Текст книги "Ветер прошлого (Забытая мелодия для флейты) (СИ)"

Автор книги: Екатерина Риз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Роман разглядывал её с недовольством. Даже нахмурился. Наверное, понял, что она не хочет с ним разговаривать «о серьёзных вещах» и поэтому разозлился. Вздохнул.

– Свою мать он не помнит.

– А… где она? – всё-таки поинтересовалась Таьяна.

– Она погибла пять лет назад. Разбилась на машине.

– Артём об этом не знает? – нахмурилась она. – Ты ему не сказал?

Баринов покачал головой.

– Я не думаю, что ему нужно это знать.

– Как это? Это же… его мама.

Он усмехнулся, правда, совсем невесело.

– Я не думаю, что он сейчас может это нормально принять. Как я ему объясню, что она умерла? Как я ему вообще всё объясню? Ты хоть думаешь об этом?

Она тихонько вздохнула и отвернулась.

– Думаю, что потом тебе будет ещё труднее ему объяснить.

Роман потряс головой, продолжая смотреть на неё в недоумении. Да, разговор принял совершенно неожиданный оборот!

– Таня… Я с тобой о другом поговорить пытаюсь!

Она покорно кивнула.

– Хорошо. Я слушаю.

Теперь у него пропало желание продолжать этот разговор. Хотелось стукнуть кулаком по столу и выпроводить её за дверь. Вот почему с ней всегда так сложно? У Тани Самойловой всегда какие-то свои, нестандартные понятия о морали и правильности тех или иных поступков. А ему всегда приходится оправдываться! Столько лет жил с уверенностью в том, что принял правильное решение, а она всего одним взглядом и парой слов заставила засомневаться.

– Ему восемь лет, Тань! Как я ему скажу о том… – понизил голос до шёпота. – Что его мама умерла? Он её вообще не помнит! Зачем его травмировать? Он знает только одну мать – Катю. Хорошая она или плохая, но она у него есть! А для него именно это важно!

– Ты уверен? – Таня готова была язык себе откусить, но эти слова вырвались прежде, чем она успела себя остановить.

Он всё-таки ударил ладонью по столу.

– Так, хватит! С тобой просто невозможно разговаривать!

Татьяна в который раз вздохнула, украдкой наблюдая за ним. Видела, как он тяжело поднялся, уперевшись рукой в стол. Подошёл к окну и достал из кармана сигареты.

Самойлова полминуты размышляла, а потом решила пойти на компромисс. Хотя, правым его совсем не считала.

– Хорошо. Ты всё сделал так, как считал правильным… Ты его отец и…

– Вот знаешь, что меня больше всего раздражает? – вдруг проговорил он. Обернулся и в упор посмотрел на неё, а Таня замерла. – Твоё умение переворачивать всё с ног на голову! Вот жили люди, жили себе спокойно, а потом пришла Таня Самойлова, и все сразу начинают на твоём фоне чувствовать себя грешниками! Понимают, что всё не так делают, что живут неправильно! Даже стыдно становится!

Татьяна опешила от таких его слов. Нервно сглотнула и тихо проговорила:

– Что ты такое говоришь? Это совсем не так!

– Да так, Тань, так, – отмахнулся Баринов. – Вот только не сразу понимаешь, что ты сама в своих правильных поступках не уверена.

– Знаешь что? – она поднялась и в гневе посмотрела на него. – Зачем ты мне всё это говоришь? Обидеть хочешь? Так я тебя ни о чём не спрашивала и в душу не лезла! Почему ты меня обижаешь?

– А разве обижаю? – нахмурился Роман. – Ничего такого я не сказал. Да я вообще не об этом! Я просто хотел тебе рассказать, объяснить.

Она не стала больше садиться. Прошла к двери и закрыла её. Повернулась к Роману и сложила руки на груди.

– Я совсем не то имела в виду, Рома! Но я немного… растерялась, когда ты это сказал.

– Значит, ты считаешь, что я не прав?

Она задумалась на секунду.

– Я не могу ничего считать, я слишком мало об этом знаю.

– Вот именно!

– Но я смотрю со стороны. И вижу, что Артём мучается из-за того, что не может ничем Кате угодить. Для него она – мама, которая его бросила.

Баринов поджал губы.

– Она его не бросала… Она просто уехала.

