Текст книги "Опустошение"

Автор книги: Егор Роге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Артем категорически отрицал это, а присутствие Вахи и Адама придавало ему уверенности.

«Иосиф! Скажи, ты ведь на этих условиях Армена приглашал?» – продолжил Тенгиз.

Взять Иосифа на переговоры было даже большей ошибкой, чем вместе взятые решения пригласить Армена, выгнать его, не отдавать ему деньги и привлечь Ваху.

Иосиф кивнул в ответ на вопрос Тенгиза и пробормотал что-то вроде «так вначале планировалось».

«Тогда почему ты не хочешь ему отдать, что обещал?» – продолжал развивать успех Тенгиз.

Артем велел Иосифу молчать, но это было уже неважно. Тенгиз сказал, что правой стороной является Армен. Это означает, что деньги должны быть возвращены, а если Ваха будет предпринимать дальнейшие шаги по защите виновной стороны, то навлечет на себя огромные неприятности. Тенгиз также отметил, что срок выплаты три дня, считая текущий, и деньги возьмет только у Вахи. Тенгиз попрощался, но за руку только с Иосифом, сказав при этом: «Ты честный человек, Иосиф». Георгий при этом открыто улыбался.

После ухода Тенгиза бедного Иосифа чуть не растерзали. Особенно усердствовал Ваха.

– Тебе что, было сложно сказать слово «нет»? – возмущался Ваха. – Что теперь делать?

– Ничего не делать, – сказал Артем, – мало ли что Тенгиз сказал.

– Тенгиз – серьезный человек, очень авторитетный, – сообщил Ваха, – и он на правой стороне, а мы теперь нет.

– Из-за того, что Иосиф брякнул, не подумав, мы уже и не правы? – удивился Артем.

– Я же не спрашиваю, как было на самом деле. Должны вы или нет – пусть на вашей совести остается. Но теперь придется платить.

– Тенгиз – не третейский судья, он выбивала со стороны Армена, – не унимался Артем, – он нас с самого начала виновными назначил.

– Он имеет право решать спорные вопросы, – возразил Ваха.

– Я платить не буду, – сказал Артем.

– Ты, Артем, теперь платить будешь, – медленно произнес Ваха, – и я тебе это гарантирую.

Артем как-то обмяк. От его самоуверенности не осталось и следа. Осознание ошибки пришло слишком поздно, но худшее ожидало нас впереди. На следующий день приехал Ваха и взял у Артема двадцать четыре тысячи долларов.

– Вопрос закрыт? – уточнил Артем.

– Конечно, – ответил Ваха.

Прошел еще один день. Иосиф жаловался на головную боль и тошноту, и мы вызвали в офис «скорую помощь». Врачи констатировали высокое артериальное давление, сделали укол и настоятельно рекомендовали полежать дня два дома.

Артем ни с кем не общался, проводя время за пределами офиса, вероятно прогуливаясь по бутикам нового комплекса «Садко-Аркада».

Уже после обеда я, находясь в своем «полукабинете», услышал громкую речь с характерным для чеченского языка «чх» и увидел, что в помещение заходят пять человек, среди которых я узнал Адама.

Однако было очевидно, что старшим является пожилой чеченец высокого роста в черном кожаном плаще.

– Где Артем? – грозно спросил Адам нашего секретаря Ларису.

– Я не знаю, – запинаясь, произнесла Лариса, – он еще в одиннадцать часов уехал, не сказав, когда вернется…

– А Иосиф где?

– Он заболел.

– Тебе здесь что, шутки? – продолжал Адам, и, несмотря на неправильно сформулированный вопрос было понятно, что шуток он не потерпит.

Я вышел в общий зал и поздоровался с гостями.

– Артем действительно уехал, а Иосиф почти под капельницей. Что происходит, Адам?

– Ты кто? – вступил в разговор пожилой чеченец.

– Этот тоже из них, родственник, – ответил за меня Адам.

– Я из твоего Артема решето сделаю, понял? – продолжал «старший». – Где его сейчас найти?

– А что случилось? – повторил я свой вопрос.

«Старший» спросил что-то по-чеченски Адама. Тот отвечал довольно долго, но, кроме «Артем», я не услышал ни одного понятного слова. Из своего кабинета вышел Макс.

– Короче, так. Ваху, после того как он вышел от вас, никто не видел. До Тенгиза он не доехал, – начал говорить Адам, – это, – он показал на «старшего», – Лорс, наш… руководитель.

