Текст книги "Ужас из Карфагена (ЛП)"

Автор книги: Эдмонд Мур Гамильтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

3. В храме Танит

БЛЕЙН ЧУВСТВОВАЛ, что находится на грани безумия.

Эта невероятная вещь не могла произойти…

Это был всего лишь безумный сон.

И всё же он с неумолимой уверенностью знал, что это не сон, что это реальность. Он, Кеннет Блейн из Америки двадцатого века, каким-то адским волшебством древней ментальной науки был катапультирован в тело человека из древнего Карфагена. В тело Этбаала, одного из двух суффетов или избранных королей этого варварского города древности.

Римские легионы, осаждавшие стены, – вот почему Шарра и Этбаал воспользовались забытым научным колдовством, чтобы перебросить свой разум через века, вот что заставило их поменять свои тела. Они хотели бежать из Карфагена, пока римляне не завоевали его и не уничтожили город и его народ.

«Я должен вернуться! – отчаянно твердил себе Блейн. – Я должен вернуться в своё собственное тело, в своё собственное время!»

И тут новая мысль промелькнула в его хаотично бурлящем сознании, как молния в грозу:

«Эдит! Она – её разум – находится где-то здесь, в теле верховной жрицы Шарры!».

В дверь палаты из чёрного мрамора внезапно громко и неистово постучали. Блейн испуганно обернулся.

– Этбаал! – раздался из-за двери женский голос. – Что с тобой случилось? Впусти меня!

Женщина кричала на странном, грубом, древнем пуническом языке[3]3
  Пунический язык, или карфагенский язык (от лат. Poeni – римское именование карфагенян), – вымерший семитский язык, на котором говорили в древности на побережье Средиземного моря, в частности в Северной Африке и на нескольких островах в Средиземном море.


[Закрыть]. И всё же Блейн её понял.

Он понял её, и узнал её голос. Это была Ланаш, его жена – вернее, жена Этбаала.

Блейн растерялся перед лицом этой новой загадки. Как он, Кеннет Блейн, мог понимать этот язык и знать такие вещи?

Затем он смутно осознал. Его разум был насильственно перенесён, и теперь он обитал в мозгу и теле страдающего Этбаала. Но не было перенесено подсознание, физически записанное в клетках мозга. Так что теперь вместе с телом Этбаала он обладал подсознательными воспоминаниями и знаниями карфагенянина.

Он подошёл к двери и нетвёрдыми пальцами отодвинул серебряный засов. Женщина поспешно вошла.

– Этбаал! – испуганно воскликнула она, схватив его за руки и глядя на него снизу вверх. – Что случилось? Почему ты заперся здесь на целый час? На нижней стене гавани идёт бой – римляне атакуют, и твои солдаты тебя зовут!

Ланаш, женщина из Карфагена, его жена! Или, по крайней мере, жена человека, в чьём теле он сейчас находился.

Она была смуглая, красивая и опасная, как пантера. Её чёрные волосы были собраны в высокую копну, и на ней была надета длинная красная симара[4]4
  Симара – распашная верхняя одежда разной длины с длинными широкими рукавами. Её носили поверх платья.


[Закрыть] поверх платья, расшитого чёрными змеями и подпоясанного тёмным кожаным кушаком, усыпанным блестящими драгоценными камнями. Её так же украшенные драгоценными камнями руки были обнажены до плеч.

Полуночно-чёрные глаза вспыхнули жёлтым светом тревоги и подозрения, когда она взглянула в лицо Блейна. Он был в недоумении, в нос ему бил сильный аромат мускуса и нарда, исходивший от этой варварской красавицы.

– Этбаал, зачем ты закрываешься? – снова воскликнула Ланаш, и подозрение вспыхнуло в её глазах сильнее, когда она добавила: – Ты что-то замышляешь с этой проклятой Танит-Шаррой?

– Шаррой? – оцепенело повторил Блейн, лишь смутно понимая, что подсознательно говорит на древнем пуническом языке. – Почему ты так говоришь?

