Текст книги "По правде говоря (СИ)"

Автор книги: Екатерина Риз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Я таращила на него глаза, раздумывая над его словами о знакомстве с Романом Веклером, а Андрей продолжал:

– Я приглашаю тебя в деловую поездку. И ничего более. Или ты меня боишься?

Секундная пауза, после чего я качнула головой.

– Нет, не боюсь.

– Тогда в чём дело?

Я снова молчала, глядя при этом Андрею в лицо. Словно пыталась предугадать детали и важные моменты предлагаемой поездки.

– Ни в чём, – проговорила я в итоге. – Я подумаю.

ГЛАВА 8

Если честно, то обдумывать возможность поездки с Андреем в Москву, я всерьёз не собиралась. Попросту не могла представить себе эту ситуацию. Причину, по которой я могла бы отправиться с ним. Да и тему мы эту очень быстро оставили, я даже решила, что предложение Андрея не носило серьёзного характера. Он позвал меня под воздействием момента, да и алкоголя. Такое бывает, когда с твоего языка срываются обещания и предложения, о которых ты потом жалеешь. Я пришла к выводу, что именно это и произошло, и раздумывать об этом я не собиралась. А в остальном, вечер мне понравился. Мы много разговаривали, смеялись, Андрей даже над моими шутками смеялся, вполне искренне. Вовку никогда мои комментарии и попытки его развеселить, не смешили. Наши с ним чувства юмора находились на разных волнах звучания и понимания.

После ужина мы вышли на улицу, в тёплый вечер, почти ночь, и вместо ожидания такси, направились по тихой улице в сторону центральной площади.

– Тебе нравится жить в Москве? – спросила я Андрея.

Он шёл рядом со мной, сунув руки в карманы брюк, расслабленной походкой, и совсем не выглядел на свой возраст. Казался развесёлым студентом, беспечным и безрассудным. После моего вопроса пожал плечами.

– Не знаю, я привык.

– Не так уж давно ты там живёшь, чтобы не мог сравнить. – Я попыталась уличить его в лукавстве.

– Десять лет.

– Всего десять.

– Мне кажется, что там год за два, – посмеялся он.

А я решила удивиться.

– Другие люди говорят, что в Москве ритм жизни такой, что, вообще, не замечаешь, как время летит.

– Возможно. А у меня чувство, что вся моя взрослая жизнь прошла там. Там, по сути, и началась.

– А здесь?

– А здесь детство, юность. – Андрей закинул голову и стал смотреть на звёздное небо над головой. Мы шли с ним по старой центральной улочке с двухэтажными особнячками, если их так можно было назвать, столетней давности постройки. Вокруг каждого дома заросли сирени или жасмина, пионы и флоксы, и узкие окна домов, в которых редко встречался свет. Несмотря на то, что мы находились в самом центре города, ощущение складывалось, что мы в деревне. Жизненный уклад здесь почти такой же – тихий и скучный.

– Я люблю этот город, – сказал Андрей. – Просто напрочь об этом забыл. – Он голову повернул и посмотрел на меня. – А ты?

– Я тоже люблю, – сказала я и улыбнулась. – К тому же, я больше нигде не жила.

– Ты правильная, домашняя девочка.

Я пожала плечами.

– Наверное.

– Ты одна дочка в семье?

Я молчала, смотрела в сторону и осторожно ступала по старому асфальту в новых туфлях на каблуках. Ступала осторожно, боясь в темноте подвернуть ногу, угодив каблуком в какую-нибудь выбоину на дороге, да и местных жителей стуком каблуков в ночи не беспокоить.

– Да. – Я буквально заставила себя произнести это.

– А почему родители развелись?

Этот вопрос показался мне странным.

– Наверное, устали друг от друга, – озвучила я штампованную версию. – Возникли непримиримые противоречия. Ты, наверняка, об этом знаешь.

– В моей семье не принято разводиться, – сказал он.

Я на Андрея посмотрела, в первый момент не до конца осознав, что он имеет в виду. Он встретил мой взгляд, улыбнулся и развёл руками.

– Вот так вот. Никто не разводится. В трёх поколениях разводов не было.

Я осторожно кивнула.

– Это, конечно, здорово.

– Наверное, да. Родители женаты почти сорок лет, бабушки с дедушками с обеих сторон золотые свадьбы отпраздновали, их родители всю жизнь вместе со своими половинками прожили… В общем, не принято у нас. Я, наверное, поэтому и не женюсь никак, – вдруг засмеялся он. – Чтоб не подводить семью.

– А твой брат?..

– Брат?

– Ты рассказывал, – аккуратно намекнула я. – Младший…

– Гришка? – В голосе Андрея послышалась скрытая насмешка. Он чуть помедлил с ответом, всего секунду, но я заметила. – Гришка да, женат. Всё как надо. Младшенький меня опередил.

– И дети есть?

– Есть. Мальчишки-двойняшки, им по семь.

Вот так вот, Гришка Веклер – добропорядочный семьянин. Дети у него, жена, наверняка, красавица. А где моя сестра?

– А как зовут его жену? – Этот вопрос сам собой слетел с моего языка. И, конечно, подобное проявление необоснованного любопытства Андрея удивило, но он ответил.

– Светлана. А что?

Ничего. Светлана – это не Ксения, совершенно ясно.

– Просто спросила, – сказала я, надеясь, что Андрей не ударится в подозрения. И чтобы увести его от ненужных мыслей, спросила: – И как же так получилось?

– Что?

– Что у твоего брата семья, а ты до сих пор не женат?

– Думаю, очень просто. Гришка всегда относился к жизни куда проще, чем я. Сказали: пора жениться, он пошёл и женился. Сказали: пора внуков, он родил внуков.

– А тебе говорить бесполезно?

– Выходит, что так.

Я вздохнула.

– Так ты никогда не женишься.

Андрей вдруг фыркнул от смеха.

– Хорошую ты мне перспективу нарисовала, одним взмахом пера.

– К сожалению, я знаю, о чем говорю. Я тоже слишком много думаю, слишком многое пытаюсь предотвратить и предположить. Те, кто не задумывается о последствиях, принимают решения куда легче. Или я не права?

– Права. Но кто сказал, что это хорошо?

– Почему ты на самом деле не женился на той девушке?

– На Ане?

– Я не знаю, как её зовут.

Андрей помолчал, затем развёл руками.

– Наверное, побоялся, что разрушу семейную традицию. Был не уверен.

– В ней?

– В себе. В своих чувствах.

– Это сложно, – признала я, правда, с каплей насмешливости.

– Что, думаешь, я перемудрил?

– Откуда мне знать? Это же ваши с ней отношения.

Андрей шёл на расстоянии вытянутой руки от меня, и я увидела, что он улыбается. А потом на меня глянул, и взгляд показался мне каким-то по-особенному хитрым. Я даже не удержалась и спросила со смехом:

– Что?

– Вика, ты такая рассудительная девушка. Умная, красивая, рассудительная. Я не перестаю удивляться.

А я вздохнула и согласилась, с ноткой грусти:

– Рассудительная – это да. А вот насчёт красивая, не знаю. Я не привыкла к таким мыслям. Моя сестра была красивая, все так считали и говорили, а я была лишь младшей.

Только после того, как я замолчала, просто споткнулась на полуслове, я поняла, что сказала лишнего. А Андрей уже всё услышал и успел переспросить:

– Сестра? Ты же говорила, что ты одна дочь.

Я медлила с ответом. В душе похолодело, натянулось от тревоги и недовольства самой собой. В конце концов, я кивнула, соглашаясь:

– Да, теперь одна.

– Что случилось?

– Она погибла, несчастный случай. – Я говорила и чувствовала за собой вину за каждое слово лжи. Даже морщилась, хорошо хоть в темноте Андрей не мог этого заметить.

– Как её звали?

Ещё пауза.

– Оксана.

– Мне жаль.

Я кивнула, вроде как с благодарностью за сочувствие. И тут же продолжила:

– Это было давно.

– После этого твои родители развелись? – догадался Андрей.

Я кивнула.

– Да. Не сразу, просто… они перестали быть теми людьми, которыми были до её… гибели.

– Понятно. Это всё очень печально. А почему ты говоришь, что не такая красивая, как сестра?

– Потому что это правда. Она была настоящей красавицей. Знаешь, такой, что не просто как с обложки, а в которых огонь внутри горит. Все ею любовались с самого детства, влюблялись в неё. – Я невольно улыбнулась. – В юности мне хотелось быть похожей на неё.

– Какая у вас разница в возрасте?

– Четыре года.

– Для подростков приличная.

– Да. В мои пятнадцать-шестнадцать Кс… Оксана казалась мне безумно взрослой. Я же была жуткой домоседкой, почти всё свободное время проводила за книжками и учебниками.

Андрей усмехнулся.

– Верю.

– Почему? Я выгляжу заучкой?

– Нет. Я уже сказал: ты выглядишь домашней девочкой. Смотри, мы почти дошли до моего дома.

Я остановилась, огляделась. Если честно, в недоумении.

– И как мы здесь оказались?

Из ресторана мы шли узкими улочками, сворачивали на одну, на другую, на третью, и я в темноте, по всей видимости, потеряла всякие ориентиры. Да ещё разговор о моей сестре меня взволновал, и я окончательно утратила бдительность.

Андрей только руками развёл.

– Как-то оказались. Думаю, нам следует зайти.

– Правда?

– Ты против?

– Не вижу причины для этого.

– Я могу найти сразу несколько, – заверил он.

– Не сомневаюсь.

– Вика. – Андрей потянулся ко мне, взял за руку и притянул ближе к себе. Я сделала всего шаг и оказалась рядом с ним, едва не ткнулась носом в его плечо, но поспешила отстраниться. Но всё же успела сделать вдох, и меня окутало ароматом его острого одеколона. А Андрей уже наклонялся ко мне, с весьма определённым настроением, он даже коснулся губами моих губ, и я ответила, но практически тут же отстранилась. Уперлась рукой Андрею в грудь.

– Перестань.

– Вик, ты же знаешь, что ты мне нравишься.

– Ты считаешь, что сегодня это важно? Андрей, я утром рассталась с другим человеком. А ты предлагаешь мне вечером отметить это событие сексом с тобой?

Он медленно выдохнул, явно был разочарован, но спорить не стал, отодвинулся от меня. Правда, продолжал держать меня за руку.

– Ты права. Я бесчувственная сволочь.

– Если бы ты таковой являлся, даже не понял бы, о чём я говорю. Так что, успокойся.

– Всё не так плохо? – улыбнулся он.

– Не так.

– Мне полегчало.

Он отпустил мою руку и приобнял меня за плечи. Погладил, сжал моё плечо. В глаза мне заглянул, и от его пристального, многозначительного взгляда, у меня внутри всё огнём загорелось. Но я тут же напомнила себе свои же слова: ещё утром я была с другим человеком. Но как же волнительно и приятно было стоять рядом с Андреем, чувствовать тяжесть его руки, его дыхание, аромат одеколона, а ещё жар его тела и понимать, что не только я волнуюсь и трясусь внутри от ожидания чего-то большего. Он тоже этого хочет и ждёт.

– Я вызову тебе такси, – проговорил Андрей в конце концов. – И отправлю тебя домой. Точнее, к отцу. – Он хмыкнул. – Надеюсь, он не будет тебя ругать за позднее возвращение.

– Не знаю, – призналась я. – Об этом я как-то не подумала.

Слава богу, папа внял голосу разума, и ждать моего возвращения не стал. А, может, и не собирался, хотя, я в этом сильно сомневаюсь. Я на цыпочках прошла по тёмной квартире, зашла в детскую, осторожно прикрыв за собой дверь. Мальчишки крепко спали. Обидно, что я не провела с ними этим вечером ни минуты, убежала на свидание к Андрею. Я второпях переоделась в темноте, и нырнула на предусмотрительно расстеленный для меня диван. Зажмурилась, чувствуя, как колотится сердце. Будто у преступницы. Или у неразумной дочери, решившей вдруг окунуться с головой в подростковую влюблённость. Именно подростком я себя и чувствовала. Лёгкой, воздушной, молодой. В голове ветер и хоровод грёз, которые совсем не подходят для взрослой, разумной девушки, какой я себя давным-давно считаю.

Ещё не хватало влюбиться в Андрея Веклера. Это уж, точно, было бы совершенно некстати.

Утром я проснулась рано. Ещё восьми не было. Проспала бы дольше, но вокруг меня началось движение, шорохи, перешёптывания, за стеной слышался негромкий, но ворчливо-обеспокоенный голос отца, а ещё до меня долетел аромат пекущихся блинчиков. Хочешь – не хочешь, а проснёшься. Я глаза открыла, улыбнулась пацанам и тут же получила приглашение прокатиться с ними на роликах. В каникулы им дома не сиделось, а проводить много времени за компьютером не разрешали родители, вот они и торопились сбежать на улицу. Папа всячески прививал братьям любовь к спорту и свежему воздуху, они круглый год посещали спортивные секции и долго на месте сидеть не могли, не привыкли. Конечно, это было здорово, но порой, очень редко, но у меня появлялась легкая зависть или сожаление, я даже не понимала до конца своих ощущений. Но мне вспоминалось наше с Ксеней детство, и я не помнила такого внимания отца к нам. То ли потому, что мы были девчонками, со своими интересами, которых отец не понимал и вроде как побаивался; то ли он сам в то время ещё был достаточно молод, и хотелось больше времени уделять себе. Но, скорее всего, я на отца возвожу напраслину, и он, на самом деле, не до конца понимал, что ему делать с двумя девочками, тем более, подростками, одна из которых жила в обнимку с учебниками, а другая всегда торопилась убежать к друзьям и подружкам. Туда, куда родителям хода не было. И вот папа нашёл себе отдушину, и со всем своим нерастраченным энтузиазмом воспитывает детей жены. Я искренне радуюсь за него, вообще, за всю их семью, но себя частью их семьи не чувствую. И частью маминой семьи я тоже, так выходит, что не являюсь. И меня это откровенно гложет, как бы я не пыталась показать родителям, что уже достаточно взрослая, чтобы переживать из-за распада нашей общей семьи. Родители развелись, Ксюша пропала, а я осталась как бы не удел. Сама по себе. Временами становилось горько и тоскливо.

– Проснулась?

Вера встретила меня в коридоре и кинула на меня странный взгляд. Словно предостеречь меня пыталась, хотя, улыбаться старалась, как ни в чём не бывало.

– Проснулась, – отозвалась я, и тут же добавила, громче, чтобы отец, сидящий на кухне, меня услышал: – Мальчишки меня зовут на роликах кататься. Думаю, мы весело проведём время.

Вера снова вытаращила на меня глаза, явно пытаясь мне что-то сказать, а затем прошмыгнула мимо меня в комнату. А передо мной возник отец. Выглядел он, мягко скажем, серьёзно призадумавшимся. И даже заговорил, начав со слов:

– Вика, я тут подумал… Пройди на кухню и позавтракай, – вдруг перебил он сам себя.

Я спорить не стала, на кухню прошла, а папа уже тише мне сказал:

– Я подумал, что мне стоит поговорить с Вовой.

Я обернулась и взглянула на отца в полном непонимании.

– О чём?

– О вас. О том, что случилось. В конце концов, я твой отец, я должен вмешаться, должен помочь… если смогу, вернуть вам взаимопонимание. Вы ещё молодые, импульсивные…

– Папа, я никогда не была импульсивной, и ты отлично это знаешь. И говорить тебе с Вовой совершенно не о чем.

– Вика, вы же жениться собирались!..

– Собирались, – согласилась я, даже кивнула, подтверждая его слова. – Но не всегда всё происходит, как планировалось. У нас вот ничего не вышло.

Отец внимательно вглядывался в моё лицо. Затем поинтересовался:

– Ты совсем не расстроена?

– Я расстроена, – возразила я. – Была. Но всё моё расстройство осталось в подъезде на лестнице, пап. После такого поступка мне не о чем разговаривать с этим человеком. Меня выкинули из дома, как кошку, а ты ещё хочешь пойти к нему что-то пообсуждать?

Папа отвернулся от меня с крайне недовольным видом. А я задумалась.

– С чего вдруг ты собрался с ним разговаривать? – задалась я вопросом. – Ты никогда не был от Вовки в особом восторге. А сейчас переживаешь, что он меня замуж не взял?

– Мне было бы куда спокойнее, будь с тобой рядом мужчина, а не останься ты вдруг одна. Сама понимаешь, такая ситуация…

– Какая ситуация?

И тут до меня дошло. Как-то неожиданно и под звук пришедшей на мой телефон смски. Я автоматически за телефоном потянулась, а сама раздумывала над поведением отца. Его ведь не Вовка беспокоил, и не наше с ним расставание, вчера папа готов был ему голову оторвать, не говоря уж о том, чтобы отправить меня с чемоданами к нему, а сегодня вдруг такая перемена.

Сообщение я открыла, прочитала, и тут же закрыла обратно. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, чтобы подобрать подходящие слова. Затем подошла к отцу и погладила того по плечу. Ксения, конечно, в такой ситуации, без всяких колебаний, бросилась бы отцу на шею, и получила всё, что захотела, а вот у меня никогда так не выходило. Я всегда осторожничала и сдерживала себя, почему-то. Вот и сейчас лишь коснулась отца, хотя, мне очень хотелось прижаться к нему, но он стоял ко мне полубоком, смотрел в окно, и не выглядел готовым принять мою настойчивую ласку. И я не осмелилась.

– Папа, всё будет в порядке, я тебе обещаю. А сегодня… сегодня я, пожалуй, поеду к маме.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

– Зачем? Я тебя чем-то обидел?

– Нет, конечно. Но, во-первых, я давно не была, во-вторых, у меня как бы отпуск, а, в-третьих, отличная возможность, пока Андрея Романовича не будет в городе. Навещу маму, а пока нахожусь там, попытаюсь подыскать себе жильё, чтобы забрать от вас свои коробки и чемоданы.

– Если ты так решила…

– Ты же знаешь, я всегда принимаю разумные решения, – бодро улыбнулась я. – Если ты не против, я возьму минимум вещей, остальное постоит в вашей кладовке.

Отец согласно кивнул.

Получалось так, что я бегу из отцовского дома. Из-за этого на душе было муторно, я старалась не встречаться с отцом взглядом, понимая, что вру ему, но его чрезмерное беспокойство встало между нами, и я понимала, что утренний разговор он завёл о Вовке, а вот следующий будет совсем не о нём, не о бывшем моём женихе. Внутреннее беспокойство и огромное количество вопросов, возникших вместе с появлением в нашей жизни Андрея Веклера, не дадут папе спать спокойно. Он начнёт меня расспрашивать, выпытывать, начнёт поучать и запрещать, строго-настрого. А мне придётся врать и выкручиваться, обещать ему то, что приведёт меня к очередной лжи и обману. Весьма печальные перспективы.

– Вы что, поругались? – спрашивала у меня Вера чуть позже. – С чего вдруг ты так спешно засобиралась?

– Всё хорошо, – заверила я её, – я навещу маму.

Она недоверчиво поджала губы, разглядывая меня со скепсисом. Вот как можно чувствовать себя под таким взглядом? Только отчаянной лгуньей. И так и получается. Отцу вру, мачехе вру, с Вовкой тоже в чём-то я была неискренна, хотя и из благих побуждений, но ложь остаётся ложью.

В такси я садилась лишь с сумкой, в которой был минимум вещей. Так я обычно и ездила к маме, и я честно собиралась съездить к ней, хотя бы на один день. Отправилась на вокзал, вознамерившись ехать на электричке, но прежде чем отправиться под бдительные очи родительницы, у меня было ещё одно небольшое дело. Прямо на вокзале, что весьма удобно, согласитесь. Я торопилась на вокзал, чтобы успеть проводить Андрея. У него был билет на «Сапсан», отправление через двадцать минут, и я то и дело поглядывала на часы. И сердце у меня в груди колотилось так взволнованно, что я удивлялась сама себе. Я, на самом деле, очень боялась опоздать и с ним не увидеться.

– Ты где? – Андрей, за время моей дороги на такси, звонил уже третий раз с одним и тем же вопросом. И я каждый раз расстраивалась из-за того, что, кажется, опаздываю. Мне казалось, что в городе на меня ополчились все светофоры разом, а пробок на перекресток наставили специально по какому-то злому умыслу.

– Буду через пять минут, – заверила я его.

– Почему так долго? До отправления двенадцать минут!

– Я знаю! – смеялась я, то ли от счастья, то ли от нетерпения в его голосе.

Андрей встретил меня прямо на стоянке такси, сам достал мою сумку из багажника, расплатился с таксистом, а меня взял за руку и повёл в сторону здания вокзала. Я едва поспевала за его широким, решительным шагом. Цеплялась за его руку и чему-то по-дурацки улыбалась, никак не могла избавиться от этой улыбки. Говорила себе, что нужно быть серьёзнее, нужно собраться, вернуть себя на путь рассудительного человека, но выходило так, что я совсем не хочу быть спокойным и рассудительным человеком, я хочу быть счастливой женщиной рядом с мужчиной.

Но как быть счастливой, если он уезжает?

Мы поднялись на эскалаторе, прошли по надземному переходу и спустились к дальнему перрону, к платформе, от которой должен был отъезжать «Сапсан» всего через несколько минут. Поезд подъезжал, а мы остановились и смотрели друг на друга. Я чувствовала, как Андрей сжимает мою руку, и меня неожиданно накрыло осознанием того, что я никогда до этой минуты, до этой секунды, не была по-настоящему счастлива. А вот сейчас, даже расставаясь с ним, но понимая, что я здесь потому, что мы отныне не чужие друг другу люди, я чувствовала себя безмерно, невероятно счастливой.

– Я думал, ты не приедешь, – сказал он. – А потом, что опоздаешь.

– Я старалась не опоздать.

– Вдруг бы тебя папа не отпустил?

– Он и не хотел меня отпускать.

– Ты сбежала?

– Можно сказать и так.

– Это романтично. Ко мне ещё никто от папы не сбегал.

Поезд медленно двигался за нашими спинами, тормозил, я оглянулась на новые, фирменные вагоны.

– У нас девятый вагон, – сказал Андрей и снова взял меня за руку.

А я только тогда начала вникать в его слова. Взглянула с непониманием.

– У нас?

– Конечно. Мы же договорились, что едем вместе.

– Ничего мы не договаривались. – Он продолжал тянуть меня за руку, а я поняла, что настал момент немного притормозить в своих романтических грёзах, хотя бы по сторонам оглядеться и понять, что происходит. Я даже остановилась. – Андрей, я еду к маме. На электричке.

Он тоже остановился, обернулся ко мне, руку мою так и не отпускал. Посмотрел с лёгкой досадой.

– Вика, не выдумывай.

– Что значит, не выдумывай?

– Мы же всё решили!

– Кажется, всё решил ты.

– Не вижу особой разницы, – обрадовал он меня серьёзным заявлением и чистым взглядом. – Билеты я купил, ты приехала вовремя, значит, смысла менять планы нет. Я, вообще, не понимаю, почему ты упрямишься. Я предлагаю тебе прокатиться в Москву. Обещаю, скучать тебе не дам.

– А как же работа?

– От работы кони дохнут, – сообщили мне. – У тебя же отпуск! Вот и пользуйся моментом.

Проводница у дверей вагона кидала на нас странные взгляды. Наверное, потому, что я упиралась, серая провинциальная мышка, а видный, хорошо одетый мужчина, самого презентабельного вида, от одного взгляда на которого любая женщина понимает, что нужно хвататься за свой шанс, а не глупо упрямиться, продолжает меня тянуть за собой по перрону и всячески увещевать.

В конце концов, устав от моей нерешительности, Андрей вернулся на пару шагов ко мне, закинул мою сумку с вещами себе на плечо, а меня неожиданно подхватил на руки. Признаться, на руках меня носили не часто, оттого я опешила, и сопротивляться не стала. Только отметила, насколько натянуто улыбалась мне проводница, желая приятного пути.

– Отпусти меня, – попросила я, когда мы оказались в вагоне.

Андрей опустил меня на пол, при этом улыбался очень довольно, и даже скрыть своего довольства не пытался. Я же одёрнула кофту, в лицо своему спутнику старалась не смотреть, а затем прошла на место, на которое он указал мне рукой. Села у окна. Андрей сложил наши с ним вещи на полку и присел рядом со мной. Я чувствовала, что он посматривает на меня, кидает изучающие взгляды.

– Ты злишься? – спросил он, когда поезд, наконец, тронулся с места.

Наверное, злиться на него за самовольство было бы самым правильным, но злиться у меня совсем не получалось.