– Особой разницы я в этом не вижу, прости. А… у него больше никаких родственников нет? Я имею в виду, по матери?

– Ну почему же? Есть. Она же не сирота была. У неё брат есть, но зачем ему чужой ребёнок? У него своя семья. Мы не общаемся.

– Значит, ты его просто забрал и всё?

Роман пожал плечами.

– Получается, что так. – А потом усмехнулся, когда встретил её взгляд. – Не смотри так. Я не знал. Тогда не знал.

Таня отвела глаза.

– Я ничего такого…

Но Баринов её не слушал. Сам заторопился закончить этот разговор, выговориться и больше к этому не возвращаться.

– Его мать погибла в аварии. Я узнал обо всём только через месяц. Даже не поверил вначале. Да ещё Катя… Мы тогда только поженились, она себе напридумывала всякого. Да ты её знаешь! Она планы строила быстрее, чем я фразу успевал закончить! Её жизнь в тот момент напоминала программу «В гостях у сказки». Ты меня понимаешь? – он сам над собой посмеялся. – Когда там двери открываются под музыку такую интересную. Вот так и у неё было. Всё чуда ждала. А вместо чуда ребёнок, чужой, по сути. Думаешь, ей легко было? Я ни в чём не могу её обвинять.

Таня раздумывала секунду, а потом тихонько спросила:

– А как ты узнал?

Баринов пожал плечами.

– Мне её брат позвонил. Сказал, что у его погибшей сестры остался ребёнок. Мой ребёнок. Сын.

– И ты сразу поверил?

Роман неожиданно улыбнулся.

– А знаешь – сразу! Не знаю почему, предчувствие, наверное. Но я поверил сразу, как только услышал. Вот только…

– Что?

Он замялся и отвёл глаза.

– Стыдно было. Я ведь её не узнал, даже когда фотографию увидел. Она мне сына родила, а я её смутно помнил.

У Тани было что ещё сказать по этому поводу. Вот после таких его слов, она ещё больше уверилась в том, что Роман не прав, скрывая от Артёма правду о его матери. Получается так, словно её и не было. Родила ребёнка, выходит, что для себя, раз Баринову не сообщила, видно думала, что его это нисколько не заинтересует, а потом погибла. И её просто вычеркнули, никаких воспоминаний не осталось…

Самойлова вздохнула и спросила:

– А что Катя?

– Да ничего! Поначалу старалась, но… Она долго верить не хотела, что это действительно мой сын, даже заставила меня анализ сделать, а когда удостоверилась… всё равно ничего хорошего не вышло. Не вписывался Артёмка в её представление об идеальном браке. И любовь прошла, и желание быть рядом, да и просто быть. Продержалась полтора года, со скандалами, а потом развелись. Я скрывать не буду – я был этому рад. А вот с Тёмкой тяжело пришлось. Он хоть и не помнил о настоящей матери, но что-то такое с ним произошло, что-то вспомнилось видно… В общем, тяжело было. Но мы справились. Поэтому я сейчас так и волнуюсь из-за тебя. Он привыкнет…

– Я же сказала, что исчезать не собираюсь, успокойся.

Роман пристально смотрел на неё, а потом кивнул.

– Хорошо. Я тебе рассказал, теперь мне спокойнее. Артём сложный ребёнок, Таня, он очень ранимый, я постоянно боюсь, что что-то такое произойдёт… ему потом будет очень сложно объяснить.

Она усмехнулась уголком губ, продолжая обдумывать его слова.

– Да… и вдруг ты скажешь что-то не то, – пробормотала она.

Баринов нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

Таня опомнилась и поторопилась улыбнуться.

– Ничего, это я так.

Роман почему-то поморщился, а потом качнул головой.

– Я никогда тебя не понимал. О таких как ты говорят – себе на уме.

Она оскорбилась.

– Ты опять?

– Я даже не стараюсь тебя обидеть, Тань. Просто говорю. Что в этом обидного? Ты всегда была не такой, как все.

– Разве это хорошо? Мне это счастья не принесло.

Он с интересом посмотрел.

– Да? И что не так?

Татьяна от его взгляда смутилась и отвернулась. Открыла дверцу холодильника и тут же затараторила:

– Я ужин приготовила, сам разогреешь. Вот здесь солянка, а в этих тарелках салаты. Это мама прислала. Артем, правда, поздно обедал, да сейчас наелся, но всё равно… А я домой пойду.