В глазах Ланаш вспыхнула ревность.

– Я знаю эту храмовую девку! Она любит тебя и хочет тебя у меня отнять! – закричала она. – Да, и мне показалось, мой муж, что ты отвечаешь на её нежные взгляды. Я бы сама убила тебя, Этбаал, прежде чем позволила бы ей завладеть тобой! – яростно воскликнула она. – Да, даже сейчас, когда римляне бьются у наших ворот, а Карфаген катится к своей гибели, я не позволю Шарре тебя взять!

Блейн попытался успокоить свой помутившийся разум. Это был не сон – это была реальность: он находился в теле Этбаала, и он должен был играть его роль, пока не найдёт какой-нибудь способ, чтобы вернуть Эдит и себя в свои тела, в их время.

– Замолчи, Ланаш, – неуверенно произнёс он на пуническом. – Шарра ничего для меня не значит. Я должен идти, сейчас же, к стене, где атакуют римляне.

– Твоя колесница ждёт, – сказала Ланаш, её ярость угасла, и она внезапно обвила его шею горячими руками, прижимаясь к нему. – Будь осторожен в бою, Этбаал! Нам осталось жить всего несколько дней, так как скоро проклятое римское отродье может ворваться в город. Не будь слишком опрометчив, чтобы мы не потеряли даже эти последние часы!

Отодвинув Ланаш в сторону, он не спеша вышел из комнаты в сумрачный коридор, выложенный чёрным мрамором.

В оцепеневшем, одурманенном сознании Блейна оставалось место только для одной цели: он должен пойти к Шарре – верховной жрице Танит, в чьём теле теперь находится разум Эдит.

Он неуверенно зашагал по коридору. Серолицые жрецы в развевающихся пурпурных одеждах, испуганные тучные аристократы, полуголые греческие и нубийские рабы склонялись перед ним, когда он проходил мимо.

Выйдя из цитадели на широкую каменную террасу на северном фасаде, он увидел, как строй бесстрашных карфагенских стражников поднял свои тяжёлые копья в знак приветствия.

– Колесницу Этбаала! – крикнул один из командиров.

Колесница, запряжённая четвёркой чёрных лошадей и управляемая огромным смуглым нумидиицем[5]5
  Нумидийцы (дат. Numidae – кочевники) – грекоримское название берберских племён, обитавших на территории современного Туниса и Алжира.


[Закрыть], с грохотом пронеслась по террасе, стуча копытами и грохоча колёсами.

Взойдя на неё, Блейн приказал:

– В храм Танит!

Нумидиец выглядел изумлённым.

– Но, повелитель, бой у стен нижней гавани… – замявшись, сказал он.

– Ты слышал меня?! – рявкнул Блейн. – В храм Танит, и быстро!

Возница испуганно повернулся, стегнул лошадей длинной плетью, и тяжёлая колесница со скрипом рванулась вперёд.

Она мчалась по одной из кривых, мощёных и узких улочек, ведущих от Бирса, холма с цитаделью. Блейн видел, как мужчины, женщины и дети поспешно отпрыгивали в сторону, чтобы не оказаться раздавленными колесницей.

На переполненных улицах Блейн разглядел не только тёмных карфагенских мужчин и женщин в длинных одеждах, но и пёструю толпу представителей многих других рас: негритянских воинов в львиных шкурах, белых греков с огромными бронзовыми щитами, крючконосых финикийских моряков, египетских рабов – народов, населявших умирающую карфагенскую империю.

Они дико кричали, в мольбе воздевая руки к Блейну, когда его колесница мчалась мимо них.

– Спаси нас, господин! – умоляли они. – Спаси нас от римлян!

Многие в отчаянии молчали, а матери плакали, прижимая к себе младенцев. Жрец с горящими глазами в мертвенно-чёрной мантии выкрикивал предупреждения о неминуемой гибели.

– Великий бог Молох разгневан тем, что мы мало приносим ему жертв! – кричал он. – Молох должен быть умиротворён новыми жертвами, иначе мы будем завоёваны и уничтожены.

