Текст книги "Его строптивое наваждение (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Машина скрывается за поворотом, а в этот момент во двор въезжает чёрная машина bmw. Я напрягаюсь всем телом и замираю. Точно такая же машина принадлежит прокурору нашего города. Номеров отсюда увидеть я не могу, поэтому не дышу до тех пор, пока из машины не выходит молодой темноволосый мужчина. С глухим стуком бьюсь затылком о стену позади. Дела глоток горячего чая, обжигая язык, но увлажняя пересохшее от страха горло. Мне страшно, что вот-вот нагрянет отчим. Что откроется дверь и зайдёт он, сверкая яростным взглядом.

Он не может не знать, что я покинула клинику. Не может не знать, кто мне в этом помог. И поэтому я волнуюсь за Марка и за его семью. Волнуюсь за Демьяна, который сейчас вошёл в комнату, закрыв входную дверь за отцом Марка и парой ребят. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Дышу через раз, чтобы услышать приближение мужчины. Но я совершенно забыла, что Демьян ходит бесшумно. Как кот.

На плечи опускается колючий плед. Руки сжимают плечи и к виску на миг прижимаются сухие губы. Я не вздрагиваю даже. На каком-то интуитивном уровне почувствовала, что он подошёл. Только выдохнула изумленно, когда получила такую незамысловатую ласку.

Демьян не был тем мужчиной, который разбрасывается словами и нежностями. Увидеть эмоции в его глазах – это уже подарок.

– А что если он меня найдёт? – шепчу тихо, утыкаясь лбом в его плечо.

Гораздо приятнее, чем упираться лбом в стекло. Теплее. И пахнет восхитительно. Мужчина одет в ту же водолазку, что и вчера. И снова лёгкий и восхитительный запах пота и его тела, который стал ярче. Он не отходил от нас ни на шаг. Был постоянно рядом. Сводил меня с ума своим непроницаемым взглядом.

– Не найдёт, – рука на плече сжимается чуть сильнее, а мне мерещится, что его губы прижимаются к волосам на затылке.

– Ты не знаешь даже на что способен этот человек, – вскидываю глаза. Смотрю в суровое лицо мужчины. – Даже представить себе не можешь, что он сделает, когда доберется до меня, – по лицу начинают течь слёзы. – Ему закон не писан.

– Не доберется, – пальцами немного грубовато вытирает влагу с моих щёк. А в глазах… В глазах молчаливое обещание того, что защитит. – Он тебя бил? – смотрит в мои глаза. Голос жёсткий. Требовательный. С нотками ярости. Ярости, которая направлена не на меня, а на того, кто посмел мне причинить боль. И от этого я чувствую слабость во всём теле. Если бы я не сидела, упала бы прямо к его ногам.

– Бил? – нетерпеливо, когда я долго тяну с ответом. Но я не могу ответить. Будто немею. Открываю рот, но из горла не вырывается ни звука. Поэтому я просто киваю.

Демьян резко втягивает носом воздух и кулаком бьёт по подоконнику. Смотрит в окно поверх моего плеча. Сжимает с силой зубы, из-за чего ходят желваки.

А я испуганно сжимаюсь. Закрываю голову руками.

– Что ты там делала, негодная девчонка? Жопой виляла перед мужиками? Свободы захотела? – отчим ударяет кулаком в стену в миллиметре от моего уха. – Нагулялась, сучка? – кулак впечатывается в скулу, из-за чего я на пару минут теряю связь с окружающим миром.

– Тише, девочка, – шёпот на ухо и губы прижимаются ко лбу. – Я не трону.

А я начинаю плакать, пальцами цепляясь за чёрную ткань водолазки. Захлёбываюсь собственными рыданиями. Реву навзрыд, не стесняясь того, что некрасиво хлюпаю носом. Что лицо мокрое не только от слёз.

Демьян осторожно кладёт руку мне на голову, массирует, пропускает пряди волос сквозь пальцы. Вот только сильная рука дрожит. И стук сердца с широкой груди какой-то быстрый. Чересчур быстрый.

Мокрым носом тыкаюсь в его шею, тянусь к нему, потому что кажется, что он единственный человек на свете, который своими руками способен скрыть меня от всего этого злого и жестокого мира. Что за коркой льда в его взгляде прячется моё спасение.

Демьян снимает меня с подоконника и несёт в сторону кровати. Опускает на постель, нависая сверху.

