Текст книги "Полеты божьей коровки"

Автор книги: Эдуард Шатов

Соавторы: Ольга Бакушинская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Возлюби ближнего, как… А как?

Эдуард, Ольга

– Если община верующих, объединенная таинствами, не может явить миру братские отношения, наверное, очень трудно будет убедить кого-то вокруг..

– Вот мы и не убеждаем…

– На самом деле мы должны за это переживать. Очень часто понятия «евангелизация», «проповедь» воспринимаются как свет, который мы несем в массы. Отнюдь. Свет Христов нужно прежде всего пустить в себя, потом распространить этот свет на отношения в общине, а уж потом, Бог даст, массы увидят этот свет и тоже засияют. Не надо начинать с выхода на Тверскую улицу с криком «Бог вас любит!» или «Бог вас накажет!».

Когда община верующих из-за разницы в понимании Евангелия или традиции готова переубивать друг друга, то вряд ли кто-то снаружи скажет, что это ученики Христа. А если и впрямь ученики, то видали мы такого учителя.

Как сказал один священник прихожанке: «Я тебя так благословлю, что ты две недели не встанешь». Если мы обещаем друг другу муки ада, окружающим тяжело понять, что такое Божественная любовь.

– Да даже если мы начнем изо всех сил всех любить, нам все равно никто не поверит.

– Наша задача не в том, чтобы нам поверили. Наша задача – любить, как любил Христос.

– Угу. По этому поводу есть песенка из мюзикла «Дульсинея Тобосская»:

 
«Должен я любить людей,
Как же это трудно.
Для такой любви земля
Слишком многолюдна».
 

Я не то чтобы совсем любить не умею, но я не понимаю, как я могу любить всех.

Вспоминаю эпизод из фильма «Мания Жизели». Молодой поклонник приходит к знаменитой балерине с букетиком, объяснением и надеждой на взаимность. В ответ женщина заливисто хохочет: «Молодой человек, вы представляете себе, как часто мне объясняются в любви? И что бы со мной было, если бы я спала со всеми, кто мне объясняется?» Вот и я думаю, что б со мной было, если бы всех любила одинаково, всеми фибрами души. У меня «любилки» такой нет…

– Да, иногда так говорят: «Ну, конечно, человечество я люблю, а вот соседа Васю терпеть не могу».

– Именно поэтому я не верю в любовь ко всему человечеству.

– Страстно любить все человечество и не нужно, любовь в данном случае должна проявляться как уважение в первую очередь. Не жалость или слащавый взгляд свысока. Именно уважение. Ко всем. И к каждому.

Папа Бенедикт Шестнадцатый любит всех, кого видит на площади Святого Петра. И хотел бы каждому пожать руку и сказать несколько слов. Но пожимает и говорит не всем – у него просто нет такой физической возможности.

Поэтому сконцентрировать эту любовь нужно в первую очередь на тех, с кем мы живем. И монашеский, и брачный опыт показывает, что это самое сложное. Мы создаем себе идеал, но, как только какая-либо деталь выбивается из нашей картины, происходит разрушение отношений. Нужно запастись огромным терпением и вниманием, чтобы понять, что это именно маленькая деталь, которая не соответствует идеалу. Или для сохранения себя, своего достоинства и ради другого лучше разорвать отношения.

– Я правильно поняла, что когда Бог призывает нас любить, Он призывает любить тех, кто рядом? Хотя бы…

– Да. Потому что как только начинается любовь к тем, кто рядом, она постепенно изменяет жизнь всех.

– Я знаю кучу людей, которые своих ненавидят люто, а с чужими очень милы в общении и склонны помогать.

– В таких случаях стоит спокойно разобраться, не произошла ли в прошлом какая-то драма, которую трудно понять и простить. Пока рана обиды жива, отношений быть не может, потому что бывший обидчик напоминает о перенесенном страдании. С чужими не было такого опыта, поэтому общаться с ними легче, даже если они на самом деле в тысячу раз хуже.

– Еще про любовь. Существует такая манипуляция, когда христианину говорят: «Ты должен любить ближнего и помогать ему. А мне как раз нужно картошку посадить в деревне Малые Гусли. Будь так добр… С утра в воскресенье…» Христианин может выбирать, кому выражать милосердие?

