Текст книги "Гражданская жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Кариди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

глава 31

Как это обычно бывает, новая жизнь началась в понедельник с утра.

Нагрузка пошла, а это здорово дисциплинирует. Уже и подъем раньше, и подготовка компактнее. Вовка тут же почувствовал на себе мамину железную руку и попытался взвыть.

– Все сынок, – серьезно сказала она. – Мама начинает работать. И... это будет непросто, особенно поначалу. Потому мне потребуется от тебя максимальная поддержка и понимание.

У пацана глаза загорелись:

– Ты устроилась на работу? Здорово!

– Да, – прикрыла глаза Вера, и не сдержалась, тихонько похвасталась: – Я буду заместителем директора.

– Ма!!! Ты монстер! Я так горжусь тобой... Мам, ну правда... Ма!

Вера невольно улыбнулась. Да ради того, чтобы это восхищение, услышать от сына такие слова, стоило из шкуры вывернуться.

А дальше пошел рабочий день.

Сначала Вера съездила на то место, где в скором времени должна была развернуться крутейшая фирма (которая пока еще существовала в ее голове и голове господина Панкратова) с гордостью сделала новую запись в трудовой книжке. А потом они разделились, действовать каждый по своему плану.

Ему выпало срочно заниматься переоборудованием здания. Хотя мужик, конечно, пытался отбрыкаться неумением и незнанием, но Вера была холодна. У нее гораздо обширнее горизонтальные связи, потому на данном этапе перед ней стоит совершенно иная задача.

Сама Вера планировала метнуться к Анатольевне в Департамент. Во-первых, поблагодарить, а во-вторых, просить содействия, ей же предстояло сколотить костяк команды. Чтобы это сработало, абы кого с улицы не возьмешь, Надо набрать подходящих людей, единомышленников.

На том и порешили. И никаких длинных совещаний.

Почему-то у нее с этим экстремалом (как Вера называла его про себя) как-то сразу сложились открытые доверительные отношения, не надо было обдумывать каждое слово, чтобы не дай Бог, не зацепить высокое чсв начальства.

Она невольно сравнивала его с Верховцевым. Тот тяжелый, властный, импульсивный. Аура давящая. Но при этом не лишен некоторой авантюрности характера. Настоящий бык. Сильный, упертый и опасный. Этот другой. Несомненно сильный и уверенный, но это была сила совершенно иного рода.

Впрочем, все это скоро выветрилось у Веры из головы, потому что включился бешеный рабочий режим. И это было здорово, снова держать вожжи в руках и осознавать, что не вся еще вышла в тираж.

***

Утро понедельника, совещание как всегда. Вика с опущенной головой сидела рядом с шефом. В общем-то ничего из ряда вон выходящего не случилось, в работе отделов не было сбоев, но по лицу Верховцева гуляли мрачные тучи, и свою долю «пряников» получили все присутствующие.

После совещания Вика мышкой прошмыгнула в его кабинет, и встречать шефа ей пришлось на этот раз не в одной из комнат отдыха – спален, а на рабочем месте, где ее ожидал очередной разнос, теперь уже персональный. И ведь ничего ужасного, такого, за что бы ее следовало наказывать, она не сделала! Ничего абсолютно.

Всего лишь вчера утром заикнулась, что неплохо было им навестить его маму. Проведать, может быть ей что-нибудь нужно? Это же так естественно, заботиться о своих престарелых родителях! Она могла бы помочь...

– Вика, – проговорил медленно. – Не надо лезть, куда тебя не просят.

И замолчал. Но надо было видеть, как в тот момент загорелись злостью у него глаза, он был похож на разъяренного тигра. Он был реально страшен! Вика сто раз пожалела, что вообще подняла эту тему. Весь день он потом с ней не разговаривал.

А сегодня вот...

Она же хотела как лучше, объединить семью, сделать его жизнь полнее, ярче.

Боже, как трудно с этим человеком! Как трудно подобраться к нему и не ошибиться, не обжечься. Но если она хочет чего-то достичь, то терпение, терпение и еще раз терпение. И от идеи наладить контакт с его матерью Вика тоже не отказалась. Как бы Саша не ершился, Вика знала, мама в жизни любого мужчины имеет большое значение.

***

Единственное приятное, что было у Верховцева за прошедшие выходные, так это общение с сыном более или менее наладилось. До последних событий мальчик воспринимался им довольно абстрактно и существовал в его жизни как бы параллельно, вместе с Верой. А теперь, увидев в нем свое отражение, Верховцев не мог не ассоциировать его с собой.