Всего мгновение и меня вновь накрывает страх.

Отчим придавливает сверху, сжимая жёсткими пальцами щёки и оставляя синяки на нежной коже. Его тяжесть мешает дышать. Страх стальными пальцами сжимает горло. В это время потная рука задирает ткань футболки и рвёт ткань шортиков.

Жмурюсь и машу головой, пытаясь выбросить воспоминания из головы. Побороть тошноту, которая подкатывает к самому горлу.

Я ладонями упираюсь в плечи Демьяна, начиная отпихивать от себя. Мужчина выпрямляется. Смотрит на то, как я беспомощно отползаю от него, спиной вжимаюсь в деревянное изголовье кровати, прижимая колени к груди.

На лице мужчины мелькает ярость. Он сжимает пудовые кулаки, хрустя костяшками. Разворачивается резко, окинув моё лицо нечитаемым взглядом, и покидает комнату. Мои руки дрожат. Тело колотит. А руки и стопы стали просто ледяными. Пальцы никак не желают гнуться, и я не могу натянуть одеяло на своё тело, которое колотит дрожью. Слёзы никак не перестают литься из глаз. Зарываюсь лицом в подушку, чтобы заглушить всхлипы. Совсем скоро Демьяну надоест нянчиться со мной. И он уйдёт.

От этой мысли становится ещё горше. И я тихонько начинаю подвывать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Над самым изголовьем звякает чашка, заставив меня вздрогнуть и повернуть лицо. Открываю глаза и ловлю взгляд мужчины с искоркой нежности. Эта эмоция мимолетная. Мелькает всего на секунду, если не меньше. Но этого достаточно, чтобы пустота и холод в душе сменились теплотой и искоркой надежды.

– Выпей, – садится на пол, спиной упираясь в стену с ужасным рисунком.

Дрожащими руками беру чашку и делаю глоток малинового чая с мёдом, чудом не разлив его на одеяло.

– Спасибо, – стуча зубами, говорю я, опираясь спиной о подушки.

Демьян молчит. Снова не шевелится, не моргает. Смотрит пристально в моё лицо. Я веду плечом. Пытаюсь спрятаться от пристального взгляда за чашкой. Ну, вот зачем так смотреть? Будто проникает под самую кожу.

Допиваю чай и ставлю чашку на тумбочку. Закутываюсь в одеяло по самый подбородок и подкладываю руку под щёку. Смотрю в лицо мужчины, не стесняясь своего растрепанного вида. Опухших глаз и носа. Пусть смотрит. Знаю, что не красавица. Никогда не была.

Смотрю, жадно шарю взглядом по лицу. На подбородке щетина, под глазами залегли синяки. Единственное, что выдаёт усталость мужчины. Но он всё равно мне кажется самым красивым и привлекательным мужчиной.

В его взгляде что-то неуловимо изменилось. Вроде, по-прежнему отстраненный взгляд, но изредка там что-то промелькивает. Что-то такое, что заставляет сердце сжиматься. Так сладко. Так восхитительно. Так необходимо. А ещё глупая улыбка так и норовит наползти на потрескавшиеся и искусанные в кровь губы.

Высовываю одну ногу из-под одеяла, потому что становится жарковато. И тут же взгляд Демьяна сосредотачивается на ней. Проходит от колена до стопы. Задерживается на пальчиках. Зрачки в глазах мужчины расширяются. Буквально за секунду. Я только моргнула, а его глаза уже чёрные. Пожирающие. Утягивающие на свою глубину. Как в морскую глубину ночью с обрыва. Вроде знаешь, что внизу море, но понятия не имеешь, что на глубине ждёт. То ли острые камни. То ли ласковая прохлада.

И меня это не пугает. Не заставляет дрожать от страха. Наоборот. Я бесстрашно ныряю в их глубину.

Мне даже мерещится, что я чувствую его горяченную ладонь на своей коже. Будто не взгляд скользит по моей ноге, а огромная ручища. Мозолистая, грубоватая. Но вопреки всему осторожная, не причиняющая боли.

И я прячу быстро ногу под одеяло. Потому что внизу живота всё резко скручивает. Сжимает будто чьей-то рукой, доставляя лёгкий дискомфорт. Я ёрзаю на кровати и сжимаю ноги.

