Текст книги "Совенок. Путь к трону. Пятая часть (СИ)"
Автор книги: Екатерина Боброва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Он ухватил край потока, закрутил, вылепляя что-то человеческое. Припомнил то, что хотел передать своему творению, но в мысли рвались переживания последних дней. Цыбаки, букет, ревность…
– Брат! – глухо пророкотали над головой, и Аль, наконец, проморгался. Отпустил силу, отступил, задирая голову. Ругнулся непонимающе – два метра откуда?
За спиной кашлянули.
– Брат? – неуверенно протянул дух, склонился, всматриваясь в Аля.
– Поздравляю, курсант, – нервно возгласили за спиной, – структура устойчивая, разумная, развеять будет непросто и ответьте ему уже! А то он начинает нервничать.
И действительно дух пошел темными пятнами.
– Брат! – со вздохом, уже понимая, что влип, подтвердил Аль.
Нестройной толпой они возвращались в академию. Аль завистливо покосился на Луньярда. Тому тоже удалось создать устойчивую структуру размером чуть больше ладони. Огненный дух весело, на манер крупного жука, носился вокруг курсанта, временами зависая над плечом, отчего казалось, что Лунь обзавелся второй красно-желтой головой.
Такого куда угодно можно взять, – с легкой завистью подумал Аль. Его двухметровое чудо возвышалось над курсантами, неловко топая следом за хозяином. Свежесозданный дух временами искрил, чадил и выбрасывал вверх сгустки дыма.
И что с ним делать? В комнату не потащишь, – напряженно размышлял Аль, уже смиряясь с тем, что ночевать ему на улице, в компании с созданным духом – такого без присмотра не оставишь.
Он досадливо поморщился, ощущая обиду – вроде и на отлично задание сдал, а вместо награды работу на дом получил.
Это мне урок от огня, чтобы меньше своевольничал и гордыню проявлял, – сделал печальный вывод Аль. Нечего было столько силы черпать. Теперь ломай голову, куда сотворенное пристроить…
Их колоритная группа привлекала внимание. Курсанты и преподаватели провожали шагающего духа удивленными взглядами. Встреченный первокурсник потрясенно замер прям посреди дороги, сунув палец в рот. В широко распахнутых глазах читался восторг.
– Ух какой! Здоровый! – выговорил он, вытащив палец из рта. Аль поморщился. Вот именно, что здоровый! А соображалки на крошечный огонек. Перестарался он с заданием.
Аль поддерживал канал связи с духом, отгородив от того собственные невеселые мысли. Это было несложно, сказывалась длительная практика ментальной связи с ассарой. И сейчас одна часть Аля следила за подопечным, а вторая перебирала варианты, что с ним делать.
– Брат! – вдруг выговорил дух, подаваясь вперед.
Аль остановился, удивленно оглядываясь.
– Брат! – уже более уверенно заявил дух, делая шаг вперед.
– Э-э-э… Ты куда? – заволновался Аль, понимая, что теряет контроль над подопечным, и крошечный разум духа вдруг узрел какую-то цель.
– Брат! – радостно завопил дух, на огромной скорости устремляясь вперед.
Аль ругнулся, устремляясь за огненным сгустком, который легко скользил над землей. Следом рванули курсанты, не желая оставлять своего предводителя в беде.
Перед тем, как нырнуть за угол здания, Аль притормозил. Уж больно знакомым был раздающийся оттуда голос.
– Да что тебе от меня надо, головешка⁈
– Брат! – вопил дух с таким энтузиазмом, точно любимого родственника встретил.
– Никакой я тебе не брат! – с яростью отвергал родство с огнем Цыбаки.
Аль осторожно выглянул из-за угла.
Такиец пытался водным щитом остановить надвигающегося на него с распростертыми объятиями духа. Щит исходил паром и явно не выдерживал натиска. Цыбаки отчаянно ругался на такийском, понимая, что не устоит. Дух еще более радостно вопил о братстве. Мыслевик чуть промедлил с переводом, но все же озвучил:
– Да якорь тебе в зад, детородный орган ты топляка. Чтоб тебя море поглотило, слизь ты гнойная!