Просто, странно оказалось внезапно обнаружить, что сын на самом деле уже взрослый. О некоторых вещах с ним можно было говорить даже на равных. А в чем-то, Верховцев этого не признать не мог, девятилетний мальчик со своей детской правотой заставлял его, сорокадвухлетнего состоявшегося мужчину, корчиться от стыда.

Потом ему дико хотелось оправдаться. Объяснить пацану, почему все так бывает во взрослой жизни. Но он не находил слов и это выедало его изнутри. А говорить с мальчиком откровенно, как мужчина с мужчиной, был не готов, это слишком смахивало бы на исповедь. Однако, чтобы доказать самому себе свою правоту, поговорить и объяснить сыну надо было.

Ущербно же все это ощущалось, аж на языке горчило...

Но гораздо больше раздражало другое. Верховцев поражался, почему женщины не могут понять ни своей роли, ни своего места? Что заставляет их все портить?

Стоило только подумать о том, что Вера сделала, испытывал самое настоящее бешенство. Черт бы ее побрал, неужели она не понимала?! Она была его женой десять лет. Принадлежала ему, была его женщиной. ЕГО, бл***!

Как будто он мог вот так просто взять и оборвать все контакты, выбросить ее нах***?! Он и не собирался этого делать. В мыслях не было!

Она же должна была соображать, если отношения изжили себя в одном качестве, они просто переходят в другое! Да, он ушел от нее. Но Вера всегда занимала бы в его жизни некое почетное место, как мать его сына. А демонстрация, которую она устроила, была просто оскорбительна для его мужского достоинства.

Ушла, хлопнула дверью, выставила его дерьмом каким-то.

А самое глупое, что после всего Александр еще переживал за нее! Ничего не мог с собой поделать, волновался за эту дуру, упрямую рыжую стерву! Он же знал, каким разочарованием обернутся для нее эти скачки с поиском работы, но упертая баба уже закусила удила!

Кому она теперь нужна? Да, Вера когда-то была ценным сотрудником. Но это рядом с ним, это он ее такой сделал.

Рвется, бл***, в новую жизнь... Что ее там ждет, в новой жизни? Привыкшую к тепличным условиям, которые он ей создал? Мужики, которые будут не прочь ею попользоваться?!

Мужики, бл******?!! Этого ей надо, чтобы пошла по рукам?!

Идиотка. Идиотка!

Почему-то мысль о том, что кто-то будет его бышую трахать, была как серпом по яйцам. Так и хотелось сжать посильнее в кулак ее рыжую гриву и встряхнуть как следует, чтобы не дурила, а пришла в себя.

Еще большей идиоткой была Вика.

Ему категорически не нравились эти попытки Вики манипулировать им, вползать во все щели. Сходить в гости к его маме? Проведать??? Да у него от этого шерсть дыбом встала! Он нашел для себя отдушину в отношениях с ней, именно потому что искал возможности от всех этих «семейных прелестей» отдалиться! Так нах*** создавать ему лишние проблемы?!

Вера в этом отношении была гораздо тактичнее. У нее всегда хватало ума и гордости не лезть туда, куда ее не звали. Прекрасно понимала свою роль и место в его жизни.

До недавнего времени. А теперь ей словно вожжа под хвост подъехала.

В общем, раздражение копилось, но Верховцев пока еще сдерживался. Ждал. Знал, настанет день, когда в нем будут нуждаться.

глава 32

В сумасшедшем ритме прошла неделя.

Но если разложить по дням, самым насыщенным вышел все-таки понедельник, наверное, потому что... Лиха беда начало.

По дороге, отзвонилась Щурову, поблагодарила. Разговор был сердечный, Вера расстрогалась. Потом в Департамент. Татьяна Анатольевна сначала рот от удивления открыла, как узнала, что она к Панкратову замом устроилась. Это же совершенно новый человек в бизнесе, фирма только-только зарегистрирована. Но тут же обеими руками замахала, мол, и правильно.

– Лучше прийти на чистое место и поднимать все самой, чем за кем-то подтирать да подмазывать!

Сама она точно так же когда-то вот так... а теперь вот, бессменная. Сперва ударилась в воспоминания, потом прищурилась, послюнявила палец, да полезла в свою личную тетрадку тайную. Но предварительно объявила всем от винта, технический перерыв.

Ну, а потом конечно пошла пахота.

В те дни Вера чуть с ума не сошла, бегать в тысячу мест, встречаться с людьми, обещать, убалтывать. Мозоли на языке нажила. Ведь что ни говори, а кое-кого пришлось переманивать.

Еще на нервах сидела из-за Вовки, у него получались первые самостоятельные поездки домой. Короче, пока он не отзвонится, что все, уже дома и дверь запер, Вера сама не своя в навигатор пялилась.

