Текст книги "Свидетельство (СИ)"

Автор книги: Екатерина Степанидина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

  И меня спросили. В Ордене была тяжёлая тревога, мы впервые за много веков почувствовали неуверенность, – что же, выходит, нас можно обмануть, и тогда вся наша мощь окажется бесполезной, раз сам глава Ордена не способен отличить врага от друга? Или – как?

  Я смотрел в их глаза. Веками и тысячелетиями люди свято верили в то, что все руниа чудовища, а Прародитель Зла самый жуткий из них, и от его слуг, само собой, ничего хорошего прийти не может. И вдруг – Йаллер.

  – Вы отлично чувствуете, нахожусь ли я в зависимости от него, – сразу начал я. – Если хотите, я откроюсь, и вы сможете проверить более надёжно. Надо?

  Они несколько мгновений думали.

  – Да. Прости.

  – Не надо извиняться. Вы имеете полное право.

  Это было схоже с физической болью, но во много раз хуже. Я как глава Ордена получал с согласия каждого то, что называл для себя невидимой нитью связи, потянув за них, я собирал мощь Ордена в единый Силовой кулак. Теперь они все, если можно так сказать, использовали каждый свою нить, чтобы понять, почувствовать, удостовериться. Каждый в отдельности – это было бы ещё ничего, но все... Я подумал, что если бы они задействовали эту связь не с целью узнать, а с целью ударить, я был бы мёртв.

  Когда наконец они отпустили меня, я некоторое время сидел, пытаясь отдышаться. Воздуха не хватало, голова кружилась, всё плыло перед глазами, и я никак не мог заставить тело снова подчиниться. Они терпеливо ждали, когда я приду в себя и продолжу. До меня долетало их сочувствие, но и недоверие тоже, я понимал, что ничто не закончилось, и что в этом нам теперь надо как-то жить.

  – Хорошо, – я заставил себя выпрямиться. – Дальше. Видимо, вопрос – верил ли я в рабочую версию о том, кто он.

  – Мы все старались верить, – ответил кто-то из толпы. – В ней, конечно, была логическая дыра, но это было хоть что-то. Руниа же присылали помощь своим народам, почему бы не сделать это и сейчас. К тому же, они же были уверены, что все остатки поддержки Прародителя Зла они выкорчевали.

  – Да, – я не стал спорить, не было ни сил, ни желания. – И теперь главное: что мы будем делать. Вариантов всего два, каждый из них по-своему плохой и требует огромных усилий.

  – Убить его или оставить в живых?

  – Оставить с нами, – уточнил я. – Если не убивать, то не изгонять же. Либо он с нами... либо его не будет. И если мы решаем в сторону жизни, то нам придётся встать против Арелата и поднятой им волны.

  Ответом был тяжёлый вздох.

  – Алидар, мы работаем для людей, а не против них...

  – Да. Но люди могут мешать нам работать.

  Они оживились: это не приходило в голову. Я подался вперёд.

  – Это паника. Да, она имеет основания, но они не в реальности, а в мифах. Нет ничего глупее, чем спорить с мифом, он укоренён в умах и не изменится, сколько аргументов ни приводи. Мы не заглянем в прошлое, не установим истину, – Следы запутаны применением Силы в древних войнах руниа...

  – Да. И нам остаются только свидетельства ха-азланна. Они документальны, насколько это вообще возможно. Может быть, обратиться к ним?

  Я задумался. Связи, как обычно, не было, за двести лет могло произойти что угодно.

  – Можно попробовать, вдруг они нам помогут. Рейд Йаллера рассчитан на двадцать дней, время есть... Вы разрешаете мне отъезд с Тайшеле?

  Они посовещались.

  – Да. И отправляйся немедленно.

