Текст книги "Цветочек. Маска треснула. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гичко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Глава XXVIII. Путаное полотно интриг

Победа виконта очень порадовала принцессу, и она милостиво позволила мужчине сопровождать её в малый сад, где был накрыт завтрак. Глаза виконта вдохновлённо горели, и он, казалось, всё ещё не мог поверить, что смог добиться благосклонности её высочества. Иллера и Саная шли за ними, ревниво следя, чтобы мужчина не нарушил приличия.

А леди Нера, повеселевшая и порозовевшая, шагала рядом с Дейной. Ползший с другой стороны от хранительницы Ссадаши озадаченно посматривал на девушку. Его не покидало ощущение, что леди флиртовала с его будущей женой.

– Наагалею невероятно повезло с вами, леди Дейна, – ворковала Нера, лукаво посматривая на хранительницу из-под края зонта. – Хороши собой, решительны, сильны, наследник… наследница уважаемого семейства.

– Это не везение, леди, – сухо отозвался вместо смущённо замешкавшейся Дейны Ссадаши. – Я сразу же её оценил и поспешил прибрать к рукам, пока кто-то ещё не разглядел сокровище.

Дейна бросила взгляд на наагалея и забеспокоилась. Тому явно что-то не нравилось. Прищуренный взгляд устремлён в сторону леди Неры. Император и так имеет на него зуб, а если наг ещё и прицепится к его племяннице…

– А вот про вас, наагалей, я почему-то слышала… много нелестного, – Нера солнечно улыбнулась. – Меня поздравляют, что я всё же вас «упустила».

– У наагалея много завистников, – поспешила отозваться Дейна.

– А ещё он любит устраивать цирк! – слух у принцессы бы отменным.

– В этом мы с вами похожи, – благосклонно отозвался Ссадаши.

– Вы всё ещё называете наагалея наагалеем? – Нера понимающе улыбнулась. И это понимание зацепило Ссадаши.

– Давриданское воспитание очень чопорное, – недовольно высказался наг. – У вас и мужья с женами титулами друг друга величают.

– Леди Дейна и сама может ответить.

– Леди Дейна не любит пустые разговоры, а мне в радость поболтать.

Леди Дейна чувствовала себя как между двумя арбалетчиками. Вроде целятся друг в друга, но болты скорее всего засядут в её теле.

– Ой, – Нера поскользнулась, и Дейна поспешила подхватить её под локоть. Девушка посмотрела на неё лучащимися благодарностью глазами. – Какая у вас крепкая рука. Рядом с вами я чувствую себя в безопасности.

– Комплимент, больше подходящий мужчине, – Ссадаши нехорошо шевельнул хвостом. – Дождь всё размыл. Давайте я поддержу вас.

Наг величественно ополз Дейну и хотел вклиниться между ней и Нерой, но солнечная леди резко воспротивилась.

– Наагалей, не стоит! Я не знаю откуда, но просочился слух, что нас пророчили друг другу в супруги. Если нас увидят рядом, то слухи только окрепнут. Пожалейте меня. И я вполне доверяю леди Дейне, она очень ловкая и сильная, – очередная солнечная улыбка досталась Дейне.

– Нера, что ты вокруг неё вьёшься? – Дерри ревниво посмотрела на кузину.

– Мне очень нравится леди Дейна, – без смущения призналась Нера. – Я восхищаюсь ею. Мне не доводилось видеть женщин, подобных ей.

Вот если бы наагалей не выглядел так, словно задумал кого-то втайне убить, Дейна почувствовала бы себя польщённой.

Компания добралась до увитых розами ворот, и Ссадаши приостановился, пропуская Дейну вслед за принцессой и её сопровождающими. Но, когда мимо прошествовала Нера, наг когтистым пальцем подцепил её за шиворот и дёрнул назад.

– И чего пытается добиться милая леди? – сладко пропел он, заглядывая под зонт.

Нера на миг опешила, но быстро взяла себя в руки и, весело прищурившись, прошептала:

– Наагалей, у меня нет дурных намерений. Просто, – её голос понизился ещё больше, – мне стала известна одна небольшая тайна. И господин… Дейна мне очень понравился. Вы же на самом деле не собираетесь жениться, а я не имею ничего против честного брака. Вы не подумайте, я не буду строить интриг. Всё по правилам.

