Текст книги "Дочка и отец-одиночка (СИ)"
Автор книги: Екатерина Аверина
Соавторы: Анна Бигси
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 16. Кирилл
– Рассказывай, – Дэн кидает на стол папку и плюхается на стул.
Он подзывает официанта и заказывает кофе с молоком и сахаром.
– Получил результаты экспресс-теста, – двигаю конверт по столу. – У меня есть дочь…
– Поздравляю, – здоровяк расплывается в улыбке и протягивает мне руку. С готовностью пожимаю, но вот радости его не разделяю. Я пока вообще не сильно понимаю свои эмоции. Мне не хочется их, но они есть.
– Что дальше? – смотрю на него исподлобья.
– Ты меня спрашиваешь?
– Не знаю, – растираю лицо ладонями. Я в растерянности. Снова.
Если поступлю по совести, вся моя налаженная с трудом жизнь пойдет наперекосяк, а если поддамся слабости, возможно буду жалеть в последствии. Ребёнок то уже есть, независимо от моего желания. Тося по факту существует и является частью меня.
– Ты сам-то чего хочешь?
– Проснуться, – честно говорю я. – Все это какой-то сюр.
– Кир, ты же не мудак, – хмыкает Дэн, забирая у официанта кофе. – Раздолбай редкостный, но не мудак. Так и нечего строить из себя.
– Я ничего не знаю о детях, – смотрю на друга. – Никогда не имел дел лично.
– Я тоже, прикинь, – смеётся он. – А теперь умею менять памперсы и виртуозно укачивать в коляске. Все приходит с опытом, Кир.
– Моей, слава богу уже памперсы не нужны, – бормочу себе под нос. – Но все равно как-то… Что я с ней делать-то буду? Я ж на работе живу.
– Найди себе бабу, женись и….
– Хорош, – морщусь я неприятно. – Не перебарщивай. Как только подумаю об этом, изжога начинается.
– Я тоже так думал, – хитро прищуривается майор Морозов. – Придет ещё время. Но могу ускорить и Настену попросить, она придумает с кем тебя познакомить.
– Ладно, всё это лирика, – отмахиваюсь, пока меня не женили насильно на одной из подруг его жены. – Если я решаюсь забрать свою дочь, мне нужна твоя помощь.
– Без проблем. Говори, что нужно.
– В идеале работа, жилье и свободное время, – перечисляю то, о чем недавно читал на сайте детского дома. – У меня енот, снять квартиру не так просто.
Дэн зависает взглядом в пространстве и задумчиво почесывает подбородок.
– С первыми двумя пунктами я могу помочь, а вот третий… – разводит руки в стороны.
– Излагай.
– Мы с Настеной купили квартиру в ипотеку, а наша старая сейчас пустует, никак не соберемся сделать ремонт.
– И ты готов ее сдать раздолбаю с енотом и ребёнком? – уточняю на всякий случай, очень уж неправдоподобно звучит.
– Почему нет? – бородатый растекается в добродушной ухмылке. – С тебя ремонт.
– По рукам, – киваю я. – А работа?
– Пойдешь ко мне опером? Начальник отдела против не будет точно. У нас с кадрами сейчас тяжко, – вздыхает он. – А дрессировать молодняк кому-то надо.
– Заманчивое предложение, – настало время задуматься мне. Все это авантюра какая-то, но, когда я боялся сложностей?
– Соглашайся, Метелин, – вкрадчиво говорит Дэн. – Будет весело.…
Коварная улыбка сама по себе появляется на губах. Была-не была!
– А давай попробуем!
– Отлично, – довольно скалится друг. – Тогда жду тебя завтра утром. Познакомлю с Максом Марьяниным, начальником отдела и остальными операми.
– Договорились, – пожимаем руки.
И с этого момента жизнь резко меняется, закручивая меня в водоворот событий.
Знакомство с начальником отдела проходит скомкано, он обещает помочь с переводом и ждет на службе, но очень торопится на задержание. Странный какой-то. Начальники обычно в кабинетах сидят, а этот… Второй опер капитан Каримов, колоритный, взгляд хитрый. Желает удачи и тоже сваливает с начальником.
– Все нормально, – ржет Дэн. – Привыкнешь.
Я лишь пожимаю плечами, мне с ними детей не крестить. Лишь бы в работе не мешали. Следом еду в отдел опеки и попечительства. Объясняю ситуацию, они говорят, что для начала нужно переделать тест ДНК в другой лаборатории, приходится подчиниться и пройти процедуру ещё раз. Теперь официально.
Пока жду результатов, успеваю съездить в родной город и написать рапорт на перевод. А также собрать справки по списку из опеки, которые можно взять только по месту прописки. Все долго и нудно, я не привык к таким бюрократическим приключениям, в которых даже мое природное обаяние не всегда помогает.
Самым неожиданным гостем в моей голове становится Царапкина. Эта зараза прицепилась ко мне и не собирается уходить, заставляя думать о ней постоянно. С глаз долой, из мыслей вон. Спустя две недели я про нее уже и не вспоминаю. Почти.
Документы на перевод, наконец, готовы и я, со спокойной совестью, могу переезжать. Прощальная вечеринка в отделе, напутствия сослуживцев и наши с Михой сборы. Благо вещей у нас с ним не много, умещаемся в мою машину, ещё даже место остается.
– Метелин, ты уверен? – Ритка выходит меня проводить.
– Изначально сомневался, – признаюсь я. – Но с каждым днем понимаю, что принял верное решение.
– Тогда удачи тебе, – обнимает она меня и шепчет на ухо. – Буду держать за тебя кулачки.
– Спасибо, – обнимаю в ответ. – Не прощаемся.
– Тебе всегда есть куда вернуться.
– Я знаю, – подмигиваю ей. – Но квартиру пока не продам.
– Но если соберешься…
– Ты первая в очереди покупателей, – заканчиваю за нее, и мы вместе смеемся.
Дорога дает возможность все обдумать и разложить по полочкам. Отъезд дается мне легко и без сожалений. Я вообще не люблю смотреть назад. Если уж решил, то не поверну. В голове все чаще появляется образ девчонки, с которой мне предстоит жить и становится не по себе. Но я отгоняю эти мысли. Будет, как будет. Мне не страшно, это немного другое чувство, которое я пока не могу идентифицировать. Оно просто есть, поселилось в груди и не уходит.
К дому Дэна подъезжаю уже за полночь, но он ждет меня у подъезда. Выхожу и со скрипом разгибаюсь. Много часов в дороге сделали свое дело.
– Здорова, – здоровяк тянет меня за руку и сгребает в медвежьи объятия. – Добро пожаловать!
– Ага, спасибо, – хриплю я. – Раздавишь.
– Сорян, – ржет он. – Не думал, что ты такой нежный.
Я лишь закатываю глаза на его подколы.
– Веди давай.
Морозов отдает мне ключи и показывает куда идти. Проходимся по квартире. Все такое милое, сразу видно, что здесь жила девушка. Розовые тона то и дело проскальзывают в интерьере. Но мне, в сущности, все равно.
– Смотри, здесь можно сделать детскую, – Дэн указывает на одну из комнат. – А сам разместишься в гостиной.
– Супер. А жена-то не против? – запоздало решаю поинтересоваться.
– Да ты что! Настена только рада будет. Она не хочет отдавать эту квартиру чужим людям, – он снисходительно закатывает глаза. – Наша с ней история началась здесь и вся эта сентиментальная хрень.
– Понятно, – хмыкаю я. – С вещами поможешь?
– А как же!
За два захода мы с другом затаскиваем все мои вещи. И енота, который с выпученными глазами смотрит по сторонам, не понимая, что происходит.
– Забавная зверушка, – Дэн треплет его между ушей.
– Могу подарить?
– Нет уж, спасибо, – качает он головой. – Мне пока хватает сына, ежа и кота.
Друг прощается и уезжает домой к семье, а мы с Михой остаемся обживаться в новой квартире. А следующий день, я забираю официальные результаты теста ДНК и еду в детский дом. Как мне сказали в опеке, нужно сообщить директору о своих намерениях.