Первые три дня было особенно тяжело, потом как-то уже алгоритм притерся, наладилось. И все равно переживала, ведь сколько бы не было Вовке лет, она всегда будет переживать за него, точно так же, как если бы он был маленьким.

И опять незаметно подкрались выходные.

Вера вспомнила о них, только когда в пятницу в конце дня ей позвонил Верховцев и сообщил, что завтра в половине одиннадцатого приедет забирать сына.

Вот же... Потом еще долго сидела в трубкой в руке, постукивала гаджетом по ладони и смотрела в пространство. Хотелось бы ей знать, он просто характер выдерживает, заявляется зная, что ей его видеть больно и неприятно, или впрямь так проникся любовью к сыну, что прожить без него не может? Так и подмывало спросить, а где ж ты все это время был?

Но... Вовке с ним нравилось. Он не особо рассказывал, но по виду, по мимике, Вера понимала, что для него время, проведенное с отцом, ценно. Значит, нравится ей это или не нравится, Верховцев будет появляться у них до тех пор, пока ему не надоест. НО! Если этот урод вздумает поступить так и разобьет сердце мальчишке, тогда она просто выцарапает ему глаза собственными руками. Плевать на себя, она пережила его измену, но за сына...

Ладно, подумала, время покажет, чего сейчас переживать заранее.

Вздохнула и занялась делами дальше.

***

Вчера, когда он звонил Вере, предупредить, что заедет за сыном, хотел спросить... но у той голос был такой отсутствующий и неприязненный, что у него все желание спрашивать пропало. А утром Вика из себя вывела, начала ныть, что ей скучно сидеть дома целый день одной.

Ну да, понятно, ей тоже хочется развлечений. Но что ему, бл***, разорваться?

Сказал, пусть сходит, купит себе чего-нибудь, а вечером пойдут в клуб, и уехал.

Вроде нормально спланировал. И с сыном повидаться сможет, ему почему-то теперь стала очень важна эта стабильность, она давала эмоциональный заряд. А вечером сходят вместе с Викой в клуб, действительно, не мешало бы развеяться. Тоже неплохо, подустал он как-то в последнее время морально.

Но это все осталось где-то за спиной, как только он захлопнул за собой дверь автомобиля и выехал с парковки. В дороге мужчину одолевали совсем другие мысли. Неясные. Они заставляли его морщиться. Пока поднимался в лифте, раз десять передернул плечами, сбрасывая с позвоночника непонятно откуда берущуюся нервную дрожь.

Позвонил. Смотрел на лампочку, пока ждал, время тянулось как-то долго. Наконец замок щелкнул, бывшая появилась в дверях.

– Здравствуй, Вера, – поздоровался, элементарная вежливость.

Она ответила. Сухо так. Потом показала рукой рукой, чтобы заходил, а сама тут же повернулась и ушла внутрь. Александр пошел следом, разглядывая ее со спины. Заносчивая стерва. Спрашивается, чего строит из себя?! Перед кем комедию ломает?

– Ну что, работу нашла? – спросил, потому что беспокоился.

– Да, – ответила она, поворачиваясь.

Задело почему-то его это выражение торжества на лице Веры. Вроде и не должен был так реагировать, но как-то его достал этот независимо-высокомерно вид. Потому и поинтересовался, наверное:

– Да? И кем ты теперь работаешь?

– Заместителем генерального директора, – ответила она.

Стерва рыжая. Руки перед собой сложила, улыбочка, зубки торчат. Так и хотелось сказать, кому ты это грузишь, лживая ты сучка? Смешно стало.

– Да ты что? – не выдержал, расхохотался.

Кулаки сжала и аж позеленела!

– Я уже неделю работаю у Панкратова, – проговорила, глядя на него исподлобья.

Хотел спросить, а кто он такой, этот твой Панкратов? Что-то о таком не слыхал! Но она уже успела крикнуть:

– Вова, за тобой папа пришел! – потом повернулась к нему и кинула, как какому-то холую: – Ребенка привезешь в шесть.

Только рот открыл ответить, как эта рыжая стерва ушла в спальню и закрыла за собой дверь. Надо было вломиться следом, спросить, какого хрена она себе позволяет, но в этот момент сын в прихожую вышел. Не при нем же разборки устраивать.

***

В этот раз он намеревался сводить Вовку в Океанариум. Ехал, а все не мог успокоиться, тянуло вернуться и высказать... Вывела она его из себя.

Потом решил расспросить сына, что там его мамаша про работу плела.