Демьян моргает. Прикрывает глаза. Скрывает под веками эмоции. А потом, когда открывает их, там вновь отречённость, которая ранит больно. Мне нужны его эмоции. Его желание, которое показывает, что я не омерзительная. Что я не грязная. Что я могу быть желанной. Просто необходимы.

Демьян поднимается с пола, берёт чашку и собирается уйти из комнаты.

– Демьян, – рукой вцепляюсь в его ладонь, – прошу тебя, не уходи.

Мужчина смотрит на мою подрагивающую ладошку. По лицу вижу, что он ведёт странную борьбу с самим собой. Поджимает губы. Ставит чашку обратно на комод и опускается на пол прямо возле кровати. Сжимает мою руку, переплетает пальцы и говорит тихо:

– Спи, девочка.

Я послушно закрываю глаза.

И даже подумать не могла, что в то же мгновение провалюсь в сон.

Глава 6

– Ну, здравствуй, любимая доченька. Нагулялась? – отчим сидит на диване, подкидывая в руках ключи от квартиры. На его аристократичном лице змеиная улыбка. Дорогой пиджак перекинут через спинку кресла, а рубашка на груди расстегнута, показывая крепкую волосатую грудь. Отчим всегда следил за собой. Проводил в зале по несколько часов. Часто самолично гонял меня, шлепая тяжёлой рукой по ягодицам.

Ноги мужчины широко расставлены. Он сидит так, будто он хозяин этой квартиры. Этого дома. Да и вообще, всего мира.

Взгляд тяжёлый, страшный. Он тут же припечатывает меня к полу. Отнимает возможность говорить. Потому что я знаю, что последует после этого взгляда.

– Отвечай на мой вопрос! – рявкает громко, подаваясь вперёд.

Я вздрагиваю и машу отрицательно головой. Пячусь в коридор, налетая на косяк двери, больно ударившись спиной.

– А чего же так, доченька моя? Мало времени шлялась? – продолжает сидеть, руками опершись в колени.

Я начинаю дрожать от страха. Отчим резко поднимается с дивана.

– Отвечай, когда я тебе задаю вопрос. Как погуляла, доченька моя? – надвигается на меня, на ходу вытаскивая ремень из шлевок своих штанов.

– Не надо, прошу, – я выставляю руки вперёд, надеясь, что хоть так смогу его остановить.

– Что ты там делала, негодная девчонка? – он приближается ко мне настолько близко, что я чувствую, как на щёку брызжут его слюни, когда он шипит слова сквозь стиснутые зубы. – Жопой виляла перед мужиками? Забыла, что за твою девственность мне заплатят? Свободы захотела? – отчим ударяет кулаком в стену в миллиметре от моего уха. – Самостоятельной решила стать? Квартиру сняла? На мои деньги, – звонкая пощечина, от которой в ушах гул. – Нагулялась сучка? Такая же шлюха, как и твоя мамаша. Она тоже на стороне **алась, а потом всё равно ко мне прибежала, когда её тр*халь сдох, – кулак впечатывается в скулу, из-за чего я на пару минут теряю связь с окружающим миром, медленно сползая по косяку на пол.

Прихожу в себя посередине комнаты. Отчим уже скинул рубашку и занёс ремень для удара. Я знаю, что он бьёт невероятно больно. Настолько, что внутренности все скручивает.

Сажусь резко и выставляю руки вперёд, пытаясь защититься от ударов. Голова кружится и болит после удара. Скорее всего сотрясение. Уже третье за месяц. Но руки никак не останавливают. Первый удар приходится по пальцам, заставив закричать от пронзившей боли. Прижимаю руку к груди, баюкая, кажется, сломанный палец. Удары ремня приходятся на плечи и спину. На старые синяки, которые и так болят.

Но даже сквозь пелену слёз я вижу ненавистное лицо. Вижу отвратительную змеиную ухмылку на ненавистном лице.

– Ты сгоришь в аду, – выкрикиваю я, перехватив ремень на полпути. Сжав с силой и вырвав из рук отчима. – Сдохнешь в муках.

– Ах ты ж тварь, – взревел он, толкая меня в плечи настолько резко, что я падаю на пол, снова ударившись затылком.

Отчим наваливается сверху, сжимая жесткими пальцами щёки и оставляя на синяки на нежной коже. Его тяжесть мешает дышать. Страх стальными пальцами сжимает горло. В это время потная рука задирает ткань футболки и рвёт ткань шортиков.

