Текст книги "Совенок. Путь к трону. Пятая часть (СИ)"
Автор книги: Екатерина Боброва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Она выглянула из шатра, свистнула по-мальчишечьи, сунув два пальца в рот. С такой ватагой свист – самое действенное средство. Десять секунд – и все здесь.
И тут тревога стальной хваткой стиснула сердце, перехватывая горло. Юля захрипела, пошатнулась, с трудом удержала поднос с бокалами. Отмахнулась от обеспокоенных вопросов подруг. Заметалась, не зная, что делать и куда бежать.
Лихорадочно набрала на браслете мужу:
«Есть новости от Шестого?»
Фильярг ответил почти сразу:
«Только то, что уже говорил: они добрались. С ними все хорошо».
Но хорошо не было. Совсем. Была дикая тревога, выворачивающее наизнанку внутренности чувство опасности. И Юля села прямо на песок, потянулась мысленно к Совенку.
Блок. Поганец успел перекрыть к себе доступ. Живот скрутило. Перед глазами потемнело, а рот наполнился вкусом крови. И что же он чувствует, если ей с блоком так плохо?
Ладони заледенели, несмотря на жару.
Так, отставить панику. Он не погибнет. Она не позволит. Ассара она или кто?
Рядом присела Седьмая.
Софрана уже связывалась с мужем.
Если все станет плохо – у Юли пара секунд, чтобы его вытащить.
Она опустила ладонь, набирая полную горсть песка. Если упрямец не обратится за помощью, то блок спадет за пару мгновений до смерти, когда тело затратит все ресурсы на выживание. Тогда… Песок в ладони грел кожу. Она сделает то, что еще никогда не делала – пробьет пространство. И будет молиться, чтобы все получилось.
– Присмотрите за детьми, – крикнула Юля маме со свекровью, отрешаясь от внешнего мира, и замерла, ловя малейшее изменение ее связи с Совенком.
Воздух внезапно полыхнул. Раскалился, обжигая кожу, брачный браслет. Вокруг взвилось густое, злое, гудящее пламя, а потом песок провалился, и Юля рухнула вниз, в огненный вихрь.
Падение длилось пару секунд, за ним последовало жесткое приземление на камни. Юля зашипела, поднялась, потирая ушибленную заднюю часть, подобрала слетевший шлепанец, печально посмотрела на оплавившийся второй, нервно запахнула полупрозрачное парео и… приготовилась драться.
Единственный раз, когда ее похищали, до сих пор возвращался редкими кошмарами. Так что ничего хорошо Юля не ждала. Пусть из нее не получилось боевого мага, но постоять за себя она сможет.
Совенок был жив, это она чувствовала отчетливо, как будто он был рядом, но пребывал без сознания, и понимание, что она тратит время на чьи-то дурацкие игры вместо того, чтобы ему помочь, доводило до белого каления.
– Кто у нас тут идиот? – рыкнула, прорывая тишину пещеры. Место, где она оказалась, было небольшим и порядком заваленным камнями. Воздух был сухим и горячим настолько, что Юля сразу взмокла и поспешила снять нагревшиеся украшения. Брачный браслет справился сам, создав охлаждающий слой воздуха между собой и кожей.
– Твой? – со странным шипением уточнили у нее за спиной.
Юля крутанулась, встречаясь взглядом с огненным духом. Тот явно был стар, раз мог разговаривать, но главным было другое – у его ног лежал без сознания Альгар.
Твою же…
Порыв броситься к нему Юля сдержала – знала, что Совенок пока в безопасности, но стоящий над ним дух нервировал.
– Кто твой хозяин? – спросил Юля с холодной ненавистью, и тот внезапно рассыпался искристым смехом. Юля вздрогнула – пара искр попала на ткань парео, и она поспешила загасила начавшую тлеть ткань. Выругалась, уже понимая, что влипла. Лицо духа поплыло, меняя одно обличье за другим, точно он не был в силах выбрать. Ощущение разлитой силы вокруг стало запредельным, а воздух раскалился настолько, что она испугалась, что у нее загорятся при вздохе легкие. Мир поплыл.