Жертвы Молоху? Блейн вздрогнул, услышав эти слова, так как знал, что это значит: в жертву этому самому отвратительному богу, когда-либо поклонявшемуся на земле, приносили детей, заживо сжигаемых на кострах.

Карфаген, чувствуя себя обречённым из-за осады римлян, прибегал к страшным жертвоприношениям, чтобы задобрить Молоха и спастись.

– Молох спасёт нас, если наши жертвы будут достаточно велики! – услышал он позади себя крики священника.

Даже в хаосе своих безумных мыслей Блейн почувствовал вспышку жалости. Эти люди были обречены – никакое поклонение их богам не спасло бы их. Ведь он, Кеннет Блейн, знал, каким должен быть ход истории – знал, что римляне завоюют их город, предадут всех его жителей смерти и навсегда его уничтожат.

И – эта мысль врезалась в память – он и Эдит умрут здесь вместе с остальными, когда римляне сюда ворвутся! Запертые в телах Шарры и Этбаала, они встретят смерть, как и все остальные, если только не найдут способ вернуться в свои тела и время.

Но каким образом? Этот вопрос безнадёжно завывал в голове Блейна, пока колесница мчалась с ним по кишащему, охваченному страхом варварскому городу. Как мог он, ничего не знавший о дьявольской тайной науке, использованной Шаррой для этого невероятного переноса разумов через века, надеяться исправить то, что она сделала?

Колесница остановилась перед огромной оградой – рощей гигантских платанов, окружённой невысокой стеной. Сквозь густую зелёную листву виднелась куполообразная масса жёлтого мрамора, Блейн подсознательно узнал храм Танит, карфагенской богини любви. Он выпрыгнул из колесницы и вошёл в открытые ворота храма.

Блейн почувствовал, как его разум снова погрузился в удивительные переживания: в теле Этбаала он шёл по дорожкам из белой мраморной крошки, ведущим к храму через густые священные рощи. В этих тихих местах не было слышно городского гула, и поклонники Танит толпились, не обращая внимания на бои, идущие у дальних стен города.

В зелёных тенистых рощах собрались многие сотни людей. Повсюду стояли жрицы Танит – девушки в прозрачных платьях из фиолетовой газовой ткани, на их полуобнажённых грудях красовался священный символ Танит. И с ними рядом были мужчины, солдаты Карфагена из разных рас, горожане и купцы – все они слишком привыкли к осаде, чтобы позволить боям оторвать их от этого места.

Мужчины и девушки-жрицы постоянно исчезали в тайных беседках в тенистых рощах. Блейн вздрогнул от отвращения, когда проходил мимо, зная, как поклонялись Танит и какую жертву приносила здесь каждая девушка Карфагена, достигшая брачного возраста. Подумать только, Эдит находится здесь, в теле верховной жрицы этого нечестивого храма!

Блейн вошёл в длинный портик с фаллическими статуями, среди них, словно полосы света, мелькали белые голуби. Из него он шагнул прямо в большой зал, где отряды жриц с песнопениями держали дымящиеся кадильницы с удушливыми благовониями перед огромным, безликим идолом многогрудой Танит.

К нему со сдержанным почтением подошла жрица, и Блейн резко сказал:

– Немедленно отведи меня к верховной жрице Шарре.

Серьёзные глаза девушки расширились, она выглядела расстроенной.

– Верховная жрица не в себе, господин, – замялась она. – Она поражена богиней – её разум блуждает.

– Тем не менее, отведи меня к ней, – сурово потребовал Блейн.

Девушка низко склонилась перед его приказом.

– Следуйте за мной, господин.

Она повела его по одной из каменных лестниц без перил, поднимавшихся по бокам огромного зала. В коридоре с обитыми кедром стенами на верхнем уровне она открыла дверь, украшенную золотыми фигурами Танит.

Блейн вошёл в отделанную шёлком комнату, уставленную маленькими статуэтками богини, и женщина, рыдавшая на чёрных подушках, испуганно вскочила.

