Текст книги "Колыбель Жизни (СИ)"

Автор книги: Екатерина Ровская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 7

И лишь когда наконец разошлись все, включая задумчивого Марэка, я поняла, что про самое главное опять в этой суматохе забыла – узнать у хитрых стариков-разбойников об арантах! Почти всё о себе рассказала, включая самую главную свою тайну… О мире своем краткую ознакомительную лекцию провела… Даже странную привязку Молди со скарром разорвать успела и сил хватило. А вот о самом главном опять забыла!

Но возвращать никого уже не хотелось. Да и настроения больше не было на разговоры, пусть и очень важные. Прав был Глэвиус – успеем. Торопиться нам теперь и правда, похоже, некуда. Никто не подгоняет, пол больше не горит под ногами, враги не дышат во взмыленный затылок. Может действительно стоит ловить момент этого затишья и наслаждаться пока есть такая возможность? Я ведь этот отдых заслужила. К тому же вряд ли затишье продлится долго. Интуиция об этом предупреждает весьма однозначно.

Поэтому я выдохнула и расслабилась в теплых объятиях обнимающего меня мужчины, разглядывая световое шоу в небе.

Как красиво и… Как же хорошо!

Незаметно для себя уснула. А проснулась в какой-то незнакомой комнате. Неожиданно просторной и роскошно обставленной. Огромное, по меньшей мере четырехспальное, ложе, расположенное четко посредине и застеленное нежнейшим бельем золотисто-кремовой расцветки, со множеством мелких подушек. И я, свернувшаяся на нем в компактный клубок и почти затерявшаяся на его необъятных просторах.

Приподняв голову, удивлённо, но с любопытством огляделась.

Изящный туалетный столик с обитым бархатом пуфиком в углу – с одной стороны от кровати. Небольшой, но очень уютный с виду диван, расположенный перед широкой прямоугольной панелью на стене – с другой. Что-то вроде кухонного уголка со столом и стульями – с одной стороны от двери и большой встроенный шкаф с распахнутыми настежь створками и изящным напольным зеркалом – с другой.

Вау!

Привыкшую за годы замужества к роскоши меня увиденным трудно было удивить, но… Откуда это всё здесь?! А точнее, где это самое здесь находится? Где это я?

Ни до чего толком додуматься я не успела потому что поняла, что в помещении не одна. Ощутила рядом чужие, но такие знакомые эмоции.

Скарр…

В затемненном, дальнем от входной двери, углу стояло оставшееся мною незамеченным ранее широкое кресло. И в нем я уже без труда разглядела знакомую широкоплечую фигуру. Он сидел, откинув голову на широкую спинку и расставив ноги, руки расслабленно свисали с подлокотников. По вялым, нечетким, затуманенным и каким-то отрывочным эмоциям я поняла, что угроза близлежащих галактик, которой пугали детей … сладко дремала!

Бедняга. Сколько ночей он толком не спал, что уснул сидя и даже не почувствовал сейчас моего пробуждения? А спал ли он вообще? Или только отлеживался, находясь в бессознательном состоянии после того, как в очередной раз слил мне почту всю свою жизненную энергию? Ведь это о нем говорили Глэвиус и кэп, о том, что он после такого сеанса еле в себя пришел.

Тихонько, стараясь не разбудить, я

приподнялась на постели. Приняв полулежачее положение, осмотрела себя. Пригладила свои новые, жутко длинные и неудобные волосы, а затем и тот самый комплект пижамы, что скарр надел на беспомощную меня после очистительных процедур. И улыбнулась мысли – похоже раздевать или переодевать меня спящую он не решился. И молодец. Мне, пожалуй ещё нужно привыкнуть. Привыкнуть… От пришедшей тут же в голову "гениальной" идеи покачала с усмешкой головой.

Интересно, сколько времени я проспала? И какое сейчас вообще суток? Последний вопрос вообще самый интересный, учитывая, что я не знаю сколько на этой конкретной необычной планете эти самые сутки длятся и бывает ли ночи вообще. А что? Ни солнца, ни луны здесь нет и в помине. Лишь это странное сияние, напоминающее северное.

Покрутив головой, прямо над кроватью, над высоким резным изголовьем, обнаружила небольшой прямоугольный иллюминатор, который, похоже, на данный момент являлся здесь единственным источником освещения, и через который в каюту падал переливчатый, но уже привычный, золотистый, с зеленоватыми всполохами, свет.

Ну, судя по виду неба, ничего не изменилось. Будем считать, что сейчас день. А ещё обнаруженный иллюминатор подсказал, где именно я нахожусь. Корабль. Я на корабле. Хотя где я здесь дома, да вообще хоть какие-то здания видела? Я в каюте, которая явно раньше принадлежала женщине. И эта женщина точно не бедствовала…

Взгляд скользнул по всевозможным пузырькам, витиеватым флаконам и пузатым баночкам, которые были в изобилии расставлены на туалетном столике. Судя по виду и дизайну – явно очень дорогие. Некоторые вообще выглядели как отдельные произведения искусства.

Можно было бы предположить, что парфюмерия и косметика также принадлежала бывшей хозяйке этой каюты, если бы не одно но… Все корабли здесь прошли через довольно жёсткую аварийную посадку, да и перед этим их, думаю, прилично поболтать успело. А значит всё это великолепие, если бы находилось в тот момент на туалетном столике, должно было превратиться в груду ароматных осколков. И это наводит на вывод, что вся коллекция была собрана и принесена сюда уже после приземления. И я догадываюсь кто это сделал и для кого. Эту комнату готовили специально для меня. Это то, о чем говорили Глэвиус и кэп. Моего пробуждения действительно ждали. К нему готовились. И сделали всё возможное в этих крайне ограниченных условиях чтобы мне было удобно и уютно.

Взгляд скользнул к распахнутым дверцам шкафа. И я растроганно улыбнулась, чувствуя как в горле образуется ком. Множество вешалок со всевозможной одеждой разных стилей, размеров и расцветок. Платья, костюмы, халаты. Это лишь то, что я точно смогла разглядеть в полумраке. Полки с головными уборами. Отделы с нижним бельем, которые я определила по свесившемуся с одной из них кружевному бюстье.

А ещё там была… обувь! Очень-очень много обуви! И, среди прочего, очень много сапожек, которые, я почему-то была абсолютно уверена, на этот раз точно будут мне в пору. Оооо…

Присмотревшись, разглядела среди очень удобных даже на вид сапожек и полусапожек на удобном и устойчивом каблучке… знакомые убийственные орудия пыток! Быть не может! Но это оказались действительно те самые сапоги! А рядом с ними стояли и те, что подарил мне скарр и которые я презентовала Молди! Мои хрустальные туфельки, которые оказались мне безбожно малы… Та ещё из меня Золушка. Подняв взгляд выше, обомлела.

На вешалке прямо над памятными сапогами и "туфельками", сиротливо висел в стороне от остальной одежды, знакомый наряд, прошедший со мной, можно сказать, и огонь и воду и медные трубы. А рядом с ним рубашка со знакомой вышивкой. Чистая, кажется, даже отглаженная, а еще ее низ больше не "радовал" глаз неровно оборванными краями.

Слов не было. Зато было много противоречивых эмоций. А ещё очень сильно хотелось кое-что сделать.

От всей души поцеловать одного молчуна!

С безразмерной улыбкой я оборачиваюсь в сторону кресла с моим предусмотрительным и чутким грозой галактик и замираю от неожиданности, наткнувшись на горящий взгляд черных глаз из под густых опущенных ресниц. И от этого взгляда сама в мгновение вспыхиваю как пересохшее, облитое бензином полено, поднесенное к пламени. Как давно на меня никто так не смотрел. Отчаянно, полным нежности и любви, а ещё почти болезненного физического голода взглядом.