Прохожу знакомым маршрутом, останавливаясь напротив кабинета директора. Дверь немного приоткрыта, хочу постучать, но получается немного не так. Дверь открывается и с грохотом ударяется в стену.
– Чёрт, извините, – вместо приветствия вырывается у меня. – Ильмира Исмаиловна, вот тест ДНК, – трясу официальной бумагой и только сейчас замечаю Царапкину.
Кажется, я успел как раз вовремя.
– Когда я могу забрать свою дочь? – невозмутимо спрашиваю я, глядя в глаза этой выскочке.
Глава 17. Полина
Стоп. Что? Он действительно сказал это, мне не послышалось? Метелин хочет забрать свою дочь?
Опешив от его заявления, не сразу могу начать говорить. Ильмира Исмаиловна откладывает в сторону папку с моими документами, на которые я потратила много времени, сил и складывала бумага к бумаге, чтобы ничего не забыть, не упустить и не потерять, и берёт помятый листок из рук этого безответственного гада. Она разглаживает его и внимательно вчитывается в заключение, а мне дурно. Я провожу пальцами по воротнику, пытаясь освободить горло и сделать вдох поглубже.
– Я могу посмотреть? – хрипло спрашиваю у директора детского дома.
Она одним своим вздохом показывает, как мы все ей надоели и как далеко она хочет нас послать, но не может, и поэтому протягивает мне документ.
– Если что, это копия, – неожиданно заявляет Метелин.
– На что вы намекаете? – оглядываюсь на него.
– Предупреждаю, – на полном серьёзе отвечает он.
Нет, когда-нибудь я не выдержу и кину в него чем-нибудь потяжелее. Уверена, мне станет легче.
Но мне все равно стыдно думать об этом, ведь хорошие, правильные женщины с нормальным уровнем интеллекта и умением контролировать любую ситуацию, так себя не ведут. И я сдержанно читаю заключение по ДНК-экспертизе, чувствуя, как горят мои щеки.
Светлые волоски на руках встают дыбом. И правда отец. Только вот это ровным счётом ничего не значит, ведь ему нет дела до этого ребёнка, он собирался от нее отказаться. Да он прилетел со мной, чтобы сделать это!
Что значит «забрать свою дочь»? Куда? В свою сумасшедшую жизнь без стабильности? Да у него в квартире бардак и холодильник запрет на амбарный замок.
Нет, нет и нет. Я категорически против!
– Вы не посмеете, – поднимаюсь и упрямо смотрю ему в глаза.
– Ещё как посмею. Это мой ребёнок, – он складывает руки на груди и глядит с откровенной насмешкой.
– Если вы разбрасываетесь своими сперматозоидами направо и налево, это ещё ничего не значит. Отец не тот, кто зачал…
– Да-да, а тот, кто воспитал. В курсе, – нагло перебивает он. – А вы, Полина Сергевна, только что обвинили меня в беспорядочных половых связях. Вам не стыдно? – Метелин откровенно издевается.
– Дамы и господа, – повышает голос Ильмира Исмаиловна. Мы с Метелиным одновременно поворачиваем головы в ее сторону. – Выясняйте отношения вне моего кабинета. И желательно вне детского учреждения.
– Простите, – виновато опускаю взгляд. Забираю свои вещи и выхожу в коридор, а Метелин остается.
И я делаю то, на что никогда раньше не пошла бы. Подхожу ближе к закрытой двери и бессовестно подслушиваю их разговор. Судя по обрывкам фраз, которые мне всё же удается разобрать, директор детского дома рассказывает Метелину о дальнейших действиях для удочерения Тоси. Моей Тоси! Это мой ребёнок, не собираюсь отдавать девочку непонятному мужику с опасной профессией.
«И беспорядочными половыми связями» – с какой-то странной издевкой напоминает внутренний голос.
– Да плевать мне на его связи, я о ребёнке думаю, – ворчу себе под нос.
