Текст книги "Колыбель Жизни (СИ)"

Автор книги: Екатерина Ровская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Думать об этом мне было неприятно. Связь между нами уже ощущалась. Она и до этого была, а фариал ее, хоть и закрепить не смог, но усилил.

Придется найти способ задержать Марэка до того момента пока мы не сможем его освободить от этой привязки. И у меня появилась одна идея. Да, на этот раз не у отца, а у меня. Но используем мы ее лишь в крайнем случае. Кроме того, для ее осуществления нам кое-что понадобится. И ради этого мне придется пойти к мурфам и попросить о помощи… И я сделаю это сразу, как только смогу встать на ноги…

Глава 16

Я сидела прямо на песке, привалившись спиной к фариалу и медленно ковырялось ложкой в нежнейшей мягкости маоррии. Марэк её всё-таки добыл. Добыл и принес. И даже заботливо расколол и ложку в руку вложил. Но в каюте я ее есть не стала. Не могла. Как говорится, кусок в горло не лез. Вся каюта словно пропиталась запахом моего скарра, заставляя меня с каждым вдохом погружаться в самую настоящую агонию. Простыни, которые за трое суток никто из ухаживающих за бессознательной мной мужиков не удосужился сменить, так и вообще – его буквально источали, вызывая желание завыть в голос.

И я попросила Марэка отнести меня сюда, наверх. В место, где мало кто появлялся кроме часовых, и где я могла побыть в одиночестве и спокойно набраться сил.

В тот момент когда Варг осторожно поднимался со мной на руках на насыпь, я, закрыв глаза, прижималась лбом к его груди. И изо всех сил боролась с собой, с воспоминаниями о совсем другой груди, о совсем других руках, что бережно прижимали меня к совсем другому мужчине. Я ощущала себя самой настоящей подлой предательницей. Айфар где-то там сейчас, судя по моим ощущениям, очень далеко отсюда, страдает от невыносимой боли, а его место рядом со мной уже занял другой мужчина. Другой заботился обо мне в момент слабости, другой бережно носил на руках.

Я ощущала себя скверно, но поступить по другому просто не могла. Мы с отцом пришли к абсолютно непростому для меня решению – что мне нужно максимально сблизиться с Марэком пока мы находимся здесь, пока у меня есть такая возможность и влияние на него той особы возможно ограниченно. И я не о физической близости говорю. Закреплять связь я не стану. Но вот эмоциональная близость между нами могла помочь ослабить противоестественную, насильственную привязку и усилить наши узы. А это значит, что мне нужно позволить ему ухаживать за собой и заботиться. Не чураться его прикосновений. А ещё узнавать друг друга чаще общаясь.

Всё внутри буквально протестовало, но я понимала, что должна сделать это. Если Марэк действительно мой истинный, а воспоминания фариала и поведение самого Марэка именно на это и указывают, то мы двое связаны до конца наших жизней.

Это было одновременно простое и самое сложное в моей жизни решение. Понаблюдав за моими моральными метаниями, отец прочёл мне лекцию о семье и браке, какими они бывают здесь, в Союзе Галактических Миров и за его пределами. Лекция была небольшой, но очень познавательной. Особенно мне "понравился" момент с многомужеством. Вишенкой на торте стало известие о том, что чем сильнее в плане энергии женщина, тем больше у нее скорее всего будет мужей, которые играют при женщине роль так называемых громоотводов. Перетягивают на себя излишки энергии или делятся ей при необходимости. По сути, как бы цинично это не звучало, живые накопители и батарейки. Да уж, с моим просто катастрофическим везением вляпываться в неприятности с почти летальным исходом мне мужей понадобится много. О чем мне отец и не преминул сообщить. Он пытался мягко подвести меня к мысли, что мужей у меня будет не два и даже не три. Больше. Гораздо больше. Связи, что закрепил фариал, это лишь начало, надводная часть айсберга…

Услышь я такое ещё сутки назад, то шокировалась бы как минимум. А сейчас… Удивляться получалось плохо, чувства словно замёрзли. Не до конца, но весьма заметно. Они притупились. Чувства, эмоции, даже реакции. Зато я больше не плакала. Лишь думала много. Искала пути. Как понять чего от меня здесь, на этой планете, жду… Как этот гостеприимный мир покинуть после… Где искать Айфара… А ещё как помочь ему. Очень сильно хотелось открыться, облегчить его состояние, оттянуть по нашей связи часть его боли на себя. Уверена, что после тренировок у меня получилось бы это сделать. Но для этого мне нужно было окрепнуть самой для начала. Потому что следующий отъезд в бессознанку вполне может стать для истощенной меня последним.