Она стояла перед ним, дрожащая и охваченная ужасом. Блейн вглядывался в её лицо, не в силах говорить. Он знал, что это Шарра, верховная жрица – но только тело Шарры.

Она была довольно высокой, а уложенные поверх головы чёрные волосы делали её ещё выше. Облегающий лиф из белого шёлка, с разрезом между грудей, и юбка с храмовой отделкой создавали стройную талию и сладострастную округлую фигуру. На её запястьях были тяжёлые браслеты из золота и изумрудов, а крупные жемчужины украшали голые розовые пальцы ног, выступающие из открытых сандалий из мягкой голубой кожи.

Её лицо было длинным, смуглым и экзотически прекрасным, с тяжёлым, томно приоткрытым красным ртом и чёрными глазами, чьи веки были подведены углём. Эта женщина, на первый взгляд Блейна, была воплощением варварской, языческой красоты.

Затем, увидев дрожь её конечностей, трепет её влажных красных губ, ужас и страх, затаившиеся в глубине её глаз, он быстро шагнул вперёд.

– Эдит! – хрипло воскликнул он. – Это ты, Эдит?

На мгновение женщина уставилась на него, замерев в полном недоумении.

– Ты… ты Этбаал, – прошептала она на пуническом. – Я почему-то знаю это, но как ты можешь знать, кто я на самом деле?

– Эдит, это я – Кен Блейн! – закричал он. – В теле Этбаала, да, но, тем не менее, Блейн. Со мной случилось то же самое, что и с тобой…

В следующее мгновение она качнулась вперёд, в его объятия, и прильнула к нему, сотрясаясь от рыданий.

Когда он обнимал её, чёрные волосы, пропитанные мускусом, коснулись его щеки, и Блейн почувствовал неконтролируемый холод. Всё это было так невероятно! Он и Эдит, здесь, в объятиях друг друга, но не в своих телах, а в двух совершенно чужих телах в этом совершенно чужом городе прошлого.

И – эта мысль потрясла его – настоящие Шарра и Этбаал овладели их телами, украв у них их жизни далеко за бездной времени.

– Кен… Кен… – всхлипывала она. – Я наполовину безумна с тех пор, как проснулась в этом теле, здесь, в этом ужасном месте.

Она посмотрела на него, и её тёмные экзотические глаза наполнились слезами.

– Кен, это всё сон, кошмар, не так ли? На самом деле этого не может быть!

– Это реальность, Эдит, – сказал он так уверенно, как только мог, и его руки крепче обхватили её дрожащие обнажённые плечи. – Шарра и Этбаал заставили нас вернуться назад во времени, в их тела. Невероятно, но это так!

– Но как это могло случиться? – спросила девушка со слезами на глазах. – Как можно пересечь время?

– Ничто не может пересечь время, Эдит, – ответил Блейн. – Но сознательный разум – нематериальный электрический комплекс, являющийся нашей настоящей личностью, – он не материален, бесплотен. По-видимому, его можно спроецировать по желанию через измерение времени в прошлое или будущее, тем, кто знает секрет. Шарра его знает. Ходило много легенд о том, что народы прошлого владели ментальными способностями – силами, не освоенными современными людьми, сконцентрировавшимися на изучении физических и материальных наук. Наши психологи, такие как Данн с проекцией разума в будущее во сне и Райн с изучением экстрасенсорных способностей, только начинают открывать поразительные вещи о разуме, известные отдельным людям за много веков в прошлом. Шарра обладала этим тайным знанием и силой, – продолжал Блейн, – и она использовала его, чтобы спроецировать свой разум сквозь время в твоё тело и, заставив твой разум вернуться в её тело. А потом она помогла Этбаалу сделать то же самое со мной, чтобы они вдвоём смогли сбежать из Карфагена до того, как римляне уничтожат его и его народ.