глава 33

Опять ее трясло. Опять хотелось открыть все настежь, выветрить его гадскую давящую энергетику. Стояла у открытого окна, прислонившись лбом к створке, а душе все переворачивалось от эмоций.

К чертям. Все к чертям... Закрыла глаза, глубоко вдохнула несколько раз. Свежо. Капли дождя начали срываться, попадая на лицо. Постояла так еще немного и уже собиралась уходить, зазвонил телефон. Люська.

– Привет, Самойлова! Ну колись, как прошла первая рабочая неделя? – бодро прозвучало в трубке.

Неуемная Люська сразу принесла с собой вагон позитива.

– Хорошо прошла, правда, глаза в кучку сбились, – ответила Вера, присаживаясь на кровать.

– Тот и оно! Держи голову выше, подруга!

– Стараюсь.

– Ибо, как сказал классик... «Если женщина идет с опущенной головой – у нее есть любовник! Если женщина идет с гордо поднятой головой – у нее есть любовник! Если женщина держит голову прямо – у нее есть любовник! И вообще – если у женщины есть голова, то у нее есть любовник!»* Кстати, а этот твой Панкратов, он как тебе? Ну, на это...??? – в голосе Людмилы сквозило извечное женское любопытство.

– Иди ты! – Вера хоть и пыталась казаться рассерженной, когда Люська начинала цитировать Раневскую, ее пробирал смех.

– Не, ну правда, нам-то его покажешь?

– Покажу, конечно, но не так же сразу, – теперь она уже откровенно смеялась. – И вообще, отвалите, у меня с ним ничего нет!

– Это пока, Самойлова, пока. А там видно будет, – многозначительно выдала подруга. – Твоему Верховцеву давно следовало нос натянуть.

Потом разом переключилась:

– Ладно, я чего звоню, Лерка предлагает продолжить тестирование. Ты как? Заодно и твое трудоустройство обмоем?

Прозвучало неожиданно. Но...

– Положительно. – ответила Вера, раньше, мозг начал взвешивать все за и против. – Я могу после шести.

– Вот и отлично! Встречаемся в половине седьмого. Сегодня за нами заедет Костик, ну, Лерка хотела мужской взгляд со стороны. Можно напиться вхлам, он нас всех развезет.

Вхлам? О-О... На том и порешили.

***

Оставленное обидными словами бывшего мужа разъедающее ощущение осадка в душе и на коже довольно неплохо удалось смыть горячей ванной. Правда, из души его не вымыть никогда, но можно не вспоминать, не думать об этом. Во всяком случае, сегодня. Нет, Вера, конечно, не собиралась напиваться вхлам, но повеселиться, поболтать с девчонками, сбросить груз тяжелой недели, это с удовольствием. И счастье, что они есть у нее, скорая душевная помощь.

Приводила себя в порядок с удовольствием. Отголоски разговора с бывшим, его презрительный смех, нет-нет, да и вспыхивали в памяти, заставляя ее зябко ежиться. Но пошло оно все. Иногда надо отбросить в сторону дурацкие мысли, просто расслабиться и жить.

В этот раз, разглядывая в зеркало свои мытые волосы, Вера решила сделать прическу. Повертелась так и сяк, а потом основную массу волос собрала заколкой в высокий пучок, а у лица оставила свободно свисающие пряди. Глаза подкрасила.

Вышло хорошо, новый образ, небрежно-выразительный.

Прямое прилегающее черное платье и высокая прическа – она казалась стройнее и выше. О, а на шпильках так и вовсе! Ноги-то у Веры всегда были стройные, лодыжки изящные, тонкие. Короче, сама осталась довольна увиденным. В дополнение к образу еще тонкое белое пальто свободного покроя, полупрозрачный молочно-белый шарф, бижутерия... Хорошо.

Пальто, шарф и черные туфельки на высокой шпильке пока что вернулись на вешалку в прихожей. До шести еще оставлось несколько минут. Вера накрыла на стол для Вовки и, приготовившись ждать, встала у окна кухни. Оттуда хорошо просматривался двор.

Видела, как подъехала машина бывшего. А потом они вышли оттуда оба почти одновременно, такие похожие. Ее мужики. Горько усмехнулась – уже не ее. Только один из них, сын. Зато какой сын!

Слышно было, как лифт пошел. Еще минута-другая, и Вовка будет дома, а господин Верховцев уберется восвояси, к своей куколке или куда еще. Вера спрашивала сына, он сказал только, что отец перебрался в ту квартиру, где они раньше жили, и больше ничего. Но ей не стоило труда сложить два и два. Наверняка и свою молодую любовницу туда перетащил, он же любит, чтобы все было под рукой. Вера помнила, как у них в самом начале было. Да... Об этом лучше не думать, однако.