– Помогите, – кричу я, ногтями пытаясь расцарапать ненавистное лицо.

Перехватывает руки, заводит мне за спину.

– Тише, доченька. Не кричи так. Нас могут услышать, – шёпот на ухо, пока пальцы сжимают запястья до хруста костей. – Ты себя плохо вела, негодная девчонка. Ты заслужила наказание.

– Пусти, – последняя отчаянная попытка вырваться.

– Не рыпайся, – рявкает он, ремнём скрепляя мои запястья за спиной, вжимая в жёсткий пол телом. – Больнее ведь будет.

Тело цепенеет, когда липкая ладонь касается ягодиц. Я не могу пошевелить ни одним мускулом. Даже моргнуть не могу.

А потом отчим вжался губами в мой рот, проталкивая язык.

– Даже не знал, что у меня такая сладкая падчерица, – новый отвратительный слюнявый поцелуй от которого тянет вырвать на пол. – Нужно было взять тебя себе, но этот старый на крючке держит.

Переворачивает меня на живот, лицом вжимая в холодный пол. Я начинаю рыдать. Понимаю, что он затеял, когда ладонь сжимает ягодицу и рывком стягивает трусы. Я как гусеница пытаюсь ползти вперёд.

– Не дергайся, сучка, – отчим пихает меня под попу, из-за чего я неудачно заваливаюсь на бок и бьюсь виском об угол комода. В глазах всё меркнет. Я будто ослепла. Я не вижу ничего. А за спиной пыхтение. А потом рвущая на части боль, которая даже не сравнится с той, что я чувствовала до этого.

– Пожалуйста, не надо, – слабо прошу я, моргая и пытаясь увидеть хоть что-то. – Не надо. Не надо. Прошу, не надо, – как заведенная вторю я, сжимая пальцами мягкую ткань.

Носа касается приятный запах, который дарит успокоение и прогоняет страшные картинки из прошлого. Страшная и пугающая темнота отступает.

Медленно перед глазами вырисовывается комната. Мужчина в низко сидящем на бёдрах полотенце. В коротко стриженных волосах блестит вода. Некоторые ещё стекают по крепкому торсу. Он улыбается и правой рукой, блеснув кольцом, проводит по волосам, стряхивая влагу. Смотрит прямо на меня, чуть лукаво, соблазнительно улыбаясь. Он прекрасно знает, как влияет на меня. Как один его взгляд превращает меня в тягучую карамель. Делает шаг ко мне, от чего полотенце падает к ногам, оставив его полностью обнажённым. Я свожу с силой ноги, чувствуя прилив желания. Мужчина не спешит подходить ко мне. Красуется. Протягивается. Демонстрирует свои мышцы.

Я потянулась к нему всем телом и как-то совершенно непостижимым образом оказалась рядом. Пальцы коснулись его лица. Лёгкой колючей щетины. Я довольно вздохнула и носом уткнулась ему в шею.

– Вот так, девочка моя, – его ласковый шёпот на ухо и мягкий поцелуй во влажный лоб.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 7

Проснулась я от того, что было жутко жарко. Попыталась сбросить одеяло, но его будто кто-то придавил сверху. Разлепила глаза и увидела покрытый щетиной подбородок и мощную шею. Прислушалась к себе. Но никакой паники или сдавливающего горло страха не было. Наоборот. Я будто плавала на волнах спокойствия и умиротворения.

Демьян лежал поверх моего одеяла и практически не касался меня. Скорее я заползла наполовину на него, по всей видимости, даже во сне потянувшись к его теплу и его особенному, неповторимому запаху. Мужчина спал на спине, закинув одну руку за голову, а другой придерживая меня за плечи. Я скосила взгляд на его лицо, которое выглядело умиротворенным во сне.

Я завозилась, пытаясь сбросить одеяло и сползти с широкой обнажённой груди мужчины. Демьян тут же открыл глаза, впиваясь встревоженным взглядом в моё лицо. Получается, что он лёг рядом, чтобы меня успокоить. Знаю, что я плакала и разговаривала во сне. В больнице мне всегда вкалывали успокоительное, когда слышали мои всхлипы. А сейчас моим успокоительным, по всей видимости, стал Демьян.

Мужчина встал с кровати, лишая меня тепла его горячего как печь тела и желания вылезать из тёплого кокона. Демьян ночью снял водолазку и остался в одних штанах. Красивый. Привлекательный. Сильный. Как из сладкого сна, который я видела сегодня ночью.