За всю жизнь на меня так смотрел лишь один мужчина. Тот, кто тайком любил меня с самого детства… Тот, кто невольно разбил сердце моей лучшей подруге и почти сестре, Наде, не сумев ответить на ее искренние чувства… Тот, кто всю жизнь ждал и надеялся… Тот, кто был рядом и защищал меня, рискуя собственной жизнью, от ЕГО гнева… Тот, кого я полюбила слишком поздно и сделать счастливым навсегда потеряла шанс…

И второй шанс на счастье, на счастье с тем, кто способен с такой силой и самоотдачей любить вопреки всему, я не упущу. И пошло оно всё!

На моих губах буквально расцветает улыбка. Чисто женская, предвкушающая, томная. И коварная…

Я отворачиваюсь к распахнутому шкафу и, ощущая как взгляд черных глаз буквально прожигает мою спину, медленно и играючи снимаю через голову кофту. Волосы золотистым водопадом падают на обнаженную спину, вызывая чувственную волну мурашек, а за спиной слышится шумный судорожный выдох.

А ведь он уже видел меня обнаженной. Не далее как сегодня. Правда повод был другой. Совсем не сексуальный…

Небрежно опустив снятое на пол кончиками пальцев, я скольжу руками вниз, оглаживая ладонями свои новые упругие и довольно крутые бедра. Мягкая ткань штанов послушно и плавно скользит вниз, полностью обнажая меня. Дурея от собственной смелости и ощущения полной свободы, которую не ощущала никогда раньше, я перешагиваю через сиротливо лежащую на полу одежду и тянусь к одному из ящиков.

Нежно-сиреневое кружевное белье, больше похожее на клубок ниточек ощущается в ладони лебяжьим пухом. Не самая удобная вещь для потерпевших бедствие на таинственной планете, но я сейчас и не собираюсь эту планету колонизировать. У меня немного другие планы, но не менее глобальные. Колонизация одного конкретного самца. И его безоговорочная капитуляция.

Ох! Это белье изобрели самые настоящие садисты… в хорошем смысле. Тонкие, невероятно нежные нити скользили по телу, рождая в теле чувственную дрожь и желание ощутить на их месте мужские ладони… пальцы… губы…

Пытка! Самая настоящая пытка!

Разгладив это великолепие на теле, и слыша за спиной гулкое и прерывистое мужское дыхание, я потянулась за халатиком. Жемчужный, с сиреневым кружевом по краю и свободными рукавами, он идеально завершал образ.

Я разворачиваюсь и медленно приближаюсь к креслу. Достигаю его, но не останавливаюсь. Плавно наклоняюсь и, изгибаясь, скольжу почти обнаженной грудью по бурно вздымающейся груди скарра. Потираюсь носом о его щеку и вдыхаю его особенный для меня теперь запах.

Он непроизвольно выгибается подо мной, стремясь сильнее прижаться, и я слышу как до хруста сжимаются его ладони на подлокотниках кресла, где он так вальяжно сидел до этого. Большой, сильный, красивый мрачной и чертовски сексуальной красотой. Мой…

Улыбнувшись победной улыбкой, прошлась чуть приоткрытыми губами по чувствительному местечку на шее, улыбнулась ещё шире, услышав тихий стон и… сжалилась, перестав мучить мужчину.

Решительно перекинула ногу, оседлав напряжённые мужские бедра. А затем сжала его руки и удерживая его лихорадочно горящий взгляд медленно опустила их на свои ноги, выглядывающие из под распахнутого халатика. Всё так же неотрывно смотря в его глаза повела их вверх по своему телу. Чуть приподнимая полы халата… Собирая нежнейшую ткань на невероятно тонкой талии… Сминая ее на упругой и полной груди…

Ощущая бедрами не менее упругую ответную реакцию…

Кто кого поцеловал первым я не вспомню и под страхом смерти. Как и он наверное. Да и не важно это. Ничего в тот момент для меня не было важнее того, что я оживала в объятиях этого невероятного мужчины, сбрасывала пудовые оковы, стряхивала тлен прошлых травмирующих отношений. Избавлялась от тоски и меланхолии, что, казалось, навсегда поселились в моей душе, пропитав ее ядом отчаяния…

– Ммм… – мужские ладони уже без всякой подсказки и контроля решительно скользнули по моей спине, поглаживая, лаская. А затем скользнули ниже и с силой прижали к мужчине.

