Текст книги "Совенок. Путь к трону. Пятая часть (СИ)"

Автор книги: Екатерина Боброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Но стражем он не был? – уточнил Аль.

– Нет, – качнул головой Лунь, – зато его отец, нарушив запрет, научил ставить щиты, наподобие тех, чем владеют безмолвные.

– И зачем ему было уничтожать ульхов? – спросил Аль.

– А вот тут самое интересное, – криво усмехнулся Шиль, – его собственный и единственный сын оказался болен с рождения – закупорка магических потоков.

Аль присвистнул. Магические потоки связывали человеческую ауру с магической энергией, позволяя ее использовать. У землян, как объяснял Кайлес, эти потоки были в зачаточном состоянии, но все же имелись, а вот на Шайрате людей без способности пользоваться магией насчитывалось единицы, и лечения этого заболевания пока не существовало.

– Лифгана в прошлом году объявила, что они нашли способ, как это исправить.

Аль нахмурился – он бы не стал доверять подобным заявлениям, а то окажется, что они добились лишь какого-то прогресса. И не стоило спрашивать какого именно, все равно не снизойдут до ответа.

– Дай догадаюсь, больных с острова вывезти нельзя – ульхи не выпустят, а лифганцы ехать отказались?

Лунь загадочно улыбнулся:

– На самом деле вывозить можно, да и ульхи с этим запретом не связаны.

– Как? – изумился Аль.

Лунь насладился его изумлением и продолжил:

– В морях вокруг Такии живут колонии водорослей. Для размножения они поднимаются к поверхности и выстреливают спорами на десятки метров вверх. Если вдохнуть споры, то в теле больного или ослабленного человека они начинают размножаться.

– Зараженный человек, – Шиль кинул быстрый взгляд на Майру, – страдает повышенным аппетитом.

– Насколько повышенным? – озадачился Аль.

– Жрет все подряд и чем живее и горячее еда, тем лучше, – Майра уничижительно глянула на парней, мол, опять ее от всего ограждают, – а если кого укусит не до смерти, тот тоже одержим становится. У него внутри споры как-то изменяются.

Аль вообразил себе такой корабль и содрогнулся. Вспомнил, что вероятно и сам дышал этими спорами. Стало нехорошо. Франтех тоже побледнел.

– Последний раз эпидемия достигла островов, ульхи вынуждены были вмешаться и выйти на берег. Уж не знаю, как они их чуют, – Лунь развел руками, – но жрут их без вреда для себя.

Все-таки хищники, – подтвердил свои догадки Аль. И мясо любят. Человеческое.

– Ты говорил, кто-то покидает острова. Но как?

– Их везут весь путь в закрытой каюте, команда круглые сутки наблюдает за морем, чтобы не прозевать всплытие водорослей.

Аль представил себе этот путь – еда через отверстие в двери, все время взаперти и нельзя выйти на палубу, вдохнуть свежего воздуха, ибо воздух в этих морях невидимый убийца.

– Корабль сопровождают ульхи, если заражение произошло…

То беднягу сожрут. Аль подозревал, что еще и с удовольствием.

– И на вывоз больного нужно одобрение ульхов, – подвел черту Лунь.

– Дай догадаюсь, пробравшийся в сокровищницу такиец его не получил? – предположил Аль.

– Ему отказали, – кивнул с мрачным видом Шиль, – потому что одно дело болезнь тела, а другое – полное отсутствии магии. Нам, кстати, это зараза не страшна – огонь выжигает.

Аль сделал себе мысленную пометку провести беседу с дядей Сережей, а то допьется со Вторым до турне по боевым местам молодости Ларса. Не поймут, как сядут на корабль, в пути, естественно, тоже будут отмечать, протрезвеют только, когда станет поздно. И зная дядю Сережу, Аль сомневался, что тот так просто даст ульхам себя сожрать.