Мужчина потянулся, разминая мышцы. Гибкий. Сильный. Ловкий, как барс. Я прикусила нижнюю губу и попыталась отвести взгляд, ведь совершенно неприлично так откровенно смотреть на мужчину. Пожирать его взглядом. Но мой взгляд против воли вернулся к его торсу с белыми шрамами. Пальчики кольнуло желанием провести по его плечам и груди. А ещё лучше губами. И языком.

Демьян упал на пол, отжавшись с несколько десятков раз. Плавно. Быстро. Отточено.

– Что тебе снилось? – мужчина поднимается с пола и смотрит на меня, сидящую на кровати, прижимающую к груди одеяло и с восторгом смотрящую на его торс с капельками пота. Во рту скапливается слюна. И я уверена, что сижу с совершенно дурацким выражением лица.

– Не помню, – лгу, подбирая слюни.

– Врёшь, – Демьян рукой проводит по лицу, стирая пот со лба. Смотрит в мои глаза пронзительно.

– С чего ты взял? – возмущение в голосе.

– Вижу. Ты лжешь, – мужчина разворачивается и покидает комнату. Обиделся что ли?

– Ты куда? – выкрикиваю, вскакивая с кровати и путаясь в одеяле, чуть не свалившись на пол.

Демьян не отвечает. Ясно. Запас слов на это утро исчерпан.

Бросаю одеяло на кровать и распахиваю окно, наслаждаясь запахом лета и тёплыми лучами солнца. Подставляю лицо лёгкому порыву ветра. Солнцу. Втягиваю запах цветов, цветущих на клумбе под подъездом.

Как же давно я нормально не гуляла. Не под присмотром охраны и телохранителей, а сама. Чтобы идти туда, куда захочется. Чтобы время было неограниченным. Чтобы чувство свободы, в конце концов.

– Дёма, – я не осознала даже, что ласково сократила имя мужчины, настолько сильно была воодушевлена желанием погулять, – а мы можем в парк сходить? Прогуляться.

Натыкаюсь на странный взгляд мужчины. И замолкаю, сбившись на полуслове.

– Нет, – качает головой, отворачиваясь к столу. Снова категоричный ответ. И односложный.

– Почему? – скрещиваю руки на груди, начиная беситься, что снова за меня решают. Что снова из Демьяна нужно выуживать каждое слово.

Но этот… мужчина снова не отвечает.

– Я к тебе обращаюсь, – топаю ногой. – Почему нельзя в парк?

– Опасно, – даже не оборачивается. Только плечами пожимает.

– Чем опасно? Ты же со мной будешь, – закатываю глаза.

– На балконе посиди. Там безопасно. Я проверил, – мужчина разворачивается и ставит на стол тарелку с бутербродами. – Ешь.

– Не хочу, – разворачиваюсь и покидаю кухню. Не хочет идти со мной в парк, сама пойду. Вытаскиваю из сумки, что привёз Марк, вещи. Натягиваю рваные шорты, футболку и джинсовую куртку с рисунками. Отчим никогда не позволял мне такое носить. Вечно строгие платья, туфельки, юбки и блузки.

Собираю волосы в небрежный пучок и надеваю солнцезащитные очки. Когда обуваюсь в кроссовки, меня как пушинку поднимают в воздух и прижимают к горячему боку.

– Я сказал, что опасно, – говорит на ухо, губами цепляя мочку.

– Чем? Кто меня там достанет? – я говорю слабым голосом, потому что от прикосновений мужчины у меня кружится голова и подгибаются колени.

– Снайпер, – губы захватывают мочку.

– Раз ты боишься, я сама пойду, – брыкаюсь.

Но Демьян держит меня навесу, как маленькую девчонку, будто я совсем ничего не вешу. И мои толчки в его грудь вообще не впечатляют.

Тогда я примеряюсь и кусаю его за плечо. За мягкое местечко возле шеи. Демьян едва ощутимо дергается. Но не издаёт ни звука. Продолжает двигаться в сторону балкона.

А меня ведёт от его запаха и солоноватого вкуса кожи. И я зализываю место укуса языком. Дурею будто кошка от валерьянки. И цепочкой поцелуев касаюсь покрасневшего места. Мужчина так и не оделся, поэтому я имею полный доступ к его телу.

Демьян выходит на балкон, а я цепочкой поцелуев начинаю покрывать его шею и линию скул. Дыхание мужчины учащается. Сильные ладони начинают оглаживать моё тело. Мои ноги. Легонько сжимают ягодицы, приподнимая чуть выше. Чтобы поймать мой взгляд. Чтобы зажечь во мне искру предвкушения.

А потом твёрдые губы накрывают мой рот. И я теряюсь в водовороте чувств. Вспыхиваю от восторга, когда язык проскальзывает внутрь. Я, кажется, даже хнычу. Целую столь же жадно в ответ. Прикусываю его губы. Языком неумело проникаю в его рот.

Кладу ладошки на затылок. Притягиваю ближе. Жмусь своим костлявым тельцем к его могучему телу.

А затем кусаю испуганно губу и начинаю вырываться яростно, когда Демьян чуть наклоняется вперёд. Это движение вспышкой воспоминаний отзывается в моём сознании. И тело знакомо деревенеет. Всего миллисекунда, а томление сменяется страхом. Желание лопается, как мыльный пузырь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Демьян шипит, слизывая кровь со своей нижней губы. С нижней губы, на которой до сих пор синяк после прошлой встречи наших губ. Опускает в кресло и отходит, блеснув глазами.

– Что за игры, девочка? – яростный вопрос.

И это заставляет дрожать ещё сильнее. Ненавижу себя за слабость, но мои глаза снова наполняются слезами.

– Бл*ть, – выругался от души и ушёл с балкона, хлопнув дверью так, что я удивилась, что стёкла не вылетели.

Довела мужчину. Чёрт.

В бессильной ярости на саму себя побилась затылком о спинку кресла. Вот зачем полезла к нему с поцелуями?

Да потому что соскучилась по нему. Потому что воспоминания о нём – единственное, что держало меня эти два с половиной года. Та ночь стала моим спасательным кругом. Каждая секунда, которую я вновь и вновь прокручивала в своей голове. Я жалела, что сбежала. А что если бы я осталась? Что если бы всё было иначе? Что если бы не было изнасилования и последующих событий? Что если бы я забеременела от этого потрясающего мужчины?

Я села в кресле ровно, широко распахнув глаза. В ту ночь мы не предохранялись. Ни разу. А что если во мне начала зарождаться частичка этого мужчины, пока я не попала на мороз?

Страшные мысли замелькали в голове, заставив меня нервно метаться по узкому балкону и кусать руки в кровь.

Я всегда любила детей. Безумно. Я не могла пройти мимо ребёнка, не улыбнувшись ему и не угостив чем-нибудь. И когда мне озвучили страшный диагноз, бесплодие, мой и без того разрушенный мир превратился в пепел. Кому я нужна такая? Психически нездоровая. Нервная. И бесплодная.

На балкон вернулся Демьян с тарелкой в руках. Поставил на узкий подоконник и кинул на меня нечитаемый взгляд.

– Ешь, – отстраненный и холодный голос. Злится на меня. И имеет на это полное право.

Я киваю, опуская голову вниз и пытаясь не кривить губы. Искусанной руки касаются горячие пальцы. Проводят по оставленным моими зубами следам. Собирают крохотные капельки крови. Мягко ласкают, будто забирают боль.

– Почему ты меня боишься? – снова присаживается на корточки, не выпуская мою ладошку из рук и продолжая поглаживать нежную кожу.

Я мотаю головой из стороны в сторону. Я не могу говорить. И не хочу рассказывать своему первому мужчине о том, что произошло сразу же после той волшебной ночи. Только не ему. Боюсь увидеть призрение в его глазах. Увидеть осуждение. Услышать, что сама виновата. Сама спровоцировала.

По лицу Демьян проходит рябь разочарования и, кажется, боли. Мужчина целует мою руку и поднимается с пола.

– Кушай, – заправил прядку волоса за ухо. Нежный и полный заботы жест, который вновь заставляет меня хлюпать носом.

Демьян покидает балкон. Вижу, как он вновь падает на пол и начинает отжиматься и качать пресс. А потом зрение фокусируется на стекле. А точнее на его отражении. На мне. Бледной. С покрасневшими глазами и носом. И растрепанными волосами. Откровенно говоря, некрасивая.

От самой себя становится противно. Отворачиваюсь. Смотрю в окно на летающих в небе ласточек. Их чирикание заставляет меня расслабиться и потянуться к тарелке.

