Текст книги "Дочка и отец-одиночка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Аверина

Соавторы: Анна Бигси
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 8. Кирилл

– Где ты, зараза такая? – в очередной раз прохожусь по квартире в поисках питомца, но он словно сквозь землю провалился. – Всё равно найду!

Заглядываю во все злачные места, куда обычно ныкается енот, но не нахожу его. Что ж такое! Куда он мог деться? И главное так вовремя.

– Миха, выходи, у меня нет времени играть в прятки, – снова кричу я, сам не знаю на что надеясь. Но время и правда поджимает. Пора собираться.

Ухожу в свою комнату, достаю спортивную сумку и закидываю самое необходимое на пару-тройку дней. Дольше задерживаться в столице я не планирую. Всего-то надо приехать в детский дом и написать отказ от родительских прав. И все вроде правильно, но как-то неприятно давит в груди.

Отмахиваюсь от непривычного ощущения и краем глаза замечаю движение. Резким движением руки хватаю енота за шкуру и тяну к себе.

– Попался, паразит! – Миха пытается вырваться, но быстро понимает, что это бессмысленно и свешивает лапы.

Жалостливо смотрит на меня, как будто я его на живодерню хочу сплавить.

– Да вернусь я скоро и заберу тебя, – вздыхаю обреченно и скручиваю живность в руках. – Ритку только не обижай.

Запечатываю Миху в клетку. Он её терпеть не может, но сейчас сидит смирно, словно и правда все понимает. Отдаю соседке зверя вместе с приданным и спускаюсь в машину. Кидаю сумку на заднее сидение и резко стартую с места.

Волокита с документами в отделе растягивается ещё на час. Матерясь и психуя, я добираюсь до аэропорта только к обеду. Надеюсь, Царапкина ещё не научилась плеваться огнем, а то выжить будет крайне сложно.

Когда прихожу в комнату личного досмотра, до вылета остается чуть меньше часа. Негромко стучу в дверь и открываю, улавливая конец фразы.

– Вы издеваетесь? Что вам ещё нужно? – голос Царапкиной звучит устало и раздраженно.

– День добрый, – тихо бросаю я и вхожу в комнату. – Капитан Метелин. Что она натворила?

– Да вот…. запрещёночка… – сотрудник с улыбкой обводит рукой стол, на котором, судя по всему, лежат вещи Царапкиной.

– Кирилл! – вскрикивает Полина, увидев меня. – Скажите им, что я никакая не контрабандистка!

– В самом деле? – бровь моего знакомого лукаво ползет вверх.

– Я не могу быть в этом уверен на сто процентов, – отвечаю я, сохраняя невозмутимость.

– Что-о? – глаза Полины смешно округляются. – Да ты!... Да я!...

– Да шучу я, – жестом перебиваю ее. – Отпустите девушку под мою ответственность.

– Забирай.

Царапкина торопливо заталкивает в чемодан все свои вещи. Не знаю, о чем она думает, но матерная бегущая строка явно моргает на ее лбу.

– Вы, надеюсь, не переборщили? – шепотом спрашиваю у друзей после того, как Полина выходит.

– Обижаешь, – переглядываются они и довольно скалятся.

– Буду должен, – пожимаю им руки и выхожу следом за Царапкиной.

Она ждет меня в коридоре, нервно поправляя сумку на плече.

– Всё хорошо? – спрашиваю прямо, пока мы вдвоем идём в зал ожидания.

– Да, спасибо вам, – отвечает Полина, кусая от волнения губы. – Если бы не вы.… Я даже не знаю, чем это могло закончиться.

От этих слов мне становится неловко. Она даже не подозревает, кто устроил ей небольшое приключение. Но всё же хорошо закончилось, а значит волноваться не о чем.

– Да ладно, мне не сложно, – пожимаю плечами. – Не первый раз приходится вытаскивать знакомых из передряг.

– Но как вы вообще узнали, что мне нужна помощь? -Царапкина подозрительно прищуривается. Может начинает догадываться о чем-то?

– Шестое чувство, – ухмыляюсь я. – Просто удачно проходил мимо.