– Вы поедете с нами, – прервал его Лорс, – молитесь, чтобы с Вахой ничего не случилось.

– Куда поедем? – начал возмущаться Макс, но один из чеченцев сильно толкнул его и Макс ударился о дверь своего кабинета. Лариса вскрикнула.

– Заткнись, – сказал Адам, – когда вернется Артем, скажи ему, чтобы сидел здесь и ждал, ясно?

Лариса кивнула. Вероятно, от страха она не могла говорить, в глазах стояли слезы.

– Не вздумай звонить никуда, а то этих, – Лорс кивнул на нас, – вообще никогда не увидите.

Лариса снова кивнула.

– Что-нибудь надо взять с собой? – зачем-то спросил я Адама.

Он отрицательно покачал головой.

Мы вышли из офиса довольно спокойно, хотя ударивший Макса чеченец слегка подтолкнул его в спину. Макса посадили в «Волгу» с номерами Нижнего Новгорода, в ту же машину сел Адам и агрессивный чеченец. Я сел во внедорожник «опель фронтера» вместе с Лорсом, разместившимся рядом с водителем, а со мной на заднем сиденье расположился молодой чеченец, который всю дорогу напевал себе под нос что-то типа «Хьокх, хьокх, беза хьокх».

– В твоих интересах как можно быстрее найти Артема, – начал Лорс, когда мы отъехали.

– Это я понял, – ответил я, – он сам найдется.

Никакой симпатии из «стокгольмского синдрома» я к похитителям не испытывал.

– Ты видел, как Ваха вышел из вашего офиса? – продолжал Лорс.

– Да. Если быть точным, то я видел, как Ваха вышел из кабинета Артема, – сказал я. – Как он вышел на улицу, я не видел. А что, он был один?

Мне показалось, что Лорс смутился, во всяком случае он ответил после некоторой паузы:

– Один.

– Извините, Лорс, но мы-то выполнили все условия.

– Выполнили, – усмехнулся он, – а куда же он делся? Где свидетели того, что вы ему деньги отдали?

Я пожал плечами. В процессе разговора чувство страха стало заметно слабее.

Остаток пути мы проехали под «хьокх-хьокх» в исполнении молодого чеченца.

Машина остановилась у гостиницы «Пекин». Нас провели в номер, из которого несколько месяцев назад Артем разговаривал с Мишей из Канады.

В комнате, кроме нас с Максом, остался только «хьокх-хьокх». Он сел на стул спиной к двери и принялся перебирать пальцами какие-то четки.

Макс был спокоен.

– Как ты думаешь, что с Вахой случилось? – тихо спросил я.

– Я думаю, что он сидит в соседней комнате, а эти разыгрывают пьесу с исчезновением главного героя с нашими деньгами, – так же тихо ответил Максим.

Версия Макса мне показалась весьма вероятной. Я вспомнил, что Лорс как-то странно повел себя после моего вопроса, был ли Ваха один. Действительно, по любому поводу приезжает целая бригада, а тут именно за крупной суммой денег приехал один человек. Кроме того, в визите чеченцев в офис была все же какая-то картинность, а я, испугавшись, не обратил внимания на это.

Примерно через два часа в комнату зашли Лорс и Артем.

– Все, поехали, – сказал Артем.

По дороге Артем рассказал, что вернулся в офис примерно через пятнадцать минут после нашего отъезда. Лариса сквозь слезы рассказала ему о том, что произошло, и о том, что ей показалось, что чеченцы говорили о том, что Ваха пропал. Она также сообщила, что Макса сильно избили.

– Похоже, только ее они и напугали, – сказал Макс.

– Меня тоже, – добавил я.

Артем продолжил. Еще минут через тридцать позвонил Адам и потребовал срочно приехать в «Пекин». Приехав, он познакомился с Лорсом, который изложил ему суть проблемы.

– Интересно, – сказал Максим, – что же он тебе сказал?

– Сказал, что Ваха пропал. С деньгами и оружием, – ответил Артем, – и считает, что мы его подставили.

– Что же, по его мнению, мы сделали с Вахой? – спросил Макс.

– Я тоже спросил его об этом, но он сказал, что мы могли все, что угодно, с ним сделать.

– Зачем нам это делать, ведь Тенгиз-то свои деньги не получил? – вступил в разговор я. – Тенгизу все равно, где Ваха.