Беру бутерброд с сыром и колбасой. Улыбаюсь украдкой, когда в душе теплеет от понимания того, что его сделал Дёма. Специально для меня. Откусываю и медленно пережевываю. Как же давно я не ела колбасу. Одни каши, супы. Строгая диета и никаких лишних калорий.

***

Вышла с балкона и направилась на кухню, где Демьян сидел за столом. Мужчина читал книгу. Книгу! Чёрт возьми, я даже вспомнить не могу, когда видела в последний раз молодого мужчину держащего в руках книгу. Я прикусила губу, любуясь им. Расслабленное лицо, широкие плечи вновь обтянутые тканью водолазки, карие глаза быстро скользят по строчкам. Красивый!

Поставила посуду в раковину и повернулась к Демьяну, который обратил на меня внимание.

– Спасибо. Было вкусно, – улыбаюсь чуть смущенно, не зная, куда деть взгляд.

На улице уже начинает смеркаться, и лучи заходящего солнца падают из окна прямо на меня. Демьян склоняет голову чуть на бок. Рассматривает меня, как тогда в клубе. Я заправляю распущенные волосы за уши. Мне нравится, когда он так смотрит. Нравится вообще, что он смотрит.

– Почему? – голос мягкий, тягучий. И я не сразу улавливаю суть вопроса.

– Что именно почему?

– Почему ты боишься? – поднимается из-за стола. Завораживает широкими плечами окно. – Почему плачешь во сне? Что тебе снилось?

Демьян говорит мягко, приближаясь с каждым шагом всё ближе. А я не пячусь. Стою и смотрю в его лицо, на котором отражается нежность.

– Хочешь знать почему? – улыбаюсь зло и болезненно. – Да потому что меня изнасиловал отчим. Как раз после той ночи, когда мы с тобой переспали. Когда ты лишил меня девственности. И это мне снится каждую ночь. Как раз за разом меня разрывает от боли на части, – истерично кричу я, обвинительно наставляя на него палец. – Это ты хотел узнать? За этим полез мне в душу?

Демьян застывает. Резко. Будто на стену налетел. Лицо будто высекли из камня. Белое. Как у неживого. Глаза пустые. Даже привычного холода нет. Просто пустота.

Он не смотрит на меня. Он смотрит сквозь. А когда я делаю шаг, чтобы приблизиться, качает головой. Трясёт из стороны в сторону и, резко развернувшись, уходит. Оставляет меня на кухне. Одну в квартире.

Конечно же, сбежал. Побоялся замараться.

А я дрожащими руками набираю номер единственного человека, который может меня поддержать в этот момент.

– Он уехал. Демьян уехал, – рыдаю в трубку, смотря в окно за тем, как мужчина садится в чёрный джип. С громким визгом машина покидает двор.

– Тихо! – Марк на меня прикрикивает, когда понимает, что я не могу разговаривать из-за рыданий. – Прекрати рыдать в трубку и скажи нормально. Почему уехал? Куда уехал?

Да потому что правду узнал. Швыряю телефон в стену. Тот разбивается на несколько частей и отключается.

Мне хочется курить. Я курила редко, только в те моменты, когда была на пределе. Таскала сигареты у охранников втихую, и курила в туалете.

Обыскав сумку и все полки в доме, сигарет не нашла. Плюнув на всё, схватила с тумбочки в коридоре ключи и пошла в магазин за сигаретами.

Глава 8

Стою на лестничной клетке, вытирая слёзы, которые продолжают беспрерывно течь из глаз.

Вот куда он делся? Куда сорвался?

Затягиваю сигаретой, закашлявшись, когда подавилась дымом. Мне плохо. Я хочу к Демьяну. Увидеть его глаза. Увидеть, что он меня не осуждает.

Двери лифта распахиваются, и на лестничную клетку выходят Марк и миниатюрная рыжеволосая девушка. Марк держит её за руку и улыбается счастливо. Открыто. Смотрит на неё влюблённым взглядом. Жадно шарит по лицу, по плечам. А она в ответ сияет открытой улыбкой. Смотрит на Марка так, будто он её личный Бог. Её совершенство. Её мир.

И я безумно рада за парня. Счастлива, что его чувства взаимны.

– Выбрось эту дрянь, – забрал из моих рук сигарету Марк, и потушил о ступени. – У тебя ослаблен иммунитет и лёгкие ни к черту.