Роман наблюдал за ней с насмешкой.

– Непонятная ты, Татьяна. Очень странная.

Она не обернулась, чтобы не заметил её грустной улыбки.

– Я знаю.

И ты ещё не знаешь насколько, закончила она про себя.

8

В понедельник Артём должен был пойти в школу. Таня со страхом ждала этого дня, волновалась, что Роман попросит её больше не приезжать. Ей даже возразить будет нечем. А пока ещё один вечер с Артёмом. Роман ещё утром её предупредил, что задержится, и даже выглядел виноватым, и пытался оправдаться, сказал, что у него вечером очень важная встреча. Татьяна кивнула и сдержанно улыбнулась, попросив Баринова не беспокоиться.

– Не волнуйся, я уложу его спать.

Роман посмотрел виновато.

– Я знаю, я не имею права так тебя подводить. Ты не обязана сидеть здесь целый день, да ещё ночь…

– Рома, прекрати. Я же говорю – всё нормально. У меня нет планов на этот вечер, а мы с Тёмкой найдем, чем заняться.

– Я постараюсь не задерживаться, – пообещал он.

Так и договорились.

Прогулка в парке вышла короткой, пошёл мокрый снег, заметно похолодало, и Таня с Артёмом поторопились домой, не забыв по дороге заглянуть в магазин. Мальчик выпросил у неё очередной пазл и дома сразу взялся за игру, позволив Татьяне спокойно приготовить ужин. За столом они немного поспорили о пользе творожной запеканки, Таня выиграла, и Артёму пришлось съесть порцию, правда, заглотил он её почти не жуя, и опять вернулся к игре.

Тихий семейный вечер. Правда, без папы.

Что-то Таню смущало, было странное предчувствие, от которого она никак не могла избавиться. А то, что Роман за весь вечер ни разу не позвонил, только больше настораживало.

Она так и не решила для себя, как относиться к словам Романа, которые он сказал ей в их последний разговор. Но ничего хорошего и положительного она из этого разговора для себя не вынесла. И его отношение к ней… мягко скажем, было непонятным. Иногда ей казалось, что его взгляды, которые ей удавалось перехватить, значат очень много, что он думает о ней, а потом Роман сразу нахмуривался, словно отгораживался от неё, и глаза становились холодными и насмешливыми. Вот такие моменты Таня очень не любила. Становилось очень неловко и ей требовалось достаточно много времени, чтобы после этого прийти в себя и снова заговорить с Бариновым, как ни в чём не бывало.

Сегодня Роман предупредил, что задержится, и поэтому Таня его и не ждала в этот вечер. Не то чтобы вообще не ждала, но не было того томительного чувства ожидания, которое она испытывала каждый вечер. Когда начинала чутко прислушиваться – а не поворачивается ли ключ в замке? Вдруг Роман появится в комнате или на кухне как раз в тот момент, когда она совсем не ожидает? Если такое случалось, Таня сильно терялась и смущалась.

А вот сегодня не ждала.

Артём разгулялся, и спать ложиться не хотел. Ей никак не удавалось его угомонить, а потом решила, что не так уж это и страшно. Ребёнок волнуется, хоть и вида старается не подавать. Ведь отец допоздна задерживается не часто, Тёмка к этому не привык, вот и расшалился, и Таня решила спать его насильно не загонять. Иногда можно и «пополуночничать». Как только он это понял, что не нужно больше настаивать на своём, его сразу же потянуло в сон. Артём продержался до половины одиннадцатого, а потом сам пошёл в кровать.

Таня с улыбкой наблюдала за ним, как он, зевая, залезает под одеяло.

– Устал?

Упрямство взяло верх, и ребёнок замотал головой. Таня засмеялась, наклонилась и поцеловала его.

– Спокойной ночи, милый.

– А папа когда придёт?

– Скоро придёт, – успокоила она его. – У него дела, ты же знаешь.

– Ты меня разбудишь, когда он придёт?

Таня согласно кивнула.

– Конечно. А сейчас спи.

– Не уйдёшь?

– Нет, конечно, я тебя не оставлю, не волнуйся.

Артём вздохнул и повернулся на бок.

– Закрывай глаза, – попросила его Татьяна. – Уже очень поздно.