– Но мы не можем оставаться здесь – в этих телах, в этом ужасном городе и времени! – воскликнула Эдит, побледнев. – Я чуть не сошла с ума, когда очнулась здесь, в теле этой женщины. Не было никакого предупреждения, во сне я снова почувствовала, как кто-то пытался вытеснить мой разум из тела, а потом был шок, и я проснулась здесь. И то, что я здесь увидела! – Она закрыла лицо руками, украшенными драгоценными камнями, с накрашенными ногтями. – Здесь царят невообразимая жестокость и ужас, люди обезумели от страха, что ворвутся римляне, и совершают обряды…

– Знаю, Эдит, – прохрипел он, крепче обнимая её. – Но не отчаивайся – мы как-нибудь вернёмся в наши собственные тела и время…

– Как мы сможем это сделать?! – дико закричала она. – Мы заключены здесь, в этих телах, и не знаем, какую тайную силу они использовали, чтобы сделать это. И когда римляне захватят город, – а мы с тобой знаем, что они это сделают, – мы умрём, как и все остальные его жители, и…

Дверь в отделанную шёлком комнату верховной жрицы внезапно распахнулась. Блейн резко обернулся.

Вошла Ланаш, жена Этбаала – его собственная жена! Её глаза цвета полуночи загорелись жёлтым адским огнём ревности и ненависти, когда она увидела в объятиях Блейна женщину.

– Я знала, что так будет! – яростно воскликнула она. – Я знала, муж мой, что ты идёшь не на сражение у стены гавани, а навестить свою любовницу!

Она бросилась вперёд, и серебряный кинжал сверкнул в её руке, нацеленный в обнажённую грудь Шарры-Эдит.

– Смерть тебе, Шарра! – выдохнула она, нанося удар.

4. Ревность Ланаш

БЛЕЙН СХВАТИЛ ЗАПЯСТЬЕ Ланаш как раз в тот момент, когда серебряный кинжал в её руке коснулся груди Шарры.

Он грубо вывернул её руку, и маленькое оружие со звоном упало на пол. Но женщина билась в его хватке, как дикая кошка, стремясь освободиться и броситься на жрицу.

– Грязная шлюха! – закричала она. – Я знала, что ты пыталась украсть у меня мужа, а теперь я вижу его здесь, в твоих объятиях!

– Ланаш, замолчи! – воскликнул Блейн, пытаясь успокоить яростно сопротивлявшуюся женщину.

– Молчать, когда ты оставляешь меня ради этой женщины? – воскликнула Ланаш, с расширившимися от страсти глазами. – Неужели ты думаешь, что можешь бросить меня, как какую-то танцовщицу? Я дочь дома Барка – и твоя жена!

Блейн внутренне застонал. Как же успокоить эту тигрицу? Он не мог сказать ей правду, что он чужой в теле Этбаала, как и Эдит – в теле Шарры, потому что она никогда не поверит такому невероятному утверждению.

Шарра-Эдит стояла в недоумении, всё ещё оцепенев от внезапного приступа ярости, и смотрела широко раскрытыми чёрными глазами на разъярённую женщину в руках Блейна.

Внезапно через открытую дверь вбежали два карфагенских офицера. Оба они были в крови, их доспехи помяты, а старший, высокий, мускулистый солдат, задыхаясь, подбежал к Блейну.

– Повелитель Этбаал, римляне прорвали стены у нижней гавани! – крикнул он. – Идемте скорее, или наши люди отступят!

Блейн стоял в нерешительности, продолжая удерживать в руках разъярённую Ланаш. Подсознательно он узнал двух офицеров и понял, что этот мужественный офицер – Маго, один из его командиров в армии Карфагена.

– Иди и прикажи людям держаться, Маго, – приказал он. – Я скоро приду.

– Ты придёшь сейчас, или Сотня распнёт тебя как предателя Карфагена! – закричал Маго. – Это твой долг как господина – почему ты торчишь здесь с этими женщинами?

– Не уходи! – испуганно воскликнула Шарра-Эдит, обращаясь к Блейну. – Не оставляй меня одну!

– Если ты будешь медлить, – яростно сказал Маго, – то через час окажешься на кресте, и эта жрица вместе с тобой!