  ***

  Несмотря на всю навалившуюся тяжесть ситуации, я сумел обрадоваться Найариту. Он сильно разросся, видно было, что ха-азланна дорвались до простора, но стены и улицы узнавались сразу. Здесь не было такого чёрного с алым отливом камня, из которого они строили дома на Тайшеле, тот, что они нашли, всё же сильно отличался, но они старались сохранить стиль. Технологии они тоже сохранили, в умении удерживать вопреки векам важные вещи им не было равных. Я пришёл к их правителю, было удивительное чувство глубочайшей правильности произошедшего: хорошо, что они решили уйти, хорошо, что мы не стали чинить препятствий, и теперь можно спокойно смотреть в будущее... Меня они узнали сразу: из их Владеющих Силой вырос аналог Ордена, они не стояли на страже, как мы, но тоже вели разведку Переходов, помнили работу в Ордене, а в основном составе работало много молодых. Всё было правильно, всё было – так, и я только не чувствовал присутствия Астлана. А я так ждал встречу...

  Правитель – по совместительству глава Владеющих Силой – на глазах помрачнел.

  – Он умер? – тихо спросил я.

  – Он погиб, разбился на флайере. Трагическая случайность, никто не виноват. Техника... В его честь мы решили назвать нашу планету, теперь она называется Астланом.

  Мир померк. В мире настала тишина.

  – Вы хотите... поехать на могилу?

  – Да. Ненавижу кладбища, но – да. Конечно.

  – Понимаю.

  Мы поехали в их центральный некрополь. Я отвык от таких городов мёртвых, где дорогим людям воздавали подобающие почести: высокий саркофаг, ступени, место для зажигания свечей... Всего этого было слишком много, казалось, люди хотят как можно больше оставить на земле, чтобы отгородиться от ужаса смерти, от её рокового 'навсегда', когда во что бы ты ни верил, а всё равно наверняка не знаешь, что будет там, за порогом. Астлан, как же так, в тебе же кровь руниа, ты мог бы ещё жить и жить, перекрывая рекорды долголетия простых людей...

  – Кстати о руниа, – я заставил себя оторвать взгляд от выбитого на камне имени и повернулся к правителю. – Собственно, ради чего я приехал. После вашего ухода у нас появился руниа, он спас Расселение... и вчера стало ясно, кто он.

  Правитель ошеломлённо молчал. Ему не нужно было продолжение рассказа.

  Я ждал. Понять, что Саурианна вернулся именно тогда, когда они покинули Тайшеле, и ни разу не дал о себе знать за двести лет...

  – Он решил, что мы недостойны, – обречённо выговорил правитель. – Но почему, за что?!

  – Он ничего не говорил, – я невольно почувствовал себя виноватым. – Собственно, мы и узнали-то не от него. Он так и не представился.

  – И... где он сейчас?

  – В рейде. Вернётся через девятнадцать дней. На Тайшеле смятение.

  – Да, ещё бы... – он отчаянно сжал виски. – Послушайте. Я прошу вас, очень прошу... объявить о возвращении Саурианны народу. Это важно. Я надеюсь, я не должен ничего объяснять, у меня сейчас не получится...

  – Да. Не должны. Я объявлю.

  На него было страшно смотреть: в человеке как будто что-то сломалось, он пытался держаться за какой-то свой внутренний стержень, и не выходило, и неоткуда ждать поддержки. Мне стало ясно, что наши надежды на помощь ха-азланна растворились, как дым. Их народ веками жил с комплексом побеждённых, они ощетинивались против всех внешних влияний, попыток растворить их в общей цивилизации, не говоря уже о вере, наконец в Расселении они обрели свободу жизни без чуждого окружения, почувствовали, как здорово, когда никто не ставит оценки правильности твоих верований, твоих понятий о справедливости, – и вдруг такой удар. От того, в чьём мнении о себе они никогда не сомневались. Недостойны. Не пришёл. Очевидно, решил уже давно. Они должны были теперь выкарабкиваться из моральной пропасти, им бы самим себе помочь, куда уж до наведения порядка на Тайшеле... Йаллер, что ж ты наделал своим молчанием, неужели нельзя было иначе?!

  Мы вышли из некрополя, по дороге я пытался сообразить, как смягчить шок. Пообещать что-то от имени Йаллера я не мог, оправдать его скрытность... да, это хоть как-то объясняло ситуацию, но для них ничего не меняло.

  ...На Тайшеле я вернулся один и с тяжёлым сердцем.

  ***

  Все мы видели бунты на Тайшеле, бесконечные манифестации, требования к Ордену избавиться от Йаллера. Древний страх вырвался из плена цивилизации, перебил все моральные результаты Расселения, и это было понятно: к Расселению привыкли, мирная жизнь давно уже никого не удивляла, ценность завоёванного в Войне за землю покоя стёрлась. Орден сразу ввёл особые меры безопасности для школ, всё это только добавляло нервотрёпки, и даже Владеющие Силой далеко не всегда могли справиться с ней. Все ждали возвращения Йаллера, и ожидание это по накалу напоминало накрывавший человечество веками ужас перед грядущей катастрофой затопления суши. Признаться честно, в этом ожидании я не сильно отличался от остальных, но меня очень поддерживало то, что говорить с Йаллером я должен был сам. Удивительно, – быть на острие, встречать беду первым и от этого чувствовать себя лучше. И, тем не менее, сказать, что я боялся этого разговора, значит не сказать практически ничего. Оставалась только слабая надежда на то, что он вернётся, страшно удивится и скажет, что Арелат переврал его слова, и что он не имеет к Прародителю Зла никакого отношения.

  Он так не сказал.

  Разговор был тяжёлым. Я не ожидал такой реакции, – мне несколько раз казалось, что я не справлюсь, не удержу Йаллера, он рухнет в невидимую пропасть безумия, и на этом всё будет кончено. Да, это был обман. Да, он переживал и до сих пор переживает, что не смог спасти осуждённого навеки. Да, у него до сих пор бывают видения о том, как он сводит воедино небо и землю и освобождает своего создателя. И если бы не Расселение, – как знать, может быть, по Тайшеле уже несколько веков бродил бы смертельно опасный для всех, включая себя, сошедший с ума руниа. Я на минутку попытался представить себе Силовые последствия, и в тот момент мне понадобилось всё моё самообладание, чтобы не впасть в панику. И мне стало кристально ясно: этот вариант сейчас до жути реален, более того, – сейчас такой выход ещё опаснее, потому что Йаллер уже два века живёт в искренней любви и покое, и вдруг опять враждебность, опять один против всех, и нет народа, который бы ничего не знал и принял бы его, как когда-то сделали ха-азланна. И куда ему идти? И какая разница, куда идти, – от себя-то не убежишь. Кроме того, только на Тайшеле он за один шаг от острова Бессмертных, куда увезли осуждённого навеки, – хоть призрачная, но надежда, а если уйти, то рушится даже эта иллюзия. Нет, мы не имеем права его изгнать, хотя бы из благодарности за помощь, и в наших интересах погасить ненависть, для которой, по сути, нет реальных причин. Да, за его спиной легендарное прошлое, но что бы там ни было, – за двести лет он не сделал ничего плохого людям, а выяснение отношений с ха-азланна надо оставить им самим, это не такая уж и проблема. Пусть предъявляют ему обвинения элиа, руниа, но не мы, люди. И никто из нас не пересечёт Переход на остров Бессмертных, чтобы сообщить его врагам о том, что он жив. Я казню любого, кому придёт в голову такое чудовищное предательство.

  ***

  Сейчас, когда я заканчиваю эти строки, за окном ночь, а на календаре скоро День памяти. Поначалу кто-то называл его днём победы, но перестали: в Войне за землю не было победителей и побеждённых. Мы уцелели, – мы, человечество. Закончились искусственно вызываемые эпидемии, выкашивавшие целые регионы, закончились открытые войны. Когда мы останавливались у последней черты, у нас не было никаких вариантов выхода, – ещё не открыли существование Переходов, не начали разведку. Мы просто остановились перед неизбежным уничтожением, потому что поняли, что все мы на одной стороне.

  Великое Расселение не окончено, и вряд ли будет окончено при моей жизни. Я очень стар по меркам людей, и я не знаю, сколько мне ещё предстоит прожить, но до конца дней я буду с вами, люди, – перед Создателем звёзд и вселенной, во имя чести и справедливости, чтобы защищать тех, кто не может защитить себя сам.'

