Текст книги "Дочка и отец-одиночка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Аверина

Соавторы: Анна Бигси
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 22. Кирилл

Слышу заявление этой припадочной и ржу, не сдерживаясь. Это надо такое придумать. Я и не пускаю. Больно надо кого-то держать. Ещё и «нас». Да мне вообще фиолетово и на эту истеричку, и на ее «политика». Возомнили о себе невесть что.

– Делать мне больше нечего, – хмыкаю и поправляю броник. – Я вообще-то на службе.

– Здесь? – Царапкина с сомнением прищуривается.

– Перевелся, – равнодушно пожимаю плечами и делаю серьёзное выражение лица. – Женщина, отойдите, вы мешаете работать.

– Какая ещё женщина! – возмущенно шипит она. А на лице такая гамма эмоций в этот момент, что я едва сдерживаюсь, чтобы снова не заржать.

– Вздорная как минимум, – с упоением продолжаю дразнить, а она с легкостью ведется на провокацию и едва не закипает, как старый самовар.

– Да как ты.… вы…

– Что здесь происходит? – к нам подходит Виталий, замечает меня и меняется в лице. Даже становится меньше визуально.

– О, а вот и политик явился, – переключаюсь на него.

Наши взгляды встречаются. Четко улавливаю его страх. Боится, что расскажу его невесте о том, как продал её крестницу? Пусть мучается и ждет, когда это случится.

– Я задал вопрос, – цедит он сквозь зубы.

– А я не обязан отвечать, – усмехаюсь и отхожу, делая вид, что потерял к ним обоим всякий интерес. По большому счету так и есть. Какое мне дело до них? Никакого!

– Нет, ну ты слышал, какой хам? – долетает до меня голос Царапкиной. – Чему он может научить Тосю?

Оборачиваюсь и смотрю прямо на Виталия. Может всё же совесть замучает? Но, судя по всему, у него ее нет.

– А вы, я гляжу, прям настоящая семья, да? – перевожу взгляд на Полину. Ее щеки раскраснелись от гнева, а глаза метают молнии. Красивая зараза, этого не отнять. Я бы с такой замутил на разок…

– Что ты имеешь в виду? – она вздергивает подбородок, но жених берет ее за локоть и тянет на себя.

– Пойдем, Полина, нечего разговаривать со всяким сбродом.

Он ее уводит, а я смеюсь в голос. Ну и семейка чокнутая. И Царапкина ещё хочет забрать мою дочь? Чтобы она жила с таким ничтожеством? Да хрен там!

– Ты чего веселишься? – Шаман толкает меня плечом.

– Да ненормальные какие-то, – киваю на удаляющуюся парочку.

– Рожа у него какая-то знакомая…. – он задумчиво чешет подбородок пальцами. – На «доске почета» у нас не висит?

– Черт его знает, – стебусь я. – Этот может. Ушлый тип

– Лан, хрен с ним, – отмахивается Шаман и ныряет под оградительную ленту. – Снимай оцепление, расходимся.

– Нашли бомбу-то?

– Нет, конечно. Деза

– Ясно, – закатываю глаза. Место службы изменилось, а люди везде одинаковые. Опять кому-то стало скучно и решил поднять на уши полицию ближайших районов. Вот родители порадуются, когда придется платить штраф…

Нас распускают ближе к ночи. Пока еду домой, вспоминаю Тосю и нашу с ней прогулку в парке. Хорошо же было? Мне искренне понравилось. Может не все так страшно, как кажется на первый взгляд? Ладно, разберемся. Отступать все равно некуда.

Открываю дверь и осторожно вхожу в квартиру, инстинктивно ожидая очередного треша от сожителя. Но вокруг темно и тихо. Даже как-то непривычно, он хоть живой?

Да что ему сделается!

Прохожу на кухню и наливаю воды. Жрать охота, но готовить лень, а заказывать не на что. Кукла была не из дешевых. Да и хрен с ней, там у девочки такие глазища были перепуганные, что вариантов и не оставалось.