И в голове насмешливым голосом Третьего проговорило собственное сознание: «Только ты, Юлечка, могла оказаться перед лицом нашей драгоценной стихии в купальнике, неприлично–прозрачном халате, перепачканной песком, еще и босиком. Ах, да и обозвать его идиотом. Мои глубочайшие поздравления – тебя трудно будет переплюнуть. Жаль, что проживешь ты с такой удачей недолго».
Но за себя она еще успеет испугаться, главное – отбить Совенка. И вот что натворил ее мальчик, что довел стихию до белого каления?
– Мой! – шагнула к Совенку, готовая прикрыть собой и отбивать чем угодно, хотя бы тапком в руке.
– Твой? – ей в лицо дохнули злым жаром, опаляя брови и ресницы. Юли облизала запекшиеся губы. Голова закружилась от мельтешащих перед ней в языках пламени мужских и женских лиц, и она попросила:
– А можете выбрать что-то одно, а то меня уже тошнит от…
Нет, Третий точно бы умер от смеха. Потому как Юле сейчас полагалось встать на колени и смиренно принять наказание. Но понимание, как она будет смотреться в купальнике, стоя на коленях…
– Простите, – извинилась, с трудом шевеля языком в пересохшем рту, – вы так неожиданно меня выдернули. Я не успела подготовиться. А давайте, вы нас сейчас вернете, я переоденусь…
– Женщина! – презрительно рыкнул какой-то маг.
– Дура! – припечатала старуха с длинным носом.
– М–м–м, симпатичная и белье такое… необычное, – протянул с бархатцой в голосе дед.
А потом на Юлю глянула она сама. Языки пламени остались плясать лишь в глазах, в остальном это был почти человек, только жар от него шел такой, что Юля даже не пыталась вытирать текущий по лицу пот.
Стихия заложила руки за спину, выставив загорелую грудь, обозрела лежащего у ее ног юношу и сокрушенно покачала головой.
– Ты плохо его воспитала, – обвинила она Юлю голосом, столь похожим на ее собственный.
– Ужасно воспитала, – повторила, обходя по кругу Совенка, – я столько в него вложила. Дала знания об ассарах, помогла сбежать из дворца, найти тебя.
Тут огненная Юля замерла, посмотрела искоса:
– Но кто знал, что этот мальчишка найдет себе в воспитатели не мужчину, а женщину⁈ – воскликнула обвиняюще.
Юля пожала плечами. В этом она себя виновной не считала. А если не оправдала доверие… Так ее цель была другой.
– Я помогал ему с учебой, – огонь заговорил в мужском лице, – наставлял, подарил темного защитника, я выделял его среди прочих, а он⁈
Огненная Юля двигалась, обходя своего живого двойника по кругу.
– И что он сделал? – тихо спросила Юля.
– Он принес себя в жертву, – страшно полыхнул голосом огонь. От звукового удара стены пещеры затряслись, сверху посыпались камни. Юля бросилась к Совенку, упала на колени, прикрывая их обоих щитом.
– Если бы не тот маг, я был бы вынужден принять его жертву, – проговорили недовольно у нее над ухом. Один из осколков скалы рухнул почти рядом с головой Шестого, Юля сжалась от ударивших в щит осколков. Прикусила до крови губу, сдерживая крик.
И подняла голову от воцарившейся точно по щелчку пальца тишины.
Рядом с мрачным видом ее рассматривала двойник, а вокруг в воздухе висели недоупавшие камни.
– Защищаешь? – со странной интонацией поинтересовалась стихия.
– Всегда, – подтвердила Юля.
Глава 8
– Вот за что тебя люблю, – неожиданно заявила стихия, – так это за самоотверженность.
Температура в пещере упала до приемлемой, и Юля выдохнула – огненная гроза прошла мимо. Еще бы камни эти, покачивающиеся перед носом, куда-то деть и было бы совсем хорошо.
– Но он, – стихия ткнула пальцем, и с него сорвался сгусток пламени, ударив в каменный пол рядом с Юлей, – не должен быть таким! Это качество не подходит для правителя.
– Правителя? – поперхнувшись горячим воздухом, переспросила Юля. Мозги в такой жаре плавились, отказываясь соображать. Стихия ухитрилась посмотреть так, что Юля ощутила себя полной дурой. Нет, ну а вдруг у огня в порядке вещей альтруизм и парня она опекала исключительно из чувства безвозмездной любви.
Угу, как же.