Было ощущение, что перед глазами кто-то неожиданно поджёг фитиль фейерверка. Меня тряхнуло, подбросило, выгнуло. Но сильные ладони не пощадили, с силой прижали снова, буквально заставляя меня скользить по мужчине.

Ох!

Чёртово белье!

Но несмотря на фантастические ощущения, что оно мне дарило, сейчас я больше всего хотела чтобы разделяющие нас тряпки исчезли в одно мгновение. Я хотела ощутить своей обнаженной кожей горячую кожу мужчины, ощутить и почувствовать его рядом со мной… подо мной… во мне…

А ещё именно сейчас мне так сильно захотелось узнать его имя. И прошептать его, обжигая дыханием, в самое ухо, нежно прикусив его. А затем и прокричать на самом пике, когда сдержаться уже не будет сил.

Я даже приоткрываю рот чтобы задать это самый животрепещущий вопрос. Сейчас, пока мы совсем одни и Молди точно нет рядом. Но не успеваю, а потом и забываю об этом. Когда он не выдерживает накала того, что происходит между нами, и с крышесносным стоном выгибает бедра, буквально тараня меня, одновременно приникая губами к моей груди, втягивая в себя упругую горошину соска прямо через тончайшее белье.

Господииии!

Ошеломленная, я замираю на одно бесконечное мгновение, не в силах ни вдохнуть ни выдохнуть, а затем откидываюсь назад, раздираемая крупной болезненно-сладкой дрожью.

Невероятно!

Мы ведь даже не…

А я, кажется, видела звёзды, хотя на этой планете их вообще нет. Может это были те самые звёзды, что так часто сияют в его глазах при виде меня?

Мой скарр… мой…

Пытаясь восстановить дыхание я невесомо скольжу губами по влажной мужской шее. Его знойный запах сейчас действует расслабляюще и я обмякаю, прижавшись щекой к горячей груди где всё ещё заполошно бьётся сердце. Улыбаюсь. Заглядываю вопросительно и насмешливо в его искрящиеся еще больше, чем раньше глаза.

– Ну а теперь то я могу узнать твоём имя?

Он качает головой, весело поднимая брови. И я понимаю намек. Мы не дошли до конца. Единения как такового не было. Фокус не удался.

Усмехнувшись, но ни капли не расстроившись, я тянусь вперед и вверх и сладко целую своего мужчину в губы.

Всю романтику момента портит голодная трель моего желудка. И для скарра она как сигнал к действию. Меня подхватывают на руки и опускают возле шкафа. И наблюдают под мой заливистый смех как я одеваюсь. А точнее переодеваю частично пришедшее в негодность белье. Кажется кто-то оценил устроенный мною импровизированный стриптиз и вошёл во вкус. Но меня это на удивление не напрягало. Живой куклой я себя точно не ощущала. Как в прошлой жизни…

Поверх нового комплекта белья натягиваю какой-то бежевый тренировочный костюм и местный аналог кроссовок. А затем меня ведут ужинать. Обед мы, а точнее я, благополучно проспала. На импровизированной кухне аншлаг, но для нас со скарром тут же освобождают столик. Это меня немного напрягает, но я вижу искренние улыбки в ответ и принимаю всё так как есть.

Каша, которую передо мной с улыбкой поставил один из ребят кэпа, оказалась на вкус похожей на детское мясное пюре, очень вкусное пюре. Я умяла полную тарелку и, не успев попросить добавки, получила вторую. Всё с той же улыбкой.

Какие этим вечером все улыбчивые однако…

За соседним столиком ужинали кэп, Сильвер с Молди и Глэвиус. Все четверо в ответ на мой приветственный взгляд улыбнулись. Молди ещё и смущённо отвернулась.

Тааак… Я чего-то не знаю? Попыталась просканировать общий эмоциональный фон и опешила от того, что почувствовала.

– Что происходит? – шепчу я скарру, склонившись ближе к нему. Не то чтобы я надеялась, что он мне возьмёт и ответит… Просто непонимание происходящего несколько выбивало из колеи. И может он хоть подсказку какую даст…

И мой скарр меня не разочаровал. Послал мне заговорщически взгляд и весело, с намеком приподнял брови.