Именно поэтому я, абсолютно не имея аппетита, упрямо запихивала себе в рот одну за одной ложки с мякотью маоррии. А ещё, наблюдая за резвящимся неподалеку в песке Матвейкой, самостоятельно приползшим наверх по нашим следам, размышляла о том как сделать так, чтобы и для боли не открыться и при этом умудриться впитать в себя излучение планеты, подзарядиться от нее.

Это умение могло оказаться очень полезным, учитывая, что в ближайшем будущем мне предстоял путь в неизвестность вместе с товарищами, которые об этом ещё пока даже не знают.

Задумчивый взгляд устремился туда, где едва заметно глазу мерцал тот самый загадочный барьер.

Время пришло…

*****

Дойти до барьера получилось, но с большим трудом. Меня шатало словно тростиночку на ветру. С каждым шагом мои босые ступни утопали в песке больше чем по щиколотку. Каждый шаг казался непосильным испытанием, но я упрямо шла.

И вот уже воздух знакомо уплотнился, волосы и одежда наэлектризовались, все волоски на теле поднялись как по команде. Возникло не менее знакомое чувство притяжения – я снова ощутила тот самый, неведомый мне зов. Меня снова тянуло пересечь черту, этот едва различимый таинственный барьер.

Я шагнула ближе. Окинула взглядом обманчивую иллюзию, что коварным миражом расстилалась впереди. Бесконечные пески с редкими чахлыми деревьями. И моя необъяснимая уверенность в том, что глазам верить нельзя. Лишь чувствам. Откуда взялась эта уверенность и на чём она основывалась я по-прежнему не знала. Но догадывалась, что дело в симбионте и том, кем я сейчас являлась.

Отмахнувшись от очередной, надоедливой сверх меры бабочки, глубоко вздохнула и сделала последний шаг, встав к барьеру почти вплотную. И тут же мои длинные, густые и очень тяжелые волосы взметнулись вверх окружая меня и медленно двигаясь подобно змеям медузы Горгоны. Словно гравитация на них больше не действовала. Я ощутила как всё внутри задрожало словно натянутая до предела струна. В нервном напряжении… в ожидании… в предвкушении?

Сейчас…

Нужно лишь решиться…

Я не ощущала агрессии, не ощущала опасности…

Так было надо…

Всё вело меня сюда…

Облизнув пересохшие губы, я на мгновение зажмурилась. Как же не хватало сейчас его рядом. Айфара. За моей спиной. Молчаливого, но сильного и надежного. Готового поддержать в любой момент и прикрыть от всего на свете. Всегда готового подхватить если буду падать или подставить плечо если нужна будет опора. Когда я успела так раскинуть, стать такой зависимой, слабой? Или это и не слабость вовсе? А если и так, стоит ли убиваться из-за этого? На ум тут же пришла знаменитая цитата Вольтера. "Мужчина должен помочь женщине быть слабой, сильной она может быть и без него". Мой скарр сумел мне в этом помочь. Он в этом удивительным образом преуспел. И теперь моя очередь. Теперь я должна помочь ему. Должна…

Я уже подняла ногу чтобы сделать последний решающий шаг, как мимо меня пропорхал знакомый цветастый лоскуток и… спокойно прошел, а точнее пролетел, сквозь барьер! И тут же исчез без следа, словно растворившись в воздухе!

Я замерла почти не дыша, во все глаза глядя на самую настоящую иллюзию! Или иллюзорный энергетический барьер? В терминологии этого мира я была, к сожалению, не сильна. Как и в знании технологий, которые на века опередили земные. Но я верила своим глазам, теперь верила. В этот самый момент…

Несколько мгновений и яркие крылья возникают из ниоткуда прямо перед моими глазами, заставив невольно отшатнуться назад. Бабочка порхает совсем рядом, а затем, ведомая необъяснимым порывом, я подставляю ладонь и она садится в ее центр. Живая и абсолютно невредимая! Я выдыхаю облегченно и тут же часто моргаю. Смотрю неверяще на яркое насекомое в своей ладони. На яркую, невозможно красивую бабочку по огромным ярко оранжевым крыльям которой периодически пробегают хорошо знакомые зелёные всполохи.