– Я должен идти, – в отчаянии сказал Блейн. – Если я этого не сделаю, это будет смерть для нас обоих.

Он повернулся к запыхавшемуся молодому офицеру позади Маго.

– Охраняй дверь покоев жрицы Шарры, пока меня не будет, – приказал он. – Не позволяй никому входить – особенно моей жене.

Ланаш побелела от ярости.

– Итак, муж мой, ты открыто признаешься Карфагену, что вместо меня отдаёшься этой храмовой девке? Я отомщу за такое оскорбление, Этбаал! Я убью эту жрицу, чья магия заставила тебя оставить меня!

Не слушая её неистовых угроз, Блейн вытолкал её за дверь, а молодой офицер не позволил ей войти снова, встав на страже с мечом наготове.

Мужественный Маго дёргал Блейна за руку.

– Быстрее, повелитель Этбаал!

– Я скоро вернусь, Эдит, и мы найдём способ выбраться из этой дьявольской ловушки, – сказал Блейн.

Затем они с Маго поспешили вниз через храм, оставив Ланаш в коридоре наверху, выкрикивающую вслед ему ужасные угрозы и обезумевшую от ревности и уязвлённой гордости.

Они выскочили на залитую закатным солнцем улицу, где их ждала колесница Блейна. Вскочив в неё, он крикнул нумидийскому вознице:

– В гавань! Быстрее!

Нумидиец взмахнул кнутом, и лошади рванули вперёд, с грохотом колёс и звоном копыт. В голове Блейна бушевало море эмоций – он, Кеннет Блейн, спешит во главе карфагенских защитников навстречу атакующим войскам римлян!

Но он должен был это сделать. Если он не сделает этого, если он не выполнит долг Этбаала, Сенат Карфагена тут же казнит его как предателя. Он, Кеннет Блейн, умрёт здесь, в теле Этбаала.

Колесница бешено мчалась по наклонным улицам убогого нижнего города в сторону гаваней. Мужчины и женщины, дети, рабы и раненые солдаты в страхе бежали по улицам прочь от стен. Отчётливо слышны были шум и грохот битвы со стены, пробитой римской атакой. Колесница Блейна пронеслась сквозь толпу и с грохотом промчалась по круглому Котону – военной гавани. Впереди высилась великая внутренняя стена Карфагена, возвышавшаяся на пятьдесят футов в лучах солнца. С её вершины карфагенские воины обрушивали на римлян копья, стрелы, огромные камни и ковши с кипящей смолой.

– Вот пролом! – крикнул Маго, перекрывая шум. – И смотри – наши люди отступают!

Блейн увидел впереди узкую трещину в стене, пробитую римскими таранами. Внутри этой трещины скопилась орда карфагенских солдат, отчаянно сражавшихся мечами и копьями, сдерживая сплочённую, дисциплинированную массу смуглых римлян, пробивавшихся через пролом.

Тараны римлян продолжали громыхать снаружи, расширяя пролом. Воздух наполняли оглушительный гром, свист стрел и копий, лязг мечей, пронзительные боевые кличи и предсмертные вопли.

– Повелитель Этбаал идёт! – крикнул кто-то из карфагенских солдат, когда колесница с грохотом подъехала. – Мужайтесь, братья – повелитель здесь!

Блейн спрыгнул с колесницы, и Маго взволнованно показал на несколько огромных, серых, раскачивающихся животных, привязанных вдоль внутренней стороны стены, – карфагенских боевых слонов.

– Если нам удастся оттеснить римлян за стену, мы сможем использовать слонов, чтобы рассеять их! – крикнул Маго. – Я отдал приказ, но сначала мы должны вытеснить римлян.

Мускулистый карфагенский командир достал меч, и Блейн выхватил своё кривое, незнакомое ему оружие. Они бросились вперёд, в бой у пролома, Блейн машинально держался рядом с крупным капитаном.

– Господин здесь, чтобы вести нас! – кричали покрытые кровью, сопротивляющиеся карфагеняне. – Вперёд, друзья!