Выхожу на улицу, жду чудовище на крыльце и смотрю, как на площадке гуляют дети. Пытаюсь найти Тосю, но это не так просто. Она скорее всего где-то отдельно от остальных. Упрямая малышка не желает ни с кем дружить, она уверена, что я скоро заберу ее домой и тогда у нее появятся настоящие подружки во дворе, как у всех домашних детей. Метелин даже этого не понимает. Он ничего не знает о ней.
Спускаюсь ниже, подставляю лицо теплому солнышку и слышу за спиной тяжелые шаги. Это точно он, больше некому.
Опер проходит мимо меня, даже не оглядывается, но точка в нашем разговоре не поставлена, и вынуждена торопливо семенить за ним.
– Кирилл, подождите, – догоняю его за забором детского дома и ловлю за футболку.
– Что вы хотите, госпожа Царапкина? – в своей издевательской манере интересуется он, а в глазах сгущается что-то новое и ещё незнакомое. Мне кажется, он злится. Брови нахмурил, губы кривятся в ухмылке.
Становится не по себе. Плевать! Я не отступлю.
– Я хочу, чтобы вы включили взрослого мужчину, если вам, конечно, известно, кто это, и оставили свою затею с удочерением моего ребёнка.
– Моего ребёнка, – перечит он.
– Кирилл, будет же благоразумны. Вы не готовы стать для Тоси отцом. Вы вообще не готовы к серьёзным шагам. Вы… вы…
– Ну же, смелее, Полина Сергевна, я? – подначивает он меня, хмурясь все сильнее. С его образом это не вяжется, я теряюсь.
– Вы.… – глупо мямлю. – Вы не знаете, что такое ответственность. Вы даже с енотом сладить не можете.
– Миха бы с вами не согласился, – хмыкает Метелин.
– Кирилл, пожалуйста, – решаю зайти с другой стороны, – не надо ломать жизнь девочке. Я смогу дать ей больше, чем вы. У меня есть знания, возможности, в том числе финансовые.
– То есть, по-вашему, я ещё и зарабатываю мало? – почти рычит он. – Вы слишком много на себя берете, не находите? – Метелин неожиданно шагает ко мне. Его пальцы бесцеремонно приближаются к моему лицу, а запах его парфюма щекочет ноздри, и волоски на руках снова встают дыбом – Вам придется извиняться за это, Полина Сергеевна. А я собираюсь повоевать с вами за свою дочь, если придется, – он резко отступает, и дышать становится гораздо легче, только щеки полыхают как у девственницы.
– Эту войну вы проиграете. У меня жених политик, Кирилл. Но я бы не хотела доводить до этого. Никому не нужны проблемы. И в первую очередь они не нужны Тосе. Она недавно лишилась матери, она живет в детском доме…
– И поэтому ей нужен отец, а не ваш жених.
– Вы похожи на мужа и жену, – слышим мы с Метелиным.
Разворачиваемся к цветному забору и удивленно смотрим на Тосю, вцепившуюся в прутья ладошками. Она прижала личико к металлу и внимательно смотрит на нас.
– Ругаетесь? – спрашивает девочка.
– Не-е-ет, что ты, – улыбаюсь ей.
– И вот так ты собираешься воспитывать моего ребёнка? – Метелин снова переходит на «ты». – Научишь ее врать? – шепчет он, чтобы услышала только я.
– Мы разговариваем о взрослых делах, – поясняет он Тосе. – Как у тебя дела? Больше никто не обижал?
– Нет, но, если что, я знаю, кого позвать, – хихикает крестница.
Я ощущаю странный укол ревности в этот момент. Они успели подружиться?
Следом накатывает паника. А вдруг он и правда заберет ее у меня? Вдруг она сама захочет жить с ним, а не со мной. Он ведь отец.
– Антонина! – Кричит воспитатель с площадки. – Опять убежала, засранка та.… Здравствуйте, – не договорив, останавливается за спиной у Тоси и смотрит на Кирилла.
Мне начинает казаться, что я чего-то не знаю. И это что-то имеет огромное значение в нашей ситуации.
– Пойдем к группе, – голос воспитательницы становится мягче, а вот взгляд Метелина суровый и холодный. – Я попросила бы вас не смущать детей своим присутствием. Тосю и так не любят за то, что к ней приходят родственники.
– Да, конечно. Мы уже уходим, – отвечаю ей.
– Пока, хулиганка, – машет Тосе Кирилл. Она улыбается и машет ладошкой нам обоим.
– Моя дочь, – бросает мне Кирилл тоном, не терпящим возражений.
– Мы ещё посмотрим, – устало вздыхаю я. Он всё равно не услышит, ушёл уже.
Гад!
Глава 18. Кирилл
Еду сквозь московские пробки, стиснув руль так, что костяшки белеют. В голове только ее лицо, это высокомерное, надменное выражение, когда она заявила: «Вы не посмеете». Как будто я какой-то неудачник, который не в состоянии даже за своим ребёнком присмотреть.
«У меня жених политик».
Ага, видел я этого жениха. Еле сдержался, чтобы не сломать ему нос. Вовремя решил не пачкать руки об эту падаль.
Черт бы ее побрал вместе с этим женихом. И с его деньгами и «возможностями». Тоська – моя кровь. Моя. И никто, тем более какая-то заносчивая сумасшедшая, не будет решать, где ей жить.
Светофор. Красный. Я бью по тормозам, машина дергается. В зеркале вижу свое отражение: сведенные брови, стиснутые зубы. Даже не узнаю себя. Обычно мне плевать, что обо мне думают. Но эта… Выбесила, как никто.
Гудок сзади. Зеленый. Даю газу, резина взвизгивает, но вскоре все дружно встаем.
Пробка, длинная, неподвижная, машины стоят вплотную друг к другу. Я сжимаю руль, чувствую, как напрягаются мышцы предплечий. Впереди ярко-желтый каршеринговый хэтчбек, водитель которого уже третий раз за минуту трогается и тут же резко тормозит.
– Да едь ты же уже! – бью по клаксону, звук резко режет воздух.
Водитель впереди нервно смотрит в зеркало. Я опускаю стекло:
– Там педаль газа справа, если что!
Ответа, конечно, нет. Пробка не двигается.
– Сейчас выйду и начну откусывать бампера, – бормочу себе под нос, представляя, как вгрызаюсь в пластиковый обвес соседней машины.
Пытаюсь отвлечься, включаю радио.
– «Солнышко смеётся, мамочка поет...» – раздается бодрый детский голос.
– Нет уж, спасибо, – тут же выключаю. Переключаю волну.
– «Я в зоне отсидел, но не сломался...» – хрипло звучит из динамиков.
– Сегодня явно не мой день, – вздыхаю и снова переключаю.
– «Облака, белогривые лошадки!»
– Да ладно! – в сердцах выключаю радио совсем. Лучше тишина, чем это.
Наконец, пробка начинает двигаться. Резко перестраиваюсь, подрезая черный Audi. Водитель сигналит мне вслед.
– Удачи на дорогах! – кричу в окно, хотя знаю, что он не слышит.
Приезжаю домой изрядно нервный. Столичные дороги это что-то с чем-то. Разве к такой трешанине возможно привыкнуть? Придется постараться.
Во дворе единственное свободное место между старым жигулем и бордюром. Заезжаю резко, слышу, как колеса скребут по бетону.
– Ну и ладно, – говорю себе, глушу двигатель.
Из подъезда выходит соседка, пожилая женщина в платке. Машет мне рукой:
– Молодой человек! У вас из окна что-то выпало!
Я замираю. В голове моментально всплывает картина: открытая форточка, клетка, Миха...
– Надеюсь, это был енот, – отвечаю без особого оптимизма.
Она качает головой:
– Нет, похоже на тряпку...
– Жаль, – искренне вздыхаю и иду к подъезду, готовясь к новому сюрпризу от своего пушистого сожителя.
Поднимаюсь пешком по лестнице, вхожу в квартиру Дэна и захлопываю дверь. Швыряю ключи на тумбу и тут же замираю, глядя на пол.
Весь в разноцветных следах. Словно кого-то расчленили прямо здесь. Глаз начинает дергаться.
– Миха.… – рычу я, но в ответ тишина.
Иду по следам. Они ведут на кухню. И там… О, да, все, как я люблю.
Холодильник распахнут. Все содержимое на полу. Йогурты, пакет с молоком разорван, конечно, остатки вчерашней пиццы. И сам холодильник… разморожен. Дверца приоткрыта, лед тает, вода стекает ручейками.
А посреди этого апокалипсиса – он. Енот.
Сидит на столе, в лапах банка с вареньем. Успел уже изваляться в нем, морда липкая, шерсть в комках. Увидел меня и замер. Глазки круглые: «Ой».
– Ты…. – голос у меня хриплый, как у маньяка из дешевого хоррора.
Миха резко соскакивает со стола, банка падает, разбивается. Варенье растекается по полу, смешиваясь с молоком и йогуртом. А это чудовище сбегает.
Твою мать!
– Миха, я тебя пришибу!
Он уже свалил, а я хватаюсь за голову.
День, млять, просто замечательный. Сначала Царапкина. Потом пробки. Теперь енот-диверсант. И где-то там, в детдоме моя дочь, которая, похоже, тоже далеко не ангел…
Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю. Нет уж, я не сдамся. Раз уж ввязался пойду до конца.
Первым делом надо найти этого уродца. Тяжело вздыхаю и иду по следам, которые ведут в глубь квартиры. Петляют через гостиную, в спальню, и там под кроватью кто-то шевелится.
– Ага, попался...
Приседаю, резко поднимаю край покрывала.
Миха прижимается к стене, глаза-бусинки сверкают в полумраке. Вся морда в варенье, лапы будто в перчатках.
– Где ты его только нашел? – ворчу, хватаю его за шкирку.
Он пищит, вырывается, но я сильнее. Тащу в ванную и безжалостно засовываю под кран. Он орет, как резаный, брыкается, но я методично оттираю ему лапы и морду, а затем и всю серую шкуру.
– Вот идиот...
И тут до меня доходит. Перед отъездом Дэн говорил что-то про кладовку: «Там варенье осталось, не трогай».
Я закрываю глаза, стискиваю зубы.
– Ты... залез в кладовку...
Миха, уже почти чистый, виляет хвостом, как будто гордится собой.
– Все, дружок, – хлопаю дверцу клетки. – Сиди и думай о своем поведении.
Он недовольно урчит, но забивается в угол.
Я иду на кухню и смотрю на разгром. Холодильник. Пол. Стены.
И этот чертов енот, который теперь смотрит на меня, как будто я его обидел.
– Ладно... – вздыхаю, беру тряпку. – Что-нибудь придумаем.
Всю ночь я скреб пол, стены и даже потолок – черт знает, как Миха умудрился заляпать и его. К утру квартира стала снова похожа на жилое помещение. Надо было клининг вызвать и голову не забивать, но финансы поджимают. Ещё и опека, чтоб ее, грозилась прийти на проверку условий проживания. А у меня енот-диверсант!
Выпрут нас всей компанией, как пить дать…
На работу приезжаю с тремя часами сна за плечами, сварливый, как медведь с похмелья. В руке бумажный стакан с крепким кофе, в зубах сигарета – стандартный набор для выживания.
Едва переступаю порог отдела, как меня ловит Дэн и как-то странно усмехается
– О, а вот и наш новый опер! – хлопает меня по плечу так, что кофе едва не расплескался. – Доброе утро, что ли.
Я прищуриваюсь.
– Угу и тебе того же, – ворчу я и отпиваю из стакана живительный нектар.
– Судя по твоему фейсу, что-то случилось?
– Ничего нового, – пожимаю плечами. – Не выспался.
– Ладно, не кисни, – Дэн дергает меня за рукав. – Пойдем, познакомлю с ребятами.
Мне не хочется ни с кем знакомиться, но отмазаться не получается. Дэн тащит меня в общий кабинет, где человек пять оперативников кучкуются у доски с делами.