– Ой, – вдруг останавливается Полина. – Мой самолет уже улетел.…

Такой она кажется растерянной и беззащитной в этот момент, что я невольно теряюсь сам. Пара мгновений, чтобы вдохнуть и взять ситуацию под контроль.

– Это мы решим, – моя улыбка становится шире. – Сейчас купим билеты на ближайший рейс.

– Биле-ты? – она делает акцент на последнем слоге и внимательно смотрит на меня своими огромными глазищами.

– Решил составить тебе компанию.

Под пораженным взглядом Царапкиной, я снова связываюсь с Жанночкой и через нее покупаю на ближайший рейс два билета в столицу. Для себя и Полины.

– Держи, – протягиваю ей билет. – Мы с тобой сидим рядом. Чур я у окна.

Полина берет билет, ее пальцы слегка дрожат, но на губах появляется улыбка. Мы проходим регистрацию, но чем ближе к посадке, тем сильнее она нервничает. Даже пьет какие-то таблетки.

– Всё в порядке? – наклоняюсь к ней и шепчу низким голосом.

– Да, просто…. устала, – Полина беспечно пожимает плечами, но я замечаю, как ее взгляд с опаской скользит по иллюминаторам.

– Боишься летать? – спрашиваю прямо.

– Нет! – слишком поспешно отвечает она и откручивает крышку на бутылке, чтобы запить таблетки.

Усмехаюсь про себя, но никак не комментирую.

Проходим в салон самолета. Я двигаюсь к иллюминатору, а Полина садится рядом, устремив напряженный взгляд прямо перед собой.

Когда двигатели набирают обороты, она сжимает подлокотники так, что белеются костяшки. Самолет дрожит, отрываясь от земли, и Царапкина неосознанно хватает меня за руку. Тонкие пальцы впиваются в ладонь так, что мне становится больно, но я терплю.

– Можешь отпускать, – шепчу ей на ухо, когда самолет выравнивается.

– Извините, – бормочет Полина, краснея и одергивая руку.

– Обращайся, – усмехаюсь я и утыкаюсь в телефон.

Полина отворачивается, но через полчаса ее веки закрываются. Она засыпает, а её голова падает мне на плечо. Улыбаюсь и рассматриваю ее лицо ближе.

Её губы приоткрыты, одна щека прижата к моему плечу, делая лицо нелепо асимметричным, а в уголке губ скапливается прозрачная капля слюны.

– Идеально, – тихо смеюсь я и достаю телефон.

Несколько фотографий и Полина теперь увековечена в очень нелепом виде. Смешная. Листаю фотографии, сохраняю в отдельную папку и убираю телефон в карман.

– Спи, Царапкина, – шепчу я. – Скоро будет весело.

Глава 9. Полина

Прямо в моей голове звучит чертовски приятный, мурчащий голос, словно со мной разговаривает соседский кот Тимошка. Мне даже кажется, я вижу его ленивую, довольную мордочку с хитрым прищуром.

«Царапкина. Царапкина» – Тимошка подается головой вперед и трется о мою щеку мягкой шерсткой. – «Царапкина» – говорит человеческим голосом. – «Просыпайся. Падаем!»

И я резко открываю глаза, в ужасе глядя в глаза, но совсем не Тимошкины, а наглые, я бы даже сказала, сволочные, и на ещё более сволочную, довольную до скрежета зубов улыбку. Голос все тот же, только теперь он никакой не приятный, а самый противный голос в мире, и я готова убить этого гада за то, что он ржет надо мной едва ли не на весь само…

Боже….

Тяжело сглотнув, вспоминаю, что я в самолете и он сказал, что мы падаем. Паника в ту же секунду охватывает все мое тело, я не могу сделать вдох, сердцебиение оглушает, а горло сдавило невидимыми тисками.

Мне плохо, мне плохо, мне плохо, – красная бегущая строка перед глазами.

– Вам плохо? – повторяет эхом подошедший бортпроводник.

– Тебе плохо? – повторяет за ней Метелин.

– Мне хор-р-рошо, – выдавливаю из себя.

– Тогда что же бывает, когда тебе плохо? – издевается гад. – Нет, не отвечай. Я не хочу знать.

– Готовимся к посадке, – для меня говорит бортпроводник.