Этого не может быть…

Просто не может…

Задираю голову к небу и снова опускаю взгляд на насекомое, что так доверчиво сидит сейчас на моей раскрытой ладони и улетать похоже не собирается. Хмурюсь, ощущая нечто странное. Какое-то несоответствие. Какую-то необъяснимую неправильность. Глаза расширяются когда я наконец понимаю. И, не давая себе усомниться, резко, с силой сжимаю ладонь в кулак…

Я не ошиблась…

Не могла ошибиться…

Сердце бешено колотится в груди. Я ощущаю себя на пороге открытия. Одного из многих, что мне еще предстоят. Но от этого не менее важного…

Практически не дыша, я разжимаю кулак, выпрямляю пальцы и… выдыхаю в неверии.

Бабочка сидит на моей ладони мягко шевеля абсолютно целыми, ни капли не помятыми крыльями!

Я не свожу с нее взгляда распахнутых глаз, словно неосознанно ожидая чего-то, и мое предчувствие меня не подводит. По ярким крыльям насекомого проходит странная рябь и моя ладонь на мгновение пустеет. Бабочки нет! Она просто исчезает! Чтобы через один гулкий удар сердца снова проявиться в моей ладони…

Я выдыхаю и чуть не оседаю там, где стою.

Этого просто не может быть… Память тут же услужливо подкидывает воспоминания, которые я не считала важными. Множество бабочек. Тут огромное множество разноцветных бабочек! Но на меня постоянно норовила сесть именно оранжевая… Вот такая. Та же самая?

Мысль, что приходит в голову вслед за поспешными и не совсем обоснованными выводами, почти безумна, но я цепляюсь за нее. И, решившись, чуть приоткрываюсь. Короткий миг невыносимой боли чуть не складывает меня пополам, но я концентрируюсь на ярком оранжевом создании на моей ладони. Вдох-выдох и у меня получается. И я снова ощущаю тот самый зов. Точечный, сконцентрированный на одном участке. Направленный на один единственный объект – на меня.

Будто поняв, что я наконец мыслю в верном направлении, бабочка взлетает с моей ладони, а затем устремляется снова к барьеру. Но не пролетает сквозь него, как делала до этого, а порхает рядом. Словно дразнит… или зовёт за собой?!?

Прозрачнее намека быть не может. И я больше не жду очередного приглашения. Выдохнув, делаю последний решительный шаг, заступая за барьер.

Дыхание тут же перехватывает. По телу разом начинают пробегать сотни мелких, едва ощутимых, щекочущих разрядов. Совершенно безболезненных. Поняв, что ничего критичного не происходит я смогла наконец сделать вдох и чуть не закашлялась, ощущая, что горячий и довольно сухой воздух неожиданно и очень резко сменился на не менее горячий, но тяжёлый и влажный. Короткий миг изумления и я медленно открываю глаза, которые до этого непроизвольно зажмурила…

А затем, следом, сам по себе приоткрывается в потрясении и рот…

Боже…

Глава 17

В одно мгновение я ощутила себя стоящей на вершине мира. Мира, ещё не пострадавшего от корысти и безжалостности человека. Прекрасного в своей чистоте и первозданности.

Я стояла на самой вершине высокой горы, чей пологий, покрытый густой, ярко-зеленой растительностью склон простирался вперёд и вниз не меньше, чем на километр. А внизу… Я никогда не была в джунглях, но как дитя двадцать первого века знала как они выглядят. Так вот, это были самые настоящие джунгли! Самые настоящие тропики. Гигантские вековые деревья переплетались кронами и длинными вьющимися побегами. На вершинах многих из них сияли яркие, незнакомые глазу цветы.

Да и сами деревья… Местами их густые верхушки были не привычного глазу землянина зелёного цвета, а совершенно невообразимых оттенков. Лиловые, бирюзовые, бордовые и даже сапфирово-синие! А над вершинами этих исполинов кружили птицы. Огромные и маленькие, одиноко парящие в изумрудно-оранжевой вышине и порхающие стайками. И тоже не менее пестрые, чем этот первобытный в своей красоте мир, что был их домом.