Она поправила ему одеяло, дождалась, когда его дыхание станет спокойным и размеренным, и тихо вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Остановилась и закрыла глаза, но всего на секунду. Она не имеет права расклеиваться. Она ведь взрослая, сильная женщина. А горький комок всё равно подкатил к горлу.

После того как Артём лёг спать, ей совершенно нечем было себя занять. Покрутилась на кухне, собрала Роману ужин, оставалось его только разогреть, когда он придёт.

Но когда он придёт? Покосилась на часы. Хоть бы позвонил… чтобы она не волновалась.

Только подумала, а телефон, как по заказу, ожил, и Таня кинулась к нему, боясь, что Артём может проснуться, услышав звонок. Даже уверена была, что это Баринов, до сознания которого каким-то неведомым образом дошла её просьба, но услышала весёлый и уже знакомый женский голос:

– Ромка, это я! Ты уже приехал?

Судя по интонации, девушка была пьяна, а Татьяну от всего этого аж прострелило, как кипятком изнутри окинуло. И затрясло от возмущения и обиды.

Приехал ли он? Вот значит как! У него важная встреча! Вот с этой пьяной… как её только назвать, чтобы самой потом не очень стыдно было?

А у Баринова просто совести нет. Она дома с его ребёнком, а он по бабам? Господи, какая гадость!

– Не приехал он! – зло выдохнула Татьяна в трубку. – Перезвоните позже!

В трубке что-то ещё заверещали, но Самойлова слушать не стала и телефон отключила.

Дела значит у него….

Баринов появился через двадцать минут, Таня только-только начала успокаиваться, а как услышала, что хлопнула входная дверь, возмущение новой волной поднялось в ней.

Явился.

Услышала шаги, обернулась, стараясь усмирить душивший её гнев, чтобы Баринов не заметил, но как только его увидела, тут же позабыла о своей злости. А Роман вроде удивился, увидев её. Упёрся рукой в дверной косяк и попытался придать лицу серьёзное выражение, даже брови нахмурил. И спросил:

– Артём… спит?

Таня кивнула, продолжая с подозрением присматриваться к нему. Всё пыталась оценить степень его опьянения.

– Хорошо… – Баринов прошёл к столу и сел, при этом вздохнул с облегчением. Самойлова снова почувствовала раздражение.

– И как прошла твоя встреча? – не сдержав язвительности, спросила она.

Он тяжко вздохнул и показал ей кулак. Таня нервно сглотнула, а Роман вдруг поднял вверх большой палец. Таня незаметно выдохнула, а затем осуждающе головой покачала.

– Да, я вижу.

Баринов же развернулся к ней вместе со стулом и посмотрел со странной мягкой, но пьяноватой улыбкой.

– Ну что ты видишь?

Она отвела глаза, секунду сомневалась, а потом решила, что пора ей уходить. Появления Баринова она дождалась, а теперь может уехать. А он пусть спать ложится и…

Вот о чём она думает?

– Я ухожу, – сообщила она. – Там… ужин, в микроволновке. И к Артёму не заходи, хорошо? Он поздно уснул.

Баринов хохотнул.

– У меня такое чувство, что это я в гостях. Ничего, что я сел без твоего разрешения?

– Не издевайся надо мной, пожалуйста. Это совсем не обязательно. Я ухожу. До свидания.

– Да подожди ты, – Баринов потянулся, при этом чуть не свалился со стула, только рукой за столешницу ухватиться успел, и поймал Таню за руку. – Я только это от тебя и слышу – я ухожу, ужин на плите! Ты в домохозяйку превратилась, что ли, Тань?

Она пыталась руку свою освободить, но Роман так сильно вцепился в её запястье, что Таня испугалась, что синяки останутся.

– Отпусти меня, мне больно. Что ты вцепился, Ром?

Он ослабил хватку, перевернул её руку и провёл большим пальцем по венке у неё на запястье. Таня очень надеялась, что он не заметит, как её рука мелко задрожала. Стояла рядом с ним в нелепой позе, развернувшись вполоборота. Одна рука, за которую он её держал, огнём горит от его прикосновений, а второй она непонятно взмахивает, не зная, куда её деть и боясь случайно прикоснуться к Роману. Хорошо, хоть он этого не видит.

Баринов довольно долго разглядывал прозрачную кожу на её запястье, а потом вдруг наклонился. Таня решила, что сейчас поцелует, а Ромка лишь понюхал. Улыбнулся и покачал головой.