И я понимаю, что никто никуда не падает, все действительно хорошо, просто я крепко спала после выпитых таблеток, а этот… Стреляю в него злобным взглядом. Никогда ещё в своей жизни я не хотела убить живое существо. Моей выдержки завидуют все коллеги. Но сейчас… но это чудовище.…

Все, спокойно. Мне просто всё ещё страшно, но скоро я окажусь на твердой земле и жизнь вернется в привычное русло.

Так и происходит. Мне действительно становится гораздо легче, когда я покидаю здание аэропорта. Метелин тащится за мной, а я понимаю, что мне нужен от него отдых. Срочный.

– Будь на связи, пожалуйста, – нахожу в себе силы вежливо его попросить. – Я позвоню тебе вечером, и мы обсудим дальнейший план действий.

– Окей, – он беззаботно пожимает плечами и уходит в сторону стоянки такси.

За мной приезжает машина, отправленная Виталиком. Благодарно улыбаюсь его заботе и сажусь в прохладный салон. Легкая тонировка стекол создает здесь приятный полумрак, и я медленно расслабляюсь, разглядывая родной город и все больше проникаясь чувством безопасности. И знаю я все статистики, но даже мысль о полете с самого детства вызывает у меня ужас. Плохо, что Метелин теперь знает о моем слабом месте. Я не могу объяснить, почему это так, но мысль очень настойчивая, а спорить с собственным мозгом я сейчас не способна.

Попадаю в квартиру и ощущаю себя самой счастливой на свете. Тут все знакомое, каждая вещь, запах, освещение. Все на своих местах, мой привычный порядок, стабильность, которой мне так не хватало в последние сутки.

Снимаю туфли, аккуратно ставлю на полку и босиком по чистому полу иду сразу в ванную. Тут мои баночки с ароматным шампунем и кремами. Была бы я героиней какого-нибудь романтического фильма, обязательно бы расплакалась от счастья.

Принимаю ванну, заматываю волосы мягким полотенцем, завариваю ароматный чай и ставлю таймер на полчаса. Я посижу немного, отдохну. Мне очень нужно.

Мелодия уведомления касается моих ушей, когда полотенце падает на плечи с высохших волос.

– Все, теперь нужно заняться делами, – бормочу сама себе.

Привожу себя в порядок, возвращаюсь на кухню и с глупым смешком смотрю на холодильник. Он у нас нормальный, без цепей и замков, но как же это было забавно. Телефон только жаль.

Я надеваю платье – карандаш, длиной на пару сантиметров ниже колена, черное в белый горошек с круглым воротничком в цвет. К нему удобные лодочки и часы на тонком классическом ремешке из коричневой кожи. Их подарил мне Виталик ещё в начале наших отношений, и я очень дорожу ими.

Внизу меня уже ждет такси. Мчит прямиком к детскому дому.

Только я захожу в здание, как меня тут же встречает нянечка и сообщает, что директор не смогла до меня дозвониться.

– У меня сломался телефон. Что-то с Тосей? – беспокоюсь я.

– Пройдите, вам все расскажут, – просит няня одиноких деток.

Я прохожу по знакомому коридору к ещё более знакомому кабинету. Вежливо стучу, и вхожу, получив разрешение.

– Наконец-то, Полина Сергеевна! – вскидывает руками директор.

– Что с Тосей? – строго смотрю на женщину.

– Лучше бы спросили, что с нашими нервами, – ворчит она. – Тося наказана. Сидит в чулане…

– Да вы с ума сошли! Выпустите ее оттуда немедленно! – требую я.

– Нет, я этого демоненка оттуда не выпущу, пока она не поймет, что состригать волосы во время тихого часа у своей воспитательницы нельзя! Никогда нельзя. И сбегать потом с территории детского дома тоже нельзя. Мы ее с полицией и собаками искали, а она, засранка, сидела на дереве прямо за забором. Вы представляете? Пока мы уговаривали ее слезть, она торговалась и требовала звонка вам, а я до вас до звониться не могла, – хлопает она ладонями по столу.

– У меня сломался телефон, – повторяю я. – Немедленно выпустите Тосю из чулана. – Повторяю свое требование.