Пошла в прихожую открывать, вот-вот позвонят в дверь.

***

Забрал сына, а в душе все бродил осадок после ее выходки. Какого она врет, спрашивается? Заместителем директора? Да его на смех пробивало, Панкратова какого-то приплела. Придумай что-нибудь получше, хотелось ей сказать, не можешь найти работу, так и признайся. Но все же решил аккуратно расспросить пацана. А тот подтвердил, да, мол, мама еще в понедельник вышла на работу.

Противоречивое дерьмо разлилось в душе.

Либо она где-то шляется днями и обманывает мальчишку, либо... И тут он невольно начинал морщиться. Неужели действительно нашелся какой-то идиот, который взял ее на работу?

В общем, день был отравлен. Да еще позвонила Вика, спрашивала, когда он освободится, сообщила, что забронировала столик. Оборвал ее восторженное щебетание, сказал, что освободится в шесть. Сын оказался свидетелем разговора, разумеется, сразу же замкнулся в себе. Черт!

– Понимаешь, – начал он, старясь как-то объяснить пацану. – Она тоже часть моей жизни.

Вовка взглянул на него искоса.

– Да, я все понимаю, папа, – проговорил, глядя в сторону. – У тебя своя жизнь. И... если тебе неудобно или нет времени, ты можешь не приходить.

Резануло. Пополам.

– Нет. Об этом не может быть и речи, слышишь! Я буду приходить! – а потом вдруг ядом догадка... – Это тебе мама так сказала?

– Нет, мама вообще ничего на эту тему не говорит. У нее своих дел полно. Мы... Ладно пап, я просто хочу сказать, что понимаю. Все нормально.

Ничего не нормально, настроение испортилось, прежнего единства как не бывало. Вез его к Вере, и такое чувство, будто от достигнутого их на несколько шагов назад отбросило.

***

Вообще-то, изначально Александр собирался сдать Вере ребенка и сразу уехать, потому что дома уже ждала Вика, надо было еще помыться и переодеться перед тем как в клуб идти.

Но то было того, как он эту рыжую гадину увидел.

Поменяла прическу? Какого х***?! Для кого?

Так вырядиться можно только... Бл****!!! Учуял духи. Он прекрасно помнил этот запах, его от этого запаха когда-то с полпинка заводило.

Они с Вовкой так и торчали в дверях, долгая вышла пауза.

Неожиданно для себя потянул мальчика назад в межквартирный коридор, глянул ему в глаза и тихо сказал:

– Подожди здесь немного, ладно? Мне с твоей мамой поговорить надо!

А потом резко шагнул к двери, которую его бывшая уже собиралась закрыть, успел придержать полотно ладонью. Открыл и вошел внутрь.

– Что ж ты в дом гостей не пускаешь, Верочка?

– Ты мне не гость.

– А, ну да, я не гость. Ты права.

Сам не заметил, как подошел вплотную.

– Куда собралась?

Кажется, если бы можно было убивать взглядом, он бы уже валялся убитый.

– Не твое дело, – процедила с улыбочкой.

– Не мое?

Развернуть женщину спиной к стене и прижать ладони с обеих сторон от ее головы, было делом пары секунд. Уставился пристально в ее горящие возмущением глаза и спросил:

– Куда собралась на ночь глядя?

– Не твое дело!

– Мое, – кивнул, склоняясь к ее лицу ниже. – Ты мать моего сына, не забыла?! Это и есть твоя работа? М? Отвечай!

Он выплевывал свою злость, досаду, вдыхал проклятый запах духов. Задыхался, сам не понимая, почему его после стольких лет так накрыло всем этим. И с какой-то странной обидой впитывал глазами то новое, что в ней сейчас видел. А рука неосознанно рушила прическу, зарываясь в густые рыжие пряди.

Неизвестно, что с ним сейчас было, помутнение, какой-то странный пролапс, выплеск. И неизвестно, во что бы это все вылилось. Но в этот момент его телефон зазвонил, и наваждение, стоявшее стеной, разом обвалилось.

– Саша, я уже почти готова, только тебя жду...

Вика. Отбился, матерясь.

– Вот именно. Это ты кое-что забыл. Иди, Верховцев, иди, тебя ждут, – проговорила она, отряхиваясь, как будто он ее чем-то вымазал.

Открыла дверь и позвала сына. Все враз изменилось. Мужчина видел это, ощущал, но он не закончил! Нечто, кипевшее внутри него огненным клубком, никуда не делось, оно осталось. Его стала крыть досада.

– Мы еще поговорим об этом.

Бросил и не оборачиваясь вышел наружу.