– Ты стала такая чужая. Совершенно другой человек. Даже запах не твой.

В первый момент Татьяна от таких откровений опешила, а уже в следующую секунду оттолкнула его голову и, наконец, руку свою освободила. Разозлилась.

– Это мой запах, Баринов. Мой. Я уже несколько лет душусь только этими духами. А ты!.. Ты ничего обо мне знать не можешь!

Он только кивнул.

– Не могу. Откуда мне знать?

Таня отодвинулась от него на почтительное расстояние.

– Глупость какая-то, – пробормотала она. – Ты ведёшь себя… как раньше! Зачем ты напился?

– Я? – он вполне искренне изумился. – Да где? Я так, чуть-чуть…

– Это называется чуть-чуть? – ахнула она. – Да ты бы себя видел, когда пришёл! А если бы Артём ещё не спал? Или ты специально выжидал? Он так тебя ждал, весь вечер, спать не ложился, а ты?..

Роман поморщился и схватился за голову.

– Таня, Таня! Не тараторь… я тебя прошу! Я тебя не понимаю… то, что ты говоришь, я не понимаю!

– Ещё бы! – всплеснула она руками. – В таком-то состоянии… – Она отошла и отвернулась от него. Никак не могла успокоиться, дышала взволнованно.

Сзади раздался горестный вздох, Роман зачем-то подвигал чашкой по столу, а потом вдруг сказал:

– Тань… Татьяна, а ты замуж не собираешься?

Она обернулась и непонимающе посмотрела на него.

– Ты зачем меня об этом спрашиваешь?

Роман смешно вытаращил на неё глаза.

– Как это? Я же должен знать… – неожиданно замолчал и прислушался к себе. – Пожалуй, я в душ пойду. Ты ведь меня подождёшь?

– Зачем это? – насторожилась Самойлова. – Иди в душ и спать. А я… домой поеду.

Баринов резко вскинул руку, заставляя её замолчать.

– Цыц! Я быстро… – он поднялся и ткнул пальцем в стол. – А где мой ужин? Я прихожу домой, стол не накрыт, кормить меня не собираются… Не порядок какой-то сегодня!

Таня вдруг почувствовала себя глупо, ситуация развивалась для неё непонятно, и к Роману она начала присматриваться недоверчиво.

– Ты есть собрался? В первом часу ночи?

– Футы-нуты… – забормотал Роман. – Ну что за условности, милая? У нас вся ночь впереди!

Вот здесь бы ей насторожиться, но Таня лишь нахмурилась, не придав этим словам, которые он и произнёс-то запинаясь, особого значения. Проводила его взглядом, даже в коридор выглянула, чтобы удостовериться, что Баринов нашёл дверь в ванную. А потом включила микроволновку. Хочет он есть? Пожалуйста! Сейчас она его накормит, удостоверится в том, что он лёг спать и тогда уедет, иначе изведёт себя беспокойными мыслями – успокоится Баринов или куролесить начнёт.

Конечно, насчёт куролесить, она преувеличивала, сама понимала. Баринов даже в самом пьяном состоянии не забудет о сыне… но если проследить, всё же спокойнее.

Не удержалась и зевнула. Ночь уже, а она Ромке котлеты греет. Вот как это называется?

Душ Роману помог, на кухне появился совсем другой человек, почти трезвый, с ясным взглядом. Посмотрел на Таню и застыдился, а потом бросил быстрый взгляд на часы.

– Тань… ну, убей дурака! Полпервого ночи, а я…

– А ты есть хотел. Я разогрела. Будешь?

Баринов глянул на стол и застыдился сильнее. Татьяна вздохнула, закрыла тарелку с едой крышкой и убрала в холодильник.

– Ты прости меня, ладно?

– У тебя здорово получается… кулаком по столу стучать, – не удержалась она, но никакой злости в голосе не было.

– Да, это мне по факту рождения досталось, – горько усмехнулся Роман. – От отца.

Таня всё-таки улыбнулась.

– Не наговаривай на Игоря Петровича.

Баринов хохотнул.

– Думаешь, я преувеличиваю? Ничуть. А тебя дома… кто-то ждёт?

Она обернулась через плечо и удивлённо посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами и сел на тот же стул, на котором сидел ранее.

– Я ничего не знаю о твоей жизни. Я не любопытствую, Татьян. Просто я чувствую себя виноватым, что ты отдаёшь всё своё время нам.