Да не! Они ведь не могут все знать?! Не могут ведь?! Мы были внутри корабля, за закрытой наглухо дверью. Они не могли нас услышать!

Видимо выражение лица у меня было ну очень говорящее, потому что Глэвиус сжалился надо мной и, подсев за наш столик, ввел меня в курс происходящего. Шепотом. Почти на ухо.

От услышанного я впала в ступор.

Со звукоизоляцией корабля всё было в полном порядке. Я просто не учла одну важную деталь. Во время определенного… интимного… момента женщины в этой вселенной обычно закрываются энергетически. Тренироваться делать это они начинают с самого детства, под руководством более старших и опытных родственниц. Иначе будет всплеск энергии, а уж если женщина сильна энергетически, то вообще тушите свечи. Нет, ничего плохого в этом нет, просто окружающие мужчины получают заряд халявной энергии. Вот только энергия эта имеет свой окрас. В общем, все окружающие сегодня прочувствовали многое из того, что было между мной и скарром! Все, включая Раша, Глэвиуса, Майкласа и даже Молди. Последняя энергии от меня не получила, но прочувствовать сумела многое.

Вот же конфуз!

А раньше предупредить нельзя было?!?

Отвлек от самобичевания меня появившийся из ниоткуда Матвейка. Вот же котенок, который гуляет сам по себе!

С удовольствием покормила проголодавшегося малыша, параллельно успев потискать его чуть-чуть. Это немного примирило меня с произошедшим ранее.

Затем, пока все споро собирали кухню на ночь, а мой скарр распределял караульные посты, у меня состоялся интересный разговор с Молди. И началось всё с ее невинного вопроса.

– Как вам сделанный мною макияж, госпожа?

Вот тут я впала в ступор. Макияж? Вспомнились тут же легчайшие прикосновения к лицу там, в фариале, когда я пришла в себя, но ещё не открыла глаза. Заглянув в протянутой почему-то дрожащей рукой зеркало, я впала в ступор во второй раз.

– Мама дорогая! Что со мной?!?

Молди испуганно замерла:

– Эм, вы пока спали, мы тут по кораблям пошарили немного, я там косметику нашла. Хорошую. Видно контрабанду везли. Ну и я вас... Вам не нравится?

Ну и что тут скажешь?

– Ты меня накрасила? Пока я спасла? Точнее была без сознания…

– Ну да... Не надо было?

И вид такой жалобный. Слезы на подходе. Вздохнула. Она вроде как старалась. Улыбаюсь. Задумываюсь на мгновение и улыбаюсь уже искренне. Если я скарру и такая понравилась, то точно любит, без вариантов! И ведь сама ни разу не додумалась в зеркало нормально посмотреться!

– А что, вполне ничего так! У тебя определенно есть чувство прекрасного. Да и цвета подобраны грамотно, хорошо сочетаются…

Ага. Оранжево-зеленая палитра теней неплохо сочетается с синяками под моими ясными глазами, усиливая и без того живописный эффект. Я как-то на вечеринку в школе, помнится, тематическую ходила, Хэллоуину посвящённую. Так я и тогда скромнее выглядела. Кого-то я себе, кстати, сейчас напоминаю. Вот в такой вот боевой раскраске. О, мамулю мою... после недельного запоя. Гыыы…

Девчонка – гримёр от бога! Увидела я себя такую красивую сейчас и захотелось распятьем в лоб засветить.Чтоб упокоить! Да не девчонку, себя – нечисть восставшую!

Ладно, позже смою.

– Госпожа, мне вас предупредить наверное нужно. Краски несмываемые. Они сами сойдут через пять дней…

Твою же мать!

Глава 8

Инцидент с Молди и боевым раскрасом мне настроение нисколько не испортил. Вряд ли хоть что-то сейчас могло испортить мне настроение в принципе. Даже смущающие и чуть лукавые взгляды команды. Весь вечер и весь следующий день я улыбалась и порхала как бабочка и в буквальном смысле, как признался всё тот же Глэвиус, излучала вокруг себя энергию счастья, что подпитывала и подзаряжала остальных. Контролировать этот процесс я так и не научилась и вряд ли научусь в ближайшем будущем – местные женщины этому годами учатся. Придется моей личной жизни какое-то время быть достоянием немногочисленной общественности.