От увиденного в прямом смысле перехватило дыхание. Снова. Ничего красивее и грандиознее я в своей жизни ещё не видела. Пейзаж, которым я сейчас с замиранием сердца любовалась, был одной из тех картин, от которых на глаза наворачиваются слезы даже у заядлых циников.

Невероятно!

Так вот какая ты, колыбель жизни…

Мимо лица пропорхала знакомая ярко-оранжевая бабочка. Взметнулась в вышину, нарезая широкие круги. Слишком быстро и решительно для обычной бабочки. Слишком… радостно. Она то взмывала стрелой ввысь, то пикировала камнем вниз. Наблюдать за этим было одновременно завораживающе и… жутко. А потом она резко дернулась в сторону, привлекая внимание, заставляя вынырнуть из оцепенения, в которое я погрузилась под влиянием увиденного, под грузом открытия, которое сделала.

Я всё ещё немного заторможено проследила взглядом за этим таинственным созданием и резко напружинилась. У самого горизонта что-то блеснуло среди зелени и прочих ярких красок. Что-то, от чего отражался свет. Что-то металлическое?

Вглядываться пришлось долго, чуть ли не до рези в глазах. Но мне удалось разглядеть верхушку какого-то купола. Бабочка в очередной раз дернулась резко и опять начала нарезать круги, всё сильнее отдаляясь в том направлении. Вскоре она вернулась и запорхала перед моим лицом. Настойчиво, даже настырно. А затем и вовсе уселась мне на щеку. Прикосновения я не ощутила и по привычке уже отмахнулась. Тогда она уселась на тыльную сторону моей ладони. И "улетать", сколько я не трясла рукой, категорически отказывалась.

Поняв бесперспективность своих действий. я остановилась и вздохнула. Устремила обречённый взгляд вдаль, ловя яркие блики.

– Туда?

Эта пакость мелкая тут же взмыла вверх и радостно запорхала перед моими глазами, вызывая стойкое головокружение.

Ещё один обреченный вздох:

– Понятно…

Знала ведь, что легко не будет. Но чтобы настолько. Мне придется пересечь пешим ходом километры неизведанной, многие века изолированной планеты. Которую населять может что и кто угодно. Ядовитые растения… Опасные животные… Не менее опасные разумные… Ждать на этом пути тоже можно было чего угодно. И одна я этот путь не преодолею. Даже если наберусь сил. Даже если найду оружие. Пользоваться местным я не умею, с правилами выживания в живой природе, как и в любой другой агрессивной среде, не знакома. Не готовила меня к такому жизнь. А это значит, что придется подвергнуть риску жизни других людей. Отец меня одну точно не отпустит. Как и Марэк. Последнего я и сама в лагере не оставлю – он должен быть рядом, под присмотром, да и наш с отцом план никто не отменял. Кэп наверняка рванет с нами – старики-разбойники превратились в реальных неразлучников. Раш… Тут без вариантов. Да и я сама без него никуда не пойду. Если бы не он… После того, что случилось с Айфаром лишь ментальная связь с Рашем удерживала меня на плаву. Его поддержка и сочувствие, его беспокойство и забота обо мне горемычной. Он и отец стали моими костылями, как бы не было грубо такое сравнение.

Если хоть с одним из них что-то случится…

Думать об этом было не просто страшно, невыносимо. Кровь в буквальном смысле стыла в жилах. Но выбора у меня не было. Без них я вряд ли справлюсь.

Я покачала головой и в который уже раз тяжело вздохнула. Ощущала себя загнанной в ловушку обстоятельствами и свалившимися на меня обязательствами. Ответственность за чужие жизни, за жизни дорогих мне существ, за жизни тех, кто мне доверился. Но другого выхода у нас всех не было. Нам нужно было попасть туда, куда упрямо звал меня необъяснимый зов и эта настырная, совершенно неправильная бабочка. Мы выжили лишь потому что были нужны. И нас не выпустят отсюда пока не сделаем то, чего от нас ждут. Кроме того, возможно именно там я смогу найти ответы на те вопросы, что гложут меня. Возможно там мне подскажут кто я и каково мое предназначение. Новые жизни не раздают просто так, как мятные конфетки. За всё нужно платить. И платить, по возможности, честно.