Ухожу в спальню и прямо в одежде падаю спиной на кровать. Смотрю в потолок и думаю, что надо какой-нибудь левак найти, иначе можно и ласты склеить в этой столице.

Начинаю дремать, но чувствую на себе взгляд. Такой пронзительный и укоризненный. Поворачиваю голову – Миха. Обиженно смотрит на меня из своей тюрьмы

– Сам виноват, нечего безобразничать.

Что-то фыркает и демонстративно отворачивается. Вот же животина пакостная. Ещё и жалко его.

– Ладно, – открываю клетку и выпуская заключенного на волю. – Но, если снова нахулиганишь, амнистии не будет.

Когда я дома енот не хулиганит, боится получить по ушам. Снова ложусь на кровать и прикрываю глаза. Мыслей становится больше. Зачем-то вспоминается Царапкина с женихом. Такая она сегодня была красивая, а рядом с ней этот урод. Меня аж передергивает от омерзения. Неужели она не видит, как это гнилой упырь?

«Так расскажи» – подначивает внутренний голос, но я утрамбовываю его поглубже. Нечего мне тут умничать. И без того дел по горло. Надо вот подготовить квартиру к приходу опеки, но сил нет. Как всегда, придется импровизировать. Разрулим, не впервой.

Трель дверного звонка врывается в сознание и лупит по нервам. Распахиваю веки и на пару секунд зависаю в пространстве, чтобы понять, где я и что здесь делаю.

Звонок повторяется. Настойчивее, чем прежде. Кого принесло? Я не жду гостей. Как спал в одежде, так и встаю. Взъерошиваю волосы и иду в прихожую, попутно отмечая, что енота не видно. Опять что-то напакостничал и спрятался.

– Ну кому не спится в такую рань? – говорю грозно и распахиваю дверь.

– Ой, – на меня смотрят две пары женских глаз, точнее четыре, потому что обе женщины в очках. – А вы Метелин?

– Ну да, – отзываюсь я, медленно соображая, что вероятно вляпался в какую-то задницу. Опять.

– А мы из опеки. Проверить жилищные условия.

Вот же…. твою налево!

– Почему так рано? – зеваю я и запоздало прикрываю рот ладонью. – Люди же ещё спят.

– Так получилось. Мы звонили вам, чтобы предупредить, но телефон не отвечает.

– Чёрт, сдох, наверное, – кидаюсь на поиски гаджета, но резко останавливаюсь и оборачиваюсь. – Вы проходите… У меня немного не убрано…

«Немного» это я, конечно, приукрасил. Остается только надеяться, что этот полосатый потаскун не вылезет в ближайшее время. Чужих он не любит, может и пронесет.

– Все нормально… нам не нужна идеальная картинка.

– Ну тогда располагайтесь, – жестом приглашаю женщин осмотреться, а сам прохожу в спальню и в авральном режиме навожу порядок.

Застилаю постель, накрываю клетку покрывалом, закидываю вещи в шкаф.

Собираюсь выйти, как дверь открывается и входит одна из женщин, та, что помладше.

– Ой, а что это у вас там? – указывает пальцем на накрытую клетку.

– А здесь у меня, – говорю хрипло, притесняя ее к стене. – Спальня…. Хотите проверить кровать? Очень удобная…

Смотрю на её губы, затем на грудь и поднимаюсь до глаз. Женщина вспыхивает, щеки ее краснеют.

– Нет, спасибо…. Я верю.

Быстро смывается из комнаты, а я облегченно выдыхаю. Миха только ты не подведи.

Женщины ещё раз проходятся по квартире, делая какие-то пометки, но претензий не высказывают. Значит ли это, что всё хорошо или нет, понятия не имею. А на вопросы отвечать они не собираются.

– Ну, мне все ясно, – говорит та, что постарше.