– Ситуация, – протянул Аль, причем сложная и запутанная. С одной стороны, больного было жаль. Его отец первый помощник капитана, и через пару лет тот мог претендовать на собственный корабль – в Такии вообще все помешаны на капитанстве и нет большей чести, чем получить корабль с командой. А каково быть при таком отце слепым к магии и неспособным выйти в море, Аль малодушно предпочел бы не знать. Хотя вон дядя Сережа ни разу не переживал по поводу бездарности, наоборот, шутил, что маги скоро ходить пешком разучатся и ложку во рту держать, а у него руки и ноги будут тренированные. Но вряд ли больной парень думал так же, раз отец рискнул всем, чтобы вывезти его с острова.

– Что будет с вором? – не удержался от вопроса Шестой. Майра помрачнела, прикусила губу, лоб изломала морщинка.

Друзья переглянулись, Шиль пожал плечами:

– Мы не уточняли, но я слышал, его отдадут ульхам.

А те, естественно, не оставят такийца в живых. И парень лишится своей единственной поддержки, оставшись один на один с презирающим его светом.

Аль не считал себя жалостливым. Он верил – наказание за попытку убить морской народ справедливо, но ему вдруг вспомнилось, как в детстве он бродил призраком по дворцу, ежился, ловя скользящие по нему взгляды и слышал удивление «Еще не сдох? Живучий».

Мир жесток к изгоям, инаковость везде и всегда воспринимается угрозой, и лишь тот, кто побыл в этой шкуре, знает о тяжести этого бремени на плечах.

Аль поймал умоляющий взгляд Майры. Когда-то она рискнула всем, что у нее было, чтобы научиться давать отпор деду, чтобы остаться самой собой. Когда-то он сам рискнул отправиться в техногенный мир.

Мама говорила – это цепочка добра. Выжил сам – помоги другому.

– Я знаю, кто любит сложные загадки, особенно те, которые связаны с Лифганой, и кто никак не может решить, где ему провести летний отпуск, – усмехнулся Аль, ощущая, как на душе становится легко от принятого решения.

– Я уговорю господина Кайлеса, – жарко заверила Майра, широко улыбаясь, и сердце Аля забилось сильнее в груди. Он вдруг понял, насколько сильно рад ее видеть.

Все эти дни, особенно ночи ему не давала покоя мысль, как она там, в Такии? Вдруг ее сердце отзовется на красоту какого-нибудь такийца? Вдруг ей не захочется возвращаться?

– Ой! Я еще твою маму не видела, – спохватилась девушка и помчалась по дорожке к дворцу Четвертого тэората. Привычный к такому способу перемещения красноглаз забавно подпрыгивал в рюкзаке за спиной Майры, высунув из–под крышки пушистый нос.

– Огонь, – с нарочитым неодобрением проговорил Шиль, провожая подопечную прищуренным взглядом.

– Тяжело пришлось? – спросил с тревогой Аль. Они медленно двинулись по тенистой аллее.

– Приемлемо, – усмехнулся Шиль, но не удержался, добавил: – Хотя знаешь, паре ульхов я с удовольствием морды поправил. Ацтаки просил без огня, так что мы щиты от их воплей поставили – Лунь отличную штуку придумал – и в рукопашную. Потом, правда, нас было от них не отличить… Я одежду после всю выбросил – рыбой провоняла, не отстирать. Целитель тот, которого с нами в команде отправили, тоже не робкого десятка оказался. И ругался не хуже Ацтаки.

Аль внезапно осознал, что друзья за эти дни тоже изменились, черты лиц стали взрослее, в глазах появилась жесткость.

– Франтех у нас, наконец, выбрал специализацию, – хитро улыбнулся Лунь, смотря на друга. Тот залился нежным румянцем, потом признался смущенно:

– Целителем хочу стать, но не по людям, а по животным.

– В него одна ульхиня водой плюнула, – с ухмылкой во все лицо пояснил Шиль, – когда он ее после утопления откачивал, так Ацтаки сказал – плевок водой у ульхов считается поцелуем, ну наш красавец на нее и запал.

– Ничего не запал! – разозлился Франтех. – Хватит пепел нести!

Он подхватил с земли шишку и разозлено кинул в веселящегося Шиля.

– Отказываешься от невесты⁈ – завопил тот, отбегая. – Она на море, небось, ждет, все глаза свои плоские выплакала.

– Ах ты! – Франтех с еще одной шишкой в руке бросился вдогонку.

– За Майру не переживай, – проговорил Лунь, провожая неодобрительным взглядом носящихся с воплями среди деревьев друзей, – мы за ней присматривали.

– Глаз не спускали! – крикнул, проносясь мимо, Шиль.

– Ничего не было! – пропыхтел, догоняя его, Франтех.

Аль закаменел. Воздух смешался с ледяной водой, стылым холодом пробираясь за шиворот, мир сузился до вопроса:

– Чего не было⁈

Лунь выругался, обозвав друзей болтливыми старухами.

– Ни–че–го, – повторил он по слогам, и Аль стиснул кулаки, ощущая, как внутри поселяется нечто мерзкое.

– Правда, ничего, – подтвердил, резко притормаживая, Шиль, – тот придурок с букетом не считается.

– Я предлагал только букет в канал выбросить, а его владельца не трогать, – доложил с обидой Франтех, не одобряя неоправданное насилие.

– Он все равно выплыл, – возразил Шиль, – а раковину на голову рыжему Лунь надел, я вообще ни при чем.

Мир плыл, он то горел, то леденел ненавистью. Аль рвано выдохнул, заставляя себя успокоиться.

– Заткнитесь уже, – простонал Лунь, сочувственно посмотрел на командира: – Она ни на кого не взглянула. Честно.

– Даже на того верзилу, который вечером к нам по борту залез. На лодке подплыл, жыргхвова задница, – клятвенно заверил Шиль, – мы потом везде сигналки расставили, Лунь еще ловушек наделал.

– Хорошо, что меня там не было, – сузив глаза, произнес Аль вымораживающим голосом, – а то без жертв бы не обошлось.

– Прохладного утра, – с порога пожелал Фильяргу Харт, с ненавистью посмотрев в окно, где утро было уже полно палящего зноя, а воздух застыл тягучим маревом жары.

– Хотелось бы, – кивнул Четвертый старшему брату, достал из шкафа ледяной куб, активировал, и тот заклубился белым дымом – по комнате потянуло свежестью. Фильярг встал, закрыл окно, задернул шторы, отрезая кабинет от жары.

– Случилось что-то? Плохое? – недовольно уточнил он, откладывая бумаги. В принципе, у него отпуск. Через пару дней они всем семейством собирались на Землю, так что супруга активно паковала чемоданы. Фильярг и на работу заскочил на часик кое–что подписать, чтобы службы готовились к началу учебы.

– Да. Нет, – кратко ответствовал Харт и бросил с понимающей улыбкой: – Не злись. Я свой огонек к вам отправил, так что пару часов им будет не до тебя.

Фильярг неодобрительно покачал головой – мастер интриг даже дома работой занимается – и откинулся на спинку кресла:

– Выкладывай.

Выкладывать Харт не спешил. Встал со стула, прогулялся по кабинету, переставил с места на место пару артефактов. Вернулся, сцепил ладони перед собой и спросил глухо:

– Тебе не кажется, что отец ведет себя странно?

Фильярг усмехнулся – он ждал этого разговора. Кто еще заметит изменения в поведении отца, как не Третий?

– Харт, он всегда его любил больше остальных, ну еще Первого. Мы взрослые с тобой люди и понимаем, что ребенок от любимой женщины не то же самое, что от выбранной советом. Так что заканчивай ревновать.

На него посмотрели с удивлением, прислушались к себе и аргументированно заявили:

– Это не ревность. Это непонимание. А когда я не понимаю, я начинаю переживать.

А переживающий Харт – это головная боль всего государства.

– К тому же он ничего, – подчеркнул Третий, – не рассказал о разговоре с твоей женой. Кстати, ты ее не спрашивал?

– Нет и не собираюсь.

Харт глянул с укоризной, но настаивать не стал.

– А Шестой повзрослел достаточно, чтобы уходить от разговора, – поделился со вздохом он, – не нравится мне его скрытность. Про Майру молчал, про темное пламя ничего не рассказывает. Не слышал, какие слухи ходят о его команде? О том мордобое, который они устроили ульхам? В последней версии их была сотня против четверых наших бойцов и одной девчонки. Кого-то потопили – я до сих пор не верю, что это возможно потопить кого-то из морского народа – кого-то растерзали, остальным надавали поучительных тумаков. Ге–р–р–рои, – рыкнул Харт.

Наклонился над охлаждающим кубом, вдыхая прохладный воздух и продолжил:

– Ты знаешь, на что он подбил нашего драгоценного декана? Отправиться в Такию, куда никто в здравом уме жену в отпуск потащит! Не скажешь же, что он едет спасти сына государственного преступника – корабль потопят еще на подходе. Пятый уже которое по счету письмо шлет и ведь ни разу не повторился с руганью – талантлив поганец. Второй обозвал идиотами и пожелал счастливого плавания. Я бы запер Кайлеса, так не поможет же. И лучше его сейчас отпустить, чем он сорвется потом сам, без подготовки. А все Шестой со своей дурацкой идеей…

– Не трогай его, – проникновенно попросил Фильярг.

Харт посмотрел на него с такой иронией, что Четвертый смутился.

– Я не трогать хочу, а помочь. Если все так, как я думаю, ему понадобится наша поддержка.

– О чем ты? – встревожился Фильярг, но Харт лишь загадочно усмехнулся:

– Твоя супруга знает больше всех. Подозреваю, больше Шестого. Вот и спроси у нее сам. Или боишься нарушить запрет отца? Когда это ты стал таким послушным сыном?

Фильярг глянул с тяжелым неодобрением:

– Последний раз я поддавался на твои провокации, когда мне было тридцать два, – он откинулся на кресле, сложил руки на груди.

– Как хочешь, – не стал спорить или извиняться Харт. Встал, с тоской посмотрел в окно, где солнце планомерно выжигало зелень, – но если возникнут проблемы, не забудь, что у тебя есть старший брат.

И вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Холод медленно, но верно вползал в сон, заставляя ежиться и шарить в поисках одеяла. Понимание – она лежит на чем-то твердом, вдобавок холодным, а сверху поддувает так, что по коже бегут мурашки, окончательно прогнали остатки сладкого сна.

Юля открыла глаза, посмотрела на раскинувшийся над ней небосвод, на затянутое искристым одеялом из миллионов переливающихся огоньков небо и крепко зажмурилась. Не помогло. Небо осталось на месте, издевательски поблескивая звездами и дразня своей недостижимой красотой.

Следом пришло осознание, что под лопатку больно впился мелкий камушек, вместо мягкой кровати под ней каменное ложе, вместо одеяла – свежий ночной ветер, а из одежды любимая ночнушка, от вида которой у дам из птичника случился бы инфаркт. Изделие земной промышленности было удобным, коротким, легким, ну и слегка прозрачным. Под пеньюар самое то, а вот без него… Еще и на голых камнях. Ну какая сволочь посмела похитить принцессу из ее опочивальни⁈

В голове, между тем, раздался знакомый рокочущий голос, и нахлынувшая было паника отступила, уступив место удивлению.

– И что ты искришь на ровном месте? Мало тебе мальца, зачем личинку утащил? Чем ты опять недоволен? Напомнить, как прошлый раз ворчал, что выбрать не из кого? Первый слишком стар, Второй амбициозен, Третий нерешителен, Четвертый только о бабах и думает, Пятый труслив, Шестой туп, а Седьмой с Восьмым малы для короны? До последнего определиться не мог.

– Не мог, – согласился не менее знакомый голос, заставив Юлю стиснуть зубы. Наивная! Она решила, что все закончилось в пещере, а нет – все только начинается.

– Думаешь, так легко отдать корону? Доверить судьбу детей? Попробовал бы сам.

– Ни за хвост, – отрекся Драго, – я на тебя насмотрелся, когда ты решительность у Третьего развивал. Думал, угробишь, но у блохи шкура крепкой оказалась. Хотя, когда ты его мертвым притащил, думал, все – последний полет у блохи, но, повезло, источник воскресил.

Юля лежала, холодея не столько от пробирающей до костей ночной прохлады, сколько от разговоров. Это ж сколько его величеству вынести пришлось? Даже смерть с воскрешением. Жесть.

– Кое–что можно исправить лишь смертью, – с мрачной гордостью заявил огонь.

У Юли прям руки зачесались встать и… высказаться с помощью грубой силы.

Она повернула голову. На фоне встающей над морем луны около небольшого костра сидели двое. Один возвышался темной горой, положив вытянутую морду на лапы, второй в образе его величества сидел у костра, перебирая в пальцах пару мерцающих угольков. Потрясающая компания для ночных посиделок. Вот только можно ей следующий раз хотя бы одеться⁈

– Я Шестого пока не трогаю, потому что мал – не выпить, не испытать нормально, ни по ба… никуда не прогуляться. А время терять не хочу, да и зачем терять, когда у него ассара есть?

Юля ощутила, как паника сжимает горло.

– То, чему она научится, он усвоит в разы быстрее.

И тут уже сдержаться не было сил.

Она села, одергивая свое короткое и прозрачное одеяниеи думая с легким раздражением о том, что стихия все же больше мужчина, чем женщина, потому как главенствующую позицию в ней занимают мертвые короли.

Глянула на тянущуюся по бархатной поверхности моря желтую полоску лунного света, обернулась – за спиной черной громадиной вставали скалы. Они явно были где-то в Асмасе, но понять, где именно, было трудно.

Юля со злой усмешкой представила, сколь странной компанией они собрались около костра и не стала активировать браслет с просьбой о помощи. Да и Драго рядом – в обиду не даст. А вот смолчать не получилось – мешали обида, злость и тревога за Совенка. Что за дурость выдумал огонь? Ее мальчика учить пить, да по бабам гулять⁈ Очень «полезные» навыки для короля. Похоже, кому-то банально скучно, вот и развлекается, маскируя под заботу и обучение.

– Простите, а по бабам, точнее по мужикам вы меня тоже таскать будете⁈ – выдохнула Юля, стискивая в гневе кулаки и добавляя с сарказмом: – Восемь жен – не каждый мужик потянет. Тут постараться надо, еще и ребенка с каждой завести.

Взгляд стихии она не увидела, почувствовала – кожу обожгло болью, а следом камни под ней разверзлись, и она с коротким криком провалилась вниз. Пара секунд свободного полета закончились приземлением на шелковые простыни.

Юля вдохнула наполненный сладкими благовониями воздух, с шипением пошевелила отбитыми плечами, вытянула ноги, которые осторожно коснулись чьи-то руки. Она подскочила. Судорожно огляделась. Это был то ли гарем султана, то ли чей-то будуар – от обилия золота слепило глаза. Затянутые алым шелком стены были увешены картинами разной степени эротичности. Над огромной – на шестерых – кроватью висел шикарный с золочеными кистями балдахин красно–розового оттенка. Да и вся мебель от устланных шкурами кушеток, столиков с вином, фруктами и закусками, до ваз с цветами, воскурительниц и многочисленных подсвечников вопила о романтике, ну или разврате, однако испугало Юлю не это.

Она попыталась отползти, но уперлась в бархатную спинку кровати. А вокруг с милейшими улыбками на лицах, воркуя что-то упоительно–ласковое на нее наступали семь особей мужского пола. Отборного такого пола… На любой вкус. Блондины, брюнеты, даже рыжий затесался. Красавчики, прям глаза разбегаются. Стройные, загорелые. И с такими взглядами, словно к ним богиню с потолка занесло.

Юля аж растерялась. Что делать? Огнем таких лапочек⁈ Рука не поднимется.

А окружение, между тем не дремало, подбираясь все ближе. Кто-то уже наносил масло на ее ступню, нежно разминая каждый пальчик. Кто-то захватил в плен левую руку, и ноздрей коснулся сладко–горький аромат масла.

Сейчас ее обмажут с ног до головы, а потом она повысит уровень своего общения с противоположным полом до откровенного разврата, – мелькнула мысль, и Юля, не стесняясь того, что о ней подумают, заорала в балдахин:

– Простите, пожалуйста! Я все поняла и больше не буду.

Снова падение, в разы более жесткое приземление на камни.

– Ну как, ассара, сходила по мужикам? – ехидным тоном поинтересовались в голове.

Рвущиеся наружу ругательства Юля проглотила – помогли длительные медитации и умение разделять мысли на потоки. Желание подойти и дать кому-то по лицу успешно подавила – да и толку, только руку обожжешь, а вот сдержать язвительность не смогла.