  ***

  Даниель медленно отложил книгу. У него за окном тоже сияла ночь, на вилле все спали, из Кер-Сериндата не доносились звуки столицы, – слишком далеко. Поначалу он вовсе не помнил ни об учёбе, ни о ненавистной специальности, но через минуту всё вернулось, навалилось, и в душе возник вопль: не хочу, не буду, да сколько же можно это тащить, когда в мире есть то, что действительно интересно!

  Он взял видеофон, набрал номер брата. Пока шёл вызов, сообразил, что не сосчитал разницу во времени. В Илеанских горах начинался рассвет.

  Дэйв всё же ответил, – заспанный, но не сердитый за то, что его разбудили в неурочный час.

  – Привет, студент. Тебе чего?

  Даниель улыбнулся. На душе почему-то было легко.

  – Я решил бросить юридический. Не могу больше. Скажи, ты можешь порекомендовать взять меня на факультет управления? Переводом, чтобы зачли эти три года. Или с потерей курса. Или заново поступать. Как угодно.

  Дэйв задумался.

  – Ишь ты чего захотел. Ну, рекомендовать-то я могу, но... Не раскрою большой тайны, но скоро я должен пойти вверх. Понимаешь?

  – Ого!

  – Да. И мне понадобятся свои люди. А чем больше свои люди умеют и знают, тем уверенней я буду себя чувствовать.

  Даниель пока не понимал, к чему брат клонит.

  – Я дам тебе рекомендацию, но не сейчас. Закончи учёбу. Сам понимаешь, на тех, кто бросает, смотрят косо: негоден, не справился, ищет что полегче. Если продрался и всё же закончил, то молодец. К тому же, знания законов управленцу, мягко говоря, не лишние. Смени специализацию, если уж так тошно, но не бросай. А потом – добро пожаловать в большой мир.

  Даниель чувствовал, что надежда на немедленное решение испарилась, это было больно, но не трагично: впереди засиял выход.

  – Хотелось бы сразу.

  Брат засмеялся.

  – Подождёшь.

  – Подожду.

  Даниель попрощался и выключил связь, откинулся в кресле. Он уже знал, что всё получится. Что он станет одним из тех, кто даёт клятву служить людям – перед Создателем звёзд и вселенной, в этом и в иных мирах.

  Спасаться от безмерной скуки лекций по уголовно-процессуальному праву Даниель Озен всегда шел в библиотеку. Здесь тоскливые мысли о том, что по окончании обучения ему придётся постоянно этим заниматься, несколько тускнели и откладывались на потом.

  Он открыл каталог по художественной литературе о Великом Расселении. За знакомыми до последней буквы названиями вспыхивали истории, каждую из которых он уже мог целыми главами цитировать наизусть. Это удручало: новизна исчезла, перед самим собой не сделаешь вид, что вот этого ты ещё не знаешь, нельзя притвориться, закрыть книгу и поиграть с самим собой, что ты её ещё не читал...

  Рядом кто-то остановился, с интересом следя за его поиском на экране. Даниель поднял голову. Он не любил, когда за ним наблюдали.

  – Профессор? Чем обязан?..

  – Добрый день, лорд.

  Профессор Сильва села на соседнее кресло. Удивительно яркие молодые глаза никак не сочетались с глубокой сединой волос, завязанных в хвост в стиле «отвяжитесь, мне некогда».

  – Скучаете, лорд Даниель?

  – Да, – честно признался Озен. – Я тут уже всё перечитал. И не по одному разу.

  Профессор Сильва короткое мгновение оценивала, стоит ли говорить. Решила, что стоит.

  – Тут – да.

  Даниель собрался, заботы исчезли, как будто их никогда не было: он уже знал, к чему она ведёт.

  – Но это же библиотека Академии, – осторожно сказал он. – Самое лучшее собрание Артоса и одно из лучших в Империи.

  – Вы, разумеется, слышали о «Свидетельстве» Ма-Истри?