– Я же говорила тебе, что я сейчас ничем особо важным не занята. Почему ты мне не веришь?

– Ты вышла за него замуж? За того… с которым уехала. Вышла?

Таня словно споткнулась об этот его вопрос. Рука дрогнула, и она едва не выронила тарелку. Осторожно пристроила её на полку и только после этого обернулась, но старалась не встречаться с Романом взглядом.

– Нет. Не вышла.

Он несколько секунд обдумывал её ответ, а потом посмотрел вопросительно.

– Почему? Ты же уехала с ним. Я думал… что ты приняла решение.

– Да, ты мне тогда тоже говорил о принятом решении. Но на этом всё и закончилось.

Ромка с интересом посмотрел.

– А ты ждала? Ждала, что я приеду?

Она закусила нижнюю губу и покачала головой.

– Дело совсем не в этом, ждала я или нет. Всё случилось так, как случилось. Что сейчас об этом говорить?

А Баринов грустно усмехнулся.

– А я твоих надежд не оправдал, да? Ни разу и ни в чём.

Она решила прекратить этот разговор и довольно резко Романа прервала:

– Как и я твои. Мне надо такси вызвать.

– Но ты говорила, что была замужем. Кто он?

Самойлова разозлилась. Она уже набирала номер, а когда Роман опять полез с вопросами, со злостью бросила трубку обратно на рычаг.

– Я была замужем полтора года, потом развелась. Ничего хорошего из нашего брака не вышло, и говорить об этом мне неприятно. Какие ещё вопросы у тебя ко мне будут? Ты не стесняйся, спрашивай!

Она язвила, а Роман вроде и не замечал. И на самом деле продолжил расспросы совершенно спокойным тоном.

– А этот… художник?

– Что ты к нему пристал? Он тебе жить спокойно не даёт?

Он насмешливо глянул на неё.

– А может, не даёт? Успокой меня.

– У нас с ним ничего не получилось. Такой ответ тебя устроит?

– С ним не получилось, с мужем не получилось, – начал перечислять Роман. – И со мной не получилось. Что-то не везёт тебе, милая.

– Во-первых, я тебе не милая, а во-вторых, с тобой у нас ничего и не было, – мстительно улыбнувшись, заявила она. – Недоразумение какое-то!

Он заметно нахмурился.

– Ты на самом деле так думаешь?

Татьяна выразительно вздохнула.

– Рома, а ты так не думаешь? Ты взрослый человек! Странно, что ты вообще меня узнал!

Баринов резко отвернулся от неё.

– Вот значит как… дела обстоят.

Она решила не отвечать. Смотрела на него, как он сидит, повернувшись к ней спиной, и понуро опустив плечи, и думает о чём-то. А сердце рвалось на части, ругала себя за то, что наговорила ему этих глупостей. Но попытаться всё исправить, значит, признаться ему в своей слабости. А её слабость – это он, Роман Баринов и отдать себя в его руки… позволить ему всё решить за неё…

– А я приезжал, Тань. Приезжал за тобой, как и обещал, хотел увезти. Настроен был так решительно…

Она недоверчиво покачала головой.

– Не придумывай.

Роман повернулся к ней с озорной улыбкой, облокотился на стол, и поза стала вызывающей.

– А я не выдумываю. Я приезжал.

У неё мысли в голове спутались, только таращилась на него и пыталась до конца вникнуть в его слова.

– Когда? – выдохнула Самойлова. – А почему ты… ко мне не пришёл?

Баринов пожал плечами.

– Я хотел, а потом посмотрел на тебя со стороны и понял, что я тебе не нужен. У тебя всё было в порядке. Вот тогда я это понял.

– Что ты такое говоришь? – прошептала она. – Объясни мне толком! Когда ты приезжал?

– Вскоре, – коротко ответил он. – Узнал адрес и приехал. Только так и не зашёл. Мне и так хватило.

– Чего тебе хватило? – не поняла Таня.

– Ну… я посмотрел на вас со стороны, ты выглядела такой счастливой, такой весёлой. Вот я и решил, что у тебя всё в порядке. С ним.

Она закрыла глаза и грустно улыбнулась.

– Да… я же и говорю – одно большое недоразумение.

Роман прерывисто вздохнул.

– Наверное, ты права. Именно недоразумение. Уж слишком всё глупо.