– Один мой знакомый учится в университете. Некоторые его однокурсники вынуждены по ночам подрабатывать, и на лекциях им порой очень тяжело. Иные не работают, но по ночам развлекаются в клубах. Им тоже на лекциях очень тяжело. Позиция моего знакомого такова – тем, кто работает, он всегда дает переписывать конспекты, а гулякам никогда. Не объясняя причин, просто говорит: «Не дам». И он прав.

– Я тоже приведу пример. Очень часто католические девочки обсуждают задумчиво: «Хорошо бы пойти в интернат для больных детей, который опекают сестры Матери Терезы, и помочь сестрам». Как правило, потом никто никуда не идет. Я в процессе этих обсуждений обычно молчу. Потому что понимаю – я не могу туда пойти. Это выше моих сил.

– Это не выше твоих сил, поверь мне. Но в помощи главное – регулярность и верность. Не надо говорить, что ты будешь ходить каждый день, а потом появляться раз в два месяца. Для успокоения совести. Лучше сразу сказать: «Я могу приходить раз в два месяца на три часа, но я очень хочу уделить вам это время». Нужно прикинуть свои возможности и потом помогать, не мучаясь совестью, что делаешь мало.

– Что имелось в виду, когда говорилось, что надо любить ненавидящих тебя? Хочется сразу спросить – а с какой стати?

– Потому что солнце светит и праведным, и неправедным. Мы же должны Богу уподобляться.

– Тогда скажи, в чем должна проявляться такая любовь? Человек ко мне, допустим, подошел, назвал «сволочью» и ударил. А я?

– Твоя любовь в данном случае должна проявиться в том, чтобы ударить его в ответ. Если силы есть. Потому что он должен понять, что не у него одного есть такие возможности. Если назвал «сволочью», то это не значит, что его немедленно нужно так же «обласкать», но стоит спросить: «Откуда такие комплименты?» Если он даст вразумительный ответ, в котором есть доля истины, то стоит извиниться перед ним.

– А если нет доли истины?

– Ну тогда уже можно говорить жестко – по какому праву он это себе позволяет?

– При чем тут любовь?

– Притом что здесь проявляется воля – помочь человеку осознать его достоинство, чтобы в дальнейшем он осознал твое. Любовь – это не когда все вокруг такие милые одуванчики и никто никому не делает ничего плохого. Это не любовь – это полянка из одуванчиков, которую снесет ветром. Любовь – то, что помогает человеку быть самим собой и помогает другому быть самим собой с точки зрения божественного Промысла, образа и подобия Божьего.

– То есть я не должна делать добро тому, кто намеренно причиняет мне зло?

– А что есть добро? Если добро в том, чтобы уверить зло в его безнаказанности, то да – делай хорошее тому, кто делает тебе плохое. Добро в данном случае заключается в том, чтобы вернуть человека к здравому рассудку, чтобы он понял, что творит зло. И делать это нужно эффективно, исходя из ситуации. Нет издания готовых рецептов под названием «Книга о вкусной и здоровой любви».

Попробуем разобрать описанную в Евангелии ситуацию «если тебя ударят по правой щеке, подставь левую». Если представить это, то получается, что тебя должны ударить левой рукой, а левой рукой редко кто владеет так же хорошо, как правой. Жест на самом деле расценивался как приглашение к дружбе. То есть, если тебя ударили, а ты делаешь жест, который показывает «несмотря ни на что, ты можешь стать моим другом», возможно, человек будет не способен ударить второй раз.

– А вот это… Когда советуют прощать не семь, а семьдесят семь раз?

– Но там сказано еще: «если брат твой извинится». Без извинения нет прощения, только борьба с собственным гневом. Потому что с гневом и желанием отомстить действительно нужно бороться. Молитвой, постом и духовными упражнениями.

Но это не значит, что нужно встать перед неким условным супостатом и сказать: «Я тебя прощаю!» Потому что Вася после этого сделает вывод, что он вполне может так поступать и дальше.

– Более-менее понятно. Когда оскорбляют тебя, ты себе хозяин. Можешь простить. Но если при тебе оскорбляют того, кто не может ответить? Например, покойника. Или веру. Ты имеешь право прощать?

– Надо вставать на защиту достоинства того, кто не может себя защитить.