  – Да, конечно. Оно запрещено.

  – Совершенно верно. И ни в одной библиотеке Империи вы его не найдёте.

  Даниель колебался. Четыреста шестьдесят лет со времён победы Императора над Орденом Объединенных Звёзд. Орден и всё, что связано с Силой, – это опасность, от которой Император избавил человечество...

  Профессор насмешливо смотрела на него, как будто знала, о чём он думает.

  – Император – руниа. Верно?

  – Да.

  – А что нам говорят наши предки о Великом Расселении, кто его возглавлял?

  – Орден. И руниа Йаллер.

  – Правильно. И никто из нас не родился бы, если бы Великое Расселение не состоялось. Значит, от Ордена всё-таки был толк, правда?

  – Но это же художественная литература, там всё можно...

  – Вся жизнь рано или поздно становится художественной литературой. Степень художественности зависит от записывающего.

  Даниель замер. Вихрь мыслей захлестнул его, он не успевал в этом разобраться... и ему страстно захотелось, чтобы слова профессора Сильвы были правдой – вопреки запрету Империи.

  Профессор Сильва с доброжелательным интересом наблюдала за тем, как он на глазах менялся в лице.

  – Ну так как, вам дать почитать «Свидетельство»?

  Даниель вынырнул из вихря мыслей в «сейчас», оказавшееся очень небезопасным.

  – А вам за это ничего не будет?

  – Ну, если вы не донесёте в Особый отдел, то нет. Надеюсь.

  Даниель невольно вздохнул.

  – Да откуда ж вы его взяли...

  – Да оно много где есть... на неприсоединившихся планетах. На Дерсианге, например. На Энтиде. На Элдерране. Они и дальше будут хранить память, её можно уничтожить только вместе с ними, а до такой глупости, конечно, никто не додумается, да и способов таких никто не изобрёл...

  Даниель немного успокоился. Энтида – это заповедник очень странных верований, туда ездят, если очень захотелось экзотики, так что да, оттуда можно много чего привезти.

  Профессор Сильва встала.

  – Я принесу вам завтра. У меня лекции в Белой аудитории пять-одиннадцать, как обычно. Найдёте.

  – Спасибо. Найду.

  Назавтра, пробегав целый день по неожиданно свалившимся, как нарочно, делам, он наконец-то забился в кресло на отцовской вилле. Постарался, чтобы проходивший мимо отец не увидел названия – «Алидар Ма-Истри „Свидетельство“. Редакция Эльды Ханти». Брата не было дома, он уехал в Илеанские горы строить свой очередной дворец, и мешать было некому. И мир исчез.

  ***

  "С чего бы начать...

  Я не верил, что Астлан соберёт своих и уйдет, бросив Тайшеле. Слишком многое прошли вместе во время Войны за землю, слишком дорого было обоим то, что мы не поубивали друг друга раньше, когда объединялся Орден. Конечно, я знал, что он ха-азланна, смешно было бы не знать, но... Он же был свой. Я помнил, как его взяли в плен, он до этого много выступал, обращался к сторонникам, говорил, что они никогда не сдадутся. Зарос, на таком лице это выглядело смешно... Потом всё же они сдались. Я не хотел их убивать и был рад. В плену его побрили, он пережил предательство наиболее фанатичной части своих и стал похож на человека... Когда грянула Война за землю, мы уже были на одной стороне, – на стороне жизни.

  А теперь я смотрел в черные, без зрачков, глаза и пытался понять, что делать.

  – Астлан, но мы же не справимся без вас. Владеющих Силой мало. Без вас разведка Переходов затормозится, нам – Тайшеле – не хватит времени, чтобы всех переселить. Ты что, не понимаешь, из-за вас либо мы утонем вместе с материками, либо снова начнется война на уничтожение, и не уцелеет никто?

  В черных глазах сверкнула молния.

  – Ты же понимаешь, что не сможешь заставить нас вести разведку. Ты собираешься убить меня – и нас всех?