– Когда вы уже её заберете? – жалобно вздыхает директор. – Я очень хочу дожить до пенсии.

– Я нашла ее отца. Скоро мы все решим. Приведите ко мне малышку.

– Сейчас няне скажу.

Через десять минут в кабинет директора влетает маленький ураган и виснет на мне, крепко ухватившись за шею. Прижимаю Тосю к себе и слышу, как она сопит, пытаясь отдышаться.

– Они меня обижают, – жалуется малышка.

– Ты зачем воспитательнице волосы отрезала? – заглядываю ей в лицо.

– Я ее наказала, – важно заявляет Тося.

– Что? – открывает рот директор.

– За что? – уточняю я.

– Она Светочке Малининой тоже косу постригла. Сказала, слишком длинная, трудно заплетать каждый день. А Светочка горько-горько плакала на кровати рядом со мной. Я просто хотела, чтобы было справедливо, – дует щеки Тося.

– Но так ведь нельзя делать, – пытаюсь объяснить ей.

– Почему? Если мы себя плохо ведем, нас наказывают. Воспитательница тоже плохо поступила, и я ее наказала. Это… это… – она вспоминает слово.

– Справедливость, – помогаю на автомате, и получаю укоризненный взгляд от директора.

Ещё несколько минут я объясняю ребёнку, что она поступила неправильно, но Тося упирается, а потом берет и снова обнимает меня, на ухо спрашивая, заберу ли я ее сегодня.

Не заберу. Завтра я должна встретиться с Метелиным.

Ещё немного пообнимавшись с малышкой, а затем напомнив директору и няне, чтобы не смели запирать ребёнка в чулан, возвращаюсь домой. Виталик уже приехал. Мы вместе ужинаем, он узнает подробности о моей поездке и делает свои нелестные выводы по ситуации в целом.

После ужина встречаемся в спальне. Жених просит близости, и я подпускаю его к своему телу, думая все это время о том, как Тося сидела в чулане, и сколько бы она там просидела, если бы я не приехала сегодня.

Виталик засыпает, а я ещё долго лежу и пялюсь в потолок, не понимая, что я ощущаю после нашего секса. Не ради него ведь мы вместе. У нас есть много других точек пересечения.

А утро окончательно приносит баланс в мою жизнь. Все привычно, каждое действие от кофе до ухода Виталика на работу. Закрываю за ним дверь и звоню Метелину. Надо было вчера, но у меня на него не осталось сил.

– Доброе утро, Кирилл, – вежливо приветствую его.

– Сомнительное утверждение, но допустим. Госпожа Царапкина, – издевается он, – вы обещали позвонить мне вчера. Я ждал.

– Простите, – держу вежливый, деловой тон, – устала. Вы готовы заняться нашими делами?

– Черт, как сексуально это звучит, – мурчит в трубку этот «Тимошка».

– Прекрати, Кирилл, – вспоминаю, что мы вообще-то на «ты».

– Да ладно-ладно, не рычи, Царапкина. Что от меня нужно?

– Я пришлю адрес клиники смской. Тебе нужно быть там через два часа. Сдадим материал для теста ДНК, – поясняю ему.

– Окей, – раздражает он.

Я быстро собираюсь, беру с собой документы, биоматериал Тоси, и спускаюсь к машине.

Приезжаю в клинику минут за двадцать до назначенного времени, только вот и через двадцать минут после него, и через тридцать необязательный Кирилл Метелин не объявляется.

Я еле дозваниваюсь до него.

– Кирилл, ты где? – стараюсь быть сдержанной.

– Извини, – повторяет он мою недавнюю интонацию, – планы изменились. В клинику я не приеду. Я решил сначала познакомиться с дочерью.

Глава 10. Кирилл

Сбрасываю звонок от Царапкиной и плетусь в душ. Не могу сказать, что именно так хотел проснуться сегодня утром, но выбора не предоставили. Эта Полина такая смешная, всё про всех знает и пытается командовать. Не на того напала.

В душе прикрываю веки и позволяю себе расслабиться, наслаждаясь, как тонкие струйки воды врезаются в кожу. Невольно перед глазами появляется Царапкина в строгой юбке, облегающей бедра. Красивый переход к узкой талии и упругая грудь, вероятно, второго размера под тонкой блузкой. Красиво и завораживает настолько, что в паху появляется напряжение.

Этого ещё не хватало! Вздрагиваю всем телом и распахиваю веки.

«Вот вы какой, Кирилл Метелин!» – звенит в ушах раздражающий женский голос, я стискиваю зубы и выключаю воду. Вот же заноза в моей заднице.

Пока жду заказанный в номер кофе, вбиваю в телефонный навигатор адрес медцентра и звоню Рите, чтобы узнать про своего пассажира.

– Метелин, ты меня подставил! – жалуется соседка. – Он в клетке сидеть не хочет, воет как ненормальный!

Ну да, есть такое дело. Наверное, надо было предупредить, но где бы я тогда искал передержку.

– Может он просто голодный? – предполагаю я.

– Голодный? – возмущается Рита. – Да он сожрал все, до чего смог дотянуться. А что не влезло, просто понадкусывал!

– Оуу, сочувствую… Наверное, Миха заботится о твоей фигуре…

– Забирай своего заботливого нахрен! Ты со мной не расплатишься!

– Извини, не могу, – театрально вздыхаю. – Но как только вернусь, сразу к тебе. С подарком.

Не дожидаясь ответа, скидываю вызов и иду одеваться. Ритка зверюгу не бросит. Это она с виду такая дерзкая, а на самом деле добрая и пушистая. Но злоупотреблять ее добротой лучше не стоит.

Пью кофе и смотрю маршрут до медцентра. Метро сильно ускоряет передвижение, но все равно мне эта затея не нравится. От одной мысли о врачах и медицине в целом становится не по себе. С детства не люблю эти белые халаты, потому и не болею никогда. А если и болею, то проходит все само по себе. Ежегодный медосмотр вообще сущая пытка, но я нашел подход и почти все печати мне ставят автоматом.

Самолично сдаваться в руки медиков? Не, я не готов к такому подвигу. Поеду лучше познакомлюсь с Тосей, может и не понадобится никаких тестов. Открываю почту, куда мне вчера скинули всю информацию про Наталью и ее дочь Антонину. Много времени не потребовалось, чтобы найти детский дом, где живет девочка. Меняю адрес в навигаторе и снова прикидываю маршрут. Этот мне нравится гораздо больше.

Довольно усмехаюсь и залпом осушаю чашку с кофе. Натягиваю футболку, раскладываю по карманам нужные мелочи выхожу из номера.

Добираюсь до детского дома и иду вдоль зеленого забора в поисках калитки. Неприятное ощущение закрадывается в груди, воспоминания накатывают волнами, но я отгоняю их. Все это давно в прошлом.

Телефон вибрирует в кармане, достаю и смотрю на экран. Там физиономия Царапкиной, та самая из самолета. Прикольно получилось! Усмехаюсь я и принимаю звонок.

– Кирилл, ты где? – голос Полины звенит от раздражения

– Извини, – повторяю ее недавнюю интонацию, – планы изменились. В клинику я не приеду. Я решил сначала познакомиться с дочерью.

Сбрасываю звонок и улавливаю какое-то движение. На территории какая-то суета, кричат женщины, снуют туда-сюда. Непроизвольно ускоряюсь и толкаю металлическую дверцу.

– Вы кто? – кидается ко мне охранник.

– Полиция, – показываю ксиву, не уточняя из какого города. – Что тут у вас происходит?

– Не девчонка, а демон какой-то, – жалуется охранник. – Никто сладить не может. Постоянно что-то вытворяет.

– А сейчас что?

– Залезла на дерево и не хочет слезать, – указывает он направление рукой.

– Зачем? – расплываюсь в усмешке.

– Да кто ж ее знает.

Иду, чтобы посмотреть на эту бунтарку и снова вспоминаю себя в детстве. Я тоже был далеко не подарок и доставлял воспитателям много проблем. Но и они платили мне тем же, наказывали и всячески самоутверждались за мой счет.

– Слезай оттуда немедленно! – кричит женщина.

– Не слезу! Ни за что! – фыркает детеныш откуда-то сверху.

– Я что тебе сказала! Хочешь опять в чулане сидеть?

– Не хочу и не пойду!

– Что случилось? – спрашиваю я у собравшихся в круг женщин.

– А вы кто? – все поворачиваются в мою сторону.

– Полиция, – вздыхаю я и снова достаю удостоверение, а затем подхожу ближе к дереву, чтобы посмотреть масштаб бедствия.

– Вы как раз вовремя! Она украла у мальчика телефон.

– Я не крала, – возмущается девочка. – Он сам мне отдал.

– Не ври!

– Не вру!

– Вот полицейский пришёл, сейчас тебя арестует, – комментирует вторая дама.

– Не надо! – в голосе девочки слышатся панические нотки. – Я не виновата!

– Тихо! – рявкаю я, призывая всех к порядку и смотрю наверх. – Никого я арестовывать не собираюсь, – говорю уже девочке. – Я пришёл помочь тебе спуститься.

– Я боюсь, – всхлипывает она и крепче хватается за ствол дерева.

– Ну вот что с ней делать? – причитает одна из женщин. – А если упадет?

– Надо спасателей вызывать, – подхватывает вторая.

– Не надо никого вызывать, – останавливаю их. – Я сам помогу ей слезть.

Забираюсь на дерево и аккуратно снимаю ребёнка. Девочка крепко держит меня за шею и не собирается разжимать руки.

– Приехали, станция, слезай, – улыбаюсь я.

– Неть, – маленькие ручки сильнее стискивают мою шею. – Они меня накажут.

– Не накажут, – хмуро смотрю на воспитателей, а они довольно кивают. – Я тебе обещаю.

Девочка разжимает ручки, и я ставлю ее на землю.

– Как тебя зовут-то, бандитка?

– Тося…

Глава 11. Кирилл

Смотрю на девочку и хлопаю ресницами, как идиот. Какова вероятность, что эта какая-то другая Тося, а не та самая? Особенно учитывая откуда я её снял? Кажется, стремится к нулю…

– А тебя? – большие синие глаза внимательно меня рассматривают.

Сама такая смешная с густой челкой, которая норовит закрыть лицо. Тося небрежно откидывает ее в стороны пальцами.

– Кирилл, – мой голос предательски просаживается, приходится прокашляться.

– Моего папу тоже зовут Кирилл, – деловито сообщает девчонка и, как ни в чем не бывало, пожимает плечами.

– А где он?

– Я не знаю. Мама говорила он полицейский. Может погиб?

В притворном ужасе округляет и без того большие глазищи, а у меня внутри все сжимается. Это я что ли погиб? Нормально вообще!

– Антонина, марш в здание, – строго говорит одна из женщин и пальцем указывает направление. – А вам, гражданин, спасибо.

– Подождите…

– Я не пойду! – возмущается Тося, упирая руки в бока. – Меня накажут. Опять!

– Быстро, я сказала! – воспитательница повышает голос до ультразвука, но на девочку это не производит должного эффекта.

– Нет! – топает она ногой и прячется за меня.

– Иди сюда, – женщина тянет руки к Тосе, но я ее останавливаю.

– Подождите, как фамилия девочки?

– Луковая, – вздыхает за спиной Тося и я не успеваю понять рад я тому, что фамилия другая или нет, как воспитательница качает головой.

– Горина она.

Фак! Теперь всё встало на свои места. Ошибки быть не может. Эта девочка моя дочь. Охренеть.…

– Где найти вашего директора?

– А вам зачем? – подозрительно прищуривается воспитатель.

– Жалобу на вас напишу, – свожу брови к переносице. – За то, что обижаете ребёнка.

– Я обижаю? – фыркает она. – Ну знаете ли…

Вздергивает подбородок, демонстративно разворачивается и уходит в здание. Отлично…

– Пойдем, я покажу, – Тося по-хозяйски берет меня за руку и тащит за собой к зданию детского дома.

Поднимаемся по лестнице на второй этаж.

– Сюда, – тянет она и пыхтит, как самовар, словно действительно прикладывает много усилий.

– Тось, а я если бы ты нашла папу, о чем бы его попросила?

– Забрать меня отсюда, конечно, – говорит она таким тоном, словно я спросил величайшую на свете глупость.