– Атакуйте их! – крикнул Блейн. – Гоните их прочь!

Карфагеняне с яростными криками бросились вперёд. Движение их массы вытолкнуло Блейна и Маго на передний край отчаянной схватки.

Блейну некогда было думать о странности своего положения: перед ним мелькали суровые, смуглые лица римлян и колющие римские мечи и копья. Он отбил удар мечом и с неясным изумлением обнаружил, что справляется с ним мастерски, с подсознательным мастерством Этбаала в искусстве фехтования.

Он вонзил меч под доспехи одного римлянина и быстро полоснул по шее другого, почувствовав, как остриё копья задело его руку, но в пылу отчаянной схватки не придал этому значения. Он почти забыл, что он Кеннет Блейн, а временно стал всего лишь ещё одним закалённым в боях карфагенянином, таким же, как кричащий Маго и его товарищи.

Римляне отступили перед мощным напором и были медленно оттеснены через узкий пролом на открытое болото за стенами. Через болото, кроваво-красно поблёскивающего в лучах тлеющего заката, издалека двигались римские подкрепления. По обе стороны возвышались огромные деревянные тараны.

– Теперь слоны! – закричал громким голосом Маго сквозь дикую суматоху, когда они вытеснили римлян.

– Стоять на месте! – приказал Блейн окружавшим его людям, почувствовав, как земля под ними задрожала. – Слоны идут!

Через пролом позади них огромные звери с бешеной скоростью шли в одну шеренгу. Блейн, Маго и карфагеняне поспешно отпрыгнули в стороны, и слоны промчались мимо них, обрушившись на стоящую перед ними массу римлян.

Пронзительно и ужасно трубя, с поднятыми вверх хоботами и обитыми железом бивнями, сверкающими в лучах угасающего заката, они с грохотом набросились на римлян. Бивни и хоботы настигали и отбрасывали солдат, огромные ноги топтали их, а всадники, управлявшие огромными животными, метали сверху копья.

С криками ужаса римляне ломали ряды и бежали назад от страшных боевых животных.

– Теперь уничтожьте тараны! – крикнул Маго, когда карфагеняне издали яростный, торжествующий клич.

– Быстрее, римское подкрепление приближается! – крикнул Блейн.

Из окутанного сумраком болота всё громче и ближе доносились звуки буцин – военных труб приближающихся римских подкреплений. В сгущающихся сумерках вспыхнули факелы, и карфагеняне бросились к огромным таранам. Их брёвна внезапно с треском вспыхнули, и прыгающее красное пламя бросило дрожащий свет на свирепые лица защитников Карфагена.

– Солдаты, назад в город! – крикнул Блейн.

Карфагеняне повиновались, поспешно пробиваясь назад через пролом в стене, а затем под громкие приказы Маго принялись без устали трудиться, заделывая его.

Камни и брёвна бросали вперёд, чтобы забить ими пробоину. Трещина быстро затягивалась. К тому времени, когда римские подкрепления достигли внешней стороны стены, пролом был грубо заделан, и карфагеняне были готовы на вершине стены встретить их обстрелом из стрел и копий.

– Мы отразили атаку! – воскликнул Маго. – Но ещё одна такая брешь, и они возьмут город. Мы не можем сдерживать их вечно.

Блейн, задыхаясь, вытирал потное лицо, когда его схватили за руку и раздался отчаянный голос девушки:

– Господин Этбаал!

Он обернулся. Это была девушка в одежде с газовой накидкой, он узнал одну из жриц Танит.

– Верховная жрица Шарра!.. – задыхаясь, испуганно закричала она, пытаясь перекрыть грохот боя с вершины стены.

В мозгу Блейна мгновенно вспыхнула тревога, и он с яростным страхом бросился к ней:

– Что с ней?

– Солдаты и жрецы пришли в храм, чтобы схватить её! – пролепетала испуганная девушка. – Офицер, оставленный тобой, пытается их задержать – я пришла тебя предупредить…

Сердце Блейна заледенело от неожиданного потрясения: Шарра-Эдит в опасности!

