор ждет Хозяйка.

Точно, от Келды же должен был прийти человек!

– Хорошо, – я кивнула, понимая, что отлеживаться больше времени у меня нет. За эти три дня Эвен должен был истратить тот запас средств, что у нас оставался.

А значит, надо как можно скорее возвращаться в строй. И заниматься делами.

– Ладно, я пойду спать, – Генри встал из-за стола первым. – Тетя просила завтра заглянуть, у нее какие-то дела. Да, Яра, она тебе передавала пожелания скорейшего выздоровления.

– Спасибо, – я слабо улыбнулась. – Думаю, что уже послезавтра приду к ней…

– Тебе отдыхать надо, – резко и как-то раздраженно отозвался Эвен, с громким стуком опустив ложку. – Чуть кони не двинула! А уже все – в работу стремишься!

– Эвен… – я подняла на него удивленный взгляд.

Но парень рывком встал из-за стола. И, не проронив больше ни слова, вылетел из кухни.

– Они все испугались, Яра, – тихо проговорил Генри, остановившись в дверях. – Когда тебе стало плохо и травница сказала, что ты не доживешь и до утра…

Я прикрыла глаза, буквально ощутив ту пучину отчаяния, которая должна была раскрыться перед тремя сиротами после этой новости.

Но фигушки там плавали!

Меня какой-то там странной королевской болезни не взять. Так что, отправив Генри спать, я приступила к тому, что нужно было сделать еще три дня назад.

А именно, к созданию большого двухъярусного торта из папье-маше. За ночь он застынет так, что на нем можно будет показать возможные рисунки. А потом…

В комнату я вернулась уже далеко за полночь. Уставшая и с пропахшими клеем руками. Это еще хорошо, что я его успела купить в тот же день, когда про папье-маше с пекарем заговорила – сейчас прогулка по городу далась бы не так просто.

Но перед тем, как рухнуть спать, решила кое-что проверить. Сняла нужную половицу и замерла, закусив губу. С первого взгляда в щели ничего не было. Но стоило только опустить руку, как в дальнем углу я нащупала крошечный мешочек с монетами.

А это значило, что Эвен его не нашел.

Или же не стал искать?