Но даже это сейчас не особо меня напрягало. Я была словно немного не в себе, в хорошем смысле. Счастье буквально переполняло меня изнутри, искрилась и пела душа. Глэвиус объяснил это эйфорией после обретения пары. Наши со скарром энергетические каналы перестраиваются и навсегда соединяются друг с другом. Его энергия наполняет меня, а моя его. Взаимовыгодный процесс, усиливающий и стимулирующий обоих. Ну и тех, кто невольно оказался в это интимное для любой пары время рядом с нами в изолированном пространстве.

Нам со скарром на всё было плевать. Мы везде передвигались в обнимку… Часто целовались… Кормили друг друга… Много смеялись, чаще всего над проказами неугомонного Матвейки.

В общем, веди себя до тошнотворного мило, как неразлучная сладкая парочка. И я впитывала это состояние как губка, словно запасала впрок ощущения и эмоции, консервировала счастье. Вряд ли это могло продлиться долго, но как же хотелось…

Окончательный шаг к сближению мы так и не сделали. Немного смущало, что знать о произошедшем на утро будут все окружающие, но дело было даже не в этом. В тот первый вечер я банально вырубилась, едва коснувшись головой подушки. Успела только почувствовать как скарр осторожно укладывается позади меня и крепко обнимает, прижимая к своей груди…

Весь следующий день нам тоже было не до этого. И, если честно, хватало и обычных подростковых нежностей. Именно их мне так не хватало в той, кажущейся уже абсолютно далёкой, прошлой жизни. Там у меня не было толком ухаживаний и конфетно-букетного периода. Мы встретились с НИМ, почти сразу поженились, а потом… Секса в моей жизни было много, и о некоторых эпизодах я до сих пор не могу вспоминать без содрогания. Сейчас я отрывалась, ощущая себя юной девочкой, какой и была до встречи с НИМ. После этого моя жизнь в скором времени превратились в жуткий черно-серый негатив. Сейчас же я словно снова начала с того самого места. Юная, влюбленная, счастливая… Как же хорошо! Как же здорово!

При взгляде на нас двоих, жмущихся словно подростки по углам, улыбались все без исключения, уже искренними, без тени лукавого или пошлого намека, улыбками.

Хотя, исключение всё же было. Марэк… Мое счастье причиняло ему настоящую боль. Сильную, почти нестерпимую. Ещё хуже было то, что он не мог понять причину этого. Он был в смятении, дезориентирован, растерян. А объяснить я ему не могла, нажила бы себе сейчас смертельного врага под боком. Слишком "хорошо" над ним поработали в ментальном плане. Я неожиданно для себя поняла, что теперь я и это могла ощущать. Что-то мутное ощущалось в его сознании, словно запутанный и размахраченный игривым котом облезлый клубок. Мутный и грязный. И от ощущения этого хотелось помыться. Что делать со всем этим я не знала, да и боялась что-то предпринять. Вдруг наврежу ещё больше. Чужое сознание штука тонкая и ой какая непростая. Поэтому редкие встречи с Марэком ненадолго омрачали мое безоблачное счастье. Он, конечно же, держал лицо и пытался контролировать собственные эмоции при встрече со мной, зная о моих способностях, но эти самые способности после слияния с фариалом сильно возросли. Я могла ощущать даже тонкие оттенки эмоций, вот различить их было для меня пока сложновато. Но я тренировалась. На скарре своем и тренировалась, да. Когда целовала его, когда ласкала тренированное и невероятно отзывчивое мужское тело. Когда пыталась по его эмоциям угадать где мои прикосновения ощущаются приятнее, а где острее… И позволяла точно также изучать собственное, новоприобретенное и не менее отзывчивое тело. Но опять же, далеко мы с ним не заходили.