– Благодарю, ваш вкус оценила, весьма разнообразный, надо сказать. Интересно, кто из них ваш любимый? Рыжий, наверное?

Его величество аж закашлялся от возмущения, выплюнув в темное небо сноб ярких искр. Юля с опозданием подумала, что ее вполне могут вернуть обратно, дабы закончить обмазывание и что там дальше по программе. Так что вопрос, есть ли у огня скидка за постоянное членство в том заведении, она озвучивать не стала, хоть и хотелось.

– Я мужчина! – с яростью выдохнул огонь.

Юля не ответила, но столь выразительно вздернула брови, что его величество засветился, словно уголек, на который резко дунули.

– В этой формации да, – выплюнул покрасневший – в прямом смысле этого слова – король.

– Я тебе говорил, личинка абы с кем размножаться не станет, – проворчал Драго, и Юля с благодарностью посмотрела на друга, – и терпеть твои выходки тоже.

– Хорошо, – покладисто кивнул, остывая, величество, – значит, наведаюсь к Шестому. Раньше повзрослеет, раньше поумнеет.

– Не сметь! – рванула к костру Юля. Портить детство Совенку? Внутри всколыхнулась острой болью злость, перед глазами потемнело.

– Только посмей… те, – рявкнула в лицо стихии.

– Так ты согласна его заменить? – спокойно осведомился огненный величество, и Юля устало прикрыла глаза, беря себя в руки. Запоздало нахлынуло понимание, что все это испытание, но столь наглое манипулирование… Бесило до крайности.

– Кроме мужиков, – выдвинула она условие, – и попоек. Других собутыльников себе ищите.

– Я вообще не пью! – оскорбленно взвился снопом ало–желтых искр его величество.

– Конечно, – согласилась с таким лицом Юля, что стихия заткнулась, подавившись очередной искрой.

– Ас–с–сара, – прошипел король, точно это было ругательством.

– Вы всегда можете от меня отказаться, – с милой улыбкой заверила короля Юля, – но Совенка не отдам. До совершеннолетия точно. А на Земле вы его не достанете, – поставила в известность.

Ей в лицо пахнули недовольным жаром, а в следующий момент камень под ногами сменился чем-то мягким – и Юля повалилась уже на свою постель.

Глава 11

Она не сразу поняла, что в спальне кроме нее и сладко сопящего мужа есть кто-то еще. Отвлеклась на мужа, на его ровное дыхание, запоздало догадавшись, что Фильярг должен был среагировать на подпрыгнувшую кровать, на приземлившееся на нее тело, но муж продолжал сопеть, как ни в чем не бывало.

Юля прикрыла глаза, глубоко вздохнула – ночь становилась ужасно долгой – и посмотрела на стоящее в углу кресло и на того, кто в нем сидел.

Хотелось нахамить, высказаться в том духе, что уже виделись, а потому здороваться не обязательно, но Юля довольствовалась выразительным молчанием, заползая под одеяло и натягивая его до шеи.

– Я беспокоился, – кротко произнес его величество, сделав вид, что прозрачность ночной рубашки невестки его ни разу не взволновала. Впрочем, взгляд он держал исключительно на уровне ее лица, и Юля немного оттаяла, прощая незапланированный визит в ее спальню.

– Следите за мной? Маячок поставили? – осведомилась она, пребывая в дурном настроении – нижняя часть спины начала противно ныть, намекая на внушительный синяк.

– Переживаю, что ты и его доведешь, – многозначительно вздохнул его величество, и Юля поморщилась – это кто еще кого доведет⁈

Фильярг внезапно зашевелился, подполз ближе, пригребая ее к себе.

– Надо же, – восхитился Рельгар, – даже сквозь наведенный сон все равно думает о тебе.

Юля с гордостью посмотрела на мужа, села поудобнее в кольце его рук – пусть он спит, но в обнимку спокойнее – и начала говорить:

– Я не смогла отказать. Он грозит взяться за Альгара, а отдать ему сына сейчас…

Она покачала головой, сомневаясь во всем. Не было сомнений лишь в одном – Совенок будет прыгать от радости, узнав о воли огня, и вряд ли согласится прятаться на Земле. Так что она блефовала в споре с огнем…

– Не понимаю, почему именно он! – сердито высказалась, чувствуя, как с одной стороны, материнское сердце преисполняется гордости за сына, с другой – болит о тяжелой королевской доле.