Артем не стал отвечать, и продолжил рассказ:

– А через час после начала разговора позвонил Ваха.

– Ну, что я говорил! – воскликнул Макс. – И что же заявил «блудный сын»?

– Заявил следующее: с ним все в порядке, только побили сильно, сломали ребра.

– Интересно, кто? – иронизировал Макс. – Хулиганы, милиционеры?

– Милиция, остановили, проверили документы, обыскали, нашли ствол и деньги. Полтора дня продержали в одиночке и выпустили. Все, естественно, отобрали, – отчеканил Артем.

– Правдоподобно, – с иронией заключил Максим.

– А что они теперь от нас хотят? – спросил я.

– Пока не знаю, Лорс хотел вначале переговорить с Вахой, а потом нам позвонят, – ответил Артем, – думаю, захотят денег.

– А Тенгиз? Что с этим-то будем делать? – продолжал я.

– Да не знаю я, – разозлился Артем.

В течение последующей недели спектакль продолжался. И Тенгиз и Лорс предъявляли свои претензии нашей компании. Тенгиз заявил, что он готов простить задержку выплаты причитающейся суммы в связи с теми обстоятельствами, которые имели место. Однако терпение его не безгранично, и он готов ждать еще три дня.

Лорс, в свою очередь, строил свою обвинительную позицию на том основании, что история с Вахой произошла из-за утечки информации из нашей компании. Он особенно подчеркивал, что, если он узнает о том, что мы умышленно «закрыли» Ваху, – сумма увеличится в пять раз.

Тенгиз приехал в офис вместе с Георгием. Он забрали конверт, пересчитал деньги и подтвердил, что инцидент полностью исчерпан. Лорс и Ваха получили по пять тысяч долларов.

Артем, избегая открытого общения, все же был вынужден собрать совет.

– Мы приняли неверное решение, когда принимали Армена. Да и в дальнейшем наваляли ошибок, – начал Артем, – мы должны были защищаться, но делали это безграмотно.

– Да, конечно, – ответил я, – за прием Армена в наши ряды мы заплатили двадцать четыре тысячи. В дальнейшем мы потеряли еще тридцать семь тысяч: двадцать четыре, которые «отобрали» у Вахи, десять которые мы компенсировали Лорсу, и три за беспокойство команды Лорса. Итого – шестьдесят одна тысяча. Вот цена безответственности.

– Что же предлагается? – спросил Артем, обращаясь ко мне. – Как мы будем возвращать деньги? Я, Макс и Иосиф несем ответственность за потери, а ты – нет? То есть мы, как твои партнеры, должны нести персональную ответственность за ошибки. В таком случае тебе достались очень слабые партнеры. Мы понимаем это и считаем, что мы недостойны продолжать с тобой сотрудничество. Забирай свои двадцать пять процентов от суммы, без учета потерь от Армена, и уходи. Если тебе неудобна эта формулировка, считай по-другому – мы втроем уходим и создаем новую компанию.

К такому развитию событий я был совершенно не готов и начал отступать.

– Я не собираюсь перекладывать на вас всю ответственность за случившееся, – возразил я, – я просто хочу, чтобы в будущем мы всегда прогнозировали последствия. И внимательно относились к тому, как мы тратим наши деньги.

– Мы все еще богаты, нам удалось построить бизнес, – вступил в разговор Иосиф, – наши личные взаимоотношения не должны пострадать. Давайте забудем об этом.

– Я думаю, что не стоит забывать, – с видом победителя сказал Артем и, посмотрев на меня, после секундной паузы продолжил: – Будем считать произошедшее неудачной инвестицией. Но не забывайте, что я научил вас зарабатывать. Я научу и сохранять.

Несмотря на то что все наши неудачи произошли по его вине, Артем не только остался безоговорочным лидером, но и значительно укрепил свои позиции.

Часть 10
Евгения

К началу лета девяносто третьего мы подводили первые итоги нашей деятельности.

Первый же июньский контракт позволил «Арине Инк.» преодолеть рубеж в один миллион долларов в графе «приход», а моей зарплате – в полторы тысячи долларов в месяц. Немыслимая сумма! С первой же зарплаты можно было купить машину, которая, правда, при моем неумении водить не представляла для меня ни малейшей ценности.

Свободное время стало дефицитом – каждый вечер с восьми до десяти я обучал новых сотрудников, и в результате мой отдел стал самым крупным в компании – двенадцать человек.

Макс пригласил на работу двух дизайнеров, заказал для них из Канады компьютеры с огромными мониторами и устройство для печати чертежей.

По просьбе Максима должность пресс-секретаря компании Артем предложил Евгении, которая с удовольствием приняла предложение о работе и переехала в Москву.

Вскоре в газетах стали появляться первые статьи о компании «Арина», многие однокурсники Жени работали в московских газетах и журналах, и она активно восстанавливала утраченные было университетские связи.

Артем был доволен первыми результатами, но состояние покоя, абсолютно чуждое ему, не могло сохраняться долго, и Артем решился на новый проект – организацию в Москве семинара для представителей финансовых кругов.

И вскоре приглашения участникам семинара «Развитие банковского сектора России. Реальность и перспективы», который должен был продолжаться три дня, включать в себя торжественную часть, обсуждения по основным вопросам и, конечно, грандиозный фуршет, были направлены всем крупнейшим банкам страны.

Иосиф пригласил на семинар одного из заместителей министра финансов, ответственных работников Торгово-промышленной палаты, представителей правительства Москвы.

Марк пригласил в Москву пятерых канадцев – троих из «Банк оф Монреаль», одного из «Лассаля» и шефа программистов из «Банк оф Лауреньтьен», небольшого квебекского банка, которые должны были вести отдельные занятия. Ему удалось договориться, что компенсация с нашей стороны распространяется только на авиабилеты и проживание в отеле. Гонорар за проведение семинаров не выплачивался.

Мероприятие должно было освещаться ведущими деловыми газетами, корреспонденты которых у Жени получали приглашения и аккредитацию.

Для проведения семинара были арендованы залы гостиницы «Орленок» на Ленинских горах, там же должны были остановиться канадцы и иногородние участники из России.

Целью мероприятия являлось создание имиджа «Арины» как лидера на рынке банковских технологий, систем безопасности и современного банковского оборудования, в том числе и мебели.

Все шло на удивление гладко, но Артем не был бы собой, если бы за три дня до начала мероприятия на Совете директоров не спросил бы Иосифа:

– Как ты думаешь, сколько в Канаде стоил бы пригласительный билет на трехдневное мероприятие с обедами и фуршетом в одном из лучших отелей, в присутствии заместителя министра, членов торговой палаты и мэрии Монреаля?

– Думаю, долларов семьсот, – немного подумав, ответил Иосиф.

– То есть мы могли бы получить сто сорок тысяч. Вернуть свои затраты и больше сотни положить в карман?

– В Канаде да, – ответил Иосиф, – но в Москве?

– В Москве люди не знают, сколько это стоит, и поэтому надо брать с них тысячу, – произнес Артем.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал я, – по крайней мере, за несколько дней до начала.

– Именно сейчас это и хорошая идея, они готовы слушать канадцев, уже выбили себе командировки, одним словом, настроились. Теперь мы свяжемся с ними и попросим оплатить через банк взнос участника, но если не успевают – можем принять наличные непосредственно при регистрации. Может быть, процентов двадцать приглашенных и откажутся, остальные приедут.

– Я думаю, правильная идея, – поддержал Артема Максим.

Было решено бесплатно пустить только представителей ММБИ и ПКБ – наших первых заказчиков.

В течение трех дней Женя обзванивала гостей и говорила об оплате. Все были удивлены, но от участия не отказывались. Часть участников просили переслать по факсу наши банковские реквизиты, часть предпочла оплатить на месте. Артем торжествовал.

День открытия семинара надолго останется в памяти всех организаторов мероприятия.

К половине одиннадцатого утра на стойке регистрации отметились восемь участников, все они были представителями ММБИ и ПКБ. Участники проходили в огромный концертный зал, рассчитанный на полторы тысячи зрителей, и занимали места в центре первого и второго рядов партера.

В одиннадцать часов я вошел в зал и увидел, что в президиуме, на сцене, находится вдвое больше людей, чем в зале.

В театре это бы назвали провалом.

Я вышел на улицу. Перед входом в отель стоял Артем и нервно курил.

– Двадцать пять человек, – сказал я, – из них семнадцать в президиуме.

– Что ж теперь делать? – спросил Артем с растерянностью в глазах.

Подошли Макс и Женя.

– Канадцы в недоумении, – начал Макс, – не понимают, что происходит…

– И участники, кстати, тоже не понимают, – добавила Женя.

– Что будем делать? – повторил свой вопрос Артем.

– Надо всем объяснить, что произошло недоразумение, большинство участников получили приглашения, в которых дата начала семинара через две недели, – начала Женя, – ошибка «выплыла» сегодня утром и мы попробуем завтра все исправить. Это версия для канадцев и немногочисленных гостей. А что мы будем делать завтра, я не знаю.

– Так и сделаем, – ожил Артем и сказал, обращаясь ко мне: – Твоим ребятам надо срочно браться за телефон и приглашать всех на бесплатные лекции.

– Понятно, – сказал я.

Вечером после провала состоялся торжественный ужин. Банкет был организован в русском стиле: всевозможные закуски и соленья, гусь с яблоками, поросенок с гречневой кашей, запеченная стерлядь. Вероятно, шеф-повар недавно пересмотрел сцену царского обеда из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Канадцы были в восторге. На ужин мы пригласили всех без исключения сотрудников компании, многих даже с семьями, но, несмотря на эти меры, две трети блюд остались нетронутыми.

Блюда, подлежащие транспортировке, были перевезены в офис, где и служили некоторое время вторым завтраком, обедом и ранним ужином наших сотрудников.

В результате всеобщих усилий на следующий день участие в семинарах приняли около сорока человек.

Женя отработала с журналистами, и статьи в деловой прессе вышли с хвалебными отзывами о полезном и нужном начинании.

Я и не думал, что это веселое мероприятие сможет так изменить судьбу нашей компании, судьбы всех нас.

К концу мероприятия Женя была совершенно измотана, сказались бессонные ночи в преддверии семинаров, стресс от эффекта нововведений Артема и усилия, затраченные на минимизацию их последствий.

Окончание последнего дня работы семинаров отмечалось в ночном клубе отеля. Женя почти ничего не ела, и выпитый аперитив сыграл с ней злую шутку. Я проводил ее до стоянки такси и посадил в «Волгу».

– Мне уже лучше, – сказала Женя, – я, пожалуй, прокачусь немного и вернусь к гостям.

– Если так, то я, пожалуй, составлю тебе компанию.

Запыленные улицы летней Москвы при свете дня производили тягостное впечатление, но ночной город мне нравился. Темнота скрывала некачественную уборку городских улиц и словно тональным кремом покрывала растрескавшиеся фасады зданий.

Я решил не возвращаться в «Орленок» и предложил Жене подвезти меня домой, а потом водитель вернет ее к гостям.

Проезжая по Нижней Масловке, я сказал, что тут живет Олег, мой сокурсник и заместитель. Подъехав к его дому, я увидел, что в окнах его квартиры горит свет, и предложил подняться.

Олег еще днем сказал мне, что не хотел бы идти в ночной клуб, и, по моим расчетам, давно должен был быть дома.

Через пять минут, сидя в его гостиной, мы пили коньяк Otard, предусмотрительно захваченный Олегом с банкета тремя днями ранее. В шесть часов утра я решил, что хотя бы два часа сна мне необходимо, и ушел в спальню. Олег и Женя, проговорив всю ночь, разбудили меня в половине десятого.

Олег напомнил, что наш офис открывается в девять и штраф за опоздание нам всем уже обеспечен.

Но штрафа нам удалось избежать – мы оказались первыми сотрудниками, вошедшими в офис, и даже наш секретарь Лариса приехала на час позже. Артем зашел в офис в три часа дня.

Вечером Олег предложил выпить по кружке пива в небольшом ресторане напротив театра Маяковского. Там мы просидели почти до полуночи и, вероятно, остались бы и дальше, но ресторан закрывался и нас попросили уйти.

– Проводите меня? – спросила Женя. – Или хотя бы просто посадите на такси.

И Олег и Женя выглядели удручающе, в отличие от меня, они не спали уже вторые сутки. Женя проживала в Беляево, в квартире своей тетки, которая, как и многие пожилые москвичи, старалась провести на даче все летние месяцы, и я решил проводить ее, а Олег обещал добраться до дома самостоятельно и без всяких приключений.

Женя пригласила меня войти. Обычная трехкомнатная квартира, наверно, втрое меньше ее квартиры в Риге, расположенная на шестнадцатом этаже московской новостройки.