Если бы ты тогда пришёл, если бы мы встретились!.. Страшно подумать, как бы всё было по-другому.

Татьяна отвернулась, а потом снова посмотрела на часы.

– Я всё-таки поеду, Рома, – тусклым голосом проговорила она. – У меня больше нет сил с тобой разговаривать, ни о чём.

– Вот даже как.

Кивнула.

– Знаешь, у меня такое чувство, что ты меня постоянно испытываешь, – сказал он, внимательно наблюдая за её действиями. Таня уже набрала номер, чтобы вызвать такси, а Баринов снова заговорил. – И всё время чувствую себя виноватым, не понятно за что. Словно, я испортил твою жизнь. Скажи, это так?

Она оглянулась на него, и только короткий недовольный взгляд был ему ответом.

– Да, девушка, доброй ночи. Я хочу вызвать машину. И побыстрее, пожалуйста.

Роман поднялся, сделал к ней несколько стремительных шагов и выхватил у неё трубку, повесил на место.

Таня изумлённо посмотрела.

– Ты что делаешь?

– Я хочу, чтобы ты мне ответила. Ты так считаешь? Что я испортил тебе жизнь?

Таня даже ногой топнула, не зная, как ещё реагировать на его поведение.

– Да, я так считаю! – выкрикнула она ему в лицо. – Но не тем, что тогда произошло, а тем, что меня угораздило влюбиться в такого наглого, бесшабашного себялюбца! Но я девчонкой была, а ты этим воспользовался!

Она едва договорить успела, как Роман схватил её в охапку и прижал к себе. Татьяна задохнулась от изумления и довольно активно засопротивлялась. Пыталась его оттолкнуть из последних сил, чувствуя, как подкашиваются ноги от его поцелуя. Упёрлась кулачками в его грудь, а он их перехватил и не сильно сжал её запястья. Кулаки сами по себе разжались.

Таня глубоко вздохнула, когда он прервал поцелуй, так глубоко, что голова закружилась и тогда уже сама потянулась к нему. Привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до губ Романа, выпрашивая его поцелуй, без которого так долго пришлось жить. Ведь не может же он оставить её без глотка воздуха? Ведь тогда она задохнётся и умрёт у него на руках.

Это будет достаточно романтично…

Баринов улыбнулся, но улыбка вышла достаточно неуверенной. Но на поцелуй ответил и прижал Таню к себе. Обнял так, как никогда раньше не обнимал. Практически вцепился в неё, всё теснее прижимая к себе.

Самойлова понимала, что если сейчас не заставит себя остановиться, то будет слишком поздно. И завтрашнее утро может принести очень много ненужных проблем. Да и просто представить завтрашнее утро было очень сложно, практически не реально, но сейчас было так сладко и чудесно, чувствовать не только своё, но и его волнение. И понимать, что волнуется он именно из-за неё… Ну почему они тогда натворили столько глупостей? Ведь она все эти годы ждала именно этот поцелуй… И всё, что случилось в её жизни, было лишь шагом назад, к этому мужчине, к этому поцелую…

Вот к этой минуте…

Кажется, она уже сделала шаг назад.

В комнате было очень темно. Но темнота была какая-то тёплая, уютная, и Таня очень боялась её спугнуть. Даже дышала очень осторожно и таращила глаза в эту темноту, радуясь, что та скрывает её волнение и блуждающую на лице глупую улыбку. Шею щекотало тёплое мужское дыхание, и от этого по коже бегали приятные мурашки. Прижималась щекой к сильной руке, а у самой было такое чувство, словно она парит где-то высоко, и не осталось в голове никаких мыслей, только теплота и нежность. И ни в коем случае не думать о том, что со всем этим делать потом… сейчас не надо.

Словно целая вечность прошла, а она всё также лежит рядом с ним, слушает его дыхание и боится, что в следующую секунду всё закончится…

– Спишь?

Таня, наконец, перевела дыхание и покачала головой, но получилось так, что потёрлась щекой о его руку.

– Нет…

– А я думал, что спишь. Таня…

– Что?

Роман вдруг хохотнул.

– Ничего.

Она перевернулась на другой бок и посмотрела на него. В темноте его лица рассмотреть не могла, но знала, что Баринов улыбается.

– Смеёшься надо мной, да? – решила Татьяна его пристыдить.

