Текст книги "Свидетельство (СИ)"

Автор книги: Екатерина Степанидина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

  Я свернул съёмку: всё было ясно. Впереди ждал тяжёлый разговор.

  ***

  Мы снижались открыто и небыстро, давая жителям время собраться, пройти первые этапы ошеломления и паники и хоть как-то морально подготовиться к тому, что встреча неизбежна. Город ощетинился стрелами, на стенах полыхали костры, воздух переполнил тревожный звон, и посреди этого Астлан вёл флайер на посадку.

  Летучая машина зависла над площадью и медленно опустилась на землю. Люди держались в отдалении, но не бежали. В основном мужчины. Встречают. По флайеру пока не стреляли. Пока.

  Надо было выходить в резкий, дышащий опасностью воздух. Астлан оставался в машине, снаружи его не было видно, – для страховки.

  Я спустился на землю. Чужие взгляды скрещивались на пришельце, прокатывались волнами тревога, страх, ожидание беды... Чувствовать, как на тебя нацелилась смерть, было неприятно. В случае нападения владение Силой позволяло отклонить стрелы, но душа изо всех сил не хотела, чтобы этот случай настал.

  Я поднял руки в знак того, что безоружен, и сделал шаг от машины, на открытое пространство. Среди людей я ощущал множество одарённых Силой, на мгновение стало обидно: у нас не хватает разведчиков, мы ускоряем программы обучения, а тут столько способностей пропадает без дела.

  Я выбрал из толпы человека, которого было «слышно» ярче всех. Телепатия не требует знания других языков, это удобно...

  «Здравствуй. Прости, я не знаю твоего имени. Я прилетел для того, чтобы поговорить с вашими вождями. Передай им мою просьбу о встрече. Я буду ждать ответа здесь, на площади, и никуда не улечу, пока ты не сообщишь мне его.»

  Человека тоже захлёстывал страх, паника... чувство вины? Желания немедленно убить пришельца я не чувствовал, но с прицела меня никто не снял.

  «Они послали гонца куда-то прочь от площади, – сообщил Астлан, наблюдавший за ситуацией через роботов-разведчиков. – Относительно их языка ничем обрадовать не могу, ни одного знакомого слова. Если вы их правильно поняли, то они ушли сюда примерно на тысячу лет раньше рождения ха-азланна как народа, так что ничего удивительного.»

  Я уселся на мостовую, прислонившись к посадочной стойке, было не очень комфортно, но хотя бы в тени флайера: солнце начинало припекать.

  Ждать пришлось долго. Наконец в конце одной из улиц появились люди – красивые чёрные доспехи, чёткий шаг, оружие. Я поднялся им навстречу. Отряд остановился напротив меня, командир шагнул вперёд.

  – Совет Энтиды ожидает тебя, – отчеканил он. – Прошу следовать за мной.

  Он жестом предложил мне занять место посреди двух шеренг, с одной стороны от меня были четыре воина, с другой тоже четыре, все мы направились прочь с площади. Оказалось, весь путь до замка оцеплен, воины стояли цепью и не подпускали народ.

  «Больше похоже на конвой, чем на почётный караул, – заметил Астлан. – Но строй держат. По крайней мере, это красиво.»

  Я был согласен. Интересно, как они не парятся в чёрном при таком солнце, наверняка это только парадная форма...

  ***

  В замке было намного прохладнее, чем на улице, и везде воздух звенел от тревоги. Энтидцы ждали, когда пришелец наконец заговорит, ожидание становилось всё более и более мучительным. Они помнили. Боялись, что я – предвестник мести и большой беды. Что мой приход только формальность, демонстрация силы – и Силы. Не почувствовать мощь главы Ордена они не могли.

  Совет Энтиды собрался в просторном зале за длинными столами, на которых ничего не стояло. Видимо, в мирное время здесь были застолья, или же столы заваливали картами путешественники... а сейчас грозным знаком неизвестности зияла пустота.

  Я остановился посредине зала, воины прошагали дальше и встали у стен. Телепатическая волна позволяла не нуждаться в переводчике, но я выучил пару фраз на их языке.

  – Приветствую совет Энтиды. Моё имя Алидар Ма-Истри.

  На пустой стол, шелестнув в тишине, лёг старый договор на двух языках.

  – Вы нарушили ваше слово. Я мог бы привести с собой армию и испепелить здесь всё живое, но стою перед вами один. Я готов выслушать вас.

  После того, как я замолчал, тишина несколько мгновений ещё существовала, но быстро умерла в тревожном перешёптывании. Они все эти годы боялись нашего возвращения, наконец страх стал реальностью, – и надо было посмотреть ей в глаза.

  – Чего ты хочешь, если не убивать?

  – Я же сказал: выслушать вас. В зависимости от ваших слов – продолжу.

  Один из энтидцев встал. Похоже, часть совещания шла телепатически.

  – Да, мы нарушили договор. Убитых не вернуть. Виновные давно уже умерли своей смертью.

  Я посчитал годы: может ли это быть правдой.

  – Не все, – уточнил я.

  Ответом была короткая пауза, которая ясно дала понять, что я прав.

  – Чего ты хочешь?

  Я усмехнулся.

  – Для начала хотя бы ваших сожалений о произошедшем.

  – А потом?

  Я глянул на него в упор.

  – Вы оправдали и продолжаете покрывать убийц. Наши люди спасались от беды, как и ваши предки, вы согласились дать им место, но показали, что ваше слово ничего не стоит. Один раз предавший может предать снова, поэтому веры вам больше нет. Тогда, давно, мы были готовы искать вашего согласия, уважали ваши права, готовы были честно делить одну землю и одну жизнь. Вы растоптали всё. Мы – не вы, мы будем исполнять договор в полной мере, но бойтесь даже помыслить о том, чтобы помешать нам.

  Они зашумели, кто-то выкрикнул – а что, если найти тех, кто убивал... Я мгновение наблюдал за ними, затем спрятал договор и развернулся к выходу. За спиной рванулись вперёд стражи, я, не оборачиваясь, вскинул руку – и их отбросило обратно к стенке.

  Я вышел из замка беспрепятственно.

  ***

  Переезд на новую землю почти всегда становился трагедией: людям приходилось бросать свои дома, многие навсегда теряли своих, остающихся на пока безопасных территориях и не имеющих права уехать. Да, они не начинали жизнь с нуля, мы строили города, старались создать условия, но свобода приехать в любимый город детства, свобода навещать Тайшеле заканчивалась вместе с процессом переселения всех, кто был в списках. Открывать Переход – а чаще несколько, через непригодные для жизни планеты – могли только мы, и никто не дежурил возле дверей в другие миры на тот случай, если вдруг кому захочется повидать бывший дом. Да, мы всегда давали уходящим карту Переходов, но без особой надежды на то, что кто-то сумеет ею воспользоваться: мы забирали в свои ряды всех хоть мало-мальски одарённых Силой, и в колониях делать это было просто некому. Избежать трагедии расставания навсегда было невозможно. Только сделать вид, что ты не привязан – любым способом. Придумать оправдания – да там никого не осталось, или мне никто не нужен, или там плохо, потому что плохое правительство, плохая жизнь, плохое всё. Такие настроения особенно начинали бурлить после оглашения списков тех, кого ждал неизбежный переезд, давящее ожидание катастрофы тоже никуда не девалось. Мы все были в какой-то мере жертвами затопления материков, но члены Ордена хотя бы могли что-то сделать и почувствовать себя увереннее, в отличие от большинства простых людей.

  Поэтому меня нисколько не удивила волна сомнений при объявлении о переселении на Энтиду. Астлан продолжал ждать стену. Я – засады на переселенцев. На счастье, до Энтиды был только один Переход, и министерство обороны могло отправлять первые очереди на своих военных флайерах. Я был очень удивлён, когда в докладах получил сведения, что со стороны энтидцев не наблюдается никакой активности, кроме разведывательной: у меня была своя травма – Война за землю.

  ***

  Человечество много раз за историю стояло на грани полного уничтожения: на людей обрушивалась кара богов-руниа. Но вину в Войне за землю не переложить на руниа: на момент её начала на Тайшеле давно уже остались только люди. Сейчас, когда я веду этот рассказ, через триста восемнадцать лет после окончания Войны из живых свидетелей остались только мы, Владеющие Силой. Я не могу передать весь ужас вам, ныне живущим, – словами. Я мог бы показать то, что хранит память, как жуткий репортаж, самый кошмар которого в том, что это правда. Но сейчас я говорю с вами иначе, – со страниц, которые вы читаете, – и не могу ничего показать. Тогда, двести лет назад, когда мы начинали переселение на Энтиду, живых свидетелей было ещё много, память болела – и останавливала слишком горячие головы. И всё же никто не поручился бы за сохранение мира на Тайшеле, если бы мы не нашли выход, тяжёлый, но единственно возможный: начать Великое Расселение.

  О том, что с Тайшеле ведёт путь в иные миры, знали давно. Когда были покорены ха-азланна, Орден в глубокой тайне провёл разведку и выяснил, откуда пришли руниа. Вы знаете эту историю, она воспета в Песни о неудержимых, потом по мотивам было много разной литературы, но первоисточник именно она. А дальше Орден наблюдал за руниа. За тем, как они правили ха-азланна. За тем, как кликнули клич среди элиа: им пора вернуться к стопам богов, как они жили когда-то. Должен признать, причины бросить свои города и последовать призыву у них были. Они так и не примирились с людьми, потомки смешанных браков – Владеющие Силой – были редкостью и исключениями, подтверждающими правило. Собственно, браки, союзы по согласию можно было пересчитать по пальцам: по большому счёту, людей элиа презирали, а люди завидовали их вечной молодости, нечеловеческому здоровью и долголетию, желали того же если не для себя, то для своих детей и внуков и попросту похищали их женщин. И всё же элиа для людей так и не стали врагами, враги и страх – это были боги, руниа. Только когда последний из них покинул Тайшеле, люди смогли наконец вздохнуть с облегчением.

  Что же до открытия других Переходов, то в массовом порядке это началось именно после Войны за землю, до этого Орден просто нанес на карту места, в которых Сила ощущалась наиболее ярко. Я не могу точно сказать, кому первому пришла в голову мысль о том, что это могут быть такие же Переходы, как тот, что вёл на остров Бессмертных. Я помню бессонные ночи, когда шли бои, а мы отчаянно искали выход, и внезапно меня позвали сразу несколько человек с идеей: а что, если Переход тут не один? Помню своё ошеломление, чувство вины за то, что я сам до этого не додумался, помню, как мы были готовы оставить замирение Тайшеле простым людям и немедленно отправиться на разведку, как военные нас остановили – погодите, не время, не бросайте дело на полдороге. Помню, каким шоком оказалось открытие первого Перехода, за которым было нечем дышать. Помню неудачные попытки заглянуть мысленным взором на ту сторону, высылку роботов-разведчиков, с которыми тут же гасла связь, отчаянные прорывы на военных флайерах, защиты которых не хватало на новые неизвестные условия. Поиски инженеров. Первые выходы и первые потери. Установление Регламента, каждое слово которого стоит нашей крови и ошибок. Расширение поиска детей, одарённых Силой: мы поняли, как нас на самом деле мало для исследования огромного мира. Трудности, проблемы, возникавшие на каждом шагу, решил одно – тут же возникало что-то новое... А в это время бывшие враги молча разбирали завалы и вывозили тела погибших – хоронить в море. Отныне для мёртвых больше не было места на земле.

  ***

  Первыми на Энтиду уходили стражи порядка и строители с семьями из того самого региона, который был на очереди. Уже само объявление о том, что переселение согласно очереди всё же состоится, сильно разрядило обстановку, Астлан наконец вздохнул свободно: напряжение слишком велико, полностью подавить возникшую враждебность к ха-азланна было нереально, и он ждал взрыва, а теперь его не будет. На военном корабле, вставшем на якорь возле Перехода, мне оборудовали выездную резиденцию как главе Ордена – и я переселился на простор, чтобы работать Стражем Пути. Пока шла стройка, Стражей было два, чтобы в любой момент открыть Переход и в ту, и в другую сторону, а когда наставал час переселения, оставался только один, и дорога вела лишь в один конец. Ещё в самом начале Расселения было строжайше запрещено вывозить на новое место домашних животных, до начала любых работ проводилось исследование о взаимовлиянии людей с Тайшеле и местной экосистемы, подсчитывалось, сколько человек можно туда отправить, чтобы не устроить перегрузки и исчерпания ресурсов... Словом, к моменту переезда первых групп всегда уже было всё ясно, люди относились к правилам ответственно, и проверка перед уходом большей частью представляла собой формальность. Поэтому я был страшно удивлён, когда почувствовал страх маленького человечка и отчаянное желание что-то скрыть. Я вызвал проверяющий пост и сообщил о тревоге.

  – Да, – горько усмехнулись мне в ответ. – Его родители нас уже оповестили. Он вцепился в своего ари-хаарда и тащит его от самого дома, не смогли отобрать: у мальчика была истерика, а время поджимало. Мы вызвали медицинскую службу. Поднимайтесь к нам, может быть, сумеете как-то помочь.

  Я не был уверен, что действительно сумею, но согласился.

  Ари-хаардов любили все, даже те, кто не мог держать их дома: устоять перед рыжими, немного раскосыми глазами было невозможно, а неуклюжее шлепанье по земле, когда зверёк со всех ног бежал к хозяину, могло поднять чуть ли не любое упавшее настроение. Они славились как добрые, чудесные, послушные и очень доверчивые звери, и расставание выглядело настоящим предательством. Мальчик не хотел быть предателем. Родители тоже. Психолог стоял возле них, понимал, что сейчас ари-хаарда заберут, и начнётся крик, от которого мы все оглохнем.

  Я подошёл к ним, люди почтительно расступились. Мальчик не поднимал голову, он собирался упираться до конца.

  – Здравствуй. Я Страж Пути, и я не пропущу тебя на ту сторону с твоим питомцем. Прости. Ты ведь знал об этом, правда?

  Он мотнул головой. Родители смотрели на меня с отчаянием, надвигалась беда. Я не чувствовал в нём какой-то одарённости Силой, не имел права настаивать на том, чтобы забрать его на обучение и тем самым позволить оставить себе зверушку. Проверяющие продолжили своё дело, останавливать процесс было нельзя, на каждую партию отводилось определённое время, людям полагалось пройти Переход и включиться в работу...

  – Послушай. Сейчас ты и твой ари-хаард останетесь здесь. Твои родители уйдут за Переход и будут строить дома для тех, кто спасается от затопления. Ты подумал об этом?

  Он молчал. Только ещё крепче обнял зверушку. Ари-хаард недовольно пискнул, мальчик стал испуганно его гладить. Мама прерывисто вздохнула, я поднял взгляд на неё.

  – Я не имею права. У вас есть родственники из остающихся?

  – Есть, но...

  – Не примут?

  – Только ненадолго...

  – Вы доверите его мне?

  Они ошеломлённо переглянулись.

  – Но...

  – Я сейчас живу здесь, у Перехода. Место для них обоих есть. В любой момент, когда он захочет, я посажу его во флайер и отправлю к вам. Но только его одного.

  Они разрыдалась – все трое, отец тоже не выдержал, бросились обнимать друг друга. Маленький зверёк в суматохе оказался на полу, вертелся вокруг хозяев и тревожно скулил, не зная, как их успокоить. Я поднял его на руки, – он дался, но продолжал нервничать. Мальчик наконец обернулся и увидел нас. Я поразился: он на глазах повзрослел.

  – Я не могу выбирать, – он очень пытался не рыдать, но получалось плохо. – Это неправильно, так не должно быть!

  Я кивнул.

  – Ответ верный. Но мы должны найти решение. Иногда бывает так, что приходится искать не хороший выход, а наименее плохой.

  Мальчик подошёл ко мне, долго трепал ари-хаарда за смешные мохнатые уши. Что-то тихо шептал ему так, чтобы никто не слышал. Я не стал пытаться расслышать.

  Затем он сделал шаг назад.

  – Вы ведь глава Ордена, правда?

  – Да.

  – Пожалуйста, позаботьтесь о ней. Она очень добрая и ласковая. С ней нужно играть, она любит зелёный мячик. Её зовут Эльда. Она ещё маленькая, ей всего пять месяцев.

  Я не стал смотреть на родителей. Я смотрел только на него.

  – Обязательно. Спасибо тебе.

  – За что? – он совсем по-взрослому пожал плечами. – Я знал, что нельзя, и что её отберут, правда. Просто...

  У него перехватило горло. Я глянул на родителей, те взяли его за руки и повели прочь, шаги прошумели по серебристому металлу пола и смолкли, за дверью был трап, уводивший в высоту, на борт флайера, а ещё выше сияло небо.

  Я подошёл к окну. Флайер медленно набрал высоту, здесь некуда было спешить. Ари-хаард крутил головой, ему всё было ново и интересно.

  Я прикрыл глаза. Прямо перед флайером вспыхнул бело-синим проход в иной мир. Я вызвал пилота.

  – Открыто. Старт.

  – Есть старт, – донеслось в ответ.

  Огромный пассажирский флайер двинулся вперёд, белое, невидимое простым глазом пламя охватило нос, и он исчез, несколько мгновений – и флайера не стало.

  Я погладил ари-хаарда.

  – Ну что, Эльда... Пойдём домой.

  ***

  Последующие месяцы слились в непрерывный вихрь подготовки к переселению. От меня требовалось не только работать Стражем Пути, но и продолжать быть главой Ордена, я на каждом шагу мысленно благодарил Создателя за то, что всё удалось с Энтидой: туда пошли обычные тайшельские лайнеры, грузовые и пассажирские, многие уезжали на своих флайерах, и всё это освободило транспорт для ха-азланна. Астлан и его Владеющие Силой начали вывозить строителей, Найарит на глазах таял и рассыпался, как сон, с каждым днём приближая миг, когда города не станет, и один из немногих свидетелей древних времён исчезнет с лица земли. От этого сжималось сердце.

  Когда сменилось несколько сезонов зимних бурь, настала пора последних рейсов.

  Астлан уходил вместе с последними. Он был страшно удивлён, когда увидел, что места пилотов занимают ученики. Это была моя идея: пусть сразу знакомятся с величием и мощью вселенной, пусть сейчас, на заре дней, узнают, что такое созидать, а не только стоять на страже Перехода на остров Бессмертных, будучи живым оружием разрушения. Астлан остановился перед трапом, закатное солнце алым смотрело сквозь облака.

   – Спасибо, – от сердца сказал он. – Мы пронесём твоё имя в вечность.

   Я поклонился, не сообразив, что ответить. Так давно уже всё было решено, так долго ждали этого момента прощания, и оказалось, что нет слов. Астлан понял.

  – Тяжело расставаться навсегда, – проговорил он. – Знаешь, ха-азланна же видели гибель Саурианны, видели, как его тело сожгли... и до сих пор, до нынешнего дня мы верим, что он восстанет и вернётся к нам. Он же руниа, их не так просто убить, даже воплощённых.

  Я молча смотрел на него, едва веря своим ушам. Они вступили в Орден, созданный для защиты от руниа. Они надеялись, что если он вернётся, мы его не убьём? Или как? Как у них это сочеталось в головах? Столько времени жить бок-о-бок и так и не догадаться...

  – Да, – сказал я. – Жизнь полна неожиданностей, и не всегда они неприятные.

  Астлан шагнул на трап. Обернулся.

  – Если он появится...

  – Астлан. Если он появится при моей жизни, я о вас сообщу. Обещаю.

  Он кивнул. Улыбнулся и поднялся вверх по трапу. Начинался последний рейс.

  ***

  Два землетрясения подряд будили спящих, выгоняли в панике на улицы. Улицы раскалывались, из родных становились смертельной ловушкой. Картер был близко от берега, но не в сейсмоопасной зоне, это землетрясение входило в тот несчастный процент, который нельзя было предвидеть. Спасательные службы метались среди ходивших ходуном высоток, Орден – те, кто на Тайшеле, – был в полном составе поднят на помощь, я знал о всех, кто где находится и что делает, и когда внезапно почувствовал, что стало на одного Владеющего Силой больше, то приписал это усталости и нервам.

  Я был неправ.

  К утру толчки стали затихать. Гигантский кусок земли угрожающе накренился, его как будто откромсали чудовищным невидимым ножом, но бросили резать на середине. Возле меня суетились люди, наверху носились флайеры.

  Он возник ниоткуда, – высокий, замызганный точно так же, как все спасатели. Секунду назад на этом месте никого не было. Я чувствовал, что он не человек.

  – Если это всё рухнет в море, будет катастрофа, – он вытер лоб, осталась грязная полоса. – Вы меня не знаете... Моё имя Йаллер.

  При звуках имени в Незримом шелестнула Сила – огромная мощь, равной которой я ещё не встречал. Я в мгновение собрал Орден. По Тайшеле прокатилась боевая тревога.

  Вокруг продолжалась спасательная суета, но никто из нас её больше не замечал.

  – Не надо, – попросил он. – Я пришёл не для того, чтобы вредить. Хотя... Всё верно. Я руниа, и я для вас – опасность. Если так, бей.

  Я встретился с его взглядом. Да, руниа. Да, предполагал такую встречу. В бездонных глазах не было ничего, кроме глубокой отчаянной обречённости, и я вдруг понял: он не собирается защищаться. Но почему?..

  И тогда это будет просто убийство, без малейших оснований.

  – Нет, – веско сказал я, и Орден за моей спиной настороженно замер. – Зачем ты пришёл?

  Йаллер кивнул в сторону руин.

  – У вас беда...

  – У нас давно беда. Но хорошо. Иди. Поговорим позже.

  Он двигался очень быстро, как будто вспыхивала молния: только что был здесь, а сейчас уже на далёком краю пропасти, среди чудом устоявших стен. Он искал самую сильную боль там, под руинами, жестом раскидывал искорёженные конструкции, туда сразу же устремлялись спасатели, а он следил, чтобы с ними ничего не случилось... Молния – и он перемещался дальше, к тем спасённым, кто уже был на поверхности, но находился на грани смерти, чтобы помочь им удержаться в жизни. Когда усталость стала почти невыносимой, я обнаружил, что всё-таки вижу его движение, за фигурой ненадолго оставался размытый цветовой след. Я встряхнулся, и зрение вернулось в норму. Слишком много вокруг боли и страха, слишком близко смерть, и недаром спасатели всегда работают посменно. У Владеющих Силой теоретически выносливость должна быть выше, но сейчас никто не станет разбираться, командование спасательными работами пошлёт нас отдыхать так же, как простых людей, и, возможно, будет право.

  Йаллер присоединился к нам в полевом лагере, развернутом поодаль, в уцелевших высотках. До землетрясения здесь была администрация Картера. Владеющие Силой, ученики, простые люди, – все стояли в общей очереди за едой, на лицах было одинаковое тяжёлое выражение. Члены Ордена бросали на Йаллера короткие взгляды и молчали: я не стал его убивать, надо думать, я знаю, что делаю... и в таком случае нечего пугать простых людей.

  Я пригласил его к столу. В столовой висело молчание, Йаллер поначалу заметно нервничал, смотрел вокруг, как встревоженная птица, но потом понял: дело не в нём, а в ситуации, люди видели увечья и смерть, и им после короткого перерыва предстоит снова возвращаться в разрушенный район, все мысли там.

  Я посмотрел на опустевшие тарелки. Надо было вставать. Если бы было всё так просто, пришёл и пришёл, спасибо за помощь, хочешь – оставайся, не хочешь – как угодно...

  – Пойдём, – я глянул на Йаллера в упор. – Настало время вопросов.

  – Понимаю, – Йаллер тоже поднялся. – Надеюсь, это ненадолго, и ты успеешь отдохнуть за отведённый перерыв.

  Я пожал плечами. Излишняя забота. Я ему никто. Зачем?

  Мы поднялись на несколько этажей. Вид из окон открывался исключительно на соседние дома, мало кому везло так, чтобы видеть небо. Йаллер обнаружил кран с водой, извинился и совсем по-человечески пошёл умываться: похоже, пыль и грязь в волосах доставляли ему сильный дискомфорт. Я терпеливо ждал.

  – Ну что же, – Йаллер наконец стряхнул капли с чёрной шевелюры и сел напротив меня. – Какие у тебя вопросы?

  Я ответил не сразу. Не то чтобы я был неготов к допросу, но...

  – Йаллер. Я думаю, мы можем не юлить друг перед другом.

  – Было бы неплохо, – он чуть улыбнулся. – Ненавижу притворяться.

  – Ещё я думаю, что ты прекрасно осведомлён о том, что такое Орден. Так?

  Он кивнул.

  – Хорошо. Так вот, Орден держит под непрерывным наблюдением Переход, ведущий на остров Бессмертных. Орден был создан и встал на боевое дежурство сразу после победы руниа над ха-азланна: люди узнали о гибели Саурианны и были перепуганы, не хотели стать следующей целью под ещё каким-нибудь предлогом. За всё время наблюдений Переход пропускал только уходящих на ту сторону победителей-руниа и элиа. Оттуда никто не выходил. Из этого можно сделать вывод, что ты появился на Тайшеле раньше.

  – Тайшеле? – он секунду непонимающе смотрел на меня. – Ах да. Да, верно. Раньше.

  Я задумался. Его могли прислать руниа на помощь людям, как тогда, давно, когда они вставали на одну из сторон и воевали то с Прародителем Зла, то потом с Саурианной, которого называли его правой рукой. Мы могли пропустить его приход – в силу человеческого несовершенства владения Силой. Постоянно на Тайшеле был только я, да и то у меня был перерыв на переговоры с Энтидой. Вот только война руниа с Прародителем Зла разрушила огромный полуостров, от чего, собственно, и спасались энтидцы, а убийство Саурианны и порабощение ха-азланна оставило такую жуткую память, что рассчитывать на доверие людей было просто неразумно. Йаллер не мог об этом не знать и всё же явился помогать – именно тогда, когда с Тайшеле ушёл последний народ, видевший руниа своими глазами, точнее, глазами своих предков. Солгал, чтобы не вызывать враждебности? Или я от усталости выдумываю слишком сложные объяснения?

  – У тебя есть другие вопросы, ведь так?

  – Да. Но они могут прозвучать для тебя оскорбительно.

  Во взгляде Йаллера мелькнуло удивление.

  – Тебя это волнует?

  – Да.

  – Почему?

  Я помолчал.

  – Я видел, как ты спасал людей. Я не хочу, чтобы вместо благодарности ты получил подозрительность, отторжение или, наоборот, увидел, что сколько для нас ни делай, этого всё равно недостаточно, потому что ты руниа.

  Йаллер напряжённо ждал, пока я договорю.

  – Как руниа, я... я, конечно, в какой-то мере виновен в разрушении суши, – с жёсткой усмешкой признал он. – Давай не будем уточнять, в какой именно мере. Но я бы очень просил, чтобы никто из вас даже и не подумал, будто я пришёл искупать их вину перед людьми. Они сами по себе, я сам по себе. Всё.

  – Хорошо, – я поднял руку в знак того, что тема закрыта. – Теперь главный вопрос. Надеюсь, последний.

  Взгляд Йаллера стал страшен. Казалось, он сейчас сорвётся, и будет буря.

  Я вздохнул. Он ожидал совершенно другого, читать мои мысли не хотел и потому переполошился. По крайней мере, это честно. Идея, которую я хотел ему изложить, пришла в голову ещё на руинах, но я очень боялся, что руниа не станет слушать человека. А жаль, с ним у Тайшеле был бы шанс.

  – Легенды гласят, что руниа привязаны к Тайшеле и не могут покинуть её, будучи воплощёнными, разрыв связи аналогичен нашей человеческой смерти. Теперь, когда мы стали покидать Тайшеле через Переходы, мы знаем, что это лишь миф, иначе они бы все погибли, только ступив на остров Бессмертных, и оттуда уже никто бы из них не вернулся – ни на войну с Прародителем Зла, ни позже. Но об этом знаем мы, люди, а руниа неоткуда было узнать. Поэтому для тебя это наверняка новость, которая звучит дико. Ты тоже свободен и не умрёшь, если покинешь Тайшеле. У нас недавно переселился большой народ, нам отчаянно нужны Владеющие Силой для разведки. Ты сможешь встать в наши ряды? Я не прошу ответа прямо сейчас, если ты веришь в связь...

  – Нет, – быстро ответил Йаллер. – Я не... Я попробую.

  Я растерялся. Руниа, не верящий в связь с планетой?! Как же мало мы о них знаем... Или он неправильно меня понял и подумал о чём-то своём? Но неважно, надо хвататься за него, пока он не разобрался, я же точно знаю, что с ним ничего не случится. Я внезапно обнаружил, что на улице давно уже взошло солнце. Неужели мы всё-таки успеем?! Он руниа, надо узнать, что он может, а вдруг он сумеет перестраиваться на другой состав воздуха, тогда генератор кислорода не будет нужен так сильно, можно в разы увеличить длительность рейдов... Правда, только его рейдов... И тогда надо рисковать и отпускать его одного...

  – Да, один момент, – извиняющимся тоном сказал Йаллер. – Я слышу твой страх перед чтением мыслей без спросу. Могу тебя понять...

  – Да. Это проблема.

  – Так вот. Научись и научи своих. Активное нежелание, мысленное «нет» не требует использования Силы. Это доступно каждому. Сделай сам – против меня. Этого достаточно, поверь.

  Я кивнул. Теперь, когда разговор был окончен, навалилась реакция, меня неудержимо клонило в сон, но я попробовал. Построить стену...

  – Нет. Сила против Силы не сработает, я же руниа, а ты сейчас один.

  Я слышал его мысленный голос, мне хотелось, чтобы всё побыстрее закончилось... И внезапно мысленный голос пропал, настала тишина.

  Йаллер был очень доволен.

  – Отлично. Это же несложно, правда?

  Я встал и сосчитал часы до окончания перерыва.

  – Да. Спасибо, и... До встречи на руинах.

  ***

  Я мучительно пытался найти правильный выход. Решать вопрос о принятии помощи от руниа – фактически о принятии руниа в наши ряды – должен Орден в полном составе, а большинство в рейдах. Дожидаться возвращения всех, не посылать в новые рейды и тем самым остановить Расселение? Тогда мы, конечно, дождёмся проклятий и на свою голову, и на голову Йаллера. Если нам не привыкать отбиваться, то ему-то за что, он пока что не виновен ничем, кроме происхождения... А если я не созову всех, то как быть? Ставить членов Ордена перед фактом, что пока их не было, решение приняли другие, а их мнение ничего не значит? Как искать пригодные для жизни места, так пожалуйста, а как советоваться насчёт важнейших вопросов, так обойдёмся без вас? И что же, таким случайным способом поделить членов Ордена на достойных и недостойных? А ведь клятву оберегать людей от Силовых существ давали все...

  Я чувствовал, что вынужден обратиться за советом – и к своим, и к простым людям. И если свои уже знали про руниа, то для остальных это будет шок. И, как назло, не было рядом Астлана, который почему-то показался той самой опорой и поддержкой, которой так не хватало.

  А вдруг возможности Йаллера гораздо меньше, чем я думаю, они вовсе не помогут Расселению, и не стоит ради него так рисковать?

  ***

  Мы сидели в одном из флайеров, Йаллер смотрел на кнопки и рычаги и явно понятия не имел, для чего это всё существует. Я вздохнул.

  – Послушай. Это не будет полноценный рейд...

  – Я не понимаю.

  – Извини.

  Я вывел на экран карту, ярко и красиво засияла Тайшеле, бело-синие точки обозначили Переходы. Йаллер подался вперёд, глаза вспыхнули острым, до боли, интересом.