– Да? И что же? – всё же интересуюсь я.

– В отчете узнаете, – усмехается она. – Юленька, пойдем. Здесь делать больше нечего.

Они семенят друг за другом к двери.

– Ну вот, а я хотел чай предложить, – бормочу себе под нос.

– В другой раз обязательно. Всего хорошего.

– И вам.

Дверь открывается, женщины выходят из квартире и в этот момент что-то с грохотом падает за спиной. Твою дивизию, Миха! Захлопываю дверь перед любопытными носами и разворачиваюсь. Какая-то коробка валяется на полу, а Миха судорожны пытается спрятаться под диван. Ну уж нет, я тебя, сволочь, достану!

Глава 23. Полина

Застегнув голубую рубашку на последнюю пуговицу, провожу ладонями по бедрам, расправляя легкую белую юбку длиной чуть ниже колена. Пока не начался учебный год, такая форма одежды не нарушает дресс-код, а мне будет не так жарко. Градусник за окном с раннего утра показывает + 27, невиданное пекло для августа в нашем регионе. Заправляю за ухо тонкую непослушную прядку волос, ещё раз мельком себя оглядываю, чтобы все было безупречно, и выхожу на кухню. Виталий уже пьет кофе, завернув до локтя рукава рубашки. Он, как и всегда, сосредоточен на работе. В это время мой жених обычно просматривает ленты новостей, и я стараюсь его не тревожить, но сегодня не тот день. Нам необходимо решить ряд важных вопросов.

Присаживаюсь на стул напротив него, сцепив пальцы в замок, удобно устраиваю руки на столе.

– Подожди минуту, – заметив меня, просит Виталий.

Молча киваю и жду, пока он отложит телефон и возьмется за чашку с кофе. Его жесткий, немного царапающий взгляд устремляется на меня.

А у Метелина взгляд озорной и добрый несмотря на серьёзную работу.

– Завтра начинаются занятия в школе для приемных родителей. Ты же не забыл внести их в свое расписание? – Задаю вопрос жениху, мысленно ругая себя за очередное сравнение с безответственным, наглым опером.

– Я не собираюсь ходить на эти глупые занятия. Я свое уже отучился, – прохладно отказывается Виталий.

– Подожди, – хлопаю ладонями по столешнице, взгляд жениха становится неодобрительно-хмурым, и я для больше уверенности в себе расправляю плечи. – Ты ведь знаешь, как это важно. С нами будет бороться очень серьёзный претендент за удочерение Тоси. Эта школа является одним из важнейших этапов. Там проводят обучение различные специалисты, в том числе психологи, и они будут давать свое заключение после экзаменов. Нам очень нужно пройти эту школу.

– Полина, ты думаешь, я не в курсе, чем там занимаются? Мне некогда, ты понимаешь? Я не могу тратить свое время за всякую ерунду.

– Ерунду? – мой голос неожиданно хрипнет.

– Только не придумывай себе ничего, как любят делать обычные женщины. Ты пойдешь на курсы одна, а я потом решу вопросы с экзаменами и заключением. Чтобы иметь такие возможности, я не могу отвлекаться. Я должен работать. На благо нашей семьи, между прочим. Не забывай об этом.

– Я помню, я тоже работаю, – напоминаю ему.

– Да, конечно, – Виталик равнодушно пьет кофе, пока у меня внутри все клокочет от обиды, но я привычно запираю все свои эмоции на замок.

Рядом с ним это делать легко. Идеальная, правильная Полина лишь поднимает подбородок выше, а с Метелиным вдруг взрывается…

Он плохо на меня влияет. Представляю лицо матери, если она увидит меня в ссоре с Кириллом.

– Нам нужна эта школа. Кирилл имеет приоритетное право, и…

– Поля, – Виталик одним своим взглядом прерывает мою речь, – мы закрыли тему. Я согласился на удочерение, но я не собираюсь возиться с формальностями. У меня нет времени, – повторяет он. – Но есть возможности, подключиться позже и решить проблемы. Все. Ты бы лучше о другом думала.

– О ком? – Вырывается у меня. Брови жениха от возмущения взлетают вверх. – Ты не знаешь такой шутки? – Пытаюсь скрасит свой необдуманный словесный ляп, и даже улыбаюсь.

– Твоя недалекая подружка начинает плохо на тебя влиять. Следи за словами, пожалуйста. Ты – невеста публичного человека, – злится жених.

– Я помню. Так о чем мне стоит подумать? – вновь скрещиваю пальцы в замок, принимая деловую, уверенную позу.

– О свадьбе, конечно. Вот чем ты должна заниматься, а не бегать по всяким глупым курсам для наседок. Скоро стартует агитационный этап выборов. Все внимание людей будет приковано к нам. Эта свадьба нужна как важнейший стратегический ход. Ты все забыла? – Он раскатывает рукава рубашки, а я морщусь от того, что на них появились складки.

– Как я могу забыть? Организатор занимается всеми вопросами торжества.

– А ты должна контролировать. У нас нет права на ошибку. Наша свадьба должна пройти идеально, Поля. И это не только из-за политики, – смягчается он. – Ты достойна идеальной свадьбы, – накрывает своей ладонью замок из моих и слегка поглаживает кожу большим пальцем. Столь редкое проявление нежности от будущего мужа вызывает волну мурашек по всему телу. – Займись этим сегодня. Вечером доло.… расскажешь, – вовремя исправляется он. – Мне пора ехать, водитель уже ждет внизу. Тебя подвезти?

– Да, пожалуйста.

Через час с небольшим я уже сижу в своем кабинете, готовя новые планы для педагогов, но сосредоточиться на делах очень трудно. Меня задела позиция Виталика в вопросе удочерения. Мне обидно как женщине и просто по-человечески. Я все понимаю, выборы очень важны, он долго и тщательно к ним готовился, но ведь ребёнок важнее. Переубеждать его бесполезно, если мой жених принял решение, он его не изменит, поэтому мне придется подчиниться, ведь хотя бы один из будущих родителей должен быть на занятиях.

– Пойдем кофе пить? – В мой кабинет заглядывает Дарина. – Ты бледная такая, тебе нужно отдохнуть, точно говорю, – улыбается она.

– Пойдем, – даже не спорю с подругой.

В школьной столовой трудовые будни тоже идут полным ходом. Повара отмывают плиты и натирают кастрюли. На столе раздачи для педагогов стоит кофейник, и мы с Дариной наливаем себе по чашечке дешевого, но вкусного напитка. Берем тарелку с печеньем и садимся за наш любимый стол.

– У тебя что-то случилось? – замечает подруга.

– Да так, – вздыхаю я, повернув голову к окну, – сложности с удочерением крестницы. Разберусь.

– Я не понимаю, – разводит руками Дарина, – почему Виталик не решит этот вопрос по своим каналам. Уверена, он может. А если… – она становится особенно серьёзной, – он просто не хочет удочерять Тосю. Прости, если лезу не в свое дело, – тут же извиняется она.

– Это действительно наше дело.

Мне сейчас действительно не хочется говорить об этом, но слова подруги колом застревают в моем позвоночнике, и я не могу расслабиться до конца рабочего дня.

Такси дожидаюсь на школьном крыльце. Сажусь за водителем и затихаю. На душе скребут кошки. Я всеми силами гоню от себя тяжелые мысли, ведь Виталик помогает и не отказывается от удочерения Тоси, просто он действительно сосредоточен на выборах. Я справлюсь сама, ничего страшного. Всегда ведь сама.

В здании, где пятый этаж отдан под школу для приемных родителей, царит полумрак. Читаю таблички на дверях в поисках нужного кабинета. Как только обнаруживаю его, вежливо стучу и заглядываю внутрь.

– Заходите, заходите, – машет мне приятная женщина в джинсовом сарафане. – Вы у нас?

А я вижу ухмыляющуюся рожу Метелина и теряю дар речи. Все, что копилось внутри меня с самого утра грозит взрываться в любую секунду. Поганец щурится от закатного солнца, попадающего через окно прямо в его бесстыжие глаза.

– Девушка, – зовет меня преподаватель.

– А? – Поворачиваюсь к ней.

– Фамилию мне скажите, я отмечу в журнале.

– Это у нас госпожа Царапкина, – за меня отвечает Метелин, вальяжно развалившись на стуле. – Привет, – наигранно радостно машет мне Кирилл.

Так хочется сказать ему: «Иди к черту!», но я же воспитанная девочка и выше всех этих глупых провокаций.

– Верно, моя фамилия Царапкина, – прохладно подтверждаю я.

– Проходите, Полина Сергеевна, – преподаватель указывает мне на свободное место.

И, конечно, оно именно рядом с этим…. этим… Метелиным!

Глава 24. Кирилл

Совсем откосить от школы приемный родителей не вышло, но через жену начальника нашего отдела Макса Марьянина удалось договориться о свободном посещении. Точнее придется засветиться пару раз, а потом галочку автоматом поставят. В качестве исключения.

Вваливаюсь в аудиторию одним из первых и выбираю место у окна, чтобы видеть вход. На соседнее место кидаю блокнот с дурацкой надписью, пусть все думают, что место занято. Хотя кому оно тут нужно, кроме сонных теток в потертых кардиганах и пары нервных энтузиасток, готовых усыновить полдетдома?

Бред какой-то. Учиться быть приемным родителем для родной дочери. Но требования опеки неумолимы и пришлось уступить. Не отдавать же малышку зануде Царапкиной и ее «ответственному» жениху.

Кстати, что бы он придумал, если бы я не согласился забрать дочь?

Дверь открывается. И появляется конечно же она. В своем корпоративном бронежилете в виде блузки, застегнутой до самого носа и этот ее фирменный тугой пучок, из которого небрежно выбивается несколько прядей. Она осматривает аудиторию, и я вижу, как ее лицо искажает гримаса раздражения, когда она замечает меня.

– Вы у нас? – спрашивает преподаватель, а Полина смотрит на меня. – Девушка.

– А? – Поворачивается к ней.

– Фамилию мне скажите, я отмечу в журнале.

– Это у нас госпожа Царапкина, – отвечаю за нее и разваливаюсь на своем стуле. – Привет.

Кажется, не все так плохо и возможно удастся повеселиться.

– Верно, моя фамилия Царапкина.

– Проходите, Полина Сергеевна, – преподаватель указывает на свободное место.

Оно единственное. Рядом со мной.

Полина цокает ко мне, останавливается в метре и сжимает кулаки.

– Можно? – ее голос звучит так, будто она спрашивает разрешения на расстрел.

– Все равно больше негде, – равнодушно пожимаю плечами.

Она резко ставит сумку на стол.

– Ну конечно, – сквозь зубы цедит Царапкина.

– Судьба, – расплываюсь в язвительной усмешке.

– Скорее, наказание.

Полина вытаскивает блокнот, раскладывает все с преувеличенной аккуратностью. Замечаю, как ее пальцы чуть дрожат, сжимая ручку. Нервничает? Хочется поддеть, но снисходительно сдерживаюсь. Будет ещё возможность.

Тренер – женщина с лицом "я уже все про вас знаю" – предлагает представиться.

– Кирилл Метелин, – лениво отзываюсь я. – Опер. Хочу забрать свою дочь.

– После шести лет отсутствия, – Полина бросает это негромко, но так, чтобы я точно услышал.

– Я не знал о ее существовании, – поворачиваюсь к ней, понижая голос. – А ты что сделала? Кроме того, что вписала ее в свой "план по счастью" между замужеством за того пиджака и карьерой?

– Я всегда была рядом, – ее глаза вспыхивают. – А ты был где?

Тренер кашляет.

– Полина, ваша очередь.

Она выпрямляется, принимает это свое "учительское" выражение лица.

– Полина Царапкина. Работаю в школе. Хочу удочерить крестницу, потому что считаю, что у ребёнка должен быть стабильный взрослый.

Я фыркаю.

– Что-то не так? – тренер смотрит на меня.

– Нет-нет, – широко улыбаюсь. – Просто вспомнил, как Полина Сергеевна торопится замуж за «стабильность».

Полина резко поворачивается, и я вижу, как дрогнула её губа. Попал.

Тренер лишь качает головой и переключается на других участников сборища.

– Обсудите в парах, что для вас значит "быть родителем", – говорит тренер.

– О, отлично, – Полина язвительно улыбается. – Целый час ненависти.

– Можешь просто записать за мной, – разваливаюсь на стуле. – Все равно суд решит в мою пользу.

– Ага, особенно когда узнает, как ты с ребёнком проводишь время в парке.

– Что не так? – хмурюсь я. – Подожди, откуда ты знаешь?

Она немного краснеет и отворачивается от меня.

– Ты что следишь за мной?

– Больно надо, – снова фыркает. – Ты всегда на работе.

– Ты вообще понимаешь, что такое моя работа?

– Да. Оправдание для всего.

Царапкина пишет что-то, и я замечаю, как дрожит ее рука. Злится.

– Твой жених вообще в курсе, что ты тут делаешь? – понижаю голос. – Или он думает, что ты на курсах кройки и шитья?

– Он поддерживает мое решение.

– Конечно. Политикам положено врать.

Полина резко бросает ручку.

– Хочешь правду? – ее шепот теперь похож на шипение. – Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Виталике. В отличие от тебя, который внезапно решил "стать отцом", он всегда поступает честно и порядочно.

– И полностью тебя устраивает? – продолжаю я, заметив, как ее цепляет эта тема. – Как мужик?

– Думаешь, если бы не устраивал, я бы собиралась за него замуж?

– Думаю, ты врешь, Царапкина, – торжествующе улыбаюсь. – Возможно даже себе. Виталик твой жалкое существо без яиц. Вряд ли с ним ты кончаешь….

– Бред! – восклицает она.

– Полина Сергеевна, вы хотите высказаться? – тренер снова смотрит на нас, а физиономия Царапкиной становится пунцовой.

– Нет, простите….

Больше она не произносит ни слова, до конца занятия сидит и кипит. Кажется, вот-вот пар из ушей пойдет.

Нас отпускают и назначают следующую дату занятий. Выхожу первым, но задерживаюсь у выхода, делая вид, что копаюсь в телефоне. Полина проходит мимо, не глядя.

– Эй, Царапкина, – догоняю ее у лифта. – Давай договоримся.

– О чем? – не оборачивается.

– Ты не лезешь ко мне, я не лезу к тебе. Каждый идет до конца.

– Договорились, – нажимает кнопку.

Лифт приезжает. Заходим вместе и едем вниз в полном молчании. Краем глаза вижу, как Полина стискивает зубы.

– Кстати, – не выдерживаю. – Твой жених знает, что ты, когда злишься, дышишь так, будто сейчас взорвешься?

– Что?

– Вот так, – демонстративно повторяю ее прерывистое дыхание.

Полина закатывает глаза.

– Ты невыносим.

– Всего лишь честен.

Лифт дергается и останавливается, свет гаснет.

– Вот чёрт.... – Полина тычет в кнопки.

– Поздравляю, – прислоняюсь к стене. – Теперь у тебя есть шанс меня убить и списать все на несчастный случай.

– Не искушай…

Вокруг темнота и тишина. А где-то в глубине мозга совершенно неуместная мысль, что пахнет Царапкина чертовски приятно.