  Я обдумал его вариант. Владеющих Силой из ха-азланна было, разумеется, меньше, чем остальных членов Ордена, объединяющей волей можно было бы их уничтожить, но потом пришлось бы поставить вне закона весь их народ, потому что – да, убийство по признаку национальности, они бы не смирились... Да и никто на Тайшеле тоже бы не смирился. А за потерявшим авторитет Орденом навряд ли пойдут на другие планеты, нам никто не сможет доверять, и человечество погибнет. Столько вариантов пути, а конец один и тот же.

  Меня передёрнуло.

  – Нет.

  – Тогда поклянись не мешать.

  Я чувствовал, как незримые нити, соединявшие нас в Орден, тают, понимал, что прежнего «мы» больше нет... и что единственная, безумно ценная вещь, которая нас ещё объединяет, – это доверие. Когда-то он сдался под это доверие. Теперь – он верит, что, дав клятву, я её не нарушу.

  Я не мог его предать.

  Поднял руку.

  – Астлан из ха-азланна, я, Алидар Ма-Истри, глава Ордена Владеющих Силой, перед Создателем вселенной и звёзд клянусь не мешать тебе и твоему народу в переселении с Тайшеле к другому солнцу. Да поможет тебе Создатель спасти твой народ и не навредить остающимся.

  Астлан молчал. В нем не было ни тени торжества, удовлетворения от победы, от того, что он, по сути, поставил на колени Орден...

  – Я не понимаю, – говорить было тяжело, но я всё же решился. – Вы же знаете расклад по времени, по тому, что надо сделать... Неужели тебе правда безразлично, что мы не успеем? Или есть что-то, что для тебя важнее?

  – Есть.

  Дожидаться его ответов было мучительно.

  – Что же?

  – Вы не собирались переселять ха-азланна – он явно смягчился и почувствовал себя увереннее. – У вас очередь: сначала жители побережья, сейсмоопасных районов. Наши там не живут. Но это было ещё ничего, мы бы подождали. Вот только ваше новое правило для простых людей о том, что одна семья – один ребёнок... ведёт к вырождению. А кровь должна уцелеть.

  Он замолчал. Мне нечего было возразить. Попытки ограничения рождаемости имели большой шанс закончиться взрывом, но я не ожидал, что этот взрыв расколет Орден и поставит под угрозу всех.

  Оставалось только доложить Ордену и гражданским властям. Сразу навалилось: будет невыносимо тяжело, будут требования задержать, заставить, поставить в очередь. Справедливые требования. Ситуация, в которой нет неправых. Но я дал клятву.

  ***

  Кровь должна уцелеть.

  Среди ха-азланна веками рождались одаренные Силой, а это значило, что в их предках есть Силовые существа. У меня в предках были элиа. Ха-азланна утверждали, что в их венах кровь руниа. С этим девизом они шли через века войн и бедствий, берегли свой народ, как величайшую драгоценность, от уничтожения физического и духовного, не давали стереть себя с лица земли, не позволяли себе раствориться среди других народов. Болезненно чутко берегли.

  После моего доклада воцарилась тишина. Я ждал, чем она закончится.

  – Народы бывают разной численности, – неожиданно спокойно сказал глава Службы безопасности. – И занимают разные по площади территории. Если ха-азланна уйдут, у нас освободится много места для эвакуации людей из опасных районов, так что всё не так уж и плохо. Да, мы ещё не переселяли целыми народами, но я согласен с тем, что силового варианта решения не существует.

  Я обнаружил, что забыл дышать. Они поняли. Смогли. Они помогут.

  – Есть проблема с транспортом, – посыпалось с разных экранов.

  – Его просто столько нет.

  – Значит, построим.

  – У них упадёт численность тех, кто может открывать Переходы, на обучение смены надо время. Может, можно уходить в рейды по одному?

  – Не думаю, Ма-Истри всегда говорил, что надо идти со страховкой. Верно?

  – Да.

  – Тогда, Ма-Истри, вам надо ускорить обучение Владеющих Силой, сократить программу и перевести акцент на открытие Переходов. Насколько это реально?

  – Не слишком, но сделаем всё возможное, – я должен переговорить с учителями.

