Текст книги "Одержимость Сурового (СИ)"
Автор книги: Джулия Ромуш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 23.
Я никогда на подобном мероприятии не была. Это и не удивительно. Какие могли быть аукционы в моей жизни? В отельном бизнесе такого нет. Там выставки. Производители представляют свой товар, после ты выбираешь, что нравится, и торгуешься, чтобы получить хорошую скидку. Между прочим, именно так я выбила очень много всего трендового сначала для отеля Юсупова, после для Алекса.
Ведущий долго играет в прелюдию с гостями. Говорит, как рад всех здесь видеть. Каждый гость особенный и именно поэтому товары на аукционе будут настолько разнообразными.
Я же стараюсь не вертеть головой во все стороны. Это даётся мне сложно, потому что ощущаю на себе чужие взгляды. В помещении приглушённый свет, его практически нет. Я не могу видеть тех, кто меня рассматривает. А вот людям вся эта обстановка как будто помогает расслабиться. На меня не только ублюдки смотрят, которые к похищению моей сестры причастны. На меня смотрят и совершенно незнакомые люди. Те, кому просто интересно, с кем пришёл Суровый. Кто я такая. Из какой семьи. Что нас связывает. Я буквально чувствую, как все эти вопросы в воздухе летают. Всем любопытно.
На сцене первый лот появляется. Это статуэтка. Максимально странная. Я даже не могу сказать, на что она похожа или что характеризует.
– Она принадлежала больному на голову политику, – наклоняется и произносит на ухо Демьян, – как позже оказалось, он скупал дорогие камни и прятал их в статуэтке. Но ходят слухи, что там не только были камни.
По коже холодок пробегает. Я смотрю, как взлетают таблички, люди делают ставки с особым рвением. По залу проносится шепоток. Все нервничают. Каждый хочет урвать лот.
– Неужели она и правда столько стоит? – Поверить сложно, что за неё готовы отвалить такие деньги.
– Статуэтку никто не разбивал, многие верят, что в ней скрывается много тайн.
Я тут же на мужчину смотрю. В полнейшем шоке. Как такое возможно? Разве статую не проверили? Её бы не продавали с содержимым или продавали бы?
Ставки поднимаются все выше и выше. Я начинаю верить в то, что в статуе действительно что-то скрывается. Что-то очень важное.
– Это же чьи-то тайны, – шепчу в ответ, – разве такое может быть? А конфиденциальность какая-то? Может, человека, который купит эту статую, после убьют?
– Может, но желание обладать чужими секретами очень сильное.
– А сам владелец? Что случилось с ним? – Тихонько спрашиваю. Мне и правда страшно становится. У людей глаза горят.
– Нашли на яхте, всё обставлено как самоубийство. Сошёл с ума. Сам себя лишил жизни.
По позвоночнику страх поднимается, липкими щупальцами перебирает. Обволакивает.
– Господи, и людей совершенно это не пугает?
– Я тебе больше скажу, Белоснежка, – Демьян меня сильнее к себе притягивает, чтобы на ухо произнести, – мы здесь для того, чтобы этот лот выкупить.
Ступор – вот что со мной происходит в следующую секунду. Я как будто замираю. Не могу пошевелиться от шока услышанного. А Суровый уже свою табличку вверх поднимает. Просто какие-то сумасшедшие деньги за всё это предлагает.
– Зачем? Боже... – Я дрожать начинаю, но Демьян меня не отпускает. Как будто собой согреть пытается.
– Мы привлекаем внимание, забыла? А ещё нам нужно выиграть время, чтобы мои секреты никто на продажу не выставил.
– Какие секреты? – Охаю. Что вообще происходит? Я в каком-то фильме оказалась?
– Здесь есть кое-что, что может очень сильно мне жизнь подгадить. И нужно это как-то реабилитировать.
– Тогда что-то сделать нужно?
– Мы и делаем, свою часть уговора.
Демьян снова табличку поднимает. Я чувствую, что за нами сейчас ещё больше людей наблюдать начинают. Мы точно привлекаем внимание. Без всяких сомнений.
У меня внутри всё подрагивать начинает. Я чувствую напряжённую обстановку в зале.
Людей, которые борются за лот, становится меньше, потому что сумма подлетает до заоблачной. Остаётся только один мужчина. Я вижу, что с каждой новой ставкой он становится всё раздражительнее.
Демьян как будто в азарт входит. И когда ведущий сообщает, что ставка Демьяна последняя, я напрягаюсь, как будто чувствую что-то. Ведущий до трёх считает. И на счёт три в зале резко гаснет свет.
Я дёргаюсь от страха. Внутри всё судорогами сводит. Впиваюсь ногтями в руку Демьяна настолько сильно, что меня от него уже не оттащить.
– Спокойно, – шепчет мне на ухо, – всё идёт по плану.
Господи, какому плану?! Довести меня до инфаркта? Тогда да, всё идёт как нужно.
– Демьян, почему погас свет?
Вокруг начинается подниматься гул. Люди недовольны. Кто-то выкрикивает про ужасную организацию. Я же дрожать начинаю. В такой темноте что угодно сделать можно. Можно и убить. А что, если один из ублюдков сейчас подойдёт сзади и... Но вместо того, чтобы что-то мне ответить, рука Сурового начинает ползти вверх по моей ноге. Без всякого стеснения забирается под платье. Я от шока даже не сразу осознаю какого черта происходит. Сердце в груди колотиться чаще начинает. Его рука медленно поднимается. Касается нежной кожи. Разгоняет жар по телу. Щёки моментально краснеют. Хорошо, что этого хотя бы никто не видит.
– Демьян, – шиплю, пальцами запястье его сжимаю. Но мужчине наплевать, он как будто меня не слышит совсем.
Его пальцы всё выше. Господи, а я уже пылаю так, что скоро искры во все стороны разлетаться начнут. Но нет, он же не станет. Вокруг люди. Мы на таком мероприятии. Он же не совсем... Господи...
Губу закусываю, когда его пальцы по ткани трусиков проходятся. Дёргаюсь, потому что чувствительность включена на максимум. Пытаюсь свести сильнее ноги, убрать его руку. Но ничего не выходит. У меня просто не получается. Впиваюсь коготками в кожу его руки. Царапаю. Пытаюсь хоть немного его отрезвить. Так же нельзя. Рядом со мной сидит мужчина, рядом с Демьяном женщина. Да, сