Текст книги "Случайная (СИ)"
Автор книги: Екатерина Риз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Уснули под утро. И мне снилось что-то беспокойное и, без сомнения, величественное. Дворцы, камердинеры, а ещё псарня. Худые русские борзые носились по полю, лаяли, и не давали мне уловить суть сна. Кого я искала, и кого хотела найти. Наверное, графа Орлова. Правда, мне всегда было любопытно, чем он сразил в самое сердце великую императрицу Екатерину.
Разбудил меня телефон. Из невероятного сна я вырвалась, но глаза до последнего открывать не хотела. И когда проснулась настолько, чтобы осознанно сформулировать мысль, решила, что звонят совсем не мне, а вселенски занятому разными важными делами Давиду. Но нет, мелодия играла слишком знакомая, и глаза пришлось открыть, а рукой пытаться нащупать телефон на тумбочке. Чувствовала рядом Давида, он спокойно спал, даже похрапывал, звонящий телефон его совсем не беспокоил. А я в досаде ткнула пальцем по экрану.
– Что? Кто это? – недовольно проговорила я, намеренно понизив голос.
– Это Полина.
– Кто?
– Полина, – нараспев повторили в трубке, и несдержанно пояснили: – Сестра твоя. Вроде как.
Я упала обратно на подушку.
– Господи, что тебе нужно?
– Ты ещё спишь? Время час дня.
– А ничего, что я до двух ночи работаю? – съязвила я и поторопила: – Что ты хочешь?
– Дверь мне открой. У тебя звонок не работает.
– Какой звонок?.. – начала я, и уже в следующую секунду окончательно проснулась и мысленно ругнулась. Названная сестрёнка в своём репертуаре, снова явилась на порог тогда, когда сама сочла нужным. Я посмотрела на спящего Давида, потом на постели села, откинула одеяло. – Иду.
На ходу сунула руки в рукава халата, а оказавшись в прихожей, первым делом посмотрела на себя в зеркало. Пригладила рукой растрепавшиеся волосы. И после этого уже шагнула к двери.
Полина смотрела на меня с привычным упрёком, я, вообще, с трудом могу припомнить её довольной хоть чем-то. Даже когда у этой красавицы всё хорошо, она с лёгкостью найдёт повод, к чему придраться. А уж наши с ней отношения и вовсе тёплыми назвать нельзя. И тем более странно увидеть её на своём пороге. Явно ей что-то нужно.
– У тебя звонок не работает, – повторила она свою претензию, и ткнула в кнопку тонким пальчиком с идеальным маникюром.
– Он мне не нужен. Ко мне гости не ходят, – ответила я, отступила в сторонку, позволяя ей войти в квартиру. Но чтобы не показаться чересчур радушной, тут же поинтересовалась: – Тебе что-то нужно?
Полина понимающе усмехнулась, но, исходя из того, что скинула с ног туфли и нацелилась проследовать в комнату, так сразу уходить не собиралась.
– Какая ты подозрительная. Я, может, поболтать. По-родственному.
Я хмыкнула.
– Интересно.
Полина присела на подлокотник дивана, на меня посмотрела, с превосходством и насмешкой. Вот именно за такие взгляды я Полину и не любила. Да и не только я, что скрывать.
– Ладно, не напрягайся. Мама попросила тебе квитанции принести. За прошлый месяц. Женька же здесь больше не живёт, а они ему на электронку приходят. – Полина достала из модной сумочки бумажки и протянула мне. Я покрутила их в руках, вздохнула.
– Конечно, чего ещё хорошего ожидать от любимой семьи поутру.
– Уже не утро. Кофе предложишь?
– Кофе портит цвет лица. Не слышала? Я стараюсь его не пить.
– Тогда чай.
Я кивнула, соглашаясь. Отправилась на кухню, Полина следом. Ей явно от меня что-то было нужно.
– Как отец? – спросила я.
– Хорошо. Что ему будет?
– Ты добрая.
– А что у него плохого случиться может? Одет, обут, накормлен. С внуками возится. Просил привет тебе передать.
Я кивнула. Убийственная семейная идиллия.
– А у тебя какие новости?
– А какие тебя интересуют? – Я поставила перед ней чашку, подумала про печенье в холодильнике, но знала, что сестре его предлагать бесполезно. Мучное и сладкое Полинка признала «рыхлой смертью» ещё в возрасте тринадцати лет. А я с тех пор ей врала, что тоже не притрагиваюсь ни к чему вредному. Правда, мне силы воли не хватало, я порой себя баловала, а после ругала. Ругань помогала мало. А вот сестра у меня кремень. Наверное, уже и забыла какой на вкус пряник. А в детстве мы их очень любили.
– Все. Что нового, как работа.
– Работа? – переспросила я, насторожившись. Руку в бок упёрла, глядя на Полину сверху, но быстро опомнилась, присела за стол напротив неё, и подула на горячий чай в своей чашке. – Хорошо работа, мне нравится. Интересно. А ты почему спрашиваешь? Тебе работа нужна?
Полина глаза на меня вытаращила, совершенно не скрывая своего изумления.
– Мне? У меня пока всё не так плохо. Я бы даже сказала, что наоборот, хорошо.
– Конечно, – согласилась я. – Работать тебе ни к чему.
– Николаша запрещает.
– Николаша? Этот тот мужчина? Полина, сколько ему? Пятьдесят?
– Какая разница? Главное, что он меня любит. И заботится обо мне.
– То есть, содержит?
– Слушай, тебе завидно?
– Интересно. Откуда такие дураки берутся. Да ещё в таком возрасте. – Я засмеялась.
А Полина снисходительно проговорила:
– Дура ты. Была бы умнее, давно бы устроилась в своём Питере. Там мужиков куда больше.
– Ты бы устроилась, – не усомнилась я. – Удивляюсь, как ты ещё в столицу не срулила. Нашла бы там себе миллионера.
– Там конкуренция больше.
– Ах, вот в чём дело. Всё же критически оцениваешь свои шансы.
– Не надейся.
Я на неё посмотрела, отбросив всяческое веселье. Спросила в лоб:
– Что тебе нужно?
Полина отбросила притворство, и призналась:
– Небольшая услуга.
– Уже боюсь.
– Перестань ёрничать. Я же серьёзно. Думаешь, мне нравится сидеть здесь и просить?
– Ты права. Не припомню за тобой подобного.
Полина независимо повела плечами, откинула назад длинные волосы. Надо признать, что волосы у неё были шикарные. Ухоженные, блестящие, волосок к волоску. По всей видимости, некий Николаша, на самом деле, денег на любимую не жалел.
– Николаша занимается бизнесом.
Я поморщилась. Одни бизнесмены кругом, куда не ткни. Куда делись слесаря и электрики? В природе не может существовать столько предприимчивости разом, это противоречит процессу эволюции.
– Ты можешь не называть его этим дурацким именем? Он взрослый мужик.
– Хочешь, чтобы я называла его Николаем Ивановичем?
– Так лучше, – согласилась я. – А то я чувствую себя неловко. Участницей ваших любовных игр.
– Ради Бога. Так вот, он занимается бизнесом. У него три теплохода.
– Серьёзно?
Полина важно кивнула.
– Последний он приобрёл совсем недавно.
– Очень за вас обоих рада.
– Ты дашь мне договорить?
Я буквально заставила себя промолчать, сделала большой глоток чая.
– Так вот, он собирается открыть на будущий год новое направление на туры выходного дня. И к нему приезжают потенциальные партнёры из Москвы.
– Это он учил тебя так говорить?
– Лида, мне давно не пятнадцать. Чтобы вращаться в определённых кругах, деловых, нужно заниматься самообразованием. Что я и делаю.
– А-а. И что с партнёрами?
Полина очень аккуратно пристроила локоток на крае стола.
– Нужен столик в «Алмазе» на пятницу. На вечер.
Я едва чаем не подавилась.
– На пятницу? Ты с ума сошла? На вечер пятницы столы бронируют за месяц.
– Ну, Лидочка, я же знаю, что там есть постоянные брони! – Полина молитвенно сложила руки, но я верить в искренность её мольбы не торопилась. – А некоторые не приходят.
– И что ты мне предлагаешь сделать? Позвонить мэру и поинтересоваться, собирается ли он поужинать в ресторане или в эту пятницу его устроят и котлеты жены?
– Сделай что-нибудь! Ну, пожалуйста! Николаше это очень надо. А мне ещё больше!
Я кивнула, кинула на сестру ехидный взгляд.
– Чтобы твой Николаша произвёл впечатление на московских гостей, а потом на тебя счётом на своей банковской карте!
– Я, как умная женщина, во всём поддерживаю своего мужчину. Стараюсь помочь.
– Полина, ты что, замуж за него собираешься?
– А почему нет?
– Он же старый! А тебе только двадцать пять.
– Ты ничего не понимаешь! – привычно и знакомо повысила она голос. Я в ответ только руками всплеснула.
– У него наверняка есть жена и дети твоего возраста.
– Это всё в прошлом!
Я подпёрла подбородок рукой, печально на неё взглянула.
– Я уже вижу тебя всю в чёрном на оглашении завещания.
– Дура ты, – снова возмутилась сводная сестра.
Я уже готова была подняться со стула и отвесить сестре подзатыльник, как нередко поступала в юности в ответ на её ехидство и насмешки. Не посмотрела бы ни на её возраст, ни на причёску волосок к волоску, но в этот момент заметила в коридоре Давида. Он стоял, привалившись плечом к стене и посмеивался. Явно успел услышать многое из нашего разговора. Он был небрит, встрёпан, с тёплым после сна взглядом, и он был великолепен. Я на мгновение даже забыла о сестре, о её требованиях помочь, и о том, что я, кажется, в третий раз за утро оказалась, по её словам, дурой.
– Нехорошо подслушивать женские разговоры, – сказала я ему, а Давид ухмыльнулся шире.
– Обожаю женские разговоры. Узнаёшь столько нового.
Полина повернулась на звук мужского голоса и на несколько секунд застыла, разглядывая гостя в моём доме. А я, признаюсь, наблюдая за ней в этот момент, ехидно подумала: сама дура. Потом напомнила себе, что она всё же моя младшая сестра. И сообщила об этом Давиду. Тот на кухню вошёл, приглядывался насмешливо. А Полина приподнялась со стула, протянула ему свою тонкую, изящную ручку для знакомства.
– Полина.
– Очень приятно, – с улыбкой гусара, заявил он. – Давид.
Я пнула этого гусара по лодыжке. Тот моргнул, сделал удивлённые глаза и невинно заявил:
– Вы совсем не похожи.
– К нашему обоюдному удовольствию, – сообщила я. Посмотрела на сестру, и мне захотелось пнуть и её, чтобы перестала глазеть на чужих мужиков. И ладно бы глазеть, а то нагло строила глазки мужчине, с которым познакомилась минуту назад. Я ей даже напомнила: – Думай о Николаше.
Полина перевела на меня недовольный взгляд.
Давид тоже хохотнул, взял мою чашку и отхлебнул остывшего чая.
– Тебе кофе сделать? – спохватилась я.
Он головой мотнул.
– Нет, поеду. Меня дед ждёт. – Я вскочила зачем-то, а он поцеловал меня в щёку. – Я позвоню позже. – На Полину посмотрел, смерил ту изучающим взглядом. После чего сказал мне: – А девочке отдай мой стол, влюблённым надо помогать. Нам это где-нибудь зачтётся. А меня в пятницу всё равно не будет.
Мне захотелось в досаде ногой топнуть, но я вместо этого пошла за ним в прихожую.
– Опять собрался уезжать?
– Скорее всего. – Давид сунул руки в рукава лёгкой куртки, улыбнулся и снова ко мне наклонился. Теперь уже я его поцеловала, в губы. – Пока?
Что мне оставалось делать? Только кивнуть.
Когда за ним закрылась дверь, я ещё постояла немного перед ней, задавливая в себе недовольство и непонятное беспокойство. И только после этого вернулась на кухню. Встретила многозначительный взгляд сестры, и предостерегающе вскинула руку.
– Ни слова. Ты всё слышала. Стол у тебя будет.
– А он?..
Я перебила, не дав ей до конца задать вопрос:
– А он мой. Уж не обессудь. Каждому своё.
Но согласиться и выполнить просьбу сестры, было мало. Даже с помощью Давида. Прежде необходимо было морально подготовить к этому Аньку. Я целый день обдумывала, как это сделать, уже представляя и ужасаясь её реакции, потом ещё день, решив, что любимая двоюродная сестра заслужила спокойный выходной, но когда до пятницы осталось катастрофически мало времени, мне пришлось признаваться. Как я и думала, Анька вытаращила на меня глаза и взглянула в таком изумлении, что я испугалась за её лицо. Что с ним что-нибудь приключится, например, глаза так на выкате и останутся, как нас в детстве пугали.
– И ты согласилась? – завопила она.
Я тут же на неё шикнула.
– Не кричи. Люди же кругом.
Анька швырнула на диван свою форменную бабочку.
– А что ты предлагаешь мне сделать? – Она шлёпнула себя ладонью по лбу. – Как ты могла так поступить?
Я неловко пожала плечами.
– У меня не было особого повода ей отказать. Она же не денег у меня пришла просить.
– Пришла, и именно за деньгами! Чтобы за наш с тобой счёт обогатиться. – Анька руками всплеснула, покачала головой. – Нет, ты подумай, – не успокаивалась она, – это какой наглости надо набраться, чтобы требовать помощи? Для какого-то мужика!
– Ань, а с другой стороны, вдруг он, и правда, на ней женится? – Я ободряюще улыбнулась. – Представь, он её увезёт в свой дом, и мы про Полинку ничего не услышим.
– Даже не сомневаюсь в этом. Потому что мы с тобой тут же превратимся для неё в обслуживающий персонал. А ты предлагаешь начать ей привыкать к этому прямо сейчас!
Я, в конце концов, от неё отмахнулась.
– Ваша вражда зашла слишком далеко, – решительно заявила я. – Я Полинку тоже недолюбливаю, но мы не можем не здороваться при встрече. Надо поддерживать хотя бы видимость нормальных отношений. Не забывай, мой отец живёт с ними. И когда Луиза недовольна мной, она недовольна им.
Анька возмущённо сопела, принялась притопывать ногой от переизбытка эмоций.
– Это единственное, что заставляет меня смириться.
– Вот и отлично. – Я повернулась к зеркалу, чтобы застегнуть блузку. – К тому же, если она на самом деле станет его женой, то этот великовозрастный Николаша, будет доводиться нам родственником.
– Ещё один родственник, – сквозь зубы проговорила Анька. – Скоро толпа вокруг будет, а толку ноль.
– Почему ноль? – Решила я её подбодрить. – Он нас с тобой на теплоходе покатает.
Анька швырнула в меня расчёской, и после этого я замолчала.
Конечно, Полина в «Алмазе» появилась со всей доступной ей помпой. Наверное, все последние три дня к этому вечеру и готовилась. У меня, конечно, была надежда, что она на деловом ужине присутствовать не будет, но эта надежда была настолько мала и призрачна, что я давно с ней попрощалась. Практически в тот же момент, в который она и появилась. И вот сводная сестра вошла в двери ресторана под руку со своим избранником, с такой счастливой улыбкой, словно час назад несказанно обогатившийся её усилиями Николаша взял её в жёны, и вместе со свидетельством о браке, ей на руки выдали завещание, сулившее ей миллионы после его кончины. Умри он после этого в течение часа, Полина, наверное, улыбаться бы и не перестала.
Но, надо сказать, что на её фоне, Николай Иванович выглядел достаточно тускло. Как ни старался молодиться, возраст решительно брал его за грудки. И на близком расстоянии, посмотрев ему в лицо, я могла с точностью сказать, что пятьдесят ему исполнилось не вчера. Завидовать Полине расхотелось, не смотря на то, что на ней было обалденное платье цвета топлёного молока, и украшения, сверкавшие чересчур ярко и дорого для простой бижутерии.
Следом за ними вошли трое мужчин, одетые в куда более приличные костюмы, чем Николай Иванович. Видимо, большую часть средств он тратил на развитие бизнеса и на молодую любовницу. Или наоборот, сначала на Полину, а потом уже на бизнес. Теперь становилось понятно, почему они так остро нуждались в том, чтобы поразить воображение потенциальных столичных партнёров.
Я решила не переходить черту, и улыбнулась гостям хоть и радушно, но профессионально. За излишнюю теплоту и искренность Петрович меня ругал, говорил, что это не то, чего от меня ждут, и что от меня требуется.
– Добрый вечер. Я провожу вас за столик.
Эта зараза, что зовётся моей сводной сестрой, даже бровью не повела. Ни поздоровалась, ни посмотрела на меня, проплыла мимо под руку с Николашей, оставив меня позади, разбираться с их же гостями. Старалась вести себя так, словно, ужинает в этом ресторане, по меньшей мере, раз в неделю. С превосходством посматривала по сторонам, улыбалась пленительно, а я переживала, что вздумает кому-нибудь рукой помахать. С неё станется.
– Девушка, можно воды без газа? – обратился ко мне один из мужчин, присаживаясь, и окидывая зал ресторана придирчивым взглядом.
Я продолжала улыбаться.
– Я немедленно пришлю к вам официанта. Надеюсь, вам понравится у нас. Хорошего вечера.
Я кинула на Полину колкий взгляд, но она была настолько занята собой и только собой, что не обращала ни на кого другого внимания. Правда, я заметила, что нашла взглядом Аньку за стойкой бара, и в её глазах мелькнуло злорадство. Я тихонько выдохнула, мысленно отругала себя за доброту, которая, без сомнения, меня погубит когда-нибудь, пообещала себе исправиться, и направилась на своё рабочее место. И про себя ругнулась, заприметив Петровича, явно поджидавшего меня. Он стоял и барабанил коротенькими пальцами по столу. А как только я приблизилась, спросил:
– Кто это?
Я сделала удивлённые глаза.
– Кто?
– За столом Кравец. Ты заказы читала?
– Конечно. – Я протиснулась мимо него, присела на высокий табурет, специально открыла книгу записей. Набрала полную грудь воздуха, посмотрела на начальника честными глазами и выпалила: – Давид Маркович звонил днём, и просил предоставить столик его знакомым. У них деловые переговоры. Его самого в городе нет.
Петрович сверлил меня едким взглядом.
– Почему мне не сказала?
Я аккуратно пожала плечиком.
– Не посчитала это важным. На стол всё равно стояла бронь, какая разница, кто именно приедет ужинать. Извините, Николай Петрович.
Озёрский взял и погрозил мне пальцем, как маленькой.
– Темнишь ты, Лидия. Вкручиваешь мне. А я не люблю, когда мне вкручивают.
– Я даже слова такого не знаю, Николай Петрович, – заверила я.
Он недовольно качнул головой и направился прочь, а я, наконец, смогла выдохнуть. Осталось дождаться того момента, когда Полина проплывёт мимо меня в своём дорогущем платье в обратном направлении.
– Смотрит на меня, – зло прошипела Анька, когда я к ней подошла позже. Она смешивала коктейль в шейкере и трясла тот со всей злостью и яростью.
Я присела на высокий табурет, отпила воды из бокала, а сама посмотрела на Полину. Та сладко улыбалась, и, кажется, даже что-то мужчинам говорила, участвовала в дискуссии. С ума сойти.
– Я тебе этого никогда не прощу, – проговорила Анька.
Я в ответ лишь посмотрела умоляюще.
– Перестань. Пусть девочка поиграется. Она никогда не была в подобных ресторанах.
Эти слова Аньку немного успокоили, я расслышала, как она многозначительно хмыкнула. Разлила коктейль по бокалам, а официант их тут же унёс.
– А можно мне тоже воды?
Полина подошла к бару, мило улыбнулась. Особенно мило она улыбнулась Аньке, от чего ту снова перекосило. Пришлось мне попросить:
– Налей ей воды.
– Да пожалуйста, – с сарказмом протянула та, доставая чистый бокал.
– Милый у вас ресторан, – проговорила тем временем Полина, сверкая глазами и драгоценностями. Анька тоже на драгоценности внимание обратила. Нахмурилась.
– Откуда брюллики? Бывшую жену разорила?
– Не твоё дело. Ты шейкером трясёшь, вот и тряси.
– Полина, – встала я на Анькину защиту, – не забывай, благодаря кому ты здесь. Будь добрее.
– Я помню. А при чём здесь она? Ты ещё ладно, а она? – Сводная сестра допила воду с таким видом, словно это было дорогое шампанское. На меня посмотрела и широко улыбнулась. – А вот Давиду передавай огромное «спасибо». Можешь его заверить, что я умею быть благодарной хорошим людям. Хотя, ты вряд ли позволишь мне его отблагодарить, да? – Она рассмеялась, и направилась обратно к столу.
А я застыла под Анькиным изумлённым взглядом.
8
– У меня больше нет сестры.
Я на секунду зажмурилась, сил больше не было наблюдать Анькино возмущение. Мы стояли на каменном крыльце, у задней двери ресторана, Анька курила, а я маялась рядом, испепеляемая её трагическим взглядом.
– Давай не будем обсуждать это здесь, – попросила я, причём шёпотом, не смотря на то, что рядом никого не было. Но мне повсюду мерещились шпионы. Ощущение было, словно я охраняла государственную тайну. С кем я сплю.
– Ты нигде не хочешь это обсуждать.
– Если честно, то да, – созналась я. – Поэтому и не говорила.
– Даже со мной не хочешь? – Анька глянула обиженно. – С Полинкой обсуждаешь, а со мной нет?
– Да ничего я с ней не обсуждаю, не выдумывай. Просто она не вовремя явилась, у неё талант к этому, ты же знаешь. Ань, она даже не знает, кто такой Давид. Увидела его, и получила свою выгоду. Как всегда.
– И где это она его увидела, интересно?
Я начала злиться.
– Думаю, ты и сама догадалась. Ты же умная. И очень проницательная.
Анька глубоко затянулась, после чего вздохнула. Испустила тот самый огорчённый, печальный вздох, который я и ждала в её исполнении. От которого мне стало неприятно и тоскливо на душе. Вздох неодобрения. И взгляд такой же. Мне захотелось от всего этого сбежать, и я даже позволила себе это сделать, без всякого чувства вины. Кинула многозначительный взгляд на наручные часы, намекая тем самым, что перекур пора бы закончить, во избежание неприятностей, и распахнула перед сестрой дверь.
– Ты просто не хочешь со мной разговаривать, – обвинила она меня.
А я кивнула, соглашаясь.
– Не хочу. Потому что я знаю, что ты мне скажешь. Вот только эти доводы не работают, Ань. Я уже пробовала.
Анька открыла рот, явно собираясь ещё что-то мне сказать, но я развернулась на каблуках, и поспешила по узкому коридору обратно в зал.
Внутри у меня всё кипело. Непонятно почему, но мне трудно было говорить о Давиде с самыми близкими людьми. Я сразу начинала волноваться, впадала с панику, у меня перехватывало дыхание и, банальным образом, заканчивались слова. Я прошла по залу, кинула взгляд в сторону проблемного этим вечером стола, удостоверилась, что Полина по-прежнему сияет и выглядит счастливой, и с гордым видом прошла мимо. Вот кто её просил трепать языком? Хотя, зная младшую сестру, странно было ожидать от неё деликатности.
С Николашей я всё же познакомилась. Чуть позже, когда ужин, наконец, закончился, их московские гости первыми покинули ресторан, а Полина со своим «мачо» остались, видимо, в желании посмаковать удачный вечер. Заказали ещё шампанского, признаюсь, я украдкой, но с интересом наблюдала за ними. Если честно, мне больше был интересен кавалер сестры, её я и без того знала, как облупленную. А вот Николаша (тфу, тоже привязалось), мне был весьма любопытен. А ещё мне было его жаль. Увидев его вблизи, я окончательно убедилась, что планы у Полинки на его счёт больше меркантильные. Что, правда, совсем не мешает ей быть по отношению к нему искренней. Любовью с её стороны не то что не пахло, а даже на дуновение намёка не было, но зато Полина жутко любила деньги, собственное удобство и роскошные подарки. И пока мужчина готов для неё стараться, она в ответ будет относиться к нему со всей искренностью и благосклонностью. Возможно, это не такой уж плохой вариант, к тому же для мужчины внешности и возраста Николая Ивановича. Такая девушка, как Полина, молодая и привлекательная, наверняка, кажется ему мечтой, но я была уверена, что ради этой мечты он пожертвовал куда большим. Семьёй, возможно, отношениями с детьми. Такой жертвенности моя сестра точно не заслуживала, ведь совести не хватило отказаться от «подарка», судя по её собственным речам. Не удивлюсь, если она собственноручно Николашу из семьи и увела. Нашла удобный для себя вариант, сделала серьёзную ставку, и её удачно разыграла. По крайней мере, она сама уверена, что всё удачно.
Когда они всё же собрались уходить, я была убеждена, что также пройдут мимо, но они остановились, хотя, инициатива явно принадлежала не Полинке. Николай Иванович улыбнулся мне, и меня снова кольнула жалость, он казался нормальным мужиком, приятным и человечным, с тёплым, правда, немного усталым взглядом.
– Полина сказала, что вы её сестра. Вот, хотел с вами познакомиться, – немного неуклюже начал он. – И поблагодарить за помощь.
Я улыбнулась в ответ, ответила на его рукопожатие, а на сестру кинула быстрый взгляд. Полина смотрела куда-то поверх моего плеча. Вот зараза. Её будто в стае волчат воспитывали.
– Меня благодарить не за что. Моих усилий был самый минимум.
– Главное, желание помочь, а не усилия. Я, правда, рад с вами познакомиться, Лида. – Николай Иванович ещё разок тряхнул мою руку, прежде чем отпустить. – Как ни как, вы первый близкий человек Полины, с которым я знакомлюсь.
– Вот как. – Я сделала удивлённые глаза. – А я думала, вы уже познакомились с родителями.
Полинка кинула на меня едкий взгляд.
– Познакомимся, когда время придёт.
А Николай Иванович поспешил кивнуть.
– Обязательно. Родителей уважать надо. Вот сейчас дела порешаем, и за свадебку, да, милая?
«Милая» выдала победную улыбку, правда, я так и не могла понять, чему она так сильно радуется, и что за победу празднует. А, глядя на Николашу, мне хотелось постучать ему по лбу кулаком, и сказать:
– Мужик, беги, беги обратно к жене. Пока не поздно.
Но вряд ли бы он внял голосу моего разума. Я ведь Анькиному не внимала, потому что сердце противилось. Вот и Николаша точно также. Он был ослеплён и, наверное, до сих пор не мог поверить своему счастью. Он так на Полину смотрел, с откровенным благоговением.
– Очень, очень рад с вами познакомиться, Лида, – повторил он мне на прощание. – Вы обе такие красавицы, даже удивительно. В одной семье две красавицы.
Я промолчала про наше с его благоверной названное родство, выдавила из себя улыбку, понадеялась, что добрую и благодушную, а вот Полина красиво сделала мне ручкой.
– Пока, сестрёнка. Я зайду как-нибудь… пообедать.
Я исподтишка показала ей кулак.
Удивительно, но вскоре после их ухода позвонил Давид. И я так обрадовалась его звонку, что забыла удивиться тому, что он мог запомнить такую незначительную вещь, как помощь моей сестре с ужином. А он спросил:
– Как всё прошло?
– Ужасно, – не стала я скрывать. – И чтоб ты на будущее знал, что моей сестре не стоит ни в чём помогать, скажу, что она разболтала про нас Аньке.
– А что твоя Анька?
Я кинула взгляд в сторону бара, понаблюдала, как двоюродная сестра со всей страстью натирает бокалы белоснежным полотенцем. На лице мрачная сосредоточенность.
– Считает, что меня надо спасать.
Давид хохотнул.
– От меня?
– Конечно.
– Отстань. Анька хорошо ко мне относится, всегда добавляет лишнюю оливку в мартини, знает, как я люблю.
– Вот теперь молись, чтобы она помимо лишней оливки ещё чего-нибудь тебе не добавила.
– Как страшно. – Давиду всё было весело. – А как новый родственник? Сильно молодой?
– Не сильно, – опечалилась я. – Вряд ли ему хватит сил унести от моей сестры ноги. Она в него вцепилась, как клещ. Помнишь сказку «Муха-цокотуха»? Так вот, муха – это он.
– А ты бравый комарик? Бросишься спасать?
– Нельзя спасти того, кто спасаться не хочет, – вздохнула я. – Он счастлив.
– А ты?
– Что я? – в первый момент растерялась я.
– Ты хочешь спастись? У тебя тоже комарик объявился, сама сказала.
Я поводила пальцем по столу, в волнении прикусила нижнюю губу. Хорошо Давид этого видеть не мог. Но решила сказать правду.
– Нет, не хочу. Поэтому прекрасно понимаю Николашу.
Вместо того, чтобы проникнуться моими словами, моими признаниями, Давид захохотал.
– Николаша!
– Ну тебя, – обиделась я, и на этом мы простились. И не смотря на свою обиду, от его неожиданного звонка на душе стало тепло. И, наверное, от этой самой теплоты, я первой решила мириться с самым близким мне человеком. После работы подошла к Аньке и обняла её. А на ухо прошептала:
– Ну, прости, что не сказала.
Сестра хотя и дёрнула плечом, чтобы выказать мне всю степень своего возмущения, но я по лицу видела, что смягчилась. Прятала от меня глаза, но хмуриться перестала. Правда, не желала мне этого показывать, и продолжала играть в независимость.
В раздевалке были ещё люди, девочки-официантки переодевались, торопясь уйти домой, и поговорить не представлялось возможным. Что, если честно признаться, меня радовало. Я готова была просить у сестры прощения, но что именно ей сказать, пока не знала. Слов так и не подобрала. Поэтому обрадовалась, когда мне дали официальную отсрочку, и пригласили завтра на обед. Правда, Анька не преминула укорить:
– Мама говорит, что ты совсем пропала. Спрашивала, чем занята. Вот и рассказывай ей сама.
Я притворно вытаращила на Аньку глаза.
– Всё, всё рассказывать?
Та фыркнула.
– Что хочешь, то и рассказывай.
Всё-таки Анька злилась.
После работы нас уже привычно встречал Витёк. Надо сказать, что деловая деятельность, уж не знаю, насколько она была бурной, ему шла. Он, кажется, приобрёл лишнюю долю уверенности, которую не стеснялся демонстрировать. Смотрелся настоящим героем – грудь колесом, взгляд с прищуром, а на губах появилась усмешка, уверена, что Анька считала её обворожительной. Почему-то она всегда неровно дышала к этому двухметровому балбесу. Но сегодня я перед ней здорово провинилась, и высказывать свои сомнения мне не следовало, и поэтому я бывшему родственнику улыбнулась.
– Привет, Витя, – проговорила я, аккуратно обходя его грузную фигуру. Если когда-то двухметровый Витька и был подтянутым и поджарым спортсменом, то с возрастом былая стать его начала покидать, остался рост и косая сажень в плечах. Остальное подпортил разгульный и бестолковый образ жизни. А Анька ему верит. И меня за Давида ругает.
– Привет, девчонки. Как поработали?
– Как всегда, – пропела я, идя впереди них, и стараясь не оборачиваться.
– Никто к вам не приставал? – тем самым, истинно мужским тоном, с собственнической интонацией, поинтересовался бывший родственник.
Я не ответила, зато услышала ровный голос сестры:
– Это приличный ресторан, Витя. Здесь ничего подобного не случается.
Анька старалась успокоить своего «ревнивого» богатыря. Что-то когда Витя сидел дома, и о стабильном заработке ему даже задумываться было лень, а Анька работала на двух работах, в ресторане и ночами смешивала коктейли в ночном клубе, чтобы как-то свести концы с концами, находясь «за мужем», Витю мало интересовало, пристаёт к ней кто, или насколько сильно она устаёт, пока он проводит время на диване или с друзьями. А вот сейчас он озаботился. Хочет показать, что повзрослел и поумнел?
Наверное, это и есть настоящая сестринская любовь. Мы видим ошибки друг друга, даже пытаемся их обсуждать, но когда одна из нас принимает неверное решение или в очередной раз наступает на грабли, мы готовы простить. А порой промолчать, понимая, что даже ошибка иногда может сделать человека счастливым. Пусть и на какое-то время. А когда тяжёлый момент придёт, рядом, чтобы поплакать, будет сестра. Она поймёт, поддержит, и даже поплачет вместе с тобой.
– Лида, ты придёшь завтра на обед? – Услышала я Анькин голос, с намёком на строгость. Как оказалось, я задумалась, идя впереди них к стоянке такси, не слышала их разговор, увлёкшись своими мыслями. – Я скажу маме, что ты придёшь.
Я обернулась, кивнула.
– Обязательно приду. Попроси её напечь блинчиков с яблоками.
– Уж для дорогой гостьи наверняка расстарается, – ворчливо проговорила Анька, но первой шагнула ко мне, обняла и поцеловала в щёку на прощание. – Ты доедешь одна?