– Огонь должен быть в надежных руках, – воздух снова стал накаляться, и Юля уже прокляла собственную недогадливость и длинный язык. Она до сих пор не кучка пепла только из-за статуса ассары будущего правителя. Твою же…
– Или ты считаешь, мне есть дело до каждого из своих детей⁈ – взъярился огненный двойник, а камни, нервируя, начали мелко подрагивать вокруг, точно им всем вдруг стало очень страшно.
Юля мысленно досчитала до десяти, напомнила себе, что спорить с огнем – самоубийственное занятие. И опыт как бы есть. Негативный.
И не собирается она возражать против любимчиков, которых старательно направляют, дабы дражайшее чадо не ошиблось и выросло достойным принять великую честь. Прям любящий родитель. Только деть при этом без права выбора. Хотя нет. Ассару он нашел сам.
– Думаете, меня радует приготовленная вами участь Совенку⁈
Юля поднялась столь резко, что стукнулась плечом о камень, висящий рядом в воздухе. Зашипела раздраженно. Оттолкнула его и тот помчался по залу, точно бильярдный шар, сбивая собратьев.
– Ша–а–рх! – ругнулась огненная Юля, получив камнем в живот – вот она обратная сторона материализации. Махнула, шипя, рукой, и камни с грохотом обвалились вниз, точно перезревшие яблоки.
– Вечно с тобой проблемы! – мрачно заметила стихия, потирая ушибленную часть тела.
Юле очень хотелось высказаться, что с огнем проблем не меньше. И вообще он, по ее мнению, самая проблемная стихия. Постоянный контроль, разрушения при всплесках, да и на характер отвратительно влияет, добавляя вспыльчивости. Но разве огонь изменишь? Он такой, какой есть.
– А вы хоть раз думали поменять это дурацкое правило: один король – восемь жен? – Юля отпихнула подкатившийся под ноги камень. – Я понимаю, надо держать вулканы под контролем. Но ведь был проект с кристаллом. И вполне удачный в начале. Могли бы и помочь со стабилизацией пламени, а не допускать разрушения. Там люди, между прочим, погибли.
Спорить со стихией… Идиотское занятие.
– ТЫ! СМЕЕШЬ МНЕ УКАЗЫВАТЬ⁈
Огненные ленты, сорвавшись из рук двойника, обвили Юлю, и она ощутила себя в пламенном капкане. Еще чуть–чуть и будет кучка пепла от сожженной заживо дуры–ассары. Кожу запекло, Юля прикусила губу, сдерживая стон. Ничего… рожать было в разы больнее.
И внутренний огонь оказался сильнее внешнего.
– Я! ЕГО! АССАРА! – проорала Юля, даже не думая отступать или молить о пощаде. Здесь и сейчас она может изменить будущее Совенка. Здесь и сейчас она не имеет права быть слабой. Ради сына она готова и сгореть.
И пламя отступило. Опало, оставшись теплым ковриком у босых ног.
Юля выдохнула и проговорила уже спокойным голосом:
– Мне больно думать о том, что вы сломаете сразу две судьбы: Майры и Альгара. Они любят друг друга с детства. А после коронации он должен будет лечь в постель с другой, а любимую женщину отослать из дворца. Вам мало трагедии с матерью Альгара? Она умерла из-за него! И он до сих пор мучается чувством вины!
– Ее смерть сделала его сильным! – самоуверенно заявило пламя, и Юля ощутила сильнейшее желание подобрать камень и настучать кому-то по тупой голове. И не смущало даже то, что это будет копия ее головы.
– К черту такую силу, – мотнула головой, отгоняя кровожадные мысли, – с любимой матерью рядом он был бы в разы сильнее и счастливее.
С ней согласились. Фыркнули, выплюнув сноп искр. Личное счастье стихия не брала в расчет.
– А вам не кажется, что для наследника важны не только сила матери с отцом, но и любовь родителей?
Огненный двойник закатил глаза. Посмотрел на Юлю пустыми, без зрачков глазами и презрительно заявил:
– Любовь… Мешает только.
Про гармоничное воспитание в любящей семье тут явно не слышали. И в расчет бралось лишь совпадение магической энергии мужчины с женщиной.
Моргнул, возвращая зрачки на место.
– То есть мои дети вам мешают? – вкрадчиво поинтересовалась Юля. – И вы не станете возражать, если мы переселимся на Землю? Королем станет Совенок, значит, мои дети вне наследования.
То, вот что превратилась стихия, Юля не опознала. Просто в один миг человеческая фигура взорвалась снопом искр, став пирамидой, состоящей из огненных шаров, между которых вились ручьи–рукава лавы, и воздух в пещере стал обжигающе гневным.
– Спорить решила? – вопросил верхний шар, оборачиваясь головой сероволосого мужчины в короне.
– Со мной? – и второй ярус начал превращаться в коронованные головы.
Юля ощутила, как мозги окончательно дуреют от происходящего. Накатило желание выпить. Ну или кольнуться чем-нибудь. Прикурить там. Короче, уровнять внутренний дурдом с внешним.
– Угрожать? – продолжали допытываться по очереди головы в коронах. И интонация у всех такая… Бухнуться в ответ на колени с воплем: «Пощади, царь–батюшка!». Потому как за словами отчетливо проблескивал топор палача.
Юля села по-турецки. Подперла щеку ладонью и поинтересовалась:
– А вы пьете?
В пещере воцарилась ошеломленная тишина. У нижней головы даже корона начала сползать, и она дернулась, возвращая ее на место. Посмотрела на Юлю. Та на головы. Мол, сообразим на… всех?
– Пил раньше, – с сомнением – а когда это было-то? – протянула верхняя голова.
– Огневухи бы сейчас, – с тоской подтвердила голова из второго яруса.
– А я вот бокальчик вина перед сном любил. Иллойского, – вставила третья голова.
И все дружно загалдели, делясь любимыми напитками. Потом перешли на кто, когда, с кем и в каких количествах. Любимая мужская тема для разговоров, даже у королей.
– … . Я ведь только Первую любил. Н–да… Еще Третью сильно уважал. Умная была… Прям огонь. И грудь… Тоже впечатляющая.
– … . Я вот тоже думал, что уже все. Никто сердце не тронет, но Восьмая… Прыткая такая, ласковая, милая девочка… Так и осталась жить со мной.
– Бедные, – всхлипнула Юля, и на нее зашипели – не мешай.
Перед головами королей появились багряно–черные сгустки, трансформировались в алые стаканы, наполненные чем-то черным.
– За жен! – провозгласила голова.
– Пили уже, – возразили сбоку.
– Так шесть раз только, – поправили с другого, – а надо восемь.
Бокалы взмыли в воздух, нырнули в открытые рты и были дружно проглочены.
Густой выдох пронесся по пещере, и Юля ощутила себя окончательно проспиртованной. Ей и пить не надо – только дышать, чтоб напиться.
Она поправила голову Совенка, лежащую на коленях. Сын дышал ровно и просто спал. Правда, спать будет еще долго, ибо «… нечего было влезать, куда не следует, а после огненного портала, пусть радуется, что жив остался».
Юля вздохнула, потерла виски – в голове сильно шумело, мысли путались, а короли перед глазами множились и, казалось, их то ли пятнадцать, то ли двадцать…
– Ты пропустила! – проворчала в ее сторону самая доставучая из голов.
И хорошо, что Юля сидит. Вообще, нестерпимо хотелось лечь и отрубиться. И это после одного «разбавленного специально для слабаков» бокала.
Она с содроганием посмотрела на сгусток, висевший перед ней в воздухе. Отвернулась, но тот скользнул следом, упрямо зависнув перед глазами, загораживая собой обзор.
Понятно… отвертеться не получится. Когда стихия желает тебя напоить, возражения не принимаются.
– Так что ты там предлагала? – миролюбиво поинтересовалась, подлетая, вторая голова.
Юля стиснула зубы, ткнула в ледяной на ощупь сгусток огня – мозг завис, переваривая несоответствие, поймала в ладонь выпавший из сгустка стакан, наполненный ядовито–зеленым дымом. Приготовилась, выдохнула, поднесла бокал ко рту и одним вдохом втянула дым.
В голове взорвался ком неподдающихся анализу эмоций, пронесся огненным тараном по венам и выпал горячими осадками в желудке.
– Я вас люблю, – заверила Юля головы, – всех всех.
Счастливо улыбнулась и попыталась отрубиться, но ей не дали.
– Слово, ассара! – напомнили, и Юля со стоном заморгала, выныривая из сладостного бреда, где она танцует хоровод с колобками в коронах, а те толкаются и требуют не хватать их за уши. А за что еще их держать⁈
– Ар–р–тефакт, – выдавила, икая, – чтоб лишний огонь у вулканов забирал. И не нужна тогда ветвь… А тэораты… Пусть дети высочеств наследуют.
Хана греческой семейке. Не будет больше первых, вторых и третьих. Кучи дядей, дедов и остальных родственников. Да и не жалко. Не дворец, а балаган какой-то. А уж все торжественные мероприятия – спина потом болит от раскланиваний. Да и бюджет… всю ораву кормить. Никаких налогов не хватит.
Лицо обдувал теплый, с ароматами сырой рыбой воздух. Острый камень впивался под лопатку, жесткое ложе успело намять бока, а кожу почему-то пекло, точно она перезагорала на пляже. В голове царила болезненная, звенящая тишина и казалось, что все мысли умерли до одной. Во рту пересохло и сильно хотелось пить.
«Похоже, я все-таки вырубилась», – догадалась Юля, не находя в себе сил пошевелиться. Одна лишь мысль о том, что надо открыть глаза и сесть, вызывала приступ удушливой тошноты.
Прошлое возвращалось проблесками мутных картинок. Вот она спорит с головами о престолонаследии – самая умная, конечно. Поднимает тост за лучших мужчин – головам надоело пить за жен, и они переключились на себя любимых. Глотает зеленый дым, ощущая себя тем самым зеленым змием.
Интересно, она вырубилась до того, как начала задавать глупые вопросы о том, кто у них главный, не ссорятся ли головы между собой и как определяют порядок кто в верхнем ряду, а кто в нижнем?
Хотелось верить, что да. Или ее специально вырубили, устав от назойливого любопытства?
От нахлынувших угрызений совести сознание просветлилось и до него стали доносится голоса. Такие знакомые…
– Как ты мог напоить личинку, дряхлый пепел! Это тебе лишь бы жрать без меры и без закуски, а двуногие слабы. Она умереть могла!
– Напрасно хвостом искры трясешь. Я двуногих получше чешуйчатых червей знаю. Перебрала чуток. Зеленый дымок вообще детский напиток.
– Чуток⁈ – возмущенно взревели в Юлиной голове, вызвав волну судорожной боли. – Зеленого дымка? Ты подсунул ей эту гадость⁈ Он даже меня с лап сшибает. Надоело сводничать, решил сам развлечься? Да я полумертвой ее из твоих объятий вытаскивал! Последние мозги прожег со смертной танцевать⁈
– Ну подкоптил слегка, – смутился голос, – увлекся. Давно красивую женщину не тис… танцевал. Надо было думать, кому выпить предлагает.
– Надо было понимать, кого сюда тащишь! – рычал Драго. – Личинка тебе не простая двуногая. Она перед тобой кланяться не станет.
– И что ты привязался ко мне с этими поклонами? – ворчливо возмутился голос. – Не нужны они мне. Мы вообще другие вопросы обсуждали.
– Жен своих короли, как всегда, обсуждали, – отрезал Драго, проявив глубокую осведомленность о привычках огненной стихии. – Сколько раз с тобой пили – всегда одно и тоже.
И он передразнил:
– Третья такая умная была, а грудь… выдающаяся.
– Прекрати! – зашипел огонь, нагревая гневом воздух.
– Это ты прекрати доставать личинку! – ни разу не испугался Драго. – Пропойца огненный, чтоб тебе пеплом подавиться. Обрадовался свежей компании. Чуть не уморил.
– Она детей грозилась забрать! – припомнил огонь и Юля помертвела от страха. Было. Точно было.
– А ты за каждый огонек трясешься? – ухмыльнулся Драго.
– Ты просто не видишь их силу, – обиделась стихия, – а твоей драгоценной личинки я все искры готов отдать. Принца вон позволил выбрать, с Шестым помогал, поддерживал. И когда двоих, наперекор всем, родить захотела, не стал выжигать.
– А сам на эти огоньки теперь нарадоваться не можешь, – фыркнул Драго.
– Не могу, – не стал отрицать огонь, – уж больно хороши вышли.
В лицо дыхнули сильнее, и приятный женский голос возвестил:
– Ваша драгоценная личинка уже очнулась.
Пришлось открывать глаза.
Черная дыра перед лицом зашевелила кожаными краями, и Юля задержала дыхание, пережидая волну драконьего выдоха. Кто-то явно недавно потреблял свежую рыбу.
Зашуршало, дыра отодвинулась, оказавшись драконьей ноздрей. На Юлю глянул вытянувшийся зрачок. Кожаный нос зашевелился, принюхиваясь. Юля икнула, торопливо прикрыла ладонью рот.
Зрачок закрылся и вдруг исчез из вида вместе с носом, явив Юле чешуйчатую шею.
– Прости, – повинились в голове, – я чувствительна сейчас к запахам.
Алкогольным, – мысленно добавила Юля, ощущая себя самой проспиртованной личинкой на свете.
Зашуршало сильнее, рядом плюхнулась драконья башка, и в голове обеспокоенно вопросили:
– Личинка, ты как?
От нахлынувших теплых чувств у Юли защипало в глазах, горло перехватило, сдавило грудь.
– Плохо, да? – расстроился Драго.
– Вот только мокрить не надо, – напряженно попросили сбоку.
Юля всхлипнула. Решительно вытерла ладонью лицо. Села, превозмогая стукнувшую в голову боль. Огляделась.
Эта пещера была в разы больше предыдущей, а еще здесь было тепло, влажно, в углу клубился паром горячий источник, у стены располагалось внушительное гнездо, устланное ветками с листьями, черными камнями, чьим-то пухом и шкурами, и вот на них сладко спал, подложил ладонь под голову, Совенок. Кто-то явно постаралась сделать гнездо уютным.
– Драго, – растроганно всхлипнула Юля, – поздравляю!
– Не мокрить, – строго напомнили ей, и она посмотрела вбок, чтобы столкнуться взглядом с его величеством.
Король сидел в расстегнутой рубашке, демонстрируя загорелую грудь, корона была залихватски сдвинута на затылок, ноги расставлены – его величество изволил сидеть прямо на каменном полу, вот только взгляд…
– Вы все равно на него не похожи, – не сдержала едкости Юля.
Король ответил неодобрительным взглядом, в зрачках вспыхнули языки пламени, а на кончиках короны заплясали цветные огоньки.
– Никакого почтения, – проворчал он, впрочем, без злобы.
– Держи, – к ней по воздуху поплыл кубик воды.
Юля приняла его на ладонь, осторожно ткнула пальцем, и его величество нетерпеливо закатил глаза.
Пришлось храбро заглотить подарок. Вода живительной волной прокатилась по пищеводу, нырнула в желудок, и Юля ощутила себя заново родившейся – даже кожа перестала гореть.
– Спасибо, – поблагодарила искренне.
– Раз жива, – прищурился его величество, – обсудим твою идею с артефактом.
И на пол из пустоты вынырнул горящий белым огнем кристалл.
В споре великих и ужасных Юля участия не принимала. А смысл? У нее опыта владения огнем шестнадцать лет, из которых большинство практика, а теорию, можно сказать, по верхам прошла. Так что сидели они вдвоем с Так–Радой и внимали умным словам, не забывая удерживать маску восхищения на лице.
– У вас необычное имя, – заметила Юля, поглаживая по длинной чешуйчатой шее. Калкалос не возражала, блаженно щуря глаза. Раздувшийся живот мерно вздымался и опадал – до родов оставался еще месяц.
– На ваш язык оно переводится как «Любимое сердце огня», – пояснила будущая мамаша, вздохнула, вытянула затекшие лапы. Внушительные когти скребнули о камень.
– Ты первая двуногая, которая побывала здесь, – уведомили Юлю со смешком.
«Здесь» представляло собой сеть пещер с горячими источниками, поддерживающими постоянную температуру внутри. В нижних пещерах плескалась лава, создавая идеальные условия для появления детей огня.
Надо ли говорить, что гнездовье было самым охраняемым местом в землях калкалосов. И если бы не огненная стихия, которой тоже нравились здешние пещеры, попасть сюда чужакам было бы невозможно.
– … ты хоть представляешь мощь, которую надо будет запереть? А давление? И сколько кристалл, по-твоему, выдержит? Пару часов? Дней? А после все равно рванет, – распалялся Драго, нервно стуча кончиком хвоста по камням.
– И что? – не сдавался его величество, проявив неожиданное упрямство – видно каждому из королей приходила в голову идея сменить порядок правления. – Укрепишь стенки. Закалишь в своем пламени. Все будет нормально.
– Нор–р–рмально? – рыкнул калкалос. – Только в твоих головах такое может быть нормально. Даже с закалкой я не знаю ни одного материала, который бы выдержал подобное… Еще и длительное время. А то, что ты притащил, – он уничижительно фыркнул на кучку небрежно брошенных на полу драгоценных камней, – блохи, а не камни. Нет, я отказываюсь от этого пепла. Сам варгань и испытывай. Только личинку не привлекай к испытаниям. А то я тебя знаю… Скинешь на плечи детей и пусть расхлебывают, как хотят.
– Скидывал, не получилось, – недовольно поморщился его величество. Он запустил огонек между пальцами, перебирая его, точно жонглер мячик.
– «Не получилось», – передразнил Драго, – от этого «не получилось» воронка вместо дворца осталась. Не смущает? Меня – да.
Юля в который раз поразилась отсутствию почтительности в голосе калкалоса. Похоже, у крылатых были свои отношения с человеческой ипостасью стихии. Они поклонялись чистому огню, а с головами… предпочитали пить.
Еще подумалось, что сюда бы Первого… Он нашел бы, что сказать.
– Смущает твое упрямство, – разозлился его величество, разъяренно отшвыривая шарик огня в стену и Юля ослепленно заморгала от взорвавшихся и разлетевшихся искр.
Спор был жарким, в прямом смысле этого слова, потому как Драго в ответ рыкнул и выпустил струю пламени на горстку камней, лежащих перед ним.
Юля прикрыла лицо ладонями, выставляя щит. Так–Рада, наоборот, подалась вперед, впитывая тепло, идущее от огня и Юля понимающе кивнула – она точно так же маньячила по огню во время беременности. Хотя разум до сих пор с трудом принимал тот факт, что беременным здесь не витамины прописывали, а посещение огненных источников.
Драго тронул когтем закопченную кучку того, что осталось от камушков. Рыкнул:
– Ер–р–рунда.
– Сейчас, – успокоил его король.
Над камнями пленкой задрожала сфера, на которой тут же начали скапливаться, красиво дрожа, капельки воды.
Давление увеличивают, чтобы повысить температуру, – догадалась Юля.
И снова струя, белое пламя, заполнившее сферу и через пару мгновений втянувшееся без следа в его величество. Мужчина засиял, точно обсыпанный золотом.
– Твоя очередь, – проговорил Драго, отступая.
Его, ставшее золотым, величество протянул руку, пошевелил пальцами, стряхивая пепел, из кучки начала вытягиваться блестящая нить, быстро–быстро раскручиваясь блестящим веретеном. И скоро на месте нити было лишь смазанное ускоренным вращением белое пятно.
– Для пробного варианта размер не важен, – задумчиво проговорил его величество и пятно начало изменять форму.
– Конечно, ты же найдешь для него ма–а–аленький вулкан, – издевательски протянул Драго. – Ты же притащил один артефакт, зачем создавать еще?
– Затем, – огрызнулась стихия, – что этот неустойчив.
Дальше в пещере воцарилось напряженная тишина, разбавленная гудением создаваемого артефакта и сопением двух калкалосов. Его величество такими глупостями как вдыхание и выдыхание воздуха не страдал.
А Юля вдруг ощутила сильный зуд от пришедшего в голову вопроса. Такой сильный, что терпеть не было сил. Только как обратиться к стихии? Господин огонь? Ваше величество? Товарищ пламя?
– Ваши, гм, величества, – начала Юля, помня о головах.
Стихия промолчала, но взгляд на Юлю перевела.
– А почему кристалл должен быть один?
Король не ответил, но лицо сделалось задумчивым.
– Передача мощности? – мгновенно уловил суть дела Драго. – Молодец, личинка! Если правильно рассчитать накопители, выстроить схему и пропускать мощность постепенно, передавая заряд от одного к другому…
– Постепенно? – недоверчиво мотнул головой его величество. – Не получится. Ломанется сразу. Огонь тебе не ручная зверюшка, ассара.
