Текст книги "Дочка и отец-одиночка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Аверина

Соавторы: Анна Бигси
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 19. Кирилл

– Ты чего такой бледный? – Матвей бросает взгляд с водительского места, пока мы продираемся сквозь пробки.

Я медленно поворачиваю голову к нему.

– Мне в два часа надо забрать дочь на прогулку.

Матвей резко давит на тормоз, чуть не въезжая в BMW впереди.

– У тебя есть дочь?

– Сам в шоке.

В салоне наступает тишина, даже радио почему-то замолкает. Но надо сосредоточиться на главном. Достаю телефон и лихорадочно вбиваю в поисковик: "Как вести себя с ребёнком шести лет"

Матвей краем глаза видит поисковую строку и начинает давиться смехом:

– Капитан Метелин, боится маленькой девочки?

– Заткнись, – бормочу я, читая: "Говорите на равных, не сюсюкайте".

Следующий результат: "Дети любят, когда с ними рисуют".

– Бли-ин, – выдыхаю я. Художник из меня так себе. Надо придумать что-то другое.

– Да ладно, – подмигивает он, – скоро будешь косички заплетать.

Матвей, неожиданно проникнувшись, около магазина и зовет меня с собой.

– Йогурты с мультяшками, – командует он, – и что-нибудь розовое.

– Зачем розовое? – меня аж передергивает от этого цвета.

– Ты вообще видел современных девочек?

Снова вздыхаю. Где бы мне их видеть. Приходится довериться товарищу. Из магазина мы выходим с пакетом, в котором йогурты с единорогами, набор для создания браслетов и плюшевый.… Я не запомнил кто, но Лихачев уверял, что это популярно. Кажется теперь я готов ко встрече с неизбежным.

По-быстрому уладив все дела, я подъезжаю к детскому дому, правда уже прилично опаздывая. Во всем виноваты гребаные пробки. Отдаю разрешение и жду дочь, сжимая в руках пакет с йогуртами и этим... плюшевым нечто. Ноги будто приросли к асфальту.

Дверь открывается. Выходит она.

Маленькая. В платьице, которое явно великовато. Стоит, смотрит на меня изучающе, будто я экспонат в музее под названием «Подозрительные взрослые».

– Привет.… – выдавливаю из себя.

Она молчит. Моргает.

– А я так и знала, что ты мой папа, – внезапно заявляет она, деловито берет меня за руку и ведет к калитке.

– Откуда? – округляю глаза.

Её рука крошечная, теплая. Иду медленно, подстраиваясь под шаги ребёнка.

– Не знаю, – дергает плечами. – Просто так захотела.

Веский аргумент….

– Почему сразу не сказал?

Я застываю на мгновение, а затем открываю ей калитку.

– Должен был убедиться, – немного лукавлю и протягиваю пакет. – Это, кстати, тебе.

– Убедился? – взгляд девочки становится серьёзным.

– Да.

– Тогда забирай меня! – требует она, уперев руки в бока.

– Обязательно, как только разрешат. А сегодня давай погуляем?

– И ты туда же, – закатывает она глаза и переключается на пакет. – Что это за…

Морщится, как будто нашла в пакете дохлую крысу.

– Не нравится? – осторожно интересуюсь я.

– Уродца, так уж и быть, заберу, – достает плюшевого и прижимает к груди. – А это нет.

Девочка оказывается с характером. Расплываюсь в улыбке и выкидываю забракованное в ближайшую урну.

– Ты что, выбросил? – Тося возмущенно округляет глаза.

– Ну да.… – невольно теряюсь. – Ты же сказала не нужно…

– Мне не нужно, а другим? Разве так можно, – ворчит и лезет в урну.

– Всё, я понял, – едва успеваю перехватить. – Пусть лежит, кому надо тот найдет и заберет.

– Точно? – подозрительно прищуривается мелочь.

– Сто раз так делал, – вру без зазрения совести.

– Ну ладно, – расплывается в довольной улыбке. – Куда пойдем?

– Может в.… парк? – неуверенно предлагаю я. – Тут недалеко…

– Там есть мороженое?

– Есть.

– Тогда идём.

Первое же испытание героически проваливаю. У ларька с мороженым совершаю стратегическую ошибку:

– Какое тебе?