Я позволила себе ещё пару минут полюбоваться невероятными видами этой загадочной планеты, прежде чем вернуться назад. Пока меня не хватились и в нашем лагере не начались паника и суматоха. Ведь даже Раш не знал где я. Мне пришлось временно закрыться от него под надуманным предлогом. Сам он был сейчас на другом конце нашего каньона, помогал людям кэпа добыть какие-то редко доступные детали, необходимые для починки корабля. Не особо в этом во всём разбираюсь, так что точнее не скажу. Я не подстраивала его уход, а вот закрылась уже умышленно. И мне за это могло неслабо прилететь в ментальном плане. Обида и боль Раша, благодаря нашей с ним связи, били меня по живому.

Развернуться я успела, как и узреть знакомую, покрытую серебристым песком площадку с моим фариалом. А вот шаг вперёд сделать уже нет.

– Гу! Мааааа! Гууууу!

Мимо меня на четвереньках, стремительно перебирая ручками и ножками и восторженно гугукая на все лады, прополз маленький, шустрый карапуз, тут же скрываясь в густых, ядовито-салатовых зарослях какого-то местного кустарника.

– Матвейка!!!

Мой, полный ужаса, крик громким и странно гулким эхом разнёсся далеко над кронами вековых деревьев, пугая стайки мелких птиц. От страха за ребёнка на голове, уже далеко не под действием местной гравитации и неизведанных силовы полей, зашевелились волосы.

– Матвейка!!!!!!! Нет!!!!

Я придушено пискнула и уже хотела рвануть за малышом, когда он сам вынырнул из кустов и бодро засеменил ко мне навстречу, волоча за собой одной рукой что-то пёстрое и пронзительно верещащее. У меня даже уши заложило.

– Что это?! Брось! Брось эту гадость! Матвейка!!! Иди к маме! Иди сюда, малыш!

Прийти то он пришел, точнее приполз, а вот странную зверушку так и не выпустил из рук.

Что это такое?! Вдруг укусит?!? Вдруг ядовитое?!?!?

Стоило повнимательнее разглядеть неизвестную, пронзительно верещащую животинку, как волосы на моей голове не просто зашевелились, а вверх поднялись.

Я задохнулась от ужаса, наблюдая как пусть и мелкая, но невероятно зубастая пасть щелкает прямо у шеи ребенка.

– Ааааа!

Я коршуном кидаюсь вперед, но не успеваю. Прямо у меня на глазах из земли стремительно вырываются вверх знакомые перламутровые нити и, обвив эту мелкую местную нечисть, спеленывают и прижимают уже полностью обездвиженную тушку к земле. Но в последний момент эта гадость, в поисках спасения, успевают вцепиться зубами в ручку моего ребенка!

Уничтожу!

У меня от ярости просто пелена перед глазами. Я подхватываю на руки захныкавшего Матвейку и прижимаю к себе. На предплечье малыша круглая отметина от острых зубов, на которой медленно, прямо у меня на глазах, выступают, набухая, капельки крови!

Внутри словно щелкает что-то. Я смотрю на обвитый нитями комок и он начинает сжиматься ещё сильнее. Нити, послушные моей воле, всё сильнее обвивают бьющееся в них тельце мелкого хищника. Сильнее… Ещё сильнее…

Оно уже не верещит. Лишь хрипит. С каждым мгновением всё тише… Всё беспомощнее…

И смотрит на меня…

Большие янтарные глаза на вытянутой, чешуйчатой морде, чем-то напоминающей кошачью, неотрывно смотрят на меня. Полные ужаса и обреченности. Разумные глаза!

Пелена ярости, что застилала разум, развеивается и я медленно выдыхаю, беря под контроль эмоции и чувства. Отпуская непонятно как полученный мною контроль над связующими нитями. Животное хрипло выдыхает и обмякает на земле, тяжело и жадно дыша.

Я же встревоженно разглядываю рану на руке уже почти успокоившегося Матвейки. Сильный укус, глубокий. Шрам останется. Но не это страшно. А вдруг эта древняя недокошка действительно ядовитая?!? А вдруг смертельно?!?!?