– Я не понимаю, зачем ты это делаешь, – сказала я после паузы.

Андрей, кажется, всерьёз удивился.

– Не понимаешь чего? Что ты мне нравишься?

Я всё-таки повернула голову, на него посмотрела.

– А когда тебе кто-то или что-то нравится, ты берёшь это штурмом?

Над моим вопросом он ненадолго призадумался. Затем ответил:

– Когда этого требуют обстоятельства.

– Не считаясь с чужим мнением?

Андрей вдруг накрыл мою руку своей ладонью и сжал её. А мне сказал:

– Вика, ты преувеличиваешь. Уверен, что я тебе тоже нравлюсь. Просто ты более подвержена всяческим предрассудкам.

– Это каким предрассудкам? – всерьёз заинтересовалась я.

– Всяческим, – упрямо повторил Андрей.

– Считаешь меня провинциальной простушкой?

– Нет. Ты не простушка, – качнул он головой. – На простушку ты совсем не похожа.

Поезд набирал скорость, и за окном мелькали знакомые пейзажи. Я смотрела за окно, а думала о том, что Андрей продолжает держать меня за руку. Это было приятно. Я была полностью сосредоточена на своих ощущениях, и поэтому никак не могла заставить себя рассердиться на него за дерзость, за то, что взял и сунул меня в поезд, только потому, что ему этого захотелось, даже не попытался со мной обсудить причины необходимости моего присутствия рядом с ним в Москве. А я этого хотела бы. Но было поздно возмущаться, я ехала с Андреем в Москву и могла только догадываться, чем всё это закончится. Лично для меня.

Ещё позавчера моя жизнь была совсем другой, и ничто не предвещало перемен, тем более столь значимых. Всё было ясно и предопределено. Рядом был другой мужчина, были планы и заботы, а вот сегодня я уже мчусь на скоростном поезде в неизвестность.

– Принесу нам кофе, – сказал Андрей, поднимаясь. – Тебе с молоком?

Я кивнула.

Наверное, наша с Андреем встреча была предназначена судьбой заранее и с определённой целью. Не могло всё это получиться случайно. Через десять лет после исчезновения сестры, жизнь каждый день принялась посылать мне какие-то знаки и выстилать предо мной странную мозаику. Сначала то объявление о пропаже незнакомой женщины, которое отчего-то засело в моей памяти, затем появление Андрея в моей жизни. Он просто ворвался в моё каждодневное существование, и всё изменилось, я не могла никак контролировать происходящее. Меня закрутило в омуте чувств, эмоций, воспоминаний, каких-то страхов. Не верилось, что всё это могло произойти случайно. Или мне не хотелось верить? Хотелось, чтобы эта дорога привела куда-то, к каким-то ответам, разгадке исчезновения Ксени, которая позволит дальше жить спокойно всей моей семье, не ища бесконечные ответы на страшные вопросы. И я понимала, почему я смирилась с этой поездкой и не злюсь на Андрея. Подсознательно я говорю себе, что всё не так просто, что таких случайностей не бывает. И я еду в Москву за разгадками. А не за любовью.

Именно эти слова я повторила себе, когда мы вышли из здания Курского вокзала. Андрей нёс наши сумки с вещами на одном плече, а другой рукой держал мою ладонь. Я шла за ним по направлению к стоянке, Андрей шёл уверенно, явно понимая, куда и к кому он направляется, а я, чем ближе мы подходили, тем сильнее холодела внутри. Потому что видела человека, который, судя по всему, встречал нас. Поначалу я не обратила на него внимания, он был достаточно далеко, но чем ближе мы с Андреем подходили, тем яснее становилось, что ждёт он именно нас, а затем я заметила знакомые черты, узнала осанку и манеру важно вскидывать голову. Это без сомнения был Григорий.

Внутри у меня всё застыло, я почему-то была уверена, что стоит ему на меня взглянуть повнимательнее, и он тут же меня узнает. Наверняка, я изменилась не так сильно, как он. Потому что Гришку Веклера узнать, на самом деле, было непросто. От прошлого золотого мальчика, подтянутого и улыбчивого, молодого и дерзкого, ничего не осталось. Гриша поправился, волосы его поредели, и весь он сам по себе будто стёрся, поскучнел. Даже льняной костюм, без сомнения фирменный и дорогой, сидел на нём будто с чужого плеча, не прикрывая расплывшейся за прошедшие годы талии. Время его не пощадило.