– Фисташковое.

– Э-э-э… – оглядываю прилавок, – тут только ванильное и шоколадное.

Она смотрит на меня так, будто я предложил ей доедать прошлогодний снег.

– Тогда ничего, – и недовольно поджимает губы.

Ну кто их придумал, девочек этих? Я в панике, пытаюсь импровизировать на ходу.

– Слушай, – вдруг говорю я, опускаясь на корточки, – а если мы купим ванильное, но попросим сверху эти… цветные посыпки? Они же вроде фисташкового цвета?

Она задумывается, стуча пальчиком по щеке.

– Ладно, – милостиво соглашается.

Облегченно выдыхаю и покупаю два мороженых. Мне за вредность тоже надо, а то нервы ни к черту.

Мы сидим на скамейке. Тося аккуратно слизывает разноцветные шарики, оставляя само мороженое.

– Ты странный, – заявляет она вдруг.

– Спасибо, – автоматически отвечаю я.

– Пожалуйста!

Она снова улыбается.

– Ты только не говори никому, что мент.

– Че-го? – едва не давлюсь мороженым.

– Пацаны говорят, что ментам детей не дают, – выдает со знанием дела. – Работа опасная. Убьют ещё…

– Во-первых, не мент, а полицейский, – хмыкаю я. – А, во-вторых, врать не хорошо.

Какой правильный, аж самому тошно.

– А ты не ври, – заговорчески шепчет Тося. – Недоговаривай немножко.

Вот проныра! Не могу сдержать смешок.

– И часто ты недоговариваешь?

– Приходится, – горестно вздыхает она, а я чувствую себя лузером.

– Ладно, пошли на батуты! – предлагаю я, в качестве извинений за невкусное мороженое.

Тося с радостью соглашается. Покупаю билеты, скидываем обувь и идём прыгать.

– Ты со мной?

– Конечно, ты что против?

– Нет, просто взрослые не прыгают обычно.

– А я необычный взрослый, – смеюсь я. – Догоняй.

Забегаю первый и плюхаюсь на батут. Тося за мной. Взлетает в воздух, как маленький вихрь, а я неуклюже подпрыгиваю рядом, пытаясь не упасть. В водном тире она бьет все мои рекорды, ее утки падают одна за другой, а мои упрямо держатся на воде.

– Ты стреляешь, как бабушка! – заливается она смехом.

– Это я просто.... даю тебе фору! – оправдываюсь, но она уже тянет меня к водным пушкам.

Мы бегаем босиком по траве. Через пять минут мы оба мокрые с головы до ног. Она визжит, когда струя попадает ей за шиворот, а я впервые за долгое время чувствую, как смех рвется из горла сам собой. Давно я так не дурачился.

Останавливаюсь, чтобы перевести дух и вижу в машине на противоположной стороне дороги, Царапкина. Смотрит прямо на меня в открытое окно. Так и хочется показать ей язык, но струя ледяной воды быстро приводит в чувство.

– Ах ты мелкая, ну подожди! – шиплю я и кидаюсь вдогонку.

Тося взвизгивает и пытается убежать, но я ловлю ее и подкидываю над головой. Смеётся так звонко, что аж уши закладывает, а потом начинает икать. Вот ещё не хватало.

– Замерзла?

– Не, насмеялась, – выдыхает она, утирая мордашку рукавом.

Телефон вибрирует в кармане. Время вышло. Пора возвращаться.

– Пора, да? – с грустью смотрит на меня.

– Такие правила, – развожу руки в стороны.

– Ладно, пойдем. Для первого раза хватит, – Тося берет меня за руку, в другую укладывает «уродца».

Подчиняюсь и шлепаю за ней, весь мокрый до трусов, но довольный, как слон.

Глава 20. Полина

День не задался с самого утра, а все потому, что Виталик «обрадовал» меня новостью: «Мы едем к маме».

«Вау, как здорово» – как говорят ученики нашей школы. Сейчас мне для полного счастья не хватает только этой женщины.