– Католики России в сложном положении. И нередко слышат прямые оскорбления своей Церкви и своих святых. Очень многие считают, что нужно не обращать внимания и прощать. Бога невозможно оскорбить и прочее…

– До Бога доплюнуть действительно невозможно. На эту тему есть шутка. В одной тюрьме была надпись: «Бог умер. Ницше». А ниже: «Ницше умер. Бог».

Но реагировать на оскорбления своей веры нужно. Прежде всего – нужно понять, почему это сделано. Если из-за недостатка информации или по глупости, то можно попробовать объяснить и расширить рамки сознания. Если же злая воля есть и человек намеренно хочет унизить то, что тебе дорого, нужно противостоять силам зла.

– Ух, как это мне близко.

– Понимаю. Но должен заметить, что большинство ляпсусов все же делается от неграмотности. Однако существует определенный круг людей, которые намеренно точат зуб на христианство или Католическую Церковь. И они будут всегда. Им нельзя попустительствовать.

Церковные кулуары

Ольга

Ребенок рождается открытым миру. С белым, мягким брюшком, в которое очень скоро начинают прицельно бить. Человек не собака, но условные рефлексы у него присутствуют в той же степени. К моменту своего совершеннолетия человек, как правило, уже отрастил иголки и научился сворачиваться в клубок, выставляя их миру. Это не беда, беда, когда еще через несколько лет мы перестаем разворачиваться. Вообще. Я очень боюсь физической смерти, но кошмар удара ногой по открытой душе – это вещь, которую я боюсь еще больше. И этот страх настолько парализует, что я предпочла создать театр одного актера с роскошной имитацией любых чувств и обстоятельств. Кстати, я и вообще актриса неплохая, педагоги театральных училищ пару раз сильно сожалели, что я не пришла к ним в восемнадцать, поскольку характерных актрис всегда дефицит, в отличие от героинь.

К чему такое длинное предисловие? К тому, что, родившись во Христе, крестившись, я ненадолго впала в состояние младенца с белым пушистым брюшком. И на старуху бывает проруха. Я любила, я была уверена, что Церковь – единственное место на земле, где я могу развернуться и почувствовать любовь других людей, любовь Христа.

Многие мои православные друзья рассказывают о подобном опыте неофитства, но я буду рассказывать о своем католическом опыте.

Я покажусь вам очень глупой, но я блаженно воображала, что то, о чем мы говорили выше, – община любви – не идеал, к которому нужно стремиться, а реальность. Первые звонки прозвучали тогда, когда меня начали попрекать моим неофитством. Вернее, даже не попрекать, а пытаться применить ко мне вид буллинга, который в армии носит название «дедовщина».

Все, что вы прочтете далее, реальные фразы, которые слышала я, да и все остальные новички:

– Мой стаж в католичестве пятнадцать лет, а ваш?

(Как будто стаж в католичестве сам по себе делает из какашки конфетку.)

– Из русских все равно не получится настоящих католиков.

(Если «настоящий католик» – это три центнера спеси, то и не надо.)

– Милочка, чему вас учили на катехизации – ближнему нужно обязательно указывать на его грехи.

(Ага, желательно еще при этом милосердно лечить грешника гантелей по голове.)

– Мне об этом вчера монсеньор сказал по секрету, когда мы сидели в приемной епископа.

(Напоминает курицу, которая снесла яйцо и кудахчет от гордости.)

Через неделю после крещения меня пригласили в «Опус Деи». Я ничего плохого не могу сказать про эту организацию, это вполне достойная католическая организация, но мотивы их приглашения были очевидны – моя профессия и моя известность. А вовсе не моя личность, которую они не знали и знать не могли.

История вопроса, «Опус Деи» (Opus Dei) переводится с латыни как Дело Божье. Так называется персональная прелатура

Католической Церкви, которая напрямую подчиняется Папе. Организация основана в Мадриде 2 октября 1928 года католическим священником Хосемария Эскрива де Балагером. Постоянно вызывает нападки либеральной общественности, и все же большинство мифов об этой организации не соответствуют действительности. Члены «Опус Деи», миряне и священники, не занимаются заговорами и шпионажем, как следует из книг Дэна Брауна. Однако они призваны отстаивать католические духовные ценности в том месте и в той среде, где находятся, будучи связаны жестким послушанием своему настоятелю.