Я смотрела на него во все глаза, даже шаг чуть замедлила, чтобы в самый последний момент оказаться за плечом Андрея, чтобы не сразу столкнуться с Григорием лицом к лицу. К тому же, на его одутловатом лице появилась знакомая мне из прошлого усмешка. Едкая и противная.

– Смотрю, ты не один, – протянул Гриша, протягивая брату руку для приветствия.

– Да, знакомься, это Вика, – довольно коротко и по-деловому представил меня брату Андрей. – Она проводит у нас аудит.

– Аудит проводит? – Голос Гриши звучал протяжно и насмешливо. А я как раз в этот момент оказалась без прикрытия, Андрей отошёл к багажнику рядом стоящей машины, чтобы положить наши вещи, и мы оказались с Гришей лицом к лицу. Он, не стесняясь, меня разглядывал, и я не видела в его взгляде ни тени узнавания, какой-то настороженности. Гришка смотрел на меня так, будто вот-вот готов был облапать. Мерзкое ощущение.

– Вика, это мой младший брат. – Андрей вернулся к нам. – Григорий.

Григорий расплылся в улыбке.

– Можно просто Гриша.

– Нельзя, – тут же отрезал Андрей и даже развернул братца лицом обратно к машине. Подсказал: – Садись за руль. Надо успеть заехать домой.

К моему облегчению, Гришка направился к водительскому сидению, а для меня Андрей открыл заднюю дверь автомобиля.

– Что дома? – спросил Андрей, усаживаясь рядом с братом впереди. – Всё тихо?

– Как всегда.

– Вот и хорошо. А на производстве?

Наблюдая за Гришей с заднего сидения, мне показалось, что он недовольно поморщился.

– Сам всё проверишь. – Мы выехали со стоянки, и он спросил, с явным намёком: – Куда вас везти?

– Ко мне, на квартиру.

Гриша кинул на брата насмешливый взгляд.

– К родителям знакомиться не повезёшь?

– Не сегодня, – коротко отозвался Андрей.

Я сидела на заднем сидении в полном молчании, чувствуя неловкость от их разговора.

– Не обращай на него внимания, – сказал мне Андрей, когда Григорий, высадив нас во дворе новостройки в Реутове, уехал, не забыв мне подмигнуть. А у меня от каждого жеста, от каждого его слова в мой адрес, тяжесть на душе лишь усиливалась. Не думала, что моя реакция на бывшего жениха сестры будет столь острой и для меня тяжёлой, практически непереносимой. – Мой брат не слишком воспитан.

– Мне всё равно, – негромко проговорила я.

Жил Андрей в новой трёхкомнатной квартире на пятнадцатом этаже. Далеко не центр города, скорее уж окраина Москвы, но как он объяснил, отсюда ему быстрее и проще добираться до производства.

– Иначе я тратил бы по несколько часов на дорогу, – сказал он мне в лифте. – Так куда проще.

Уже через пару минут Андрей распахнул передо мной дверь своего дома, а я помедлила, прежде чем переступить порог. Он привёз меня в свой дом. Хорошая у меня, судя по всему, командировка намечается.

– Проходи, – пригласил он, и я сделала шаг.

Квартира была просторная, светлая, с большой гостиной и открытой кухней. Но какой-то безликой, будто Андрей купил её вместе с интерьером, мебелью, техникой, и на этом успокоился. Правильно подобранная мебель, в тон к шёлковым обоям, картины и минимум украшений на полках. На кухне всё новенькое и сверкающее, сомневаюсь, что Андрей сам занимался хозяйством, чайник уж точно не стал бы до блеска начищать. А в бока его хромированного чайника можно было смотреться, будто в зеркало. На подоконниках ни одного цветка, но зато и ни одной пылинки кругом. Я подошла к окну, посмотрела вниз. Услышала, как за моей спиной открылась дверца холодильника и обернулась.

– Ольга продукты закупила, – порадовался Андрей.

– Кто такая Ольга?

Мне ведь нужно было спросить, да?