Теперь оторопел Ссадаши. О чём девчонка говорит? Опять это проклятое недоразумение, что Дейна якобы мужчина?! Хвост яростно хлестнул из стороны в сторону.

– Господин, что вы делаете? – в воротах, сложив руки на груди, стояла Дейна.

– Ты же не думаешь, что я тебе изменяю? – улыбнулся Ссадаши, отпуская пленницу.

– Я думаю, что вы угрожаете леди, – честно ответила хранительница.

– Как я могу угрожать женщине? Дейна, я же наг. Не думай обо мне так плохо. Леди Нера, я же не угрожал вам?

Леди посмотрела на Ссадаши с таким лукавым пониманием, что он ощутил тревогу.

– Нет, не угрожали. Леди Дейна, не стоит переживать. Господин Ссадаши лишь беспокоился за вас.

– Видишь, какой я хороший жених?

Радостный наг пополз навстречу «невесте» и неожиданно для неё сгрёб в объятия. Дейна даже воспротивиться не успела – не думала, что наагалей решит прикоснуться к ней после вчерашнего признания, – как мужчина впился в её губы поцелуем. Хранительница заполошно дёрнулась, но спина упёрлась в столб, а на ноги наполз змеиный хвост. Обхватив лицо женщины ладонями, Ссадаши в страстном порыве прижался к ней всем телом и неожиданно холодно зыркнул на вздрогнувшую Неру красным глазом. Та едва зонтик не выронила.

Дейна пришла в себя и начала яростно вырываться, упираясь руками в плечи нага. Выглядело так, будто они склеились губами. Ссадаши слегка ослабил ладони, и Дейна тут же отдёрнула голову и охнула, приложившись затылком о столб.

– Вы что творите?! – яростно зашипела раскрасневшаяся, тяжело дышащая женщина.

Она бы ещё и отбежала, но улыбающийся наагалей продолжал прижимать её к столбу.

– Не смог устоять, – пропел Ссадаши, вильнув хвостом из стороны в сторону, – ты выглядела такой сладкой и манящей.

Дейна так резко подалась вперёд, что они едва ли не столкнулись лбами.

– Вы забыли, что я вам вчера сказала? – она даже не прошипела, едва слышно выдохнула.

– Очень хорошо помню, – красные глаза напротив расширились, в улыбке появилось что-то сумасшедшее. – Влюбляйся в меня по уши, я готов.

Дейна вспыхнула до корней волос, а после следующей фразы у неё даже слёзы на глазах выступили.

– Это ведь твои хорошенькие губки так раскрасили мою шею, м-м-м? Ой, неужели я прав?

– Спрашивайте у тех, с кем пили, – сквозь зубы процедила женщина.

– Да что их спрашивать? Тролли у нас очень целомудренны…

– Эй, ты! Змея! Что ты творишь?

Дерри посчитала, что гости слишком долго топчутся, и пошла поторопить их.

– Пристаю к невесте, – улыбающийся наагалей склонился и подышал на шею хранительницы. Та покрылась волнующими мурашками.

– Дейна, не выходи за него! – яростно потребовала Дерри. – Если так хочешь замуж, то… то… – девчонка заозиралась, не зная, чтобы такое предложить. – То выходи за моего брата!

– А у тебя есть неженатый брат? – Ссадаши коварно прищурился.

– Есть! – запальчиво ответила принцесса.

– Прекратите! – Дейна вновь пихнула нага в грудь, и в этот раз он милостиво отстранился, отпуская её.

Красная растрёпанная хранительница отскочила и замерла, судя по выражению лица, терзаясь желанием бросить господина и сигануть через забор. В её руку вцепилась Дерри.

– Пошли к столу, – принцесса хотела успеть усадить Дейну и занять все места вокруг и напротив собой и фрейлинами, чтобы коварный наг не прополз.

Ссадаши проводил их добродушным взглядом, но стоило им отдалиться, как добродушие сменилось холодом и он нехорошо посмотрел на всё ещё ошеломлённую Неру.

– Милая, что бы ты ни задумала, к Дейне не приближайся. Хорошо?

И не дождавшись ответа, пополз к накрытому столу.

– Боги… – наконец смогла выдохнуть Нера. Плечи её затряслись.