Вниз нужно! К отцу! К кэпу! Они наверняка знают, что делать! Может настойка поможет?! Промыть ей, выпить дать! А маоррия? У меня там осталось немного!

Я уже готова была рвануть на подгибающихся ногах через барьер и наверняка кубарем вниз по песчаной насыпи, когда увидела бегущие мне с той стороны навстречу знакомые фигуры. И впереди всех мчалась, ненамного обгоняя светловолосую, широкоплечая и рыжеволосая.

Отец… Марэк…

Я облегчённо выдохнула, обессиленно оседая на землю прямо там, у барьера.

– Настя?!?!? Что…?!?

Он конечно же успел первым. Даже не будь отец в возрасте вряд ли ему удалось бы угнаться за варгом, на лице которого сейчас ярким знаменем сияло желание убивать. А ещё страх. Сильный, неподконтрольный разуму. Такой же, какой сейчас властвовал надо мной.

Крепкие руки варга сжали мои плечи, легонько встряхивая, ощупывая. Лихорадочный взгляд ярких, расширенных сейчас глаз лихорадочно скользил по моему лицу и телу. Изучая. Исследуя на предмет повреждений и ран?

– Что случилось?! Ты ранена?! Твой крик… – Он судорожно выдохнул и… Окинув быстрым взглядом расстилающуюся за моей спиной панораму, завис на пару секунд, а затем тряхнул головой и снова посмотрел на меня. – Что случилось? Тебе плохо?

– Укусил… Эта мелкая живность укусила…

– Кто укусил? Где?!

– Не меня… – Я покачала головой, предотвращая очередной, совершенно сейчас ненужный осмотр моей многострадальной тушки и кивнула на притихшего у меня на руках Матвейку. – Его укусили. Вот это вот…

Я кивком указала на лежащее на земле, ещё не пришедшее в себя существо. В душе заворочалась неуместная сейчас жалость к неизвестному животному, но я подавила ее. Я о сыне сейчас думать должна. Это целиком моя вина, что Матвейка пострадал! Мать из меня никудышная. Как могла забыть о ребенке?! Он ведь рядом со мной быть у фариала. Неподалеку! Вполне логично, что за мной, за мамашей своей недалекой, на всю голову контуженной, следом пополз!

Исследовательница хренова!

Марэк кинул цепкий взгляд на указанную живность и… подзавис во второй раз. Пентиум-1, перезагрузка! Неужели настолько опасная тварь?!

Я от ужаса чуть не заскулила. И непривычно притихший Матвейка, что обхватив меня ручками, тихо сопел мне куда-то подмышку, сохранить контроль совсем не помогал.

Я откинулась немного назад и заглянула в детское личико.

Малыш тихо спал, причмокивая во сне. Переведя взгляд на причину переполоха, увидела, что и животное, прикрыв глаза, вытянулось на земле. Дыхание его выровнялось и замедлилось, указывая на глубокий сон!

Что за…?!?

– Марэк! Марэк, что делать?! Это же не нормально! Что это за живность вообще?! Почему они спят?!

Тряхнув головой, варг ошарашенно как-то на меня посмотрел:

– Я не знаю… Не знаю что это такое, Настя. Никогда раньше не видел. Даже приблизительно не скажу…

Час от часу не легче! Что-то давно вымершее, реликтовое?!? А значит и противоядия нет!?

– Ууууууу!

Свободной рукой я вцепилась в шею Марэка, как в последнее средство спасения. Меня трясло от ужаса. Что если сон этот неправильный постепенно преобразуется в глубокую кому, а затем и в…

Варг обхватил меня сильнее и прижал вместе со спящим Матвейкой к себе. Обнял осторожно, но крепко. Я часто задышала ему в шею. Марэк напрягся, но мне сейчас было не до его мужских реакций.

– Что… уффф… что у вас тут произошло?! Дочка…?!?!? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!?

В запыхавшемся голосе отца было столько тревоги за меня, столько страха, что на душе сразу потеплело, немного приглушая тот ужас, во власти которого я сейчас находилась. В груди теплым клубочком заворочалась надежда.

– Помоги! Матвейку укусили! Я не углядела, отвлеклась. Вон то существо! А теперь он уснул и не просыпается! – я тихонько потрясла малыша, который на это действие никак не отреагировал. – Скажи, пожалуйста скажи, что ты знаешь, что это и что есть противоядие!