– А как же Полина?

– У нее этот дурацкий Виталька, – горестно вздыхает девочка.

– Какой ещё Виталька? – чешу затылок и стараюсь не отставать.

– Жених ее фушный, – она морщится так, словно наступила во что-то мерзкое.

Вау, у Царапкие ещё и жених есть. Вот это уже интересно…

– А ты Полю откуда знаешь? – Тося резко разворачивается, упирает руки в бока и нетерпеливо постукивает носком кроссовка. – Признавайся!

– А я ее знакомый, – вру я и расплываюсь в улыбке.

– Она не говорила, – чувствую себя на допросе, только следователь не я. Очень необычное ощущение.

– А мы недавно познакомились, – нахожу для неё ответ.

– Когда Поля придет, я у нее спрошу, – строго предупреждает девочка и едет по коридору дальше. – Тогда не отвертишься.

– Ты прямо Штирлиц.

– Нет, я комиссар Каттани, – важно сообщает она.

– Это ещё кто? – что-то знакомое, но вспомнить не получается.

– Персонаж из Мафии, мы с мамой раньше играли…

– Ясно.

Останавливаемся около двери с табличкой «Директор Рязкина И.И.»

– Спасибо, – присаживаюсь на корточки. – Может ещё знаешь, как ее зовут?

– Ильмира Исмаиловна, – не задумываясь, чеканит девчонка.

Треплю ее по темно-каштановой копне волос, стучу в дверь и, не дожидаясь ответа, заглядываю в кабинет.

– Ильмира Исмаиловна можно?

В кабинете за массивным столом сидит немолодая женщина и что-то печатает на клавиатуре. Поднимает на меня небрежный взгляд.

– Вы по какому вопросу?

– По поводу Тоси Гориной, – сообщаю я, вхожу и закрываю за собой дверь. – Дело в том, что я ее отец. Вроде бы.

– Как вас зовут?

– Метелин Кирилл Юрьевич.

– Как интересно, – хмыкает директор и приспускает очки, чтобы меня рассмотреть. – Откуда же вы взялись? А главное, чего хотите?

– Я вчера прилетел в Москву, чтобы написать отказ от родительских прав и позволить Царапкиной Полине удочерить девочку, – максимально сжимаю до сути.

– Ну, допустим, – кивает она и откидывается на спинку. – Но кто вам сказал, что вы отец Гориной?

– В смысле?

Вот сейчас не понял. Чувствую себя полнейшим идиотом, но отчего-то решаю настаивать.

– Наталья Горина, мама девочки, была в командировке….

– Стойте-стойте, это все мне совершенно не интересно, – директор машет руками и встает. – У Антонины Гориной нет отца. Только мать.

– Но этого не может быть, – упираюсь я, основываясь на словах Царапкиной. – Посмотрите в свидетельстве о рождении.

– Хорошо.

Ильмира Исмаиловна достает папку, листает и поворачивает ее ко мне.

– Смотрите сами.

Читаю свидетельство о рождении. Полное имя девочки. Горина Антонина Кирилловна. Дата рождения. Мое имя и отчество…

– Что все это значит? – хмуро смотрю на директрису снова чувствуя себя наитупейшим на этой планете.

– Это значит, что данные об отце заполнены со слов матери и не дают вам никаких прав на дочь, – терпеливо поясняет она. – С таким же успехом там мог быть и Иван Иванович.

– И что делать? – очередной идиотский вопрос срывается с губ.

– А это смотря чего вы хотите, – Ильмира расплывается в какой-то странной усмешке. – Чтобы отказаться от дочери, можно просто уйти. А если решите ее забрать, тогда придется побегать, устанавливая отцовство.

Час от часу не легче. Значит, меня тупо развели? Как лоха. А я повелся. Ну идиот, конченный!

– Ясно, – разворачиваюсь к выходу и ухожу, не прощаясь.

Почти дохожу до двери, как та распахивается и в мои объятия неожиданно влетает сама Царапкина.

– Кирилл? Вы…. Как вы смеете… – упирается в грудь руками.

– Пошла ты, – бросаю я и выхожу из кабинета, громко хлопнув дверью.