Не секрет, что «Опус Деи» старается привлечь в свои ряды людей состоятельных и имеющих влияние в обществе.

По мере проникновения внутрь системы я стала разбираться хотя бы в том, что активисты любой общины, те, кого я называю «профессиональные католики», очень редко бывают людьми, которым можно доверить хотя бы свою канарейку на время отпуска. Мое сознание начало включаться, а брюшко сворачиваться, когда я поняла – про меня сплетничают. Улыбаются в храме, узнают или делают вид, что не узнают, подходят или не подходят, сидят спиной, но обсуждают. Говорить про меня особо нечего, но много времени уделялось обсуждению того факта, что я известная телеведущая, поэтому мое слово вне Церкви лучше слышно. И по мне судят о католиках. И это ужасно, ведь судить надо по ним, открывающим в курию дверь ногой, пьющих чай в приемной епископа и, поджавши губки, непрерывно рассуждающих об экзегезе. А эта… Эта курит и употребляет ненормативную лексику… Вообще, сплетничают обо всех. Заметных и незаметных. Вентилятор работает, и «от людей на деревне не спрятаться». Я не думаю, что в православных приходах положение сильно отличается, но католики сплетничают так злостно, что небу тошно. И при этом так порочно фантазируют, что и не сразу узнаешь себя в обсуждаемом персонаже.

Вообще, как в любом изолированном сообществе, в общине существует иерархия, которую я упорно не замечала, что вызывало новые поводы для недовольства. Случилась парочка маленьких историй, которые в силу моего темперамента вполне могли бы вылиться в парочку больших католичных скандалов, но, к счастью, у меня уже был наставник, который меня не только поддерживал, но и сдерживал.

Инстинкт страха давно заставил меня ощетиниваться среди братьев и сестер по вере, вести себя чинно и тихо, быть со всеми милой, впрочем, ни с кем не откровенничать, даже (и особенно) с духовенством и сестрами. Обратить свою духовную жизнь внутрь, несмотря на то что я могла бы многое сделать и снаружи. Не время. Жизнь с Богом учит терпению.

Это не значит, что обо мне меньше говорят, но обо мне всегда и везде говорят. Это не страшно, пока выдумывают и фантазируют, потому что тогда удар ногой попадает не в душу, а в безвоздушное пространство собственной негодной мечты сплетника.

Я просто сожалею, что поедание своих собратьев (я не имею в виду себя, меня начнешь есть – в реанимацию попадешь) и лютая ненависть к более успешным часто становятся для христианских общин основным свидетельством веры. Но ситуация обязательно изменится. Терпение и сдержанность.

Девушки и батюшки

Ольга

Пожалуй, я начну сама эту тему. Одна. А то из-за сугубой деликатности отца Эдуарда вы вообще не поймете, о чем мы толкуем в последующем диалоге… Я же буду честной и грубоватой. Мне можно.

Начну издалека. Представьте себе – вы мужчина в расцвете сил, женаты и работаете, скажем, начальником лаборатории по исследованию запаха серы. И в отделе у вас работает несколько молодых химичек. Одна из которых, без объявления войны, однажды дарит вам на День святого Валентина комплект розового постельного белья, усыпанного по всему полю красными сердечками. Вы что подумаете? Она на что-то явно намекает? А что был должен подумать реальный священник, однажды получивший в подарок такой комплект?

О, разумеется, «Поющих в терновнике» написала австралийская писательница, но это произведение особо глубоко запало именно в души российских католичек. Умозрительную драму они всячески пытаются реализовать в своей реальной и, замечу, единственной жизни. Любому российскому католическому священнику объяснялись в любви гораздо увлекательнее, чем Брюсу Уиллису или Константину Хабенскому их поклонницы… Но не расскажет, потому что связан некоторыми обязательствами сдержанности и человеколюбия. Вы спросите, откуда я знаю некоторые истории? Да от самих девушек, которые рассказывают о своих «подвигах» направо и налево, не считая случившееся дичайшим унижением, отрицательно влияющим на их репутацию. Несколько лет назад на глазах у нескольких прихожан в храм вбежала девушка в растрепанных чувствах и пала в ноги отцу. Наболело. Не смогла больше сдерживаться. Она обхватила эти самые ноги и возопила:

– Зачем тебе твоя Мадонна? Давай я покажу тебе, как может любить земная женщина!