– Отстань, папочка, – огрызаюсь, доставая новую сигарету из пачки. Но и её Марк выхватывает, ломая пальцами, и сминая новую пачку сигарет, засунув себе в задний карман джинсов. – Отдай! – возмутилась я, понимая, что не полезу его за задницу лапать.

– Нет! – сводит брови, смотрит сердито, но взволнованно. – Иди в квартиру. Тебе сказали носа не высовывать, пока всё не закончится, – мне даже неловко от его заботы.

– Я и не высовывала, – бурчу недовольно, заходя в квартиру и оставляя ребят стоять в подъезде.

– Да. А сигареты сами приплыли к тебе? – трясёт смятой пачкой перед моим носом, когда я скидываю кроссовки и оборачиваюсь к нему. – Демьян бы не дал тебе курить.

– Какой умный, – фыркнула я. – Ты Аня? – смотрю на девушку, которая прячется за спиной Марка, заинтересованно поглядывая на меня.

– Да, – девушка улыбается чуть стеснительно.

Рыжеволосая. Такая милая. Нежная. Она идеально подходит Марку.

– Приятно познакомиться, – улыбаюсь искренне, всеми силами желая понравиться девушке. – Этот чудесный, без преувеличения, парень мне все уши про тебя прожужжал. Рассказывал, что жить не может без тебя, что стихи тебе пишет и ночью под окнами стоит, вздыхает, – стараюсь не рассмеяться. – А потом ещё плакал в подушку, что ты такая наземная и он не знает, как к тебе подойти, – киваю головой, подтверждая правдивость своих слов.

– Угу, – Аня с задумчивым видом кивает головой. – Думаю, ещё он рассказывал, как на единороге кружил вокруг моего дома и пел мне дифирамбы во всё горло, пока десять причесанных котиков мяукали с земли, – девушка начинает громко хохотать, закинув голову назад.

А я начинаю смеяться следом. Уверена, что мы найдём с ней общий язык.

Краем глаза замечаю, как улыбается Марк. Парень уходит на кухню и оттуда кричит на всю квартиру:

– Мила, есть что пожрать?

– Нету. Я всё съела, – мои щёки заливаются краской смущения.

Ну что я могу поделать, если после ухода Демьяна на меня жор напал?

– Ты? – изумлённый Марк выглядывает в коридор. – Вчера был полный холодильник еды.

– Я когда нервничаю, много ем, – пожала плечами, стараясь не рассмеяться от вида парня.

– Кстати, о нервах. Где Демьян? – Марк складывает руки на груди.

Молчу. Захожу на кухню и тянусь к шкафчику, где видела бутылку вина. Молча наливаю в чашку. И только подношу к губам, чтобы сделать глоток, как Марк выхватывает из рук, качая головой. Отворачивается ко мне спиной и выливает вино в раковину. Пожимаю плечами и хватаю бутылку вина, делая огромный глоток вина прямо из горла. Аня хватает бутылку и дёргает на себя, поджимая губы и укоризненно качая головой.

– Он сорвался и свалил, хлопнув дверью, – молчаливо пытаюсь отвоевать бутылку из рук девушки.

– Милена! Харе! – рявкает Марк, из-за чего я испуганно сжимаюсь. Я не терплю, когда на меня повышают голос. Аня всё же отвоёвывает бутылку вина, закупоривает её и ставит обратно в шкаф. – Что ты сделала, что он свалил? Демьян бы не ушёл без веской причины, – слышу обвинение в свой адрес.

– Он поинтересовался, почему я плачу во сне, – опускаюсь за стол, закинув на него ноги. Не хочу показывать свою слабость. Не хочу, чтобы кто-то узнал, как мне сейчас тяжело. Как я переживаю.

– И? – торопит меня Маркуша, притопывая ногой.

– И я рассказала, – улыбаюсь болезненно. – В подробностях. Как после того, как он меня лишил девственности, меня изнасиловал мой отчим. Он сразу сбежал. Испугался, что может испачкаться!

– Миленочка, – Аня крепко меня обнимает, целуя волосы и щёки. – Не говори так, солнышко. Ты не грязная, слышишь? – пальцами стирает слёзы со щёк. – Ты чудесная, потрясающая, весёлая и красивая. Ты ни в чём не виновата, слышишь? Этот урод получит по заслугам. Его в тюрьме и не так иметь будут.