– Значит, нужен преобразователь, снижающий мощность заряда до нужного уровня, – возразила Юля и, напрягши мозги, выдала краткую лекцию по понижающим трансформаторам, электромагнитной индукции и катушкам. Конечно, сравнивать магию и электрический ток такое себе занятие, но почему бы не использовать принцип?
– Хочешь заставить нас запихнуть живую силу в мертвые провода? – обманчиво спокойно уточнил его величество, только пламя в глазах предупреждающе полыхнуло, а воздух нагрелся…
Так–Рада вкусно облизнулась и удовлетворенно вздохнула.
Кто-то обожрется сегодня, – подумала Юля, глядя на довольную морду будущей мамаши. Кстати, надо будет подумать о том, как передать подарки, которых уже столько скопилось в академии, что ректор грозил устроить большой костер из творений курсантов и студенток.
– А кто вам мешает создать живые проводники, живые трансформаторы? – вскипела Юля.
Как придумать что-то новое – так не получается, а как воспользоваться опытом техногенного мира, так сразу такое лицо, точно она с мертвецами им дело иметь предлагает.
Его величество моргнул. Вернулся к созданию кристалла. Молчание тяжелело.
– Ладно, личинка, идею мы поняли. Надо думать, – примирительно пророкотал Драго.
И думать они будут еще лет двести, ибо торопиться долгоживущим, а уж тем более стихии – это себя не уважать. А у нее Совенок лет через двадцать пять на престол взойдет, если, конечно, огонь не передумает.
Она глянула на упрямо–задумчивое лицо его величества. Нет, не передумает. А если она возмущаться станет, Фильярга запасным вариантом сделает. Быстро прогонит, точно быка производителя, через семь жен и посадит Илью – еще одного своего любимчика – на трон. У огня всегда есть запасной план.
Но что делать, если никому из высочеств, даже вредному Второму, Юля не желает такой судьбы⁈
– Там это, – вдруг замялся калкалос, – блохи налетели. Твои. Ищут. А наши их уничтожить собираются.
– Что? – подскочила Юля.
– Так кто их сюда пустит-то? – виновато махнул хвостом, сбивая пару камней, Драго.
Ну да. Блох в гнездовье. К будущим мамашам, да детям малым. Смешно.
Юля выругалась, представляя, что именно сейчас орет Четвертый, пытаясь прорваться сквозь оборону калкалосов. И ведь прорвутся…
– Ваше величество, величества, Великий, Огненный…
– Короче, – рявкнула стихия.
– Домой бы нам, – молитвенно сложила руки на груди.
Или хотя бы гнездовья покинуть. Желательно поближе к поисковым группам, чтобы не обострять конфликт.
– А если что-то надо будет решить…
Следующего короля выбрать, поведение Совенка обсудить, педагогическими приемами обменяться – она всегда открыта к диалогу.
– Вы только позовите.
– Позвать? – насмешливо повторил огонь, и Юля вдруг смутилась, а память подкинула ощущение огненных ладоней, прожигающих тонкую ткань парео на спине. Н–да… никогда она не танцевала со столь горячим мужчиной.
– Позвать, – подтвердила, смело глядя в пляшущие в глазах его величества огоньки.
И стихия озадаченно, не дождавшись даже румянца на Юлиных щеках, мотнула головой:
– Иди. Кристалл пришлю, как будет готов.
Юля обрадованно подскочила:
– Я Совенка заберу?
Ей не ответили. Но молчание ведь знак согласия? И она бросилась тормошить сына. Тот не просыпался, так что Драго, ухватив за шиворот, потащил его к воде. Макнул с головой раз, другой, не обращая внимания на возмущение ассары.
– Хватит! – проорал на пятый раз Аль. Замахал руками, отбиваясь, и рухнул в воду – Драго разжал зубы.
Юля помогла сыну выбраться наружу, кратко в двух словах выдала расклад, и они поспешили на выход, только вот в спину донеслось:
– Ничего не забыла, ассара?
Черт. Остановилась, понимая, что со стихией нельзя без уважения, даже если вместе пили чуть не до белочки. Но что сказать на прощание, причем правду – ложь сразу поймут? Что она рада встрече? Ага, щаз. Что благодарна за беседу? Что будет с нетерпением ждать приглашения? В другой жизни.