… Пару лет после этого случая несчастный отец пытался разговаривать с любой женщиной моложе восьмидесяти на расстоянии не ближе восьми метров. Если случайно подкрадывались ближе, он стремительно пятился в сторону ризницы, пока не скрывался совсем.

И если мы начали о постбальзаковском возрасте «моложе восьмидесяти», то вот вам еще история. В паломничестве к популярному отцу-душке подкатила дама-пенсионерка с интересным предложением. Если он проведет с ней ночь, она пожертвует на храм десять тысяч долларов. Вся группа паломников была, как случается, в курсе, и долго дебатировала серьезную богословскую тему – если он согласится, считать ли это прелюбодеянием и нарушением целибата или зачесть как героическую жертву во имя Вселенской Церкви?

Ни один священник, конечно, не признается, что он реально думает по этому поводу. Но, дорогие девушки, если бы вы слышали эти мысли, вам бы это не очень понравилось. Ваше самолюбие было бы задето в корне. Впрочем, о каком самолюбии можно говорить, если одна моя знакомая два (!) раза поговорив по часу с доброжелательным монахом, написала мне письмо: «Ах, Боже мой, я грешница. Я люблю отца Н. не как отца, а как мужчину! Что делать?»

Мне хотелось ответить: «Снимать штаны и бегать, дура!» Каюсь, примерно так я и ответила. Обратно я получила письмо: «Ах, Боже мой, как это все верно. И моя подруга тоже неровно дышит, но к отцу С. Благодаря нам могут погибнуть не только наши души, но и души священнослужителей!»

Нет, вот за что я спокойна, так это за души и прочие органы священнослужителей. Если они будут погублены, то не истеричками и не в этот раз.

Батюшки и девушки

Ольга, Эдуард

– Конечно, если ты живешь в России, ты девушка и ты приходишь в Католическую Церковь, ты видишь некоторое отличие от Церкви Православной. Священники наглаженные, ухоженные, у них нет бороды, но есть маникюр. Кроме того, они вежливы и доброжелательны. Достаточный ли это повод, чтобы порядочная часть прихожанок смотрела на них блудливо?

– Я ни в коем случае не могу и не буду оценивать прихожанок, а также приводить примеры из собственной практики, но попробую оценить ситуацию. Дело в том, что в старой Европе и России в том числе прекрасно понималось, что священник не падает из космоса, а приходит из той среды, в которой родился. И речь не идет о том, чтобы нарочно быть неряшливым и безобразным. Монахи-трапписты имеют одно облачение, но оно у них всегда в должном состоянии. И лицо тоже приведено в порядок.

Католический священник не обязан запугивать паству своим диким видом, он на самом деле выглядит вполне обыденно по европейским меркам – опрятно и вежливо.

– Ну вот и допрыгались, отцы мои. Может, в Европе это и приемлемо, а в России опрятный и вежливый мужчина – это эксклюзивная жемчужинка. Вот девушки и лезут на католических священников, как мыши на буфет с продуктами.

– Тут есть один момент, который я не могу не отметить. В межличностных отношениях есть два равноправных субъекта. Когда российская девушка начинает презентовать себя как букет обычному российскому мужчине, то ее же этим букетом вполне могут отходить по болевым точкам. Когда же речь идет о презентации себя священнику, то в отношениях получается один субъект – девушка. И один объект – священник. Потому что в любом случае он должен быть понимающим, приятным, деликатным и сдержанным в обсуждении ситуации с посторонними людьми. Ответ от него не предполагается, а уж если предполагается, то такой, какой хочет девушка.

Вот она приходит в храм, и у нее просыпаются глубокие чувства к вежливому такому…

– И к тому же – в мундире. А девушки всегда любили гусаров…

– Именно. Причем она знает, что есть такая деталь, как целибат. Если она предполагает, что в ответ на ее признание он скажет «я вас тоже люблю», то у нее очень плохо с головой, и ее нужно опасаться.

У него нет выбора вариантов ответа, потому что свой выбор он уже сделал. Священник не будет играть по ее правилам и служить фишкой в ее игре.