– Ты слишком плохо обо мне думаешь. Я даже не собирался смеяться.

Он чуть съехал вниз по подушке и теперь лёг так, чтобы они с Таней были лицом к лицу, даже кончиком носа касался её щеки.

Она вздохнула.

– Ты думал, что так получится? – спросила Таня.

– Что именно?

– Ну… вот сегодня… сейчас. Думал?

Он рассмеялся.

– Ты говоришь какими-то загадками. И да, я думал. Как я мог не думать? Хотя, если честно, ни на что не надеялся.

Таня перевернулась на бок и обняла Романа. Положила руки на его плечи и погладила.

– Это я ни на что не надеялась. Всё боялась, что ты меня выгонишь. Каждую минуту боялась.

Баринов не ответил. Погладил её по спине, а потом закинул одну руку за голову, а другой продолжал прижимать к себе девушку.

– Я сейчас не могу ни о чём говорить, правда, – сказал он. – Слишком поздно.

Она спорить не стала, и спросила совсем о другом. Не знала, что делать дальше и уже несколько минут изводила себя сомнениями.

– Рома, может мне домой поехать?

Баринов открыл глаза и его рука, которая гуляла по её спине, замерла.

– Что? Зачем? То есть… почему?

Татьяна вздохнула и села, прижав к груди одеяло.

– Я беспокоюсь за Артёма. Вдруг ему… не понравится, что я здесь? Может и правда лучше уехать?

– Не говори глупостей, Танюш. Не понравится ему… А у меня права голоса уже нет? Кто, в конце концов, в доме хозяин?

Она поневоле рассмеялась.

– Ты. Ты – хозяин.

– Вот именно.

– Но дело не в том, кто хозяин, а в том, что Тёмка подумает.

– А что, по-твоему, он подумает? – хмыкнул Баринов. – Восьмилетний-то ребёнок?

Татьяна замерла, а Роман потянул её на себя.

– Ложись, давай. Ты хоть знаешь, который сейчас час? Ещё немного и утро.

Она на секунду задумалась, а потом вылезла из постели.

– Надо хотя бы одеться… мало ли.

Слышала, как Роман усмехнулся, но ничего не сказала. Надела на себя его футболку и после этого вернулась в кровать. Легла рядом с ним, а потом быстро приподнялась и поцеловала. Потом ещё раз. Что же это за ночь такая, волшебная? Всё случилось так быстро и теперь всё так непонятно, но до безумия приятно.

Внутри что-то назревало, болезненный и горький комок. Таня радовалась, что в темноте он не может ничего прочитать по её лицу. Закусила губу и легла, снова прижавшись к его руке. Надо было хоть как-то привести мысли в порядок, попытаться себя убедить, что это не очередной сон, поверить в происходящее. После стольких лет ожидания и мучений, сбывается – нет, не мечта, а навязчивая идея. Всё стало явью и с этим никак невозможно свыкнуться.

Таня осторожно погладила Романа по груди. Он уже засыпал, а от её прикосновения очнулся и положил свою ладонь поверх её. Что-то пробормотал, Таня не поняла, как не прислушивалась, но руку из-под его ладони освобождать не стала. Закрыла глаза, уговаривая себя заснуть. И, кажется, на самом деле задремала, забылась на какое-то время, тая от теплоты, исходящей от мужского тела, а потом вдруг резко открыла глаза, вздрогнув. Наверное, это был сон или какая-то беспокойная мысль ворвалась в сознание, но Таня в одно мгновение вырвалась из сна, и сердце отчего-то бешено застучало в груди. С ней иногда такое случалось, но в большинстве случаев было наоборот – во сне она была с Ромкой, а просыпалась одна или ещё хуже, с другим. А сейчас-то что?.. Дёрнула рукой, желая прикоснуться к лицу, и поняла, что Баринов всё ещё держит её за руку. Вздохнула с облегчением и слабо улыбнулась. Устроилась поудобнее у него под боком и снова закрыла глаза. Поза была не очень удобная, но она руку из его пальцев освобождать не хотела.

Обычно перед тем, как заснуть, Таня всегда загадывала желание, самое заветное в этот момент, а сейчас вдруг поняла, что загадать ей нечего. Что ей ещё нужно? Когда любимый мужчина рядом, а в соседней комнате спит ребёнок… Всё же хорошо. Вздохнула и опять улыбнулась в темноту.