– И что за дурацкие методы⁈ Мог бы быть более милосердным! – раздраженно заметила, представляя в красках, как завтра, точнее уже сегодня, будет кушать стоя. Нет, она всегда за инновационные методы обучения, но не таким же варварским способом!

– С милосердием это к Девятиликому, – спокойно заметил его величество, дав ей выговориться, – а стихия… Иногда я думаю, будь мы лучше и добрее, огонь был бы таким же. Он отражение нас самих. Сила, впитавшая миллионы образов. Уверен, он и сам осознает свои недостатки, но ему не измениться без нас. Я плохо знал своего сына, но за эти дни успел понять – Шестой самый отзывчивый из нас. В нем достаточно упорства, чтобы бороться за то, что ему дорого, он умеет любить, а еще готов жертвовать собой ради других. На троне Асмаса побывало много правителей: воинственных, сильных, уверенных в себе, но здесь я полностью одобряю выбор стихии. Альгар станет отличным королем, и ты ему в этом поможешь.

Юля устало растерла лицо, смиряясь с неизбежным – даже король поддержал стихию. Но исчезновение по ночам? Загулы? Испытания? Как бы договориться с огнем, что декана женского факультета, мать троих детей нельзя дергать даже по столь важному поводу. Ладно, помечтать о спокойной жизни она сможет и позже.

– Вы не хотите, чтоб ваши сыновья знали о выборе огня? – она выразительно кивнула в сторону сопящего мужа.

Величество молчал долго, Юля успела подавить два зевка, уткнувшись лицом в одеяло. Фильярг сопел столь заманчиво, что сил бороться со сном становилось все меньше.

– Я доверяю им, – проговорил король после длительной паузы, еще раз взвешивая все «за и против», – они не причинят вреда Шестому, но за каждым моим сыном стоит его мать и ее семья.

Юля представила, как милая и вполне адекватная свекровь в один день превращается в монстра, узнав о том, что ее драгоценный сыночек с не менее драгоценным внуком не будут удостоены короны. Н–да… Прощай спокойная жизнь. И это станет лишь началом. Воображение нарисовало, как отреагирует птичник на такую новость, как начнут строить заговоры все семь матерей высочеств и сколько сложностей прибавится в жизни Шестого.

– Я целиком и полностью поддерживаю ваше решение, но за Фильярга ручаюсь.

Она не собирается выстраивать стену между собой и мужем. Рано или поздно он что-то заподозрит, и тогда недомолвки начнут разрушать их брак.

– Хорошо, – согласился Рельгар, – твой выбор, но учти – ответственность тоже твоя.

Воздух вздрогнул, среагировав на разрушение заклинания. Фильярг пошевелился, обнял крепче Юлю, потом осознал, что жена сидит в кровати и открыл глаза.

– Отец, ты здесь? – спросил одними губами.

– Не я претендую на нее, а стихия, – нарочито громко проговорил его величество, разом упреждая все недовольство сына.

Фильярг сел, продолжая прижимать к себе жену. Юля ощутила, как напряжено его тело, как сильные пальцы впиваются в бедро.

– Это связано с Альгаром?

Юля кивнула, восхищаясь тем, как быстро муж просчитал ситуацию. Положила ладонь на его руку, успокаивая. Пальцы дрогнули, расслабились.

Фильярг шумно выдохнул.

– Третий был прав, когда намекал, что ты в опасности. Стихия заинтересовалась тобой потому, что ты ассара Шестого?

И снова кивок.

– Он избран? Так рано? – ошарашено уточнил Фильярг.

Король развел руками.

– Формально, создание ветви закончено, стихия уже может делать свой выбор.

Фильярг выругался, крепче прижал Юлю к себе, намекая на то, что делить ее не желает ни с кем, даже с огнем.

– Формально, он может идти в жыргхву, – продолжал ругаться муж.

– Хотела бы я на это посмотреть, – мечтательно проговорила Юля. Впрочем, пока у них с огнем боевая ничья. Он заставил ее согласиться на обучение, она в ответ потребовала изменить порядок наследования. Можно сказать, прогнулись оба.