Отец, а следом за ним и присоединившийся к нам буквально через секунду кэп, перевели встревоженный взгляд сначала на живность, затем по инерции на пёструю равнину внизу и… замерли соляными столбами!

К нам подбежали Габриель, затем Молди с отцом, вслед за ними Майклас и ещё пара человек из команды кэпа. Из воздуха материализовался Раш и метнулся ко мне. Его ужас за меня был почти осязаем. Когтистая рука осторожно, в жесте утешения, опустилась на мою макушку. Я всхлипнула.

– Как?! Как мы не заметили ТАКОЕ?!

Кэп первым пришел в себя, прерывая коллективное молчание. Его всегда хитрые, прищуренные глаза сейчас напоминали две круглые плошки.

– Легко… – послышался заторможенный голос отца. – Силовой барьер, плюс барьер маскирующий, прибавим сюда воздействие на зоны мозга, отвечающие за страх и получим то, что имеем сейчас.

– Но ведь сканеры не засекли абсолютно ничего! Мы же не раз проверяли!

– Не все технологии можно засечь. Как и не каждое воздействие обнаружить и…

– Хватит! Что мне делать?! – Я не выдержала, сорвалась. Каюсь. Но не было никаких сил слушать их пространные рассуждения о природе этого треклятого барьера! Я понимала их шок, но время, возможно, играло против нас… – Что это за живность, кто-нибудь может мне объяснить?! Где взять противоядие?! Его можно приготовить в наших условиях?!

– Прости, дочка! – чуть ли не хором выдохнули отец с кэпом и перевели взгляд на укусившую Матвейку чешуйчатую "кошку". Кэп смотрел удивлённо, немного брезгливо, но заинтересованно. А вот отец… Его глаза снова округлились. Он осторожно приблизился к хищнику, пригляделся. Затем молча перевел взгляд на спящего на моих руках малыша, уделив особое внимание следу от укуса. Облизал пересохшие, видимо от волнения, губы и покачал головой:

– Противоядие уже нет смысла искать. Да и не существует его…

"Не существует… Уже нет смысла искать… Нет смысла…"

Слова отца, словно бесконечное, мучительное эхо, крутились в моей голове, а я смотрела на посапывающего Матвейку, уткнувшегося в меня своим кнопочным носиком и не могла сделать ни вдоха…

"Уже нет смысла…"

– ...совсем сдурррел! – донёсся до меня, как сквозь вату, грозный рык Марэка.

– ...дочка! Да послушай ты меня! – это уже испуганный, раздосадованный чем-то голос отца. – Не умирает он, слышишь меня?! Всё с Матвейкой будет хорошо! Думаю, теперь даже лучше, чем раньше…

А?

Я с трудом сфокусировалась на склоненном ко мне лице и вместо ожидаемых бирюзовых глаз увидела ещё более яркие, волчьи. Полные неподдельного беспокойства.

– Значит с ним всё будет хорошо? Он не умрет?

Марэк с едва заметной, какой-то кривоватой, улыбкой качает головой: – Старик паники нагнал, не объяснив толком. Ты слишком расстроишься если я ему в морду дам?

По выражению лица понимаю, что Марэк так мрачновато шутит, но всё равно отрицательно качаю головой. На всякий случай.

– Не надо в морду… – бормочу я и перевожу взгляд на смущённого отца. – Оно не ядовито? – Взгляд снова устремляется к безмятежно дремлющему на земле странному существу. – Что это вообще такое? Точнее кто?

– Кошачий дракон… – задумчиво выдает отец.

– Кто?! – а это уже мы все хором. Я с непониманием, как впрочем и Молди вместе с парочкой ребят кэпа. А вот остальные с изрядной долей изумления. Словно само название вида им знакомо, но вот увидеть точно не ожидали. Марэк, кстати, был в числе последних. То есть видеть он это диво дивное, умеющее своим визгом сверлить мозг похлеще бензопилы, он раньше не видел, но слышал?

– Какой дракон? – переспрашиваю я, надеясь на более подробное объяснение.