  – И поговорите с ха-азланна, пусть забирают всех полукровок и дальних родственников. У них, конечно, обычаи, но вы же понимаете.

  – Да.

  – Так постарайтесь им объяснить. Хорошо?

  – Да.

  – И ещё. Министерство по Расселению пошлет комиссию для оценки количества отправляемых, как у них положено по протоколу. И, как всегда, с комиссией пойдут журналисты. Так как ситуация сложная, мы выберем лучших и наиболее хорошо относящихся к ха-азланна. Со стороны Ордена вы обычно включаете в комиссию кого-то из учителей, но сейчас будет лучше, если вы пойдете лично.

  Я несколько опешил. Журналисты, освещение процесса переселения... Публичная жизнь никогда меня не привлекала, я понятия не имел, как работать на большую аудиторию.

  – Но...

  – Не беспокойтесь, – с экранов и с соседних кресел ободряюще и понимающе улыбнулись. – Вам достаточно просто быть собой.

  ***

  У обычных людей выпускные экзамены были праздником. По крайней мере, должны были быть, – обстоятельства вынуждали отменять торжества, быстро вручать дипломы и тут же отправлять на передний край. Перенаселение заставляло делать большие курсы, и радость каждого сливалась в общую, мир заполнялся сиянием улыбок, а висящая над всеми угроза затопления материков временно становилась не такой уж и страшной.

  У нас было не так. Сегодня в ряды Ордена вступали пятеро, и никто этого не видел.

  Я вывез их в безбрежность моря, где синеву над головой и далеко под ногами разделяли только маленькие белые облачка. Здесь когда-то дышала земля, возвышалась горная цепь, и в горах незримо сиял Переход. Теперь до Перехода можно было добраться только на флайере. Мы летели к нему не для того, чтобы уйти к другим звёздам: Силовое создание, Переход увеличивал способности у тех, у кого они имелись. Нам нужен был максимум.

  Они смотрели вокруг, совсем молодые, уже всё понимающие и всё же азартные, рвущиеся в жизнь. Раньше, до начала Расселения, их встречали бы все члены Ордена, но сейчас из взрослых на Тайшеле оставались только я, разведчики, отдыхавшие между рейдами, и учителя. Я координировал работу. Учителя готовили пополнение.

  Для простых людей это были бы только слова – перед Создателем вселенной и звёзд Владеющие Силой клялись защищать тех, кто не может защитить себя сам, и да будет их путём путь чести и справедливости. У ха-азланна и родственных им по идеологии народов формулировка менялась на «перед звёздами и Вселенной». Слова были только способом, главным был порыв души... и после того, как слова уходили в тишину, начиналось самое главное: то, чего не увидеть и не услышать.

  Я смотрел в их глаза. Они все были Владеющими Силой, в древности таких, как они, считали почти всемогущими и, разумеется, бессмертными. А я никогда не мог привыкнуть к безумной ответственности за них в момент раскрытия души, когда стоящий перед тобой человек становится открыт и беззащитен, когда он мысленно протягивает тебе руку и встаёт рядом – в единый живой круг. Ты чувствовал его дыхание, его волнение и биение его жизни как свои... чтобы через мгновение он снова стал сам по себе, отдельно, но уже более не один. Над нами незримым крылом распахивалась огромная мощь, объединяющая небо и землю здесь и в иных мирах, и теперь под этим крылом стало на одного человека больше.

  На пять.

  ***

  – ...каждый транспорт берет на борт около десяти тысяч человек, таким образом, нам понадобится примерно шесть тысяч пассажирских рейсов. Плюс перевозка материалов и заводов на грузовых. Прошу подать списки в установленном порядке – сначала строители, ну и так далее.

  – Нам понадобится больше рейсов, – сказал Астлан. – У нас есть предложения по переделке наших местных лайнеров, мы в разы уменьшим сообщение...

  – Зачем? К тому же, это небезопасно: лайнеры не предназначены для выхода в космос, а путь до вашего нового мира идёт через Переходы вне планет.

  Я молчал. Я знал, что они задумали.