Духу было плевать на оскорбления. Он жаждал обнимашек. Цыбаки понимал, что объятий обойдутся ему дорого и пятился, удерживая таявший на глазах щит.
– Да чтоб тебя! – бросил он в сердцах, когда щит, выпустив облако пара, лопнул, и дух рванул к нему. Цыбаки резво припустил от него по дорожке прочь.
Дух обиженно взревел единственное слово, которое знал и огненной змеей устремился следом.
– Ты не остановишь его? – удивленно спросил Шиль, глядя им вслед.
Аль качнул головой, ощущая, как повышается настроение, а день кажется просто прекрасным. Он проследил за тем, как ловко петляет Цыбаки – загляденье, а не бег – как держит дистанцию дух, явно наслаждаясь погоней. Как красиво сыплются искры за бегущей парой – структура теряла устойчивость.
– Пусть побегают, им полезно, – довольно пояснил Аль, не вдаваясь в подробности. Ему не хотелось признаваться друзьям в промахе с букетом. Можно считать, дух за него отплатил. И Аль вознес короткую молитву мудрости огня, покаявшись в дурных мыслях и недоверии.
– Помощь нужна? – коротко осведомилась пустота. Забег привлек внимание дежурного безмолвного.
– Сами справимся, – отмахнулся Аль. В способности Цыбаки быстро бегать он не сомневался.
Справа громыхнуло и оттуда повалил белый дым – кто-то потерял контроль над структурой духа, и тот взорвался.
– Началось, – простонала пустота, и дежурный поспешил на место происшествия.
Аль подумал, что действительно это лишь начало. Наставники будут повторять испытание за испытанием, пока все не научатся создавать устойчивую структура духа огня.
На дорожке показался Цыбаки.
– Хорошо бежит, – одобрил Шиль, глядя как легко касаются ноги парня камней, как шустро он ими перебирает и как ускоряется, заслышав за спиной пронзительное «Брат!».
Такиец промчался мимо них, кажется, даже не заметив.
Аль, вытянув руку, поймал изрядно уменьшившегося духа, ставшего размером с ладонь.
– Достаточно, – попросил тихо, но грозно.
Дух тяжело вздохнул, словно его попросили о невозможном. Мигнул и… исчез, осыпав форму Аля желтыми искрами. Тот торопливо захлопал по бокам, туша их.
– Жаль, что так быстро, – сказал внезапно Шиль, – мне он даже понравился.
– Чем больше созданная структура, тем она неустойчивее, – лекторским тоном прокомментировал Лунь, – потому их и создают небольшими, постепенно выращивая до нужного размера, чтобы не нарушать устойчивости.
– Эй, сухопутные, вы тут такого здорового, огненного не видели?
Такиец тяжело дышал, по красному лицу катились капли пота, которые он не удосуживался стирать.
– Да нет, не видели, – пожал плечами Аль, добавляя с сарказмом: – Брат.
Цыбаки замер, устремив взгляд в пустоту и явно складывая что-то в уме, потом посмотрел на Аля, точно увидел впервые и вдруг ухмыльнулся широко, искренне.
– А ты молодец! Хоть и высочество, но я бы с тобой на одном корабле бурю встретил, брат!
И его тяжело – аж плечо заныло – хлопнули по спине.
На это дежурство Аль собирался с непонятным чувством. И вроде снаряжение проверил. Артефакты закрепил так, чтобы не потерять. Пояс затянул. Ботинки зашнуровал. Но на сердце было неспокойно. Тянуло что-то внутри.
За дверью его встретил холод ночи. Днем солнце уже начало пригревать, все чаще показываясь из-за облаков, но по ночам еще буйствовал мороз, скрепляя траву и деревья скрипучим узором.
Аль поежился. Окинул лежащую перед ним дорожку внимательным взглядом. Тревога не утихала. Он дернул плечами, стряхивая напряжение и сосредоточился на привычном: дыхание, ветка под ногами, окружающая тишина.
Академия спала. Над дорожками дремали, покачиваясь под порывами ветра, световики. В их свете покрытые изморозью камни блестели, точно на них насыпали крошки драгоценных камней.
Аль решил, что ждать неприятности его не устраивает.
Если бы я хотел что-то сделать? – спросил он у себя и уверенно направился к южной части стены. Там до корпуса с гостями недалеко, да и вообще место уединенное, от главного здания скрытое.
У стены кипела работа.
– Кидаю.
– Ловлю.
Три тени трудились. Одна парила над гребнем стены, точно там не было никакой защиты, а две внизу ловили кидаемые ею ящики. Судя по приглушенному звону, ящики не были пусты.
Аль уважительно оценил наглость операции. Неплохой полог невидимости. Слаженность работы и хорошую упаковку контрабанды.
Громко кашлянул – и тени, застыв на мгновение, пришли в движение. Нижние шарахнулись в сторону. А верхняя, потеряв концентрацию, взмахнула руками… и ящик полетел в сторону.
Аль действовал, не думая. Просто, когда в голову летит ящик, вариантов два. Он выбрал сложный. Пойманный ящик больно саданул по пальцам и впечатался в грудь. Там что-то хрустнуло, и Аль вспомнил, что именно в нагрудный карман положил ценный артефакт.
– Поймал, – выдохнул со злостью, уже понимая, что от наставника влетит.
– Шестой, ты что ли? – неверяще поинтересовалась одна из теней.
– Какой в бездну Шестой? Не видишь, дежурный это, – яростно воспротивилась вторая тень. – Тикать надо.
– Да, погоди ты, – Цыбаки предпочел довериться интуиции.
– Если и Шестой, – Аль скинул маскировку, поставил ящик на землю, потер грудь, – это помешает мне вас задержать?
Вторая тень присвистнула и грязно выругалась, а Цыбаки, наоборот, радостно улыбнулся, тоже скидывая маскировку.
– Тут такое дело, брат, – произнес он легко и беззаботно, точно не занимался нарушением режима и еще с десяток правил, – праздник у нас. Завтра. День ульхов. Не отпраздновать, значит, их обидеть. А нам в море выходить.
Аль нахмурился. Про ульхов он читал. Чудовища жили в водах у такийского архипелага и обладали невероятным чутьем на больных людей на корабле, уничтожая их, зато здоровым помогали, проводя суда мимо опасных скал.
– И что? Для этого обязательно пить? – спросил он язвительно.
– Почему пить? – обиделся такиец. Открыл один из ящиков, достал бережно замотанную в тряпку бутылку. Открыл. Протянул Алю.
– Вода. Морская. С нашей родины.
Аль недоверчиво принюхался. Сделал глоток и тут же, скривившись, выплюнул. Вода была жутко горькой и соленой.
Посмотрел непонимающе.
– Разве нельзя было ее по нормальному сюда доставить?
– Э-э-э, – скривился Цыбаки, – нам никто бы не поверил. Да и проверить, – начал было он, но осекся. Аль оскалился – проверяли, значит, охрану. И что делать? Нарушение, конечно, есть, но ничего запрещенного они не пронесли, да и ритуал…
– Пригласишь на праздник? – спросил он, прищурясь.
Цыбаки напрягся, но тут же снова засиял улыбкой.
– Конечно, брат, приходи. Тебе всегда рады.
Крыло, где разместились такийцы, было ярко освещено. В холле толпились гости. Аль с удивлением обнаружил нескольких старшекурсников – не только его такийцы пригласили на праздник – и расслабился. Он, конечно, подозревал всякое, но вряд ли Цыбаки что-то устроит при таком количестве народа.
Аль не понимал своего отношения к парню. С одной стороны, тот ему нравился. Открытый, улыбчивый, веселый и легкий в общении. С другой – Цыбаки был переменчивым, точно ветер и отличным манипулятором. А еще он ни во что не ставил авторитет Шестого, и это несколько злило.
Аль огляделся. Отметил столы с закусками. Качественную иллюзию воды на стенах – по полу прокатывались волны, пенясь барашками, и если не приглядываться, казалось, что и гости, и хозяева перемещаются по колено в воде. На потолке закаты сменялись рассветами, а потом «небо» заволакивало черными тучами, «волны» под ногами тяжелели, зло вздымались, беря приступом столы с закусками. Столбы играли роль мачт, и на них трепетали иллюзорные паруса.
Аль инстинктивно увернулся от призрачной морской птицы, и та с визгливым криком понеслась дальше.
В центре зала стояла большая напольная чаша, заполненная водой. По ее поверхности плавали иллюзорные кораблики, а на дне мелькали тени. Ульхи, – решил Аль.
– Молодец, что пришел, – обрадовался Цыбаки, – сейчас начнем.
К чаше подошел старший группы с кружкой в руке. Он зачерпнул из чаши, и Аль невольно сглотнул – он помнил тот горький вкус. Неужели они станут ее пить? А ведь ему тоже придется – проклятая дипломатия. Плохо быть младшим, если уронишь честь короны – старшие братья по очереди отчитывать станут.
– В этой воде слезы тех, кто всегда ждет нас на берегу, – голос такийца с каждым словом наливался торжественностью, – их отчаяние и надежда. Сила тех, кто видел взгляд бездны и выжил. Храбрость сражающихся с бурей. Радость победителей и боль побежденных. Я пью за то, чтобы вода всегда была в нас и рядом с нами, без нее мы не можем жить. За жизнь, за воду и ее верных детей ульхов!
– За жизнь! – хором откликнулись такийцы.
Старший опрокинул в себя содержимое кружки – Аля аж передернуло – довольно крякнул и отошел, освобождая место следующему.
Они сумасшедшие, – думал Аль, наблюдая, как такийцы выстраиваются в очередь к чаше, как предвкушающе блестят их глаза.
Точно сумасшедшие. И ведь по полной набирают.
Ему в руки сунули кружку, и Аль на негнущихся поплелся к чаше.
Тост был неплох и его следовало поддержать. Огонь, например, был схож с человеческим телом лишь теплом, вода же являлась его частью.
– За жизнь, – Аль черпнул кружкой, поднял, потряс, сбивая капли и храбро – проклиная свое согласие прийти на праздник – поднес к губам. Первый же глоток перехватил дыхание, ожег гортань, выбил слезы из глаз. Аль закашлялся. Нет, вода была соленой, но в четверть меньше, чем та, которую он пил из бутылки ночью, а еще она была крепкой, словно в нее влили приличное количество огневухи.
– Держи, брат, – Цыбаки протянул ему сочный плод.
Аль впился зубами в фрукт, стремясь погасить бушующий внутри огонь. Это что же такое они пьют⁈
– Вода с родины, да? – спросил с сарказмом, когда смог нормально дышать.
– Так иначе ее пить невозможно, гадость же, – не стал отрицать очевидного Цыбаки. И Аль ощутил острое желание ухватить лживого такийца за шею, да притопить в чаше – это сколько же выпивки они приготовили⁈ Неужели собираются за вечер осилить?
– Ты говорил, что ночью лишь воду тащили? – сузил глаза Аль. Внутри раздраженно всколыхнулся огонь.
– И не врал, – насупился Цыбаки, – выпивку мы с собой принесли, когда заселялись. Знали, что потом достать будет непросто, вот и подготовились.
– Вас же обы… проверяли, – недоверчиво вскинул брови Аль.
– Плохо искали, – ухмыльнулся Цыбаки, подмигнул, указывая на кружку: – Ты до конца пей, а то плохая примета воду ульхов оставлять. Еще обидятся.
Обиженный ульх – страшная угроза. Аль с сомнением посмотрел в кружку. Вода в ней была обманчиво привычной. Он выдохнул, задержал дыхание и влил в себя остаток. Горло полыхнуло, а потом в желудок точно углей насыпали. Аль зашипел, ловя воздух ртом. И как Второй с ними пьет?
– Закусывай, а то с непривычки поведет.
Аль поспешно запихнул в рот сочный плод рамтаны. В голове действительно зашумело, и Аль испугался, что до комнаты он сегодня не дойдет. Вот позорище будет, если свалится под каким-нибудь кустом.
– Ты молодец, – искренне улыбнулся Цыбаки, – вот я всем говорю, Шестой – свой парень на палубе.
И его в который раз похлопали по плечу. Потом обняли и повели знакомить с такийцами. В принципе, Аль знал их всех – Третий поделился досье – но без возражений хлопал по ладоням, улыбался и кивал. Огонь из желудка расползался по венам, отдаваясь в голове странной смесью расслабленности, доверия и веселья.
Такийцы подходили к чаше по второму, третьему разу. Голоса становились все громче, смех вспыхивал то там, то тут, перерастая в гогот. Кто первый запел, Аль не понял. Песню тут же подхватили, выстраиваясь в круг: руки на плечах, ноги притоптывают в такт. Зазвучали аккорды – кто-то взял в руки струнный инструмент, следом вступили барабаны, и народ активнее пошел по кругу.
Аля, ухватив в две руки, втащили в линию. Слов песни Шестой не знал, а потому, уловив нехитрый ритм движений, танцевал, потом начал подпевать. Такийцы душевно, со всей отдачей пели о море, волнах, свободе, парусах, силе бури и, конечно, о любви.
Временами кто-то не выдерживал – по двое, по трое врывались в круг безудержным танцем, высоко выбрасывая ноги, подпрыгивая и кружась волчком.
– А ты все-таки давай на учебу к нам, – проговорил Цыбаки, когда они отдыхали. – Вот у тебя с водой как?
– По-разному, – ушел от прямого ответа Аль.
Такиец понимающе ухмыльнулся. От него дико пахло алкоголем – кружек пять не меньше подсчитал Аль – но он все еще твердо стоял на ногах.
– Вода огонь не любит, так что просто у тебя с ней не будет, но ты не пытайся ее покорить, поддайся. Женщинам, кстати, проще. Беременных она особенно чтит. Тем много чего можно от нее получить. Да и вообще, слабым любит помогать. Ты с ней нежно, как с любимой девушкой, и она ответит.
Аль нахмурился. С такого ракурса о водной стихии он не думал. Пытался силой ее приручить, как огонь, а надо было любовью…
– Еще скажи, мне ей цветы дарить? – недоверчиво качнул головой Аль. В голову лезли всякие глупости. Вот он на берегу океана с цветами и коробкой конфет, а из воды выходит дева, почему-то полностью обнаженная, и взгляд такой знакомый… Как у Майры.
– Мы часто оставляем приношения на берегу, – пожал плечами Цыбаки.
Ну точно. Цветы и конфеты в воду. Аль тряхнул головой. Чушь какая. Но про беременных Цыбаки не врал. Вода ассаре помогла.
– Я попробую, – пообещал Аль, провожая взглядом плывущий по призрачной воде призрачный фрегат.
– У тебя получится, брат, – плечо заныло от очередного дружеского хлопка, – вон какую крутую защиту ставишь на мозги.
Ментальные блоки у Аля действительно получились такие, что даже дядя Кайлес не с первого раза мог их пробить. Помогала связь с ассарой и занятия по блокировке, которые он проходил с первого курса. Потому освоить ментальные блоки ему не составило труда, а вот с проникновением в чужое сознание выходило хуже.
Декан говорил, что здесь не столько важен уровень способностей, сколько психологическая готовность заглянуть в чужое сознание. И тут Аль пасовал. Он и своего кролика с трудом понимал. Впрочем, не только он. Наставники запрещали кормить зверьков всем подряд. В качестве тренировки будущим менталистам надо было понять, что именно хочет питомец: выращенную на огороде академии земную морковь, зеленые листья, фрукты или еще что-нибудь вкусное. Курсанты старались, но чаще просто оставляли еду – мол, сами разберутся, что поесть. За что с них снимались баллы.
Но в остальном менталистика Алю нравилась, хоть и приходилось попотеть, зато уроки у Кайлеса никогда не были скучны.
– Не жалеешь, что приехал сюда, а не в Лифгану? – спросил Аль, отпивая из кружки. Удивительно, но питье в этот раз показалось не таким уж противным.
– Вы, конечно, те еще зануды и зациклены на своем огне, – задумчиво проговорил Цыбаки, – зато декан у вас отличный дядька. Я бы с ним походил под парусами…
От такийцев Аль вышел глубокой ночью. Вдохнул с наслаждением морозный воздух, ощущая, как светлеет в голове, а из тела исчезает слабость. Усмехнулся – Кайлес смог понравиться такийцам. Да и красноглазы однозначно стали любимым учебным пособием. Академия менялась, и Альгару эти перемены нравились.
Глава 3
Вызов во дворец на собрание Королевской ветви не казался бы странным, если бы не поступил прямо во время летних экзаменов. Аль еще раз перечитал приглашение и нахмурился. По всему получалось, что причина вызова не срочная – иначе его вызвали по браслету, но в то же время и не терпящая отлагательств.
Он задумчиво сложил лист, убрал его в карман. Прикинул, что к следующему экзамену вполне готов, а потому может отправляться во дворец прямо сейчас.
Аль вдруг понял, что соскучился по отцу. Эта весна выдалась хлопотной. Одно цеплялось за второе, потом сваливалось третье. Гости после неудачной цветочной атаки перешли к подаркам с родины, дополняя их красочными рассказами о красотах природы, щедрости правителей и любезности местных жителей. Третий заранее озаботился подробным докладом о каждой стране, и преподавательницы лишь пренебрежительно хмыкали в ответ на сказочки о хорошей жизни в Такии или в Рузанде. Их вполне устраивала атмосфера факультета менталистики, где начальник смотрел на женщину, как на слабый, но достойный уважения пол, а не цедил сквозь зубы слова об исключительном месте женщины в семье.
Все это с гордостью Алю рассказывала Майра.
Пошатнувшийся престиж Лифганы, растущая популярность факультета и ее декана нанесли сильный удар по позициям семей, уверенных, что в академии растят чудовищ. И в следующем учебном году на факультете ожидалось долгожданное пополнение.
Дворец встретил юношу прохладой – толстые стены хорошо противостояли жаре – и безлюдностью – после праздника огня большинство придворных разъехалось на лето по собственным поместьям. Аль прошел по коридорам, пересек пару залов, замечая, что те словно потеряли часть своего величия и будто съежились в размерах. Даже статуи стали меньше, а картины ниже.
«Это я вырос», – догадался Аль.
– Привет, малой, – его хлопнул по плечу догнавший Пятый.
«Но не для всех», – внутри колыхнулось легкое раздражение на понимание, что для братьев он всегда останется младшим.
– Как учеба? Бледный какой. Загоняли?
В отличии от Аля обветренное, темное от загара лицо Арвэла говорило о долгих часах, проведенных на палубе. Аль завистливо вздохнул. Хоть он и любил академию, но сердце жаждало поймать ветер странствий.
Шестой коротко отчитался об успехах – хвалить себя он не любил. До кабинета они успели обсудить злобность отдельных преподавателей и сложность экзаменов, оборвав разговор перед дверью. Внутри ждали только их. Традиционно, несмотря на жару, горел камин, были накрыты столики с закусками.
Аль поприветствовал братьев, отца, пропустил мимо ушей очередную шуточку Второго и опустился в свое кресло. Поерзал. Нет, определенно оно стало ему по размеру. Или даже мало.
Слово взял Лиестр.
– Не будем терять время.
Он встал, прошелся вдоль камина.
– Все помнят последний артефакт, созданный нашим гениальным дедом?
Аль помнил. Дед вошел в историю под именем Шанхель Второй и приходился принцам двоюродным дедом. С детства он тяготел к науке, занимался изобретательством. Именно ему Асмас обязан развитием артефакторики и внедрением ее в обыденную жизнь. Собственно, все вокруг были уверены, что Первый унаследовал свою страсть к науке именно от него.
Шанхель, как и многие из королевского рода, мечтал облегчить судьбу Ветви и изменить ритуал укрощения вулканов. Он планировал создать артефакт, способный вобрать в себя мощь вулкана, а потом использовать его на благо народа. Эдакая энергетическая станция в виде одного кристалла, который может поддерживать жизнь целого города.
Кристалл выращивали несколько лет. Укрепляли структуру. Проводили предварительные испытания и расчеты. И король дал добро на финальное испытание.
– Я не только помню, – раздраженно дернул плечом Второй, – но и вижу результат его применения почти каждый день.
Кристалл с легкостью впитал в себя энергию подводного вулкана Второго тэората. После его со всей предосторожностью перевезли в подвешенной над палубой клети на берег. Шанхель Второй удостоверился в устойчивости структуры и разрешил доставить кристалл для дальнейшего исследования в свою лабораторию.
Уже внутри что-то пошло не так. Хорошо, что на тот момент второй сын его величества достиг брачного возраста. Ему пришлось срочно вступать в брак и брать под управление Второй тэорат, еще и дворец заново отстраивать. Место выбрали чуть в стороне от бывшего дворца, развалины же разобрали, оставив в назидание потомкам группу из пяти колонн. Именно их вид «радовал» обитателей дворца из окон правого крыла.
– Кристалл разорвало на несколько частей. Точное число, – Первый не удержал неодобрительно вздоха, – не известно. На данный момент в хранилище восемь фрагментов. Но их вес и объем не соотносится с записями Шанхеля. Я сделал некоторые расчеты. Есть основания полагать, что часть фрагментов взрывом унесло в море. Мы были уверены, что они утеряны, но… частично ошибались.
Первый требовательно взглянул на Ларса. Тот помрачнел. Пауза затягивалась, тяжелела, и остальные братья стали удивленно переглядываться.
– В тот момент в акватории Второй тэората находился корабль Такии, – продолжил рассказ Первый, все так же не отрывая взгляд от брата.
Аль припомнил, что во времена правления деда был период, когда такийцы решили подружиться с соседом и даже начали вести переговоры о династическом браке. Но все свернулось в один момент.
– Судно двигалось в сторону порта. Полагаю, часть кристалла упала рядом с кораблем, и ее заметили. А достать предмет со дна – не проблема для мага воды, так?
– Так, – недовольно подтвердил Ларс.
– То есть, они ее украли? – решил внести ясность Фильярг.
– Строго говоря, камушек сам упал рядом, – пробурчал Ларс, – и они признались в том, что его взяли.
– Еще скажи, что мы должны их простить и поблагодарить? – с сарказмом поинтересовался Третий. Ларс вскинулся, сцепляясь взглядом с Хартом.
– Достаточно, – обронил его величество и вроде тихо сказал, но братьев буквально отшвырнуло друг от друга, а воздух в комнате налился тяжестью.
Ларс помрачнел еще больше, но счел за благо промолчать.
– Ладно, пепел с кристаллом, – махнул рукой Фильярг, потянулся за своим бокалом, – но они же не просто так признались? Не хотят же в самом деле вернуть то, что украли столько лет назад?
– Ты прав, – с ироничной усмешкой подтвердил Лиестр, – они обратились к нам за помощью. На днях кристалл пропал из хранилища.
– Ух ты, – поджал губы Третий, вздернул брови, посмотрел с насмешкой на Ларса, – какая наглость – украсть у воров. Занятно. И зачем нам это? – вопросительно глянул на Первого.
Тот помолчал, вернулся на свое место, сел.
– По моим исследованиям, не вся мощность была израсходована во время взрыва. Три фрагмента из восьми хранят в себе первоначальный заряд. Могу подтвердить – структура вышла устойчивой, и разрушению подверглась лишь часть артефакта, в противном случае Второй тэорат лишился бы не только дворца, но и части побережья. Подобранный такийцами кристалл из-за резкого охлаждения, а дело было зимой, вероятно сохранил свой заряд полностью.
– Я правильно понимаю, оставшийся кусок может еще один дворец разнести? – поинтересовался Пятый. Лиестр кивнул.
– Было бы там что разносить, – пренебрежительно фыркнул Третий, – их дворцы – это суда, вставшие на вечный причал. Некоторые собраны из нескольких частей, наставлены друг на друга, точно детские кубики. Вот и весь дворец.
Ларс аж побледнел от гнева.
– Не думаешь, что кристалл украли, чтобы доставить сюда? – кинул он зло в лицо Харту.
Тот вскинул бровь, сделал вид, что задумался и отрицательно мотнул головой:
– Слишком сложно. Да и транспортировка подобной вещи… дело опасное. Нет, это местные заморочки, нас не касаются.
– Но этот кристалл сделан на королевской крови, – процедил Ларс, – только нам под силу его обнаружить.
Харт пожал плечами, мол, не вижу ради чего стоило бы стараться.
– И все же, – решил напомнить его величество, – мы теперь союзники. Подписали договор о ненападении и мире. Их дети учатся у нас. Мы должны их поддержать. Кто? – спросил он, обводя сыновей вопросительным взглядом.
– Я не могу оставить лабораторию, – поспешно мотнул головой Первый.