– Древесный… – снова удивляет меня отец. – Древесный кошачий дракон… Они, древесные то есть, разные бывают. Конкретно этот – кошачий. И, судя по размеру и форме крыльев, молоденький ещё совсем, детёныш.

Форме чего?!

Присмотревшись внимательнее заметила два каких-то небольших, не до конца сформировавшихся ещё отростка на спине, в районе лопаток.

Ох-хох! И правда дракончик! Детёныш… И я его чуть не задушила… С другой стороны, он мне ребенка цапнул. Но Матвейка первый его схватил. Ага, а я недосмотрела за ребенком. Так что вина вся полностью на мне. Ребенку стало любопытно, а животное просто защищалось. А я никудышная мать! У которой ни дня без стресса и смертельных приключений…

Эх…

Я снова перевела взгляд на отца, который сидел на корточках перед спящим… драконом. Вот он осторожно и очень медленно протянул руку и прошелся самыми кончиками пальцев по радужной, перламутровой чешуе. И столько восхищения и неверия было в этом простом жесте!

– Невероятно… – в тихом шепоте отца чуть ли не благоговение звучало. – Они же окончательно вымерли несколько веков назад. Слишком много желающих было заполучить эту хищную диковинку в свою личную собственность, а кто-то и в коллекцию. Они действительно очень ядовитые, но только взрослые, зрелые особи. Этому малышу до полного созревания ядовитой железы еще, как минимум, пара лет.Этот укус… Насчёт него можешь не переживать, дочка. А спит Матвейка потому что сейчас полным ходом между ним и драконом идёт ментальная привязка, формируются связи. Мешать этому важному процессу нельзя, прерывать тем более. Нам по сути остаётся лишь ждать. Малыш проснется сам, когда придет время, так же, как и дракон. Думаю, это произойдет довольно скоро – оба ещё слабые, малыши совсем. Привязка сильной не будет, она окрепнет со временем, с годами. Особенно ментальная.

Книги я на земле читала и немало. Что такое привязка примерно знала.А потому испытала невероятное облегчение услышав, что причина чересчур глубокого сна Матвейки именно в этом, а совсем не в отравлении. Но стоило уточнить пару моментов…

– Что эта привязка даст мальчику? Как на нем отразится? Преимущества, недостатки…

– Защитника юный мурф получит, единожды и на всю жизнь. А ещё верного товарища. После связи двое становятся неразделимы, связаны на всю жизнь, до последнего вздоха одного из них. Поэтому драконы далеко не каждого одаривают такой милостью. Это должен быть кто-то по-настоящему достойный. Матвейка…

– ...схватил дракона за хвост и тот, защищаясь, его цапнул. Вот и весь сказ. И, судя по истошным воплям этого чешуйчатого, никакой связью никого благодетельствовать он не собирался.

– Хм, – задумчиво роняет отец, – это в принципе ничего не меняет. Насколько я помню, конечно. Привязка сформируется и укрепится в любом случае. Нужно только время.

С души словно камень неподъемный упал. У Матвейки всё хорошо, он обрёл друга, который пока не понимает как попал с этим маленьким шкодником!

Пару мгновений посомневавшись, отец осторожно поднимает маленькое чешуйчатое тельце. Устраивает на своих руках, словно в колыбели. Кошачья мордочка удобно устраивается на широкой мужской ладони, тельце вытягивается на массивном предплечье, когтистые лапки и небольшой тонкий хвостик с ромбовидным наконечником расслабленно свисают по сторонам.

Картина довольно умилительная – большой, сильный мужчина и маленький, хрупкий, пусть и чешуйчатый, котенок. И последний, похоже, с нами теперь надолго. Ещё один член нашей дружной, разношерстной семьи. Новый. И, что-то мне подсказывает, далеко не последний. В том мире, в прошлой жизни, с этим у меня было напряженно. Из семьи только Надя и Макс. Из настоящей семьи. А здесь… А в этом мире жизнь ко мне по настоящему щедра в этом плане. Айфар… Раш… Отец… Матвейка… Марэк опять же. Да и остальные мне уже не чужими стать успели. И дело даже не в энергетической привязке, о которой они все пока не знают. Щедр был ко мне этот мир, даруя близких и любимых. И я за это ему благодарна. Хоть и платить за эти щедрости приходится и еще придется сторицей. Возможно даже кровью. Какую цену попросят за дары?