  – Найарит, – объяснил Астлан. – Наша память, сокровища Галереи. Как минимум. В идеале, конечно, было бы хорошо разобрать исторический центр и собрать на новом месте.

  У представителя министерства по Расселению на лице было написано горячее желание сказать что-нибудь резкое, но он сдержался.

  – Может, всё-таки не весь центр? – осторожно спросил он. – Я согласен насчёт Запретного города, но то, что за пределами стен...

  – Эти камни хранят следы Саурианны. Вам неважно, а мы должны забрать их с собой.

  – Эти? Вы уверены? Верхняя вымостка сделана триста лет назад, там культурный слой на пять тысяч лет вглубь, о чём вы говорите? До ваших священных камней нужно ещё докопаться, а на это точно нет ни времени, ни ресурсов. Поймите, никто не ставит под сомнение ценность вашей памяти, но...

  Я поднял руку. Представитель министерства замолчал.

  – Предлагаю двигаться поэтапно. Начинаем стандартно – строители, заводы, временные поселения, постройка жилья, налаживание производства питания. Первая очередь – семьи строителей и земледельцев.

  Я говорил размеренно, негромко и монотонно. Эмоции в комнате притихали и гасли. Убрать их совсем таким способом было нельзя, но шанс вернуть рабочую обстановку был. Астлан понял.

  – Мы не собираемся перекладывать всю работу на министерство по Расселению, – тихо сказал он. – Весь наш народ будет участвовать. Уже участвует. Мы передадим разработки по модернизации лайнеров, мы можем перепрофилировать производство на постройку транспортов, все вопросы по экологии на новом месте мы берём на себя. Да, самые лучшие специалисты не у нас, но мы готовы платить за стажировку наших в ведущих академиях Тайшеле. Нам важно. Мы сделаем. Понимаете?

  Представитель министерства вздохнул.

  – Видите ли, мы давно уже думаем о том, что когда-нибудь придётся переселять людей такими безумными количествами, но надеялись, что до этого дойдём постепенно. А тут такой аврал. И ещё. Планета, которую вы забираете... Вы же туда никого не пустите. А там много пригодного для жизни по климату места. У нас были планы.

  Астлан усмехнулся.

  – Сначала вы говорите о безумном количестве людей, а потом жалеете, что нельзя отправить ещё?

  – Я очень надеюсь, что за время переселения ха-азланна нигде ничто не затонет, – строго сказал представитель министерства по Расселению. – И никто. Быть виновным в гибели людей тем, что занял их очередь, – не лучшее историческое событие для народа. Для любого народа.

  Астлан смешался.

  – Беда в том, что предвидеть следующий участок затопления наверняка мы так и не научились, – представитель министерства был очень серьёзен. – Да, большинство случаев можно просчитать, но бывают неожиданности. Мы сделаем всё, что в наших силах, об остальном... молитесь всем, кого знаете.

  – Хорошо, – Астлан глянул в сторону, что-то решая. – Перед вашим отъездом позвольте провести небольшую экскурсию, так сказать. По историческим местам.

  Мы согласились.

  ***

  Найарит на закате отливал черно-алым. Стена, ограждающая Запретный город, смотрелась грозно даже теперь, когда современные постройки подступили почти вплотную и должны были бы перебивать впечатление. Правила застройки при нынешнем перенаселении требовали ставить дома очень плотно, не оставлять без крайней нужды пустого места и уходить в высоту, но ха-азланна каким-то чудом выгрызли себе право не застраивать пространство между Запретным городом и новыми районами, именно об этих камнях говорил Астлан накануне. Я попытался представить накал дискуссий между министерством строительства и министерством древностей. Не смог.

  – Когда-то от Найарита до гор были степи, – Астлан хмуро смотрел на сплошной массив жилых районов. – Трудно поверить, да?

  Мы кивнули. Из всей комиссии напрямую телепатически прочитать образы, которые видел перед мысленным взором Астлан, умел только я, остальным приходилось напрягать воображение. Журналисты снимали во все стороны – видимо, по принципу 'снимай всё подряд, потом разберёмся'.