– Будапешт намного красивее Москвы, – сказал Женя, подойдя к окну. – Часть города – Буда – расположена на одном берегу Дуная, а вторая, более старая и красивая часть – Пешт – на другом. А сами набережные вечером расцвечиваются огнями фонарей и гирлянд. Кафе и рестораны всегда заполнены, запах кофе, еды… Ты знаешь, венгры очень много едят. Но если бы здесь делали такой суп-гуляш, я бы тоже много ела. А ты хочешь есть?

– Нет, спасибо. Я не ем по ночам.

– А вот я съела бы.

Женя открыла холодильник и долго изучала его содержимое.

– Да уж, не разгуляешься, – задумчиво произнесла она, не закрывая дверь холодильника.

– Позволь-ка полюбопытствовать, – сказал я и заглянул внутрь.

Увиденное поразило меня. В холодильнике находились два предмета: стеклянная банка, вероятно с вареньем, и совершенно засохший кусок белого хлеба.

– Ты, как я вижу, материальной пищей совершенно не интересуешься, – сказал я.

– Интересуюсь. Я очень люблю поесть, я – раба своего желудка, но не люблю готовить. Поэтому обедаю и ужинаю вне дома.

– Сколько времени ты живешь в этой квартире? – спросил я.

– Месяц, чуть больше, а что?

– А раньше, где ты жила раньше, ты ведь в Москве уже почти три месяца?

– Ты сам знаешь, – ответила Женя.

– Нет, не знаю.

– Когда переехала в Москву, первое время я жила у Макса с Артемом. Теперь, когда мы окончательно расстались, – здесь. Но сейчас займусь поисками отдельной квартиры… Раз есть нечего, будем пить кофе, – сказала Женя, – хотя кофе и не лучшее снотворное, вряд ли полезен перед сном.

Кофе все же подействовал, и мы проговорили до утра.

Женя сказала, что доедет до офиса самостоятельно, и нет ничего глупее, чем зайти в офис вместе.

Несмотря на раннее время, около шести, было уже очень тепло и ярко светило солнце. Воздух был тяжелым, насыщенным выхлопными газами машин, незнакомых с понятием «экология» и качественным бензином.

Город проснулся, и люди, невыспавшиеся и раздраженные, торопились на работу, перескакивая из автобусов в подземные переходы, чтобы поскорее занять свободные места в поездах метро, выстраиваясь в очереди у турникетов и газетных киосков.

Утро предвещало очень жаркий день.

Мне было необходимо переодеться, и, главное, предстояли объяснения с Эллой. Я нашел работающий таксофон и набрал домашний номер.

– Алло. – Голос Эллы был сонный, она действительно никогда не просыпалась раньше десяти.

– Привет, – деловым тоном начал я, – мы проводили канадцев, и я еду в офис. Заехать домой не успеваю.

– Понятно, второй день уже провожаете. Вернее, вторую ночь.

– Я думаю, к обеду приеду домой. Сегодня пораньше, ну пока.

– Пока.

«Теперь мне необходимо переодеться. Хотя бы сменить рубашку», – подумал я и хотел отправиться в «Галери Лафайет», открывшийся недавно в ГУМе.

Впервые за последнее время у меня появилось несколько свободных часов, но я не знал, как правильно ими распорядиться. ГУМ открывался не раньше девяти.

Я зашел в небольшой магазин около станции метро, выбрав из скудного ассортимента плавленый сыр, ветчину и несколько йогуртов и вернулся в квартиру Евгении.

Она долго не открывала, но я настойчиво продолжал звонить. Женя, обернутая большим банным полотенцем, открыла дверь и, ни слова не говоря, скрылась в ванной.

Я открыл упаковки с сыром и ветчиной. Чай я не нашел, а варить кофе на огне не решился. Через несколько минут Женя вышла из ванны.

– Забыл что-то? – спросила она.

– Захотел принять душ. Кроме того, торопиться мне некуда. После завтрака довезу тебя до офиса, а сам поеду в ГУМ. За рубашкой. С тебя – кофе.

В офисе Женя вела себя совершенно обычно. Только перед обедом, зайдя в мой кабинет, она сказала, что у меня очень усталый вид.

– Я очень мало сплю в последнее время, – улыбнулся я, – и то, что я вообще воспринимаю на слух информацию, это уже большое достижение моего организма.

– В отличие от тебя, я вообще не сплю в последнее время, так что знаю, что будет с тобой дальше, – ответила Женя.