Из-за того, что Кирилл решил, что понадобилась дочь, процесс удочерения Тоси встал колом. Приоритетное право у родного отца и хоть ты тресни. Виталик обещал помочь, но пока он весь в работе. То совещания, то встречи до поздней ночи, и все, что нам остается, это скудный, механический секс и сон в одной кровати. Я давно не ощущала такой усталости и безысходности. Начинает казаться, что земля под ногами расходится трещинами, только вот Метелин ещё не в курсе, с кем связался. Я не сдаюсь!

Меня смущает тот факт, что этот безответственный человек, ещё недавно не желавший ничего слышать о ребёнке, вдруг передумал. Слишком резко и от того подозрительно. Какую выгоду он пытается получить от удочерения? Будет охмурять новых подружек тем, что он одинокий и заботливый отец? Ложь! Хотя что это я? Ведь те, кто на это ведутся, сами хотят быть обманутыми.

Стоп. Мне нет дела до подружек Метелина, и тем более уровня их интеллекта. Меня волнует ребёнок, которого могут использовать в самых отвратительных целях.

Из рук выпадает тушь и закатывается под туалетный столик. В этот момент мне неожиданно хочется порыдать, как в кино, чтобы в голос, с соплями, всхлипами, навзрыд, но такого я себе точно никогда не позволяла и даже наедине с собой позволить не могу.

– Ты сильная, – говорю своему отражению, – уверенная в себе, самодостаточная женщина. Ты со всем справишься.

Не то, чтобы очень помогло, но мысли про женщин самого раздражающего человека в мире выветрились, оставив лишь подозрения в его нечистоплотности.

И что, что он служит в органах? Будто там никто не лжет и не берет взяток. Гадкие поступки есть в любой сфере.

Докрашиваю второй глаз, провожу сдержанной матовой помадой по губам и оглядываюсь на приготовленный костюм. Рядом висит выглаженная рубашка для Виталика.

– А вот и он, – слышу, как проворачивается ключ в замочной скважине.

Выхожу встречать жениха. Он хмуро разговаривает с кем-то при помощи гарнитуры. Отдает мне барсетку, снимает пиджак и тоже вручает мне, и только минут через десять здоровается.

– Хорошо выглядишь, – расщедривается на дежурный комплимент. – Готова?

– Почти. Виталь, а что с процессом удочерения? Ты обещал разобраться, – напоминаю ему.

– Раз обещал, значит разберусь. Я над этим работаю. – Закрывается в душе.

Через полчаса мы вместе садимся в машину. Он раскрывает ноутбук и уходит с головой в работу, а я привычно смотрю в окно, чувствуя физическое сопротивление, и чем мы ближе к дому матери Виталия, тем оно становится сильнее.

Женщина с тяжелым характером живет одна в очень уютном районе столицы. Тут добротные дома, зеленые дворы и красивый, тенистый парк с фонтанами, детской площадкой и развлечениями.

Сейчас бы прогуляться там с Виталиком, а не обедать с его мамой. И тут среди отдыхающих я замечаю знакомые фигуры. Метелин и Тося дурачатся у фонтанов! Мы с этим засранцем встречаемся взглядами, но машина слишком быстро увозит нас дальше, я даже подумать о нем ничего не успеваю. Но отлично успеваю ощутить ревность к моей девочке и обиду, за то, что именно он проводит с ней время в парке, в то время, как я вынуждена ехать на каторгу.

Водитель останавливается у подъезда. Жених выходит из автомобиля первым и подает мне руку. Иду как на казнь, зная, что меня там ждет, но думая при этом о происходящем прямо сейчас в парке.

С порога квартиры нас встречают ароматы мяса и выпечки. Ну и конечно мама.

– Сынулечка приехал, – радостно улыбается она и, раскинув руки широко в стороны, идет к Виталию.

Никогда не понимала, как эта женщина смогла воспитать столь сдержанного мужчину. Она вот свои эмоции выражает очень активно.

– Здравствуй, мама, – Виталий стойко выдерживает ее напор.

– Проходи скорее, стол уже накрыт, – она тянет его за руку, оставляя меня в прихожей, будто меня тут и нет. – А это не я. Это Марианна старалась. Она к матери в гости приехала, узнала, что ты будешь у меня, и вот, посмотри, какая красота, – обводит рукой стол, ломящийся от закусок, горячего, пирожков.