Он крутанулся на месте и крикнул сквозь темноту своему вознице. Нумидиец быстро погнал колесницу вверх, лошади фыркали и дико вращали глазами в свете факелов, чувствуя запах крови, исходящий от трупов.

Маго схватил Блейна за руку.

– Ты не можешь покинуть стену сейчас, когда римляне угрожают новым нападением, Этбаал!

– Я ухожу! – яростно закричал Блейн, освобождаясь от крепкой руки командира, и крикнул нумидийцу:

– В храм Танит! Поторопись!

Колесница помчалась сквозь тьму. Ночь уже наступила, и огромная чёрная громада Карфагена нависла над Блейном, как огромная грозовая туча, когда колесница яростно загрохотала по крутым и узким улицам.

Его мозг вскипал от ярости и тревоги за Эдит. Он не мог знать людей, пришедших, чтобы схватить её, но его не отпускал страх и мрачные предчувствия. Он почти не слышал приглушённого шума боя за дальними стенами и не видел толп на улицах.

Измождённые, обезумевшие от страха мужчины и женщины двигались по всем улицам, освещённым факелами, направляясь в западную часть мегаполиса. Блейн слышал одно имя из всех уст:

– Молох!

Нумидийский возничий, повернув к нему испуганное лицо, сказал:

– Я не могу ехать быстрее, господин! Улицы полны людей, идущих в храм Молоха на сегодняшние жертвоприношения!

– Езжай сквозь них! – крикнул Блейн хриплым, отчаянным голосом.

Толпа поклоняющихся Молоху, направляющаяся при свете факелов к храму, в тревоге отпрянула, когда колесница их господина прогрохотала по улицам мимо них.

Лошади остановились у тёмного храма Танит, и Блейн выпрыгнул на мостовую. С окровавленным мечом в руке он вбежал за ограду.

Освещённый факелами храм был почти пуст, только несколько жриц испуганно забились в угол, многие плакали.

Блейн взбежал по лестнице в коридор со стенами из кедра, где он оставил молодого офицера охранять дверь Шарры. Тот, с бледным лицом и рукой, сжимающей колотую рану ниже плеча, шатаясь, шёл к нему.

– Шарра! – заорал Блейн. – Где она?

– Они забрали её, – выдохнул раненый. – Я пытался остановить их, как ты приказал, но они сразили меня, и жрецы Молоха её забрали.

– Молох! – Блейн пошатнулся от ошеломляющего шока, вызванного этим ужасным именем. – Жрецы Молоха забрали Шарру?

– Да, господин, для жертвоприношения в сегодняшних обрядах! – задыхаясь, произнёс раненый. – Они сказали, что только подношение жрицы Танит может сейчас успокоить Молоха и спасти наш обречённый город.

Блейн пошатнулся, и его сердце, казалось, перестало биться. Эдит – в теле Шарры – будет этой ночью принесена в жертву Молоху, ужасному, огненному идолу, величайшему богу Карфагена! Эдит умрёт в теле Шарры, таким отвратительным образом!

– Я говорила тебе, что отомщу этой храмовой шлюхе, Этбаал! – прошипел женский голос.

Блейн ошеломлённо обернулся – рядом с ним стояла Ланаш, её красивое лицо было искажено удовлетворённой ненавистью.

– Ты приказала схватить Шарру и отдать её в жертву Молоху?! – дико завопил он.

– Да, я сделала это! – вспыхнула она, ядовитая, как змея. – Я сказала жрецам и людям, что Молоха не устраивает жертвоприношение одних только детей, что он также хочет невесту и что Танит должна быть его невестой в лице её верховной жрицы, и что только это спасёт обречённый Карфаген. Ты не сможешь освободить свою возлюбленную, Этбаал! Священники и народ разорвут тебя на куски, если ты попытаешься остановить жертвоприношение. Через час Шарра перейдёт в объятия ожидающего её Молоха!