– Эй, пацаны, это Кирилл! – объявляет Дэн. – Наш новый опер, прошу любить и жаловать. Отойду ненадолго.
Один из оперов с цепким взглядом смотрит на меня и усмехается.
– Капитан Каримов, можно просто Шаман, – представляется он и протягивает ладонь. – Рад знакомству.
–Капитан Метелин, – пожимаю я. – Взаимно.
Он самый старший из присутствующих не только по званию, но и по возрасту. Остальные трое парней явно моложе.
– Молодняк, – закатывает глаза Шаман и жестом по шее показывает, как они его задолбали.
Понимающе хмыкаю и оборачиваюсь к ним.
– Иван Самарин.
– Матвей Лихачев.
– Ратмир Салимов.
По очереди представляются, но смотрят очень настороженно.
– Отставить знакомство, – в кабинет заглядывает Морозов. – Подозрительный тип в детском магазине. Надо проверить.
– Лихачев и Метелин, – Дэн протягивает нам листок с адресом. – Кир, тебе особенно актуально.
Вот так с места и в карьер. Отлично. Чуть сильнее сжимаю стакан и смотрю на того, кто представился Лихачевым.
– Давай на моей, – говорит он, а я лишь киваю. Один хрен города не знаю.
Пока едем, наблюдаю за своим напарником. Такой он типичный бандюган, с виду и не скажешь, что работает в органах.
– Не нравлюсь? – расплывается в кривой усмешке.
– Ты ж не баба, чтобы мне нравиться, – пожимаю плечами. – По ходу разберемся.
Приезжаем на место, поднимаемся в детский отдел. Там типичная картина. Продавщица в шоке, охранник держит за шкирку мужика лет сорока, потрепанного, с глазами, полными отчаяния. Под курткой неестественная выпуклость.
– В чем дело? – подхожу к ним и показываю ксиву.
– Да ворюга! – кричит охранник. – Куклу стащил!
Мужик мямлит, не глядя в глаза:
– Ребёнку... на день рождения... Денег нет...
Из-за угла выглядывает девочка лет пяти в потрепанном платьице, с огромными глазами. Увидев отца в таком положении, начинает реветь.
Напарник уже достает наручники, но я жестом прошу остановиться.
– Серьёзно? – наклоняюсь к "преступнику". – Куклу?
Он молчит, смотрит на дочку.
– Ладно.... – вздыхаю.
Достаю кошелек, кидаю деньги на кассу:
– Оформляйте.
Продавщица остолбенело берет купюры. Охранник разжимает пальцы. Мужик не верит своим глазам.
– Бери, – протягиваю ему куклу. – Но это... – наклоняюсь, шепчу: – Первый и последний раз. Думай, как заработать.
Он кивает, чуть не плача.
Девочка перестает реветь, когда отец вручает ей куклу. Смотрит на меня, как на волшебника, а я чувствую себя крайне неловко.
– Ну все, с почином, – напарник хлопает меня по плечу у машины. – Ты только что стал героем местных мамочек.
Оглядываюсь у витрины действительно столпились женщины, некоторые утирают слёзы. Одна даже снимает на телефон. Этого ещё не хватало.
– Протокол писать будем? – ехидно спрашивает напарник.
– Да какой нахрен протокол, – огрызаюсь, но сам еле сдерживаю ухмылку. – Не было ничего.
Сажусь в машину.
– Ну-ну, – смеётся Матвей, опускаясь за руль и резко трогается с места.
По дороге покупаю энергетик, чтобы всё же проснуться. Только что открытая банка шипит в моей руке, когда телефон взрывается звонком.
– Метелин! – рявкаю в трубку
– Вам согласовали свидание. Сегодня в два часа. Можете забрать дочь.
Голос в трубке сухой, будто объявление в метро. Я замираю, чувствуя, как холодная банка потеет у меня в пальцах.
– Сегодня? – зачем-то переспрашиваю.
– Сегодня.
Звонок сбрасывается, а я ошалело смотрю в окно и никак не могу осознать, что происходит.