В редкие мгновения уединения я много думала. О неожиданном повороте в собственной судьбе, о тех кто остался там, на далёкой Земле… О Максиме… Думала много и об этой планете, которую все без исключения так и продолжали называть Гелиосом. По имени той самой аномалии, что много веков была страшным сном пилотов Союза и всех близлежащих галактик. Опасная и абсолютная неизученная блуждающая аномалия. Я же знала ее как Колыбель жизни. Знала и не спешила пока этим знанием делиться. Догадывалась, что название это совсем не простое и открою я ни больше ни меньше, а ящик Пандоры. Место, где в этой вселенной зародилась жизнь. Место, напрямую связанное с исчезнувшими без следа когда-то древними. Совсем не простое место со своими непростыми секретами. Ведь я не совсем расслабилась за эти сутки. Наблюдала, присматривалась, изучала. И заметила некоторые странности, которыми наши не спешили со мной делиться. Не хотели, видимо, напрягать раньше времени, давали время насладиться только что созданной связью с избранным мужчиной. Никто из наших за всё время, что я была в сознании, не пытался покинуть котлован, ну, или долину, в которой мы сейчас вместе с кладбищем кораблей находились. Ни разу! Более того, они все, находясь на возвышении, старались не отходить от долины дальше четко определенного расстояния. Будто что-то не пускало их дальше. А точнее, не выпускало отсюда. Из этой долины, из этого четко ограниченного кем-то или чем-то пространства. Со стороны выглядело это так, будто чем дальше они отходят, тем неприятнее им становится. Они неуютно чувствовали себя. Нервничали сначала, потом морщились. А затем и бледнели, покрываясь испариной. Но это уже самые отчаянные, вроде бойцов скарра. Остальные вообще старались наверх не подниматься. Мне приходилось и часто. Там был фариал, мой кораблик. Каждую свободную минуту, когда скарр был занят, я старалась проводить там, в нем, рядом с ним. Брала с собой Матвейку и уходила туда. Сидела на полу и пока малыш игрался рядом, приложив ладони к полу, а иногда и укладываясь на него во весь рост, делилась накопленной за прошедшее время энергией. Так вот, после одного из таких посещений, когда Матвейка, вдосталь со мной наигравшись, уполз по своим детским мурфячьим делам, а больше никого в пределах видимости не наблюдалось, (про Раша молчу, тот всегда старался держаться рядом под невидимостью) я и попыталась подойти к тому самому невидимому барьеру.

И у меня это получилось!

Что интересно, никакого дискомфорта и отторжения не ощутила вовсе. Лишь странные, едва различимые колебания воздуха в том самом месте. Непонятные энергетические колебания. По мере приближения воздух словно уплотнился, наэлектризовались волосы и одежда, волоски на теле поднялись как по команде. Но неприятно не было, больно тем более. Скорее щекотно. А ещё меня тянуло туда, за тот почти невидимый глазу барьер! Хотелось пройти его, преодолеть. Словно что-то звало меня туда. Посмотреть, что же там, с другой стороны. Почему-то я была уверена, что что-то интересное, совсем не то, что видится. Словно простирающаяся впереди, за почти прозрачным барьером, земля с редкими деревьями и песком это обман зрения, оптическая иллюзия. Я не могла объяснить, откуда взялась эта уверенность и на чем она основывалась, но я так чувствовала. Не верила собственным глазам, а доверяла ощущениям. Усилившейся в этом мире интуиции.

Уже почти у самого барьера, ощущая растущее беспокойство невидимого Раша, я остановилась. Понимая, что не пойду. Не пойду туда. По крайней мере не сейчас. Не хочу. Не готова. Я счастлива здесь, в этом ограниченном пространстве, с теми, с кем меня свела в этом мире судьба. И я пока ничего не хочу менять. Пусть там, с той стороны барьера, меня и ждёт возможно то, ради чего меня сюда и направила та так похожая на меня женщина. Пусть там меня ждёт то, ради чего меня притянула и пропустила почти невредимой на свою поверхность сама планета. Пусть кто-то сочтет это малодушием и трусостью. Пусть! Я считаю, что заслужила пару дней отдыха и счастья!

