Текст книги "Свидетельство (СИ)"

Автор книги: Екатерина Степанидина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

  – Не имею ничего против, – он оглянулся на зал. – Думаю, и никто не возразит.

  Он подошёл к Йаллеру и протянул ему руку, тот мгновение помедлил – и ответил на рукопожатие. Зал гудел, я наконец перестал ждать противодействия и успокоился. Теперь надо думать, где его поселить, как построить новый график рейдов... Такие понятные, хорошие человеческие заботы. После ухода ха-азланна, аврала с Энтидой, остановки Расселения – похоже, наконец в жизни наступала спокойная полоса. И лучше не пытаться предчувствовать, на какое именно время.

  ***

  Мы все очень волновались, снаряжая его в первый рейд, – я видел, как у всегда спокойных техников чуть дрожали руки, когда они проверяли работу всех систем. Йаллер был сосредоточен, всегда острый взгляд подёрнут дымкой, – как будто ушёл в себя. Я знал, что это обманчиво, первый рейд и для человека всегда шок, что уж говорить про руниа... А ещё я знал, что мы должны его беречь – обязаны перед Создателем беречь великий дар, как любой талант, который Он посылает людям. Не все верили в Создателя, но это было неважно: долг старались исполнять.

  Когда всё было готово, я положил руку ему на плечо, и он словно выглянул из своей сосредоточенности на время.

  – Ещё раз, напоследок. Твой главный индикатор – вот этот. Когда он снизится до половины, ты разворачиваешься и тем же путём летишь назад. В тот же миг, в ту же минуту, иначе машина тебя не сможет довезти. Связи нет. Не придумали пока. Может быть, когда-нибудь изобретём. Но сейчас нет.

  – Я могу попробовать позвать.

  – Только в случае беды. У тебя будет чем заниматься, не отвлекайся. Хотя...

  Я едва не задохнулся от такой перспективы. Телепатический зов не имеет пределов?! Мы ограничены человеческой природой, а не расстояниями?

  – Хорошо. Попробуй из самой дальней точки. И перед прохождением Перехода, ведущего домой.

  Я отступил на несколько шагов, прозрачный верх машины опустился, плотно сливаясь с корпусом. Он поднял её в воздух – немного медленнее, чем люди. Осторожничал.

  Потом, в трудные минуты, я старался улучить момент, чтобы пересмотреть запись его первого рейда – и уходила накопившаяся усталось, возвращались захлёстывающая радость и чувство выстраданной победы, ощущение, что мы под рукой Создателя, а значит – всё можем.

  Он летел через Энтиду, к уже знакомому Переходу: внизу проносились новые города, быстро сменившиеся непригодными для жизни местами. На Тайшеле мы вынуждены были использовать под строительство всю оставшуюся сушу, а в других землях строили только в пригодном районе, освоение остального требовало слишком много времени и ресурсов.

  В моменты прохождения Перехода камера не могла заснять Силовую вспышку, я напрасно ждал её каждый раз – и мне не хватало. Но только что вокруг сияло голубым небо – и всё пропало, бешеные резкие скалы из первой записи, из моего видения, внезапно приблизились и стали явью, они были огромны, чудовищно вертикальны, они уходили в черноту небес и срывались в пропасти. Миг – и видео рассыпалось на несколько картинок: вылетели роботы-разведчики, стремительно пронеслись вокруг планеты и вернулись обратно. Детали – позже. Когда он вернётся. Когда запись с них будет спокойно рассматриваться специалистами. Когда... Да, теперь будет это 'когда'. И его будет много.

  Машина резко набрала высоту, неслась в вечную ночь к звёздам. Безумно яркие, они сливались в огромные россыпи даже на ограниченном кадре камеры, а там, в реальности, они сияли со всех сторон, обступали в черноте. Спутники плутали где-то на другой стороне, казалось – маленькая машина сейчас потеряется, ей не на что ориентироваться, она вечно будет лететь вперёд и никогда не найдёт дорогу домой... Но мгновение – и всё изменилось, вокруг заиграли тысячи красочных вихрей, машину затрясло: в новом мире она попала в бурю. Алый, малиновый, загадочно-бурый, – бешеный смерч цвета плясал, меняясь ежесекундно, не понять, где земля, и есть ли она тут вообще... Рассыпающийся кадр – пролёт разведчиков – и новый взлёт в высоту, к звёздам, в бесконечность... К пятому проходу я наконец заставил себя осознать, что Йаллер всегда видит Переходы, что это не путь в никуда, что он знает, куда летит, но всё равно было страшно. Несколько Переходов вели из черноты в черноту, только менялись расположения звёзд, а планеты были где-то далеко, вне досягаемости роботов-разведчиков. Помню, как при первом просмотре на двадцать восьмом Переходе у меня сдали нервы: да сколько же можно, как далеко он забрался? И как же безумно велика вселенная, в которой когда-то руниа по воле Создателя угораздило сотворить людей... А потом возле одного из Переходов всё же нашлась планета, машина понеслась вниз, со страшной высоты ворвалась в атмосферу, выровнялась под гигантской пеленой чёрных туч, и над головой – от края до края неба – прокатилась ветвистая фиолетовая молния. Приборы показывали состав воздуха: да, это оно, это близко к тому, что нам нужно, это даже почти хорошо... а внизу бушевали водопады. Отсюда вела целая россыпь Переходов, не так, как с Тайшеле, но всё же значительное число, Йаллер даже несколько мгновений колебался – какой выбрать. Карта жадно фиксировала всё, как будто наконец только с ним дорвалась до настоящей работы. А дальше – опять несколько непригодных для жизни миров...

  Его зов вырвал меня из оцепенения: слишком велико напряжение, неизвестность мучительна, не можешь ничего делать. На тот момент разведчики уже вернулись к своим обязанностям, жизнь вошла в привычное русло, и только Йаллер где-то блуждал среди звёзд и далёких планет. Телепатический голос звучал чисто, как будто собеседник находился где-то неподалёку.

  'Я возвращаюсь, – немного отстранённо сообщил Йаллер. – Всё сделал, как ты говорил. Вроде бы всё в порядке, хотя я не особо понимаю в приборах. Честно говоря, я благодарен тебе... ты даже не представляешь, как. Я давно не видел звёзды так близко. Оказалось, соскучился.'

  Я радостно слушал его, не желая прерывать вопросами, хотя их сразу же возникло множество.

  'Мы тебя ждём! Тебе трудно сейчас разговаривать со мной?'

  'Ну... это стоит некоторых усилий, конечно. Но я же знаю тебя, я настроился и позвал, и всё получилось. Извини, должен прерваться, – Переход.'

  Встречать Йаллера решили все, кто оставался на Тайшеле, – вылетели на Энтиду, выстроились в небесах и ждали, оповестили и энтидцев, чтобы те не пугались и не заподозрили, что мы задумали какую-то военную операцию, а их не предупредили. Они были ошеломлены, ведь про руниа давно уже забыли и думать, а тут вот, живой, свой и с нами, и тоже послали делегацию на флайерах. Потом, много позже, мне доложили, что среди наших поселенцев потихоньку появлялись те, первые, и что кто-то из них тоже пошёл встречать Йаллера. Остальные смотрели трансляцию. Мы не хотели ни от кого скрывать нашу радость, ведь все равны перед Создателем и вселенной – в беде и в счастье, в жизни и в смерти.

  Когда Переход вспыхнул, и машина Йаллера вырвалась из иного пространства в энтидское небо, он, как и обещал, позвал меня. Он был очень смущён и растроган. Я перешёл на обычную связь и с его согласия вывел переговоры на открытый канал. Эта запись цела, вы всегда можете услышать её, – первую запись голоса руниа в истории.

  – Добро пожаловать домой!

  – Спасибо, – Йаллер пытался справиться с волнением, но получалось не очень. – Я так благодарен вам за встречу. Не ожидал. Правда. Спасибо.

  Стая флайеров выстроилась почётным строем и направилась к домашнему Переходу. Мы летели не спеша, неподалёку, выше, парил одинокий огромный хищник. Наверное, почуял в нас конкурентов и был очень недоволен.

  ***

  Следующие двести лет были счастьем.

  Изматывающая работа на износ, неудачные рейды, снова долгие поиски и обретения, землетрясения и бессонные моления уцелевших, полёты в новые миры и опять, опять переселение, вереницы уходящих с Тайшеле транспортов. Машины изнашивались, металл уставал. Люди – нет. Нас вела надежда и окрыляющее чувство того, что нам всё удаётся. Да, именно из-за света надежды и было это негасимое счастье, перекрывавшее боль расставаний и ужас от неумолимо уменьшающейся суши. Стало окончательно ясно: мы успеем. И ещё более ценной стала жизнь человека, – ведь теперь мы увидели вселенную и осознали, насколько именно мы в ней одиноки. Руниа молчали, из Перехода с острова Бессмертных никто не выходил, если угаснет наш огонь, то его никто не зажжёт, поэтому мы обязаны заботиться о нём сами. Именно тогда и появилась Поэма огня, ну, вы помните, – руниа сотворили людей, чтобы было кому показать красоту вселенной...

  Очень редко мы всё же не теряли связь с колониями, так было с Нутом, – там нашлось несколько Переходов, чтобы вести разведку дальше, приходилось постоянно идти через них. Чудесный, талантливый народ с богатой мифологией, с острым чувством справедливости и хорошими законами, Йаллер однажды не выдержал и задержался у них на несколько дней, потом привёз мне в подарок книгу с безумно подробным описанием посмертных обязанностей души человека. Я никогда не имел возможности вникать в такие вещи, читал запоем: они довольно далеко ушли от традиционных версий о Прародителе Зла и остальных руниа, противостояние было между братьями, у обоих, по убеждению этих людей, обязаны были быть жёны и дети, собственно, когда один брат убил другого, его спасал собственный сын. Йаллера особенно зацепило то, что сын отца всё-таки спас, – в книжке было необыкновенное изображение получеловека-полуптицы с пронзительным взором, который, раз увидев, не забудешь никогда. У него было много вариантов имени, – Хорус, Гор, Ра-Хорахти...

  На Тайшеле ему выпадало быть не так много, и мало кто мог похвастаться личным знакомством. Его очень интересовало наше обучение владению Силой, он признался, что никогда такого не видел, раньше этого вообще не было: люди не имели способностей, а элиа – нужды обучаться. Помочь в обучении он ничем не мог, да, собственно, и не собирался, и всё же несколько человек обязаны ему здравым рассудком. Им не повезло, они попали в местность возле Переходов, после контакта с высокой концентрацией Силы их способности стали проявляться взрывным образом, и если бы не он, то... Вы, конечно, знаете эти имена. По закону я не имею права раскрывать их, но вы правильно догадались, речь о Равнинном королевстве.

  И постепенно Тайшеле начала пустеть. Прибрежные районы расселялись, власти переводили людей вглубь материка, и переходящие один в другой города оставались пустыми. Люди вздохнули свободней и смогли оглянуться на тех, кто был слабее, пошли сначала робкие, потом всё более и более уверенные заявления о том, что на Тайшеле ценны не только народы и их культура, но и животный мир, от которого осталось так мало. Когда одна за другой стали появляться студенческие работы на темы о том, какие условия должны быть на новой земле для расселения там нашей живности, я понял, что время пришло, и можно исполнить обещание Ордена. Помню, как вспыхнули радостью глаза Йаллера, когда я сказал ему, для чего и по каким параметрам он может начать поиск подходящего мира...

  ***

  В тот день всё начиналось как обычно. Я записал маршрут Йаллера до того Перехода, за которым начинались неизведанные миры, проводил его до машины, он улыбнулся на прощанье, мы пожали друг другу руки, и он уехал. Нет, я не смотрел новости, меня вызвали телепатически сразу несколько человек с криком – включай срочно, мы в опасности, ты уже половину пропустил, что делать, что ты сделал, как теперь быть?! У меня замерло сердце, я вывел новости на экран и увидел Арелата.

  Я знал о нём, как и все, – из бешеных репортажей о бедах, он умел зажигать души, умел поднимать волну и находить помощь простым людям там, где это было почти невозможно. Сейчас он с искажённым страхом лицом показывал копии древних рисунков, цитировал описания из мифов – о да, он был очень хорошо подготовлен, – и в своей эффектной манере подводил к выводу о том, с кем в лице Йаллера мы имеем дело. Логика доказательств не была безукоризненной, в хронологии зияла дыра, но при такой подаче разум включался сильно позже, если включался вообще, потому что было идеально выстроено давление на эмоции, и главным аргументом было имя.

  Имя вынырнуло из тьмы веков, – имя того, кто был связан с побеждённым и осуждённым на вечное заточение Прародителем Зла. Того, кто не был пленён вместе с ним, кто скрылся от воинства руниа, кто... да, не собирался пересекать Переход и уходить от тонущих материков на остров Бессмертных. Я невольно усмехнулся: да, было бы дико, если бы он вдруг захотел.

  Саурианна. Два века он честно служил людям наравне с Владеющими Силой, два века он гонялся как проклятый по Переходам, чтобы найти нам новый дом. Ни одним словом, ни одним движением не выдал себя, не показал ни разу тот образ, который с ужасом рисовали легенды элиа или с восхищением – легенды ха-азланна. Ничего. Нет Саурианны, есть Йаллер, простой и близкий всем нам, надежда для Тайшеле, безграничная мощь и бесконечная готовность не останавливаться до тех пор, пока последний человек не уйдёт на твёрдую землю. И это существо сейчас обвиняют в том, что он – правая рука Прародителя Зла?

  Собрание Ордена было назначено на тот же день, так скоро, как только возможно собрать всех находившихся на Тайшеле. Мелькнула мысль: а ведь Астлан был бы счастлив сейчас, и все его люди тоже. Хоть кто-то был бы счастлив в накрывшем планету море страха и безумия, и, возможно, это могло бы повлиять на общую атмосферу, я не был бы один против всех. Против?!

  Я попытался понять, почему я не поддался всеобщему ужасу. Личное знакомство, долгий путь в Расселении? Или он как-то меня приворожил, если выражаться языком примитивных верований? А ведь это важный вопрос. Меня об этом обязательно спросят на собрании, и будут правы. Почему я решил его прикрыть? Решил сразу, в тот же момент, когда увидел репортаж, когда прогремело грозное имя.

  И меня спросили. В Ордене была тяжёлая тревога, мы впервые за много веков почувствовали неуверенность, – что же, выходит, нас можно обмануть, и тогда вся наша мощь окажется бесполезной, раз сам глава Ордена не способен отличить врага от друга? Или – как?

  Я смотрел в их глаза. Веками и тысячелетиями люди свято верили в то, что все руниа чудовища, а Прародитель Зла самый жуткий из них, и от его слуг, само собой, ничего хорошего прийти не может. И вдруг – Йаллер.

  – Вы отлично чувствуете, нахожусь ли я в зависимости от него, – сразу начал я. – Если хотите, я откроюсь, и вы сможете проверить более надёжно. Надо?

  Они несколько мгновений думали.

  – Да. Прости.

  – Не надо извиняться. Вы имеете полное право.

  Это было схоже с физической болью, но во много раз хуже. Я как глава Ордена получал с согласия каждого то, что называл для себя невидимой нитью связи, потянув за них, я собирал мощь Ордена в единый Силовой кулак. Теперь они все, если можно так сказать, использовали каждый свою нить, чтобы понять, почувствовать, удостовериться. Каждый в отдельности – это было бы ещё ничего, но все... Я подумал, что если бы они задействовали эту связь не с целью узнать, а с целью ударить, я был бы мёртв.

  Когда наконец они отпустили меня, я некоторое время сидел, пытаясь отдышаться. Воздуха не хватало, голова кружилась, всё плыло перед глазами, и я никак не мог заставить тело снова подчиниться. Они терпеливо ждали, когда я приду в себя и продолжу. До меня долетало их сочувствие, но и недоверие тоже, я понимал, что ничто не закончилось, и что в этом нам теперь надо как-то жить.

  – Хорошо, – я заставил себя выпрямиться. – Дальше. Видимо, вопрос – верил ли я в рабочую версию о том, кто он.

  – Мы все старались верить, – ответил кто-то из толпы. – В ней, конечно, была логическая дыра, но это было хоть что-то. Руниа же присылали помощь своим народам, почему бы не сделать это и сейчас. К тому же, они же были уверены, что все остатки поддержки Прародителя Зла они выкорчевали.

  – Да, – я не стал спорить, не было ни сил, ни желания. – И теперь главное: что мы будем делать. Вариантов всего два, каждый из них по-своему плохой и требует огромных усилий.

  – Убить его или оставить в живых?

  – Оставить с нами, – уточнил я. – Если не убивать, то не изгонять же. Либо он с нами... либо его не будет. И если мы решаем в сторону жизни, то нам придётся встать против Арелата и поднятой им волны.

  Ответом был тяжёлый вздох.

  – Алидар, мы работаем для людей, а не против них...

  – Да. Но люди могут мешать нам работать.

  Они оживились: это не приходило в голову. Я подался вперёд.

  – Это паника. Да, она имеет основания, но они не в реальности, а в мифах. Нет ничего глупее, чем спорить с мифом, он укоренён в умах и не изменится, сколько аргументов ни приводи. Мы не заглянем в прошлое, не установим истину, – Следы запутаны применением Силы в древних войнах руниа...

  – Да. И нам остаются только свидетельства ха-азланна. Они документальны, насколько это вообще возможно. Может быть, обратиться к ним?

  Я задумался. Связи, как обычно, не было, за двести лет могло произойти что угодно.

  – Можно попробовать, вдруг они нам помогут. Рейд Йаллера рассчитан на двадцать дней, время есть... Вы разрешаете мне отъезд с Тайшеле?

  Они посовещались.

  – Да. И отправляйся немедленно.

  ***

  Несмотря на всю навалившуюся тяжесть ситуации, я сумел обрадоваться Найариту. Он сильно разросся, видно было, что ха-азланна дорвались до простора, но стены и улицы узнавались сразу. Здесь не было такого чёрного с алым отливом камня, из которого они строили дома на Тайшеле, тот, что они нашли, всё же сильно отличался, но они старались сохранить стиль. Технологии они тоже сохранили, в умении удерживать вопреки векам важные вещи им не было равных. Я пришёл к их правителю, было удивительное чувство глубочайшей правильности произошедшего: хорошо, что они решили уйти, хорошо, что мы не стали чинить препятствий, и теперь можно спокойно смотреть в будущее... Меня они узнали сразу: из их Владеющих Силой вырос аналог Ордена, они не стояли на страже, как мы, но тоже вели разведку Переходов, помнили работу в Ордене, а в основном составе работало много молодых. Всё было правильно, всё было – так, и я только не чувствовал присутствия Астлана. А я так ждал встречу...

  Правитель – по совместительству глава Владеющих Силой – на глазах помрачнел.

  – Он умер? – тихо спросил я.

  – Он погиб, разбился на флайере. Трагическая случайность, никто не виноват. Техника... В его честь мы решили назвать нашу планету, теперь она называется Астланом.

  Мир померк. В мире настала тишина.

  – Вы хотите... поехать на могилу?

  – Да. Ненавижу кладбища, но – да. Конечно.

  – Понимаю.

  Мы поехали в их центральный некрополь. Я отвык от таких городов мёртвых, где дорогим людям воздавали подобающие почести: высокий саркофаг, ступени, место для зажигания свечей... Всего этого было слишком много, казалось, люди хотят как можно больше оставить на земле, чтобы отгородиться от ужаса смерти, от её рокового 'навсегда', когда во что бы ты ни верил, а всё равно наверняка не знаешь, что будет там, за порогом. Астлан, как же так, в тебе же кровь руниа, ты мог бы ещё жить и жить, перекрывая рекорды долголетия простых людей...

  – Кстати о руниа, – я заставил себя оторвать взгляд от выбитого на камне имени и повернулся к правителю. – Собственно, ради чего я приехал. После вашего ухода у нас появился руниа, он спас Расселение... и вчера стало ясно, кто он.

  Правитель ошеломлённо молчал. Ему не нужно было продолжение рассказа.

  Я ждал. Понять, что Саурианна вернулся именно тогда, когда они покинули Тайшеле, и ни разу не дал о себе знать за двести лет...

  – Он решил, что мы недостойны, – обречённо выговорил правитель. – Но почему, за что?!

  – Он ничего не говорил, – я невольно почувствовал себя виноватым. – Собственно, мы и узнали-то не от него. Он так и не представился.

  – И... где он сейчас?

  – В рейде. Вернётся через девятнадцать дней. На Тайшеле смятение.

  – Да, ещё бы... – он отчаянно сжал виски. – Послушайте. Я прошу вас, очень прошу... объявить о возвращении Саурианны народу. Это важно. Я надеюсь, я не должен ничего объяснять, у меня сейчас не получится...

  – Да. Не должны. Я объявлю.

  На него было страшно смотреть: в человеке как будто что-то сломалось, он пытался держаться за какой-то свой внутренний стержень, и не выходило, и неоткуда ждать поддержки. Мне стало ясно, что наши надежды на помощь ха-азланна растворились, как дым. Их народ веками жил с комплексом побеждённых, они ощетинивались против всех внешних влияний, попыток растворить их в общей цивилизации, не говоря уже о вере, наконец в Расселении они обрели свободу жизни без чуждого окружения, почувствовали, как здорово, когда никто не ставит оценки правильности твоих верований, твоих понятий о справедливости, – и вдруг такой удар. От того, в чьём мнении о себе они никогда не сомневались. Недостойны. Не пришёл. Очевидно, решил уже давно. Они должны были теперь выкарабкиваться из моральной пропасти, им бы самим себе помочь, куда уж до наведения порядка на Тайшеле... Йаллер, что ж ты наделал своим молчанием, неужели нельзя было иначе?!

  Мы вышли из некрополя, по дороге я пытался сообразить, как смягчить шок. Пообещать что-то от имени Йаллера я не мог, оправдать его скрытность... да, это хоть как-то объясняло ситуацию, но для них ничего не меняло.

  ...На Тайшеле я вернулся один и с тяжёлым сердцем.

  ***

  Все мы видели бунты на Тайшеле, бесконечные манифестации, требования к Ордену избавиться от Йаллера. Древний страх вырвался из плена цивилизации, перебил все моральные результаты Расселения, и это было понятно: к Расселению привыкли, мирная жизнь давно уже никого не удивляла, ценность завоёванного в Войне за землю покоя стёрлась. Орден сразу ввёл особые меры безопасности для школ, всё это только добавляло нервотрёпки, и даже Владеющие Силой далеко не всегда могли справиться с ней. Все ждали возвращения Йаллера, и ожидание это по накалу напоминало накрывавший человечество веками ужас перед грядущей катастрофой затопления суши. Признаться честно, в этом ожидании я не сильно отличался от остальных, но меня очень поддерживало то, что говорить с Йаллером я должен был сам. Удивительно, – быть на острие, встречать беду первым и от этого чувствовать себя лучше. И, тем не менее, сказать, что я боялся этого разговора, значит не сказать практически ничего. Оставалась только слабая надежда на то, что он вернётся, страшно удивится и скажет, что Арелат переврал его слова, и что он не имеет к Прародителю Зла никакого отношения.

  Он так не сказал.

  Разговор был тяжёлым. Я не ожидал такой реакции, – мне несколько раз казалось, что я не справлюсь, не удержу Йаллера, он рухнет в невидимую пропасть безумия, и на этом всё будет кончено. Да, это был обман. Да, он переживал и до сих пор переживает, что не смог спасти осуждённого навеки. Да, у него до сих пор бывают видения о том, как он сводит воедино небо и землю и освобождает своего создателя. И если бы не Расселение, – как знать, может быть, по Тайшеле уже несколько веков бродил бы смертельно опасный для всех, включая себя, сошедший с ума руниа. Я на минутку попытался представить себе Силовые последствия, и в тот момент мне понадобилось всё моё самообладание, чтобы не впасть в панику. И мне стало кристально ясно: этот вариант сейчас до жути реален, более того, – сейчас такой выход ещё опаснее, потому что Йаллер уже два века живёт в искренней любви и покое, и вдруг опять враждебность, опять один против всех, и нет народа, который бы ничего не знал и принял бы его, как когда-то сделали ха-азланна. И куда ему идти? И какая разница, куда идти, – от себя-то не убежишь. Кроме того, только на Тайшеле он за один шаг от острова Бессмертных, куда увезли осуждённого навеки, – хоть призрачная, но надежда, а если уйти, то рушится даже эта иллюзия. Нет, мы не имеем права его изгнать, хотя бы из благодарности за помощь, и в наших интересах погасить ненависть, для которой, по сути, нет реальных причин. Да, за его спиной легендарное прошлое, но что бы там ни было, – за двести лет он не сделал ничего плохого людям, а выяснение отношений с ха-азланна надо оставить им самим, это не такая уж и проблема. Пусть предъявляют ему обвинения элиа, руниа, но не мы, люди. И никто из нас не пересечёт Переход на остров Бессмертных, чтобы сообщить его врагам о том, что он жив. Я казню любого, кому придёт в голову такое чудовищное предательство.

  ***

  Сейчас, когда я заканчиваю эти строки, за окном ночь, а на календаре скоро День памяти. Поначалу кто-то называл его днём победы, но перестали: в Войне за землю не было победителей и побеждённых. Мы уцелели, – мы, человечество. Закончились искусственно вызываемые эпидемии, выкашивавшие целые регионы, закончились открытые войны. Когда мы останавливались у последней черты, у нас не было никаких вариантов выхода, – ещё не открыли существование Переходов, не начали разведку. Мы просто остановились перед неизбежным уничтожением, потому что поняли, что все мы на одной стороне.

  Великое Расселение не окончено, и вряд ли будет окончено при моей жизни. Я очень стар по меркам людей, и я не знаю, сколько мне ещё предстоит прожить, но до конца дней я буду с вами, люди, – перед Создателем звёзд и вселенной, во имя чести и справедливости, чтобы защищать тех, кто не может защитить себя сам.'

  ***

  Даниель медленно отложил книгу. У него за окном тоже сияла ночь, на вилле все спали, из Кер-Сериндата не доносились звуки столицы, – слишком далеко. Поначалу он вовсе не помнил ни об учёбе, ни о ненавистной специальности, но через минуту всё вернулось, навалилось, и в душе возник вопль: не хочу, не буду, да сколько же можно это тащить, когда в мире есть то, что действительно интересно!

  Он взял видеофон, набрал номер брата. Пока шёл вызов, сообразил, что не сосчитал разницу во времени. В Илеанских горах начинался рассвет.

  Дэйв всё же ответил, – заспанный, но не сердитый за то, что его разбудили в неурочный час.

  – Привет, студент. Тебе чего?

  Даниель улыбнулся. На душе почему-то было легко.

  – Я решил бросить юридический. Не могу больше. Скажи, ты можешь порекомендовать взять меня на факультет управления? Переводом, чтобы зачли эти три года. Или с потерей курса. Или заново поступать. Как угодно.

  Дэйв задумался.

  – Ишь ты чего захотел. Ну, рекомендовать-то я могу, но... Не раскрою большой тайны, но скоро я должен пойти вверх. Понимаешь?

  – Ого!

  – Да. И мне понадобятся свои люди. А чем больше свои люди умеют и знают, тем уверенней я буду себя чувствовать.

  Даниель пока не понимал, к чему брат клонит.

  – Я дам тебе рекомендацию, но не сейчас. Закончи учёбу. Сам понимаешь, на тех, кто бросает, смотрят косо: негоден, не справился, ищет что полегче. Если продрался и всё же закончил, то молодец. К тому же, знания законов управленцу, мягко говоря, не лишние. Смени специализацию, если уж так тошно, но не бросай. А потом – добро пожаловать в большой мир.

  Даниель чувствовал, что надежда на немедленное решение испарилась, это было больно, но не трагично: впереди засиял выход.

  – Хотелось бы сразу.

  Брат засмеялся.

  – Подождёшь.

  – Подожду.

  Даниель попрощался и выключил связь, откинулся в кресле. Он уже знал, что всё получится. Что он станет одним из тех, кто даёт клятву служить людям – перед Создателем звёзд и вселенной, в этом и в иных мирах.