В принципе он всегда должен ответить: «Я верен Церкви». Очевидно, именно эта недосягаемость и заставляет девушек волноваться и стараться.

– Объясни мне, какой смысл колотиться башкой в закрытую дверь? В России, конечно, существует дефицит приличных мужчин, но не до такой же степени.

– Это такая женская психологическая особенность – колотиться в закрытую дверь. Чем меньше женщину мы любим…

– И все же я не понимаю… Это приятный опыт?

– На эту тему есть прекрасный эпизод в книге Филиппы Грегори «Наследство рода Болейн». Анна Болейн уже попыталась прижить королю наследника от другого мужчины. Умерла на плахе. Семейство Болейн пытается проделать то же самое с другой девушкой их рода – Екатериной Говард. Фрейлина говорит герцогу, который это задумал: «Мы это уже проходили. И мы знаем, чем это закончилось – головой на плахе. Вдруг в этот раз будет то же самое?» Он отвечает: «Но приз так велик, что стоит рискнуть!»

Как известно, малютка Говард тоже положила голову под топор палача.

Ты пойми, проблема не в том, что девушка испытывает чувства к священнику. Это нормально и вполне может случиться. Но, когда происходит заявление «Ваня, я ваша навеки!», католическая девушка вроде бы должна понимать, что она требует от человека разрыва другого обещания, очень серьезного.

Это во-первых. А во-вторых… Я все понимаю. Любовь – глубокое чувство, которое откладывает отпечаток на душу, разум, сон и питание. Но верующая девушка в такой ситуации все же должна бросаться не к предмету своей страсти, а к Богу. Чтобы помог найти силы избегать этого человека или превратить отношения в дружеские. Но только не тешить себя напрасными надеждами.

А публичные заявления нужно делать только тогда, когда имеется хоть какой-то шанс, что этот знак внимания будет оценен.

– Вот же! Вот оно! В обычной жизни девушки бывают осторожнее и, если им не пятнадцать лет, не бегут со своим нежным чувством впереди паровоза. Ведь даже полные дуры всегда точно знают, когда нравятся мужчине, а когда не очень. Без всяких слов.

А священник в их глазах – какое-то облако в штанах, которое не подчиняется обычным мужско-женским законам. Эдуард, где гордость женская?

– Не знаю. Видимо, это все же особенность российского общества. Вежливость и уважение к женщине в нем расцениваются именно как знаки внимания.

– Ну и вообще – девочка не должна объясняться первой, сервировать себя на тарелочке, расстилаться салфеточкой и вручать вилку со словами: «Съешь меня!» И девочки это тоже знают про всех мужчин. Кроме священников. Почему?

– Очевидно они думают: «Поскольку он в сутане, он не знает, как это правило работает. Католический священник немного идиот». Девушки, он не идиот и он знает. И если надо будет – сработает. А если не работает, просто скажите себе: «Я ему не нравлюсь. Точка».

– Угу. Это книжка «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». Если вам мужчина не звонит, это не значит, что у него сломался телефон, это не значит, что у вас сломался телефон, это не значит, что он стесняется или боится такой роскошной женщины, это не значит, что его похитили бандиты. Это значит, что он НЕ ХОЧЕТ ВАМ ЗВОНИТЬ. -И я скажу, что священник, как и любой другой мужчина, не обращает внимания на знаки внимания не потому, что он такой тупой, а потому что это «нет». Это тяжело принять, но лучше принять в тишине, чем прокатиться по лестнице вниз, возможно, на глазах у всего прихода. Даже если предложение прокатиться будет вежливым и деликатным.

– Деликатно-катастрофичным. А вас учат в семинарии технично отбиваться от девушек?

– Ты имеешь в виду специальный курс по «отшиванию»? Не-ет – каждый отбивается в меру своих способностей. Но на самом деле мы смеемся, а я бы дал очень серьезный совет девушкам. Если вдруг возникает желание объясниться в большом и светлом чувстве, для начала стоит сходить к психотерапевту и проверить это большое светлое чувство с помощью третьего лица и специалиста по большому и светлому.

– В ходе нашей искрометной беседы я еще раз получила подтверждение тому, что в результате тяжелой жизни, патернализма и демографического перекоса российской женщине, как никакой другой, свойствен изрядный мазохизм.

– Оля, учти, это ты сказала.

– Я, я…