Любопытно, а как было с его величеством? Он согласился на все и сразу? Гордился оказанной чести? Или боялся на огонь даже глядеть?

– А мне вот интересно, с вами он что вытворял? – она вопросительно посмотрела на Рельгара.

Тот внезапно принюхался, задумчиво улыбнулся и спросил:

– В заведении «Сладких утех» госпожи Войск все такой же потрясающий сервис? В мое время оно считалось лучшим на материке. Сколько лет прошло, а я до сих пор помню аромат их особого масла.

Юля прижала ладонь к загоревшейся румянцем щеке, запоздало осознавая, что рядом разбуженный муж, а она… Выругалась, утыкая горящее от смущения и злости лицо в одеяло.

– Он потащил тебя в «Сладкие утехи»? – потрясенно воскликнул Фильярг.

– Мы только до масла и дошли, – попыталась оправдаться Юля, стараясь не думать о том, откуда мужу известно это название. Но если сейчас муж спросит, кто именно встретил ее в «Утехах» и сколько их было, она не выдержит.

– Юля, – ее нежно потянули за плечо.

– Посмотри на меня, – потребовал Фильярг.

Юля с трудом оторвала голову от колен.

– Я все понимаю, – мягко произнес Фильярг, удерживая ее лицо за подбородок, – и никогда, слышишь, ни одним словом не упрекну тебя, даже если это будет не только масло, как и не стану требовать рассказывать мне о ваших встречах. Стихия есть стихия. Ты не должна переживать о моих чувствах к тебе. Клянусь, они не изменятся.

Его губы мягко коснулись ее.

– Прекрасно сын, – кашлянул Рельгар, нарушая интимный момент, – значит, я могу рассчитывать, что ты прикроешь внезапные исчезновения Юли. Должен предупредить, они будут случаться и днем, хотя стихия обычно осторожна.

– Да, – сквозь зубы заверил Фильярг, будучи не в восторге от внимания огня к супруге. С одной стороны, удостоиться подобного почетно, с другой… стихия известна непредсказуемым нравом и умением добиваться своего любыми методами.

– Должен предупредить, ассара, не все ваши встречи будут столь приятны, как визит в «Дом утех».

Юля не сдержала стон, в который раз за ночь кляня фантазию стихии и собственное упрямство. На что она рассчитывала, шантажируя огонь? Что ей удастся переиграть многоличностную сущность, которой бесконечное число лет⁈ Впрочем, попытаться все равно стоило, хотя бы чтобы не чувствовать себя безвольной марионеткой.

– Еще должен предупредить, что не стоит демонстрировать огню те черты характера, которые ему не понравятся. Поверь, – его величество поморщился, вспомнив что-то неприятное из своего прошлого, – исправлять их будут крайне болезненным способом.

Обдумывать, какие именно черты ее характера не понравятся огню, Юля решила на свежую голову, как и выстраивать стратегию по сохранению в целости любимой себя. Плясать под дудку стихии желания не было. Но его величество прав. Чем больше она станет рыпаться, тем больше будет получать «приятностей» наподобие визита в «Сладкие утехи».

– Мы справимся, – заверил Фильярг отца, и Юля ощутила, как теплеет в груди и дышать становится легче. С такой поддержкой она готова сражаться до конца, ну или договариваться.

– Только обещай, – муж повернулся, требовательно посмотрел ей в лицо, – что не станешь выяснять с ним отношения.

Юля фыркнула – как раз это она и собиралась делать. Никогда ей не принять отношение местных к стихии. Для них она привычная часть жизни. Стихию уважали, ее опасались, ей поклонялись, с ней считались, но относились к ней как к старшему, давно почившему члену рода. Вроде и уважаемый человек, ставший не менее уважаемым духом, но при этом характер такой, что лучше держаться от него подальше.

Фильярг страдальчески закатил глаза.

И в этот момент воздух в спальне закрутился жарким вихрем, мужчины одновременно создали защитные щиты, но сквозь них, точно издеваясь, на кровать посыпались, запрыгав по одеялу, кристаллы. Последним упал в защитной оплетке из металла артефакт.