– И что? Нервный срыв? – спросил я.

– Нет, у тебя откроется второе дыхание, – засмеялась Женя.

Однако второе дыхание не открылось, и после обеда я, сославшись на плохое самочувствие, уехал домой.

В конце недели Артем пригласил нас в ресторан, и вечер получился бы довольно скучным, если бы мы не вспоминали первый день семинара, удивленные лица канадцев и, конечно, праздничный банкет. После ужина я провожал Женю домой.

– Тебе не надоело быть младшим братом? – неожиданно спросила она.

– Что ты имеешь в виду? – удивился я.

– Тебе не надоело быть младшим братом для всей компании? – переспросила она. – Отношение к тебе со стороны Артема является ориентиром для всех остальных. И это не должно устраивать тебя.

– Я должен сделать для компании намного больше, чем сделал, намного больше, чем любой из них, чтобы изменить это.

– Почему? Деньги для компании зарабатываешь ты и твои люди, остальные умеют лишь красиво их тратить, – продолжала она.

– Ты не понимаешь: и Макс, и Иосиф, и тем более Артем вносят свой вклад в общее дело. И не меньший, чем я.

– Без тебя и твоего отдела они всего лишь надутые индюки, на хороших машинах, в дорогих костюмах. Особенно Макс.

– И я без них не бог весть что. Мы представляем силу только потому, что каждый из нас занимается своим делом на общее благо. Я не хочу продолжать этот разговор, – резко оборвал я.

Остаток пути мы проехали в тишине. Но слова Евгении о «младшем брате всей компании» задели меня и надолго остались в моей голове.

Компания пыталась легализовать свою деятельность, Иосиф добивался получения статуса представительства иностранной компании в России, чтобы мы могли официально сидеть под канадским флагом. Однако решение этой задачи встречало серьезное сопротивление неповоротливой государственной машины. Мы не могли доставить из Монреаля два автомобиля: почти новый «форд таурус» и трехлетний «кадиллак севилле». Первая предназначалась Артему, а вторая, для представительских целей, должна была быть отдана Иосифу.

Помощь пришла совершенно неожиданно. Оказалось, что некоторая практическая польза от провалившейся затеи с семинаром о развитии банковского сектора России все же была.

Кира Сергеевна Богачева была женой влиятельного чиновника Министерства внешнеэкономических связей, приглашенного Иосифом на семинар.

Посетив фуршет после первого дня семинаров, она познакомилась с Артемом и после этого несколько раз приезжала к нам в офис, проявляя свой искренний интерес.

В течение месяца Артем добивался ее благосклонного отношения, но Кира Борисовна держала его на безопасной дистанции. Однако именно с ее помощью нам удалось получить статус представительства, не заплатив почти ничего, кроме официальных государственных сборов.

Артем решил пригласить Киру Борисовну на должность руководителя управления по связям с общественностью.

Когда он сообщил нам об этом решении, его поддержал только Макс. Иосиф опасался что Кира Борисовна может вытеснить его из компании, потому что она смогла с легкостью решить задачу, над которой он бился более полутора месяцев.

Я, в свою очередь, считал, что три сотрудника, функции которых пересекаются, а именно Иосиф, Женя и Кира Борисовна, – это очень много для компании, которая всего лишь продает мебель.

В начале июля, когда Кира должна была приступить к своим обязанностям, Артем собрал экстренное заседание Совета директоров. Он был спокоен и сосредоточен.

– В Латвии опять подняли мое старое дело. Похоже, начали очередную охоту на ведьм, никак не оставят меня в покое. Они прекрасно знают, что я в Москве. Поэтому это становится опасно. И если это опасно для меня, то – и для всей компании. Мне нужны новые документы, причем легальные, новое имя, фамилия и, по возможности, гражданство. Поэтому на следующей неделе я и Иосиф отправляемся в Грецию. По договоренности с доверенными людьми, за неделю, максимум за десять дней мне сделают вид на жительство, не помню, как это у них называется.

С греческими именем и фамилией и дорожным документом я вернусь сюда. Возможно, буду летать в Афины несколько раз в год, пока не получу полноценное греческое гражданство. Естественно, что все траты за мой счет.

Артем ненадолго замолчал, потом спросил:

– Какие-нибудь вопросы?

– Кто останется старшим? – спросил я.

– Ты, – ответил Артем, – инструкции получишь после окончания совета.

Максим не проронил ни слова.