– Я бы с удовольствием тряхнул стариной, но у меня супруга беременна. Не отпустит, – развел руками Второй, – да и пограничные войска я на кого оставлю?
Он покосился на Фильярга. Тот действительно передал старшему брату часть своих обязанностей после того, как академия стала отнимать все больше времени.
– Тебя я сам не отпущу, – отмел кандидатуру третьего сына король, – Фильярга тоже. Иначе лови потом ассару в такийских водах. Пятый?
– Если только отменить турне по материку, которое наш декан назвал пиар акцией факультета, – озабоченно ответил Арвэл, и его величество поморщился – отменять тщательно подготовленную поездку, целью которой было подорвать влияние Лифганы, не хотелось.
– Я могу, – раздавшийся голос прозвучал неожиданно для всех.
Его величество с интересом посмотрел на Шестого.
– Говори, – разрешил он.
Аль встал, нервно одернул китель мундира курсанта, облизал пересохшие от волнения губы, покосился на Фильярга – тот одобрительно кивнул, и Аль решился – впервые он предлагал что-то подобное отцу.
– У меня летом практика. Я могу ее провести в Такии. Заодно водный дар подтяну – такийцы давно к себе зовут, но поехать к ним на учебу я вряд ли смогу, а вот на пару летних месяцев – вполне.
– Хм, – Харт задумчиво потер подбородок.
– А почему бы и нет, – добавил, размышляя, – прикрытие идеально. Они хотели члена королевской семьи, они его получат. Заодно помогут развить водный дар Шестому. В этом они действительно мастера.
– Не опасно ли? Он еще маленький, – покачал головой Лиестр.
– Мне двадцать шесть! – вспыхнув, выпалил Аль. На него посмотрели с насмешкой.
– А я согласен, – громогласно заявил Ларс, вставая и обнимая Шестого за плечи, – отличный повод проявить себя. И насчет безопасности не переживайте – я попрошу присмотреть за ним, – он понизил голос, добавляя для Шестого: – Напомни показать тебе одно заклинание, похмелье утром как огнем снимает.
– Ларс! – одернул его король.
– Ему двадцать шесть, – повернулся к отцу Второй, – парень растет, надо быть ко всему готовым.
Его величество укоризненно посмотрел на сына, вздохнул, окинул оценивающим взглядом покрасневшего от волнения Альгара.
– Хорошо, – выдал вердикт, – ты едешь, но не один. Кто у тебя в команде со вторым даром?
– У Шильярда воздух, – принялся перечислять Аль, – Луньярд водник, только Франтех без второго дара.
– Его заменим на целителя и не спорь, – одернул король Шестого, – остальных берешь с собой. Восемь безмолвных – все, что могу послать с тобой, не вызывая подозрения. Их слушаться. Я не даю тебе руководство над ними, это понятно?
Аль удрученно кивнул, ощущая себя маленьким мальчиком, которого первый раз мама отправляет в поход в друзьями.
– Остальные инструкции получишь от братьев, – подвел итог разговора его величество и вдруг посмотрел тепло: – Ты действительно вырос, а я даже не заметил, когда. Удачи, сын, и помни, для тебе главное – безопасность, а не выполнение задания. Ассара мне голову открутит, если с тобой что-то случится.
Дома новость о поездке в Такию восприняли по-разному. Мама побледнела, но мужественно улыбнулась и тут же начала распоряжаться касательно багажа и вещей, которые могли понадобиться. Двойняшки вцепились, требуя привести им самое-самое, еще и вкусное, и интересное. Аль отбивался, клятвенно обещая, что как только, так сразу. И самое вкусное, и самое интересное.
Двойняшкам в этом году исполнялось десять, но выглядели они как Аль в свои пятнадцать. Ассару часто донимали «заботливыми» расспросами, а не больны ли ее старшие? И если они так быстро растут, не состарятся ли раньше срока? Ассара отшучивалась рассказами об акселерации. Все прекратилось в одночасье, когда его величество издал указ, по которому прием в академию разрешался раньше пятнадцати лет. Имен в указе, естественно, не было, но все прекрасно поняли, для кого он был издан. И подданные затаились в ревнивом ожидании – поступят ли двойняшки на учебу раньше срока, смогут ли там учиться и какой силы дар у них проснется.