Неужели наагалей действительно мужеложец, как о нём говорят при дворе? Девушка вспомнила раскрасневшееся и смущённое лицо «невесты» наагалея и поняла, что господина Шерра нужно спасать от пагубного влияния.

– Отец! – Ярен залетел в кабинет яростно и стремительно.

По коридору продолжали разноситься плач и крики Марилы: сцены та устраивать умела. Но муж был так зол, что не проникся ни жалостью, ни виной.

– Зачем ты втравил в это мою жену?!

Яростный наскок оборвался за сажень до кресла, в котором сидел отец. Ярен столкнулся с холодным и тяжёлым прищуром голубых глаз и словно на стену налетел. Остановившись, мужчина продолжил яростно сжимать-разжимать кулаки, но в глазах и ссутулившихся плечах отразился боязливый страх.

Отец медленно поднялся и тяжело подступил к сыну. Блестящей залысиной он едва достал до подбородка Ярена, но был раза в два шире. Мощный, кряжистый, он подавлял сына. Не выдержав, тот опустил глаза, хотя ещё минуту назад мечтал вцепиться в бороду папаши.

– А пусть заслуживает право быть в нашей семье, – тяжело обронил отец.

– Вы её обманули, – едва сдерживаясь, прошипел Ярен.

– Ну ума у твоей девки нет, – сын дёрнулся, как от оскорбления, – глупостей она уже порядочно натворила. И ты ей под стать. Ради какой-то картинки отказаться от такой невесты, как Нера! Ради нищей потаскухи…

– Моя жена не потаскуха! – Ярен всё же шагнул вперёд и столкнулся с отцом грудью.

Во взгляде того мелькнули уважение и насмешка, но больше всё же насмешка.

– А наша семья – приют для безродных? Лучше бы собаку с улицы взял, завшивевшего котёнка притащил, всё больше пользы было бы.

На щеках Ярена вспыхнули красные пятна, губы плотно сжались, а дыхание так сбилось, что отцу даже показалось, что его сейчас ударят.

– Это ещё у тебя что? – папаша широкой ладонью обхватил сына за подбородок и заставил повернуть голову набок, чтобы лучше рассмотреть синяк.

– Ничего, – Ярен вырвался.

– Твоя Марилка до костра погребального тебя же доведёт. На титул она твой приползла и деньжата, а ты лопух, раз повёлся. Наградили же боги сыновьями… – развернувшись, отец потопал обратно к креслу. – Ни мозгов, ни чутья. Один разиня, второй сопливый романтик… Это он тебе про Марилку рассказал?

– Сам дошёл! Чтоб я что-то у него спрашивал…

– Хоть на что-то способен, – оборвал его отец.

– Отец, я прошу не втравливать Марилу в ваши дела. Ну что она может сделать…

– Подосрать только.

Ярен дёрнулся от такой вульгарной грубости.

– Не боись, твою куклу никто не тронет. Если из дома носа совать не будет. Во дворце на балу чтоб её завтра не было. Я тут ей ручонки пообрезал, а то наглой она больно стала.

– О чём ты? – встревожился Ярен.

– Ну чего вскинулся? Синку я её выгнал. А что? Марилка же якобы ночью пошла за ней, когда поганка на свидание смылась. А зачем такую девку рядом с благородной госпожой держать? Слугам честь блюсти нужно, а не срамиться блуднями. И этого увальня её тоже выставил. Зачем держать слугу, который не может хозяйку от дурного отговорить, а потом и защитить её?

– Это жестоко…

– Жестоко? – отец подался вперёд, лицо его исказилось. – Ты знаешь, сколько я труда положил, чтобы ты, мой сын, имел то, что имеешь? Чтобы наша семья из прозябания выбралась на такую высоту? Всё, что я делаю, я делаю ради нашей семьи, а вы, олухи, все родительские усилия просрать хотите!

– Значит не заслужил лучших детей, раз боги хороших не дали! – вспылил Ярен.

– Ну почему же? Парочку дали, – по лицу отца расползлась злая кривая ухмылка. – Одна даже всё ещё жива. К сожалению.

Сын смертельно побелел и отступил. Отец презрительно поморщился и грубо бросил:

– Пшёл вон.

В таверне «Кривая крыша» было жарко, пустынно и довольно тоскливо. Крыша в заведении была не только кривой, но и худой. Вчерашний дождь хорошо полил земляные полы, и они превратились в грязь, смешанную с соломой. Сонный хозяин зевал за стойкой и грустно смотрел на пустую бутыль.

Посетителей в таверне почти не было. Из поесть здесь можно было только отравиться, причём слабину давали даже самые крепкие и непривередливые желудки. А выпивохи собирались к вечеру, когда в кармане заводилась какая-никакая деньга.

Занято было только два стола. Один в самом дальнем углу занимали трое мужчин, двоих хозяин хорошо знал, а третий кутался в плащ. Ох, и томно же ему, наверное, по такой духоте! Столик перед ними занимал ужравшийся в хлам крепкий мужик, час назад пришедший заливать измену жены.

– Проход будет? – крепкий оборотень с рыжеватой бородой исподлобья посмотрел на закутанного в плащ.

– Всё как обещано. И оплата, и проход. Главное, чтобы вы отыграли как нужно. Если попытаетесь обмануть, то жизни вам не будет не только в Давридании.

Рыжий переглянулся со своим товарищем и нервно облизнул губы. Куш наклёвывался столь хороший, что можно было оставить вольную жизнь и безбедно жить лет семьдесят. Кроме того… Рыжий бросил взгляд на бумажку, которую сжимал в кулаке товарищ. Сам он читать не умел, но дружок подтвердил, что заказчик не сказки бает. Можно будет не бояться, что правдолюбцы потом загребут и повесят за прежние дела.

– Отыграем как положено. Чай не трусы, – осклабился рыжий.

– Правила помните?

– На зубок всех заставил заучить. А тех, у кого память оказалась плохая… – оборотень не договорил, но многозначительно приподнял брови. – Не возьмём мы их с собой.

– И правильно. А то жаль будет, если из-за парочки беспамятных вздёрнут всех. Вечером жду у места сбора. Не болтать и не светиться. Пройти должны тихо.

– Всё сделаем как нужно.

Закутанный в плащ кивнул и, больше ничего не говоря, поднялся. Стоило ему пересечь порог, как пьяница проснулся и, кое-как воздвигнувшись, тоже потопал на выход.

– Ты видел?! – как только выпивоха перевалился за порог, товарищ рыжего ткнул в сторону двери пальцем. – Это был он! Пьяный охранник!

– Придумываешь, – впрочем, голос рыжего звучал не очень уверено. На самом деле оборотню хотелось бы, чтобы слова дружка оказались правдой.

– А если это был Вязальщик? Ты сам смотри, какой заказ. Я всегда говорил, что верха связаны с теневым миром. А верха трутся с верхами.

Рыжий закусил губу. Вязальщик почитался бессменным главой вольного мира уже лет триста. Кем он был, один ли Вязальщик был или они сменяются, никто не знал. Но говорили, что он ходит вместе с Пьяным охранником. Охранник приходит первым, а уходит следом за Вязальщиком. Как хотелось бы верить…

– Шердяя не возьмём, – решил оборотень. – Нет ему полной веры.

– Ты тоже так считаешь? – товарищ азартно сверкнул глазами. И, похоже, говорил он не о Шердяе.

– Не болтай попусту, – отмахнулся рыжий, думая, что было бы совсем неплохо, окажись это правдой.

Закутанный в плащ мужчина довольно быстро удалился от таверны, лавируя по трущобным улочкам с уверенностью человека, знавшего здесь каждую щель. В одну такую щель он залез, но почему-то не вылез с другой стороны. Зато дверь дома, расположенного в другом конце улицы, распахнулась, выпуская двух мужчин в добротно пошитых костюмах и широких шляпах. Посмеиваясь и переговариваясь, они свернули в сторону центра города.

Миновав пять кварталов, мужчины нырнули в арку, но не вышли из-под неё. Зато послышался стук колёс, и из-за угла выкатился чёрный экипаж.

Полусонный возница лениво подстёгивал лошадей, но рядом с главной площадью оживился, приосанился и уже вполне бодро начал пощёлкивать бичом. Вывернув на Дворцовую улицу, он и вовсе преобразился, приняв благородный и немного надменный вид.

У дворцовых ворот экипаж остановила стража, но тут же поспешно пропустила.

Возница не успел распахнуть дверцу, она открылась сама, и на землю спрыгнул рыжеволосый господин, а следом спустился крупный черноволосый мужчина с серьёзным и цепким взглядом.

Мурлыкая под нос детскую песенку о красоте раннего утра, его высочество принц Шеидан в сопровождении помощника направился в сторону дворца.

– С сожалением вынужден признать, что в последнее время участились случаи проникновения воров на территорию дворца, – виконт Моззи недовольно скривился и с большим трудом добавил: – И не только воров. Дехрен не справляется со своими обязанностями. Стража совершенно обленилась. Я предлагаю убрать Дехрена с поста начальника дворцовой стражи и поставить на его место более ответственного человека. И провести обучение стражи, отсеять ленивых и глупых и добрать более подходящих.

– Ваше предложение разумно, – император, в кабинете которого проходил разговор, выглядел встревоженным, – но мы не можем и не успеем воплотить их до бала. Гостей нужно обеспечить должной защитой. Я хочу на один день и ночь сократить число охраны у сокровищницы императорской семьи и отправить людей на охрану гостей.

– Лучше привлечь городскую стражу. Сокровищница не может оставаться на такой долгий срок без должной защиты…

– Мы не успеем отобрать из городской стражи тех, кого можно допустить во дворец. Они не проходят такой жёсткий отбор, как дворцовая стража. А сокровищница может защитить себя и сама. Тем более это не имперская казна. Сокровищами семьи я могу рискнуть ради безопасности гостей. Смерть любого из них может пошатнуть мир в империи.

– Как будет угодно его величеству, – виконт поклонился. – Я сожалею, что не оправдал вашего доверия и не смог поймать врагов короны. Как и Дехрену, мне следует покинуть пост дворцового дознавателя.

– Обсудим это после бала, – поморщился Раашир. – Сейчас вы можете быть свободны. И, виконт, я вас прошу, не связывайтесь с наагалеем.

– Но он определённо пытается что-то вынюхать…

– Виконт, это приказ.

– Прошу прощения, – виконт поклонился. – Я могу идти?

– Да, идите.

Виконт покинул кабинет, и тревога исчезла с лица Раашира. Он довольно улыбнулся, предвкушая завтрашний день.

Дверь отворилась без стука, и внутрь вошёл весёлый Шеидан.

– Как дела у его величества? – ехидно вопросил сын. – Собрания, отчеты, жалобы, доносы, споры?

Удовлетворённая улыбка тут же сползла с лица Раашира, и он с досадой посмотрел на сына.

– Ещё шесть лет, и это всё будет твоим, – мстительно прошипел император в ответ.

Глава XXIX. Да начнётся бал

Дейна, застыв, смотрела широко распахнутыми глазами на платье. Без изумления, скорее с детским недоумением, будто не понимая, зачем оно здесь и что с ним делать.

Его принесли полтора часа назад. Сразу после того, как Арреш и Оршош чуть ли не силой проводили хранительницу в её спальню после распоряжения наагалея, чтобы та подготовилась к балу.

Платье принесли то самое, неприличное и неизысканно-вульгарное, с глубоким декольте и юбкой, разрезанной с двух сторон до самого пояса. Но под ним было нижнее, ярко-алое, как лепестки горицвета, платье, полностью закрывавшее грудь и шею. Юбка теперь походила на бутон цветка, из почти чёрных чашелистиков которого пышно и ярко вырывалась буйная красота лепестков.

Из вульгарного наряд превратился в роскошно продуманный.

Дейна даже не прикоснулась к нему. Не подошла ближе чем на два шага. Просто смотрела и представляла не как восхитительно она будет выглядеть в нём, а что она ощутит, когда наденет подарок наагалея. И как потом будет вспоминать ночь бала, где они оба красивые, равные и кажущиеся прекрасной парой.

Она не хотела иметь такое воспоминание. Кусочек, пророчащий радость и счастье, но должный перейти в разлуку. Это как пить сладкий яд, зная, что потом будешь корчиться от боли: уже сама сладость отзывается тоской в сердце. И Дейна боялась прикасаться к струящейся ткани, словно отстранение могло помочь избежать возможных прекрасных воспоминаний, краткосрочных и иллюзорных.

Вместе с платьем принесли украшения и лёгкие туфельки из ярко-алой ткани. Никаких колец и ожерелий, только длинные серьги в виде цепи из трёх почти чёрных гранатов. Каждый камень был с половину ногтя мизинца, и, когда на них падал свет, в глубине появлялся голодный красный отблеск. Рядом лежал ворох амулетов, которые Дейна сама же и выбросила под стенами дворца, когда сбегала от опеки наагалея.

Нет, она не наденет этот наряд. Он как олицетворение тайных надежд, и Дейна боялась, что пустые мечты овладеют ею.

Отвернувшись, женщина отошла к постели, на которой стоял большой изящный деревянный короб. Он был здесь, когда наги притащили её, и первым делом охранники осмотрели его содержимое и смутились: на самом верху лежала записка.

От папы

Дейна узнала руку Шерра. Похоже, брат выступил вместо посыльного.

Отец позаботился, чтобы его дочь получила именно то, что ей нужно. И откуда он знал, чего именно хотела Дейна? В коробе лежало платье, пошитое из тёмно-зелёной тонкой шерсти и шёлка. Красивое, очень удобное, похожее на замаскированную форму. Что, собственно, так и было. Верх платья был сшит из шерсти. Длинные облегающие рукава, высокий, по-военному строгий воротник, полное отсутствие декольте. Шёлковая юбка начиналась прямо под грудью и шуршащим многослойным потоком стекала в пол. Наряд больше походил на шикарное дорожное платье, но никак не на бальное. И тем лучше.

На самом деле его нельзя было назвать и дорожным. Многослойная шёлковая юбка крепилась к шерстяному верху множеством крючков. Если отцепить её, то становилось понятно, что юбка – это маскировка для удобного мужского костюма. Верх платья превращался в камзол, вместо панталон были штаны, а расшитые носки туфель на самом деле принадлежали сапогам. Сзади на ремне имелась удобная петля для кнута, а между перчатками папа положил собственный кинжал. Замечательный наряд для хранительницы. Удобно и не посрамит господина внешним видом.

Смущал Дейну только цвет. Зелёный. Почти как у наряда наагалея.

– Дейна, – в дверь постучали, – ты ещё не готова? Если мы не прибудем через час, то господин сам приползёт тебя одевать.

– Я буду готова через двадцать минут.

На платье наагалея Дейна больше не смотрела, но ощущала его присутствие. В воображении она продолжала его видеть. Оно слегка шевелилось, когда в окно залетал ветер, и будто светилось изнутри, как сияют лепестки маков на рассвете.

Хранительница раздражённо выдохнула. Прошлую ночь она опять не спала. Наагалей истомил её. Весь вчерашний и сегодняшний день он будто нарочно делал всё, чтобы соблазнить её. Прижимался, трепетно-хрипло шептал что-то на ухо – Дейна не всегда могла сосредоточиться на словах, – обвивался хвостом вокруг её ног и всячески подчёркивал, что она его «невеста». В его взглядах проскальзывало что-то похожее на ревность, его раздражали другие мужчины и он постоянно тянул руки Дейны к своим губам. Вырваться та успевала не всегда. Она не понимала, что происходит. Она же объяснила наагалею, как сильно он нравится ей. Неужели он хочет доставить ей боль, влюбив в себя, а потом оставить? Уже завтра посольства начнут покидать дворец.

Дейна окончательно запуталась и в очередной раз осознала, что совершенно не понимает наагалея. Если бы он провёл с ней весь день, то она бы не выдержала и сбежала. Слава богам, вчера ему потребовалось отлучиться по делам. Причём отлучился он так неожиданно, что Дейна не успела подумать увязаться следом и потом до вечера мучилась, воображая, как встретятся господин и арбалетный болт, выпущенный Тинтари. Сегодня до полудня господина тоже не было. Вернулся он довольный и тут же потребовал его охранять. Вскинувшихся на призыв нагов господин не очень ласково… направил другой дорогой.

Облачилась в жаркий шерстяной костюм Дейна очень быстро, а вот юбку цепляла минут десять, остро сожалея, что отказалась от помощи горничной, которую нашли по приказу наагалея. Под пышными шёлковыми слоями не было видно ни кнута, ни кинжала, а добраться до них не составляло труда: с правой стороны края юбки не были сшиты, просто лежали друг на друге внахлёст. Серьги Дейна проигнорировала, а из амулетов отобрала бело-красный кругляш, подаренный наагалеем, и ещё парочку амулетов, похожих на её собственные. Хотя Тёмные знают, что мог вместо них подложить господин. Для ужа под шерстяным камзолом оказалось слишком тесно, и Дейна просто повесила его на шею, предоставив полозу самому найти удобное положение.

Зеркала в полный рост в комнате не было, только маленькое зеркальце. Но его хватило, чтобы осмотреть лицо. Губы потрескались, под глазами залегли тени. Дейна, как и большинство благородных девиц, знала уйму ухищрений, которые могли освежить кожу, скрыть недостатки, подчеркнуть достоинства, но в этот раз она не хотела пользоваться ни одним из них. Только зачесала пальцами кудри назад и полезла в ящик за шпильками, чтобы сотворить какое-то подобие причёски. Закончив, она вновь посмотрела в зеркало. Падающие на глаза волосы теперь были подняты вверх, и черты лица казались подчёркнуто благородными. Сбоку и наверняка сзади выглядело не очень хорошо, но для хранительницы, лишь сопровождающей господина, вполне приемлемо.

Дейна постояла ещё немного с закрытыми глазами, набираясь решимости, и потянулась к коробу за оставленными перчатками. И замерла, рассматривая ранее не замеченный веер из стальных пластин и зелёного шёлка. Отец словно оставил для неё намёк, что она ещё может провести бал как дочь благородного семейства. Выбрать между кинжалом и веером.

Но она уже выбрала.

В коридоре с нагами Дейна проторчала ещё минут двадцать. Охранники не хотели пускать её в таком виде, упирались и требовали, чтобы она немедленно переоделась. Даже рассердились на неё, а Шем разозлённо заявил, что он принёс ей лекарство «для сна», но теперь не отдаст. Раз им влетит из-за неё, то пусть и ей не будет хорошо. Упорство нагов немного озадачило Дейну, но она не отступила и заявила, что либо пойдёт в этом, либо вообще не пойдёт. И не надо угрожать, что тогда за ней приползёт наагалей и утащит в чём есть! Как ей вообще охранять наагалея в этом цветочном очаровании? Пусть сами сперва в таком поползают!

Время поджимало, Дейна злилась и уже обещала растерзать злополучное платье, и наги сдались. Шем только сползал в оранжерею и притащил оттуда невзрачные белые цветочки, которые воткнул в причёску хранительницы, а то сил его смотреть на это непотребство не было. Судя по отчаянному бешеному ору, донёсшемуся вслед нагу, цветочки были из ценных. По мнению Дейны, причёску они не спасли. Невинные белые лютики вряд ли ей пошли.

Наагалея она увидела уже в галерее, ведущей в гостевое крыло. Он стоял вполоборота и о чём-то беседовал с наагалеем Ваашем. Дейна на миг оторопела. Господин действительно разительно отличался от того нага, с которым она впервые встретилась в кабинете императора. Даже рядом с могучим господином Ваашем он смотрелся величественно, вряд ли кому-то пришла бы мысль оценить его телосложение, смазливость и болезненную бледность. Всё это куда-то ушло, и сейчас Дейна видела серьёзного, очень взрослого нага, который со спокойной задумчивостью отвечал на вопросы друга. Можно было даже вообразить, что он делится знаниями или рассуждает на философские темы, столь отстранённо-спокойным было выражение его лица.

Зелёный сашах очень шёл ему. Сам наряд невероятно подходил наагалею. Он стоял, заложив руки за спину, и длинные концы рукавов почти касались пола. По бокам в прорезях одеяния виднелся гладкий белый шёлк, сзади зелёный шлейф сашаха стелился по хвосту и стекал на пол. Волосы были заплетены в довольно небрежную косу – такой естественной небрежности порой безуспешно пытались добиться многие придворные дамы. Фривольности облику не добавлял даже весьма увесистый на вид венок из синих гортензий. Цветы смотрелись как корона и сидели на голове, словно всегда там были. Наверное, Дейна таким его и запомнит – с венком из синих гортензий на голове.

– О, Дейна и черви! – заметил их наагалей Вааш.

Господин тут же вскинулся и уставился на Дейну предвкушающе-выжидательным взглядом. И нетерпение на его лице мгновенно сменилось непониманием и разочарованием. Улыбка медленно стекла вниз, наг ошеломлённо хлопнул глазами, осматривая женщину, а затем почти презрительно вопросил:

– Зелёное?

– Хорошо выглядишь, – благодушно одобрил наагалей Вааш.

– Оно зелёное! – возмущённо уставился на него Ссадаши.

– Зелёный ей очень идёт, – Вааш упрямо не замечал проблему.

– Простите, господин, у меня не было другого платья, – извинилась хранительница.

– Было, – неожиданно жёстко возразил наагалей. – Иди и переоденься в то, что я прислал.

– У меня нет под него подходящего белья, – с вызовом возразила Дейна.

– Есть, – уверенно не согласился с ней Ссадаши. – Если бы ты осмотрела наряд как следует, то нашла бы на стойке под ним подходящее бельё.

– Зачем прятать бельё под одеждой?

– Переоденься, – наагалей угрожающе пополз женщине навстречу.

Та не испугалась.

– Да как я буду охранять вас в нём? Оно совершенно неудобное.

– Эй, у меня хорошая память и я помню, что император освободил тебя от моей охраны. Ты идёшь как моя невеста!

– У меня тоже прекрасная память, и я помню, что собиралась на бал в качестве спутницы Шширара.

Как раз в этот момент в галерее показался запыхавшийся Шширар. Он на ходу поправлял одежду и приглаживал всё ещё влажные волосы. Увидев Дейну, он замер и ошеломлённо распахнул рот. Дейна тоже удивлённо посмотрела на него: она не видела нага почти два дня.

– Но я думал… – наконец выдохнул наг, но не договорил. Опасливо уставился на нехорошо прищурившегося господина.

– Здесь все думали, кроме Дейны, – ядовито отозвался Ссадаши.

– А что не так? – принял сторону недумающей Дейны Вааш.

– Откуда оно вообще? – Ссадаши с неприязнью уставился на наряд хранительницы.

– От папеньки, – елейным тоном отозвался Шем. – Дейниного.

По лицу наагалея заходили желваки. Ругать подарок будущего тестя уже не хотелось. Сам бы Ссадаши подарил сестре или племянницам что-то в таком же духе.

– Тогда переоденусь я! – решил наг.

– Эй, вы что, решили на бал явиться позже императора? – возмутился Вааш. – А ну двигайтесь! Из-за тряпок мы ещё не опаздывали.

Наг беспардонно подхлестнул хвостом Ссадаши и стоящего рядом Шширара.

– Что не так с цветом? – шёпотом спросила Дейна у охранников, когда они двинулись по галерее под сердитый рокот господина Вааша.

– То, что он зелёный, – Шем повеселел: всё же им не досталось. – У нас жених и невеста, муж и жена образуют собой цветок. Жених-муж – это стебель и листья, а невеста-жена – цветок.

Дейна тут же вспомнила наряд, оставшийся в её комнате.

– Но если наг, одевший зелёное, появляется один, без сопровождения женщины, то он заявляет, что ищет себе жену. Вот если бы ты хотя бы в чёрном была…

– Почему вы сразу не сказали?! – возмутилась Дейна.

– Тогда бы точно отказалась! – прозорливо предрёк Оршош.

Разговор пришлось прервать: наагалей недовольно зыркнул на них и хвостом поманил Дейну ближе. Та покладисто подошла, но осталась за спиной. Наг прищурился и молча протянул руку. Хранительница посмотрела на его ладонь и так же молча вложила в неё веер. Наагалей недовольно искривил губы и прищурился ещё сильнее. С щелчком раскрыл веер и, обмахнувшись, повернулся к Дейне спиной. Та перевела дыхание.

– Не расслабляйся, – шёпотом предупредил Шем. – Он тебе это с рук не спустит.

В коридорах дворца было шумно и весело. Придворные и гости стекались со всех сторон к огромному залу торжеств, расположенному в самом центре дворца. В вечернем полумраке по коридорам плавали тысячи разноцветных светляков, плясали язычки светильников, разносилось благоухание духов и цветов, которых было такое изобилие, что парк, должно быть, остался гол.