Решительно развернувшись, я тогда ушла. Чтобы вернуться позднее, через сутки. Дезориентированная, полностью разбитая, задыхающаяся от боли. Но об этом позднее…

Пока же я заслуженно наслаждалась своим тихим счастьем…

Оба вечера мы со скарром, вместе с Матвейкой и остальными, провели, любуясь красотой этой необычной и абсолютно загадочной планеты. Здесь не было закатов в том понимании, которое подразумевают земляне. Солнце не заходило эффектно за горизонт, окрашивая небосвод в ярчайшие краски. Потому что его здесь не было вовсе. Как и луны. И звёзд, к которым я так привыкла и так любила любоваться ими, прокравшись ночью в собственный сад и сидя на качелях. Максим подходил тогда сзади бесшумно и опускал на мои озябшие плечи теплый пушистый плед или свой пиджак. А потом отходил на необходимое… безопасное для нас обоих… расстояние и охранял мой покой. Любуясь звёздами вместе со мной. Практически единственные для нас двоих мгновения уединения. Пару раз в такие моменты нас заставал ОН. Но лишь окидывал цепким взглядом и усмехался уголком губ. Знал, что черту мы не перейдем. Не потому что боимся за себя, нет, боимся друг за друга. Каждый из нас был слабым местом для другого и ОН это знал…

Но удивительно, я пока по земным звёздам здесь не скучала. Может потому что не было времени скучать. А может потому что по-настоящему важны не сами звёзды и то какие они, а тот, с кем ты на них любуешься. Скарр обнимал меня крепко и вместе с этим нежно со спины и мы с ним молча смотрели как яркое оранжевое зарево в небе с зелёными всполохами всё сильнее темнеет, постепенно становясь уже почти полностью темно-зелёным и на этом, обновившемся фоне вспыхивают зарницами уже ярко-оранжевые всполохи, постепенно переходящие в самое настоящее северное сияние. И в такие моменты дыхание перехватывало от красоты иномирного неба. А может от тепла мужчины, что прижимал меня к своей крепкой груди в стремлении согреть собой, укрыть от прохладного вечернего ветра.

Ещё один искренне любящий мужчина, ещё один шанс на счастье, который я уже точно не упущу…

Я понимала, что впереди нас ещё ждут трудности. Что будут, возможно, и потери. Но я никогда не пожалею, что увидела и узнала этот новый, невероятный мир. Узнала вместе с ним… Со всеми ними… Колыбель жизни… Невероятная планета, которая не покидала моих мыслей. Кажется, у нее не было светила, что освещало и согревало ее, а все необходимое тепло и свет выделялись этим самом оранжево-зеленым заревом, охватывающим всю планету. Похоже это был и источник тепла и света, а заодно и что-то наподобие щита – защиты от нежелательного вторжения. Это была лишь моя догадка, которую подтвердить или опровергнуть я пока была не в силах. Просто я так чувствовала. Для меня оставалось пока загадкой, почему некоторые корабли относительно легко проходили через щит и достигали поверхности планеты почти неповрежденными, а остальные сгорали. В подтверждении последней части своей, пока не очень складной, теории я то тут то там, при прогулке по долине, находила обгоревшие и покореженные останки и части кораблей, которые были, большинством, из устойчивых к температурному воздействию сплавов.

После своеобразного, но очень красивого местного заката начиналось другое, не менее эффектное и захватывающее зрелище. Песок… Серебристый песок, которым здесь было покрыто всё вокруг, начинал светиться! И не просто светиться… Он становился почти прозрачным и сквозь него начинали светиться яркие перламутровые нити, которые медленно приподнимались над его поверхностью и словно тянулись к ночному зеленоватому небосводу! Невероятное зрелище!

Когда я увидела это в первый вечер, то буквально замерла на месте от восторга и шока одновременно. Почему от восторга вам, наверное, понятно, а вот шок мой наступил когда я узнала те самые нити. Те самые сияющие прожилки на стенах корабля! И те самые нити, которые светились внутри моего собственного нового тела при слиянии с симбионтом, а затем и с фариалом! Те самые симбиотические нити!