«Мы голодаем?» – хочется задать вопрос, но я не смею вмешиваться, да и не хочу нарываться.

– Это даже вкуснее, чем у меня, – продолжает агитировать сына моя будущая родственница.

– Вкуснее, чем ты, никто не готовит, – отвечает ей Виталик.

– Ты просто выбираешь неправильные места для еды, и, – она косится на меня, – неправильных женщин, вот и всё. Садись.

Немного обидно, что в этом доме меня не защищают. Виталий никак не реагирует на слова матери, брошенные, очевидно, в мой адрес. Я могу ответить ей, но ругаться нет смысла, да и по-женски хочется ощутить, как это, когда тебя прикрывают от зла всего мира.

Напоминаю себе, что знала, за кого собираюсь замуж, и нечего теперь распускать сопли. Стабильность и уверенность в завтрашнем дне гораздо важнее глупых эмоций.

Пока «мама» расхваливает Виталию Марианну, которая «должна подойти с минуты на минуту», я ухожу на кухню. Тут окна выходят прямиком на ту часть парка, где расположены фонтаны. Прислоняюсь ладонью к стеклу, нагретому солнцем, и смотрю, как в брызгах воды образуется радуга. Малышня катается на самокатах, не боясь намочиться. Наоборот, им хочется заехать как можно дальше в воду. Смешные.

А если заболеют? Почему родители не следят за этим? Я бы следила…

Но слежу я за разными людьми, выискивая те самые силуэты.

– Вот черт, – вырывается у меня, когда Тося и Метелин вновь появляются в поле зрения. И я больше не могу отвести от них взгляда. Сумасшедшая парочка снова дурачится у воды. Они брызгаются, смеются, играют в догонялки, прямо как… как…

Ну же, Полина Сергевна, скажи это!

– Как нормальная семья. – Бормочу себе под нос. – Но это неправда, – напоминаю сама себе. Я же знаю, какой этот Метелин на самом деле.

Но зачем ему притворяться сейчас, ведь он не знает, что я наблюдаю за ними?

Все равно не верю. Он пытается втереться в доверие к моей девочке, а она маленькая, ей хочется внимания и веселья. Но воспитание ребёнка – это не только про развлечения, это ответственность. Нет у Метелина ни грамма понятия о том, что это такое.

Что же делать? Что. Мне. Делать?

Все свербит от желания выйти к ним.

Он смеётся красиво, запрокинув голову и обнажив белые зубы. Отсюда не видно, но я точно знаю, какого они цвета. Тося хохочет вместе с ним, берет его за руку, тянет куда-то, и Кирилл легко подчиняется капризам маленькой девочки.

– Вид из окна интереснее, чем обед с семьей? – недовольно интересуется мать Виталия. – Может это потому, что семья не твоя, м-м-м-м-м, Полина?

– Пока не моя, – ровно смотрю на женщину, – но скоро все изменится, и вам придется это принять.

Оглядываюсь, но Метелина и Тоси больше не видно, и я с чувством пустоты и грусти возвращаюсь за стол. А тут, оказывается пополнение в виде той самой Марианны. Отлично. Только ее сейчас и не хватает.

Глава 21. Полина

Бесспорно красивая, яркая женщина. Про таких говорят «кровь с молоком». Высокая, пышная грудь, сочные губы, жгучие темные волосы с глянцевым блеском спускаются по плечам на спину, большие карие глаза с густыми ресницами и безупречная кожа молочного оттенка. Была бы я мужиком, влюбилась с первого взгляда. Красная блузка подчеркивает оттенок ее помады и острых ногтей, а я…. Я никогда не позволяла себе так одеваться. С детства мать учила, что выделяться в обществе нужно не ярким макияжем или одеждой, а интеллектом, и пока мои ровесницы экспериментировали с внешними образами, я читала мировую классику. Не могу сказать, что мне нравилось все, скорее наоборот, единицы из тех книг цепляли девочку-подростка, но я хорошо понимала, что не все полезное приносит удовольствие. Взять те же лекарства, они горькие и невкусные, но могут спасти кому-то жизнь. И так во всем. Спрашивается, почему мне все равно не уютно рядом с такой роскошной женщиной, если я все понимаю? Рука тянется расстегнуть пару верхних пуговиц на классической белой рубашке и снять пиджак, потому что стало жарко, но я одергиваю себя. Ещё чего не хватало!

А ещё сейчас хочется, чтобы жених взял меня за руку под столом, крепко сжал и посмотрел так, что я бы сразу почувствовала себя единственной и неповторимой. Почему-то вспоминается наш недавний секс, и это удивительным образом отрезвляет. Я в очередной раз напоминаю себе, что в браке есть множество важных составляющих, а все романтические глупости исчезнут через несколько месяцев. Практичность, надежность, покой, понятность, упорядоченность и предсказуемость, то есть стабильность – вот что есть в наших отношениях с Виталием.

Мама забирает у сына пустую тарелку и вилкой указывает на разные блюда на столе.

– Сынулечка, что тебе положить?

Боковым зрением вижу, как меняется выражение лица Виталика со спокойного и привычно отстраненного, на смесь раздражения и бесконечной любви к родительнице.

– Мне все равно, мам. У тебя всегда вкусно.

– Это не я, – напоминает моя будущая родственница, стрельнув в меня красноречивым взглядом, – Это Марианночка расстаралась.

Я ещё раз обращаю внимание на её идеальный маникюр, и моя улыбка становится чуть шире. Эти ногти явно заточены не для того, чтобы чистить картошку, которая уже лежит в тарелке моего жениха. Мама посыпает отварные овощи свежей зеленью, рядом кладет сочный стейк, а в рюмку Виталика наливает коньяк.

– Виталий, – журчащим тоном с неприкрытой сексуальностью к нему обращается Марианна, – как ваша предвыборная кампания?

– Работаем, – в привычной манере отвечает мой жених.

– Сынулечка, – мама присаживается рядом с ним и кладет ладонь на плечо, – у Марианны есть хороший организаторский опыт, я тебе говорила.

– Говорила, мам, – подтверждает он, взяв в руку рюмку.

– Ты мог бы взять ее в штат, она бы помогала тебе, раз от невесты толку нет.

– Кем я её возьму? – хмурится Виталий.

– Личным секретарем, конечно, – мама всплескивает руками, будто он спросил что-то совершенно глупое, и толкает графин с вишневым соком. Он не выдерживает такой неаккуратности и падает, разливая свое содержимое на идеальную скатерть, а бордовые, липкие брызги оседают прямиком в декольте Марианны.

Она охает, подскакивает с места и салфеткой натирает грудь, от чего красная блузка сползает, неприлично оголяя выдающуюся часть тела в прозрачном кружеве. Мой спокойный жених смотрит на эту картинку с абсолютным равнодушием, а я улыбаюсь, от чего мама звереет, стараясь сохранить эмоции только в прищуренных глазах.

Есть всё же справедливость на свете. Нехорошо злорадствовать, но мне приятно.

– У меня есть секретарь с соответствующим образованием и опытом работы в сфере политики, – отвечает матери Виталий, выпив коньяк и закусив его долькой лимона.

Мне интересно, моего будущего мужа хоть что-то может вывести из равновесия? Нет, я, конечно, слышала, как он ругается по телефону, но вот чтобы бах-тарарах, и взрыв эмоций, ярких, интересных, как…

Э, нет. Это чудовище плохой пример.

– Марианночка, детка, извини меня, – щебечет мама.

– Всё хорошо, я отойду с вашего позволения.

Марианна скрывается в ванной, а Виталик переключает тему разговора и нахваливает еду, вновь называя ее маминой. Мой будущий муж точно не дурак, и тоже явно понял, кто приложил руку к этому столу. Тем более, с его привередливым отношением к питанию.

– Ты просто представь, – не отстает будущая родственница, – как красиво бы будете смотреться вместе на фотографиях. Марианна очень яркая девочка, она украсит любой деловой ужин.

– Я ещё здесь, – с улыбкой напоминаю о себе.

– К сожалению, – недовольно отвечает мама, и вновь заглядывает в рот и в глаза сына, надеясь убедить его в своей правоте, а Виталик пьет коньяк, ест и практически молча слушает.

К столу возвращается шикарная Марианна. На груди поблескивают капли воды, губы призывно приоткрыты в попытке обратить на себя внимание. И у нее это даже получается, правда не так, как ей бы хотелось. Мое воспитание не позволяет мне рассмеяться над человеком, но улыбку сдержать не получается. Я вижу, как у моего жениха дергается уголок губ, но он тоже сдерживается, чтобы соблюдать приличия, а кандидатура в невесты от предвыборного штаба мамы моргает и накладные ресницы на правом глазу не выдерживают и падают прямиком в ее же тарелку.

– Черт, – женщина ругается, краснеет, а я всё же улыбаюсь шире, от чего мама Виталика зеленеет и награждает меня зрительным обещанием скорой расправы.

Чтобы не раскалять в комнате воздух ещё сильнее, шепчу Виталику, что мне нужно позвонить, и сбегаю на кухню. Встав у окна, снова смотрю на красивый парк. На него уже опустилась ночь, а на мои плечи давит усталость. Зевнув, набираю номер воспитательницы Тоси. Малышку зовут к телефону, дав нам буквально пять минут на разговор. Я узнаю, как у нее дела, а она восторженно и торопливо, задыхаясь на длинных предложениях, рассказывает, как здорово и весело провела день с папой и как ей хочется, чтобы он побыстрее пришёл к ней. У меня внутри все сворачивается от тупой обиды.

Ну ты и сволочь, Метелин! Конечно, ребёнку понравится дурачиться у фонтанов, но это ведь безответственно и небезопасно. Она не понимает, и ты тоже, потому что сам как ребёнок!

Я до зубного скрежете зла на него. А глаза почему-то щиплет. Как глупо…

– А ты приедешь ко мне вместе с папой? – спрашивает Тося.

– Я постараюсь, – обещаю ей.

– Хорошо. Я его уговорю, и мы научим тебя кататься на роликах. Это весело.

– Можно сломать себе что-нибудь, – автоматически отвечаю ей.

– И чего? – фыркает маленькая хулиганка. – Зато весело!

– Бесспорно, – вздыхаю я, ощущая в ее словах Метелина.

Увижу…

Сжимаю руку в кулак, глубоко вдыхаю и прощаюсь со своей девочкой. Я успела соскучиться по ней. Это чертово приоритетное право! Он просто взял и забрал у меня ребёнка. Но я ее верну и воспитаю так, как нужно, чтобы у нее в жизни все было хорошо. Без переломов.…

– Полина, нам пора домой, – звучат заветные слова жениха, вошедшего ко мне на кухню.

Я даже не скрываю радости, покидая эту квартиру. В машине муж снова занимается работой, а я все думаю про Тосю, Метелина и несправедливость жизни.

– Виталий Павлович, там что-то происходит, перекрыто, – сообщает водитель, останавливая авто на дистанции от нашего дома.

– Так разберись, – распоряжается мой жених, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.

Дом оцеплен, стоят автобусы с оперативниками, по улице ходят крупные мужчины с каким-то приборами и овчарками на коротких шлейках.

Пока водитель пытается выяснить, что происходит, я вглядываюсь в оперативников, перекрывших подъезды и пешие подходы к дому. Меня прошибает холодный пот, когда среди них я легко узнаю безответственное чудище.

– Ах ты.…

– Что? – не понимает Виталий, а я уже открываю дверь, собираясь выйти на улицу. – Куда ты собралась? – напрягается жених.

– Кажется, я догадываюсь, что тут происходит, – бормочу себе под нос.

– Полина, вернись в машину, – требует Виталик. – Это может быть опасно.

– Я скоро вернусь, не волнуйся, – захлопываю дверь автомобиля и, поправив полы пиджака, решительно шагаю прямиком к Метелину.

В форме, в бронежилете, в высоких ботинках. Такой весь из себя важный, и улыбается, сволочь! А при виде меня, его улыбка становится шире.

– Царапкина, сюда нельзя, – перекрикивает он гул голосов.

Но меня уже не остановить. Сама от себя такого не ожидала, но что-то внутри опять горит, и я должна все ему высказать.

– Признавайся, – встав напротив него, складываю руки на груди и задираю подбородок, чтобы видеть бесстыжие глаза, – это твоих рук дело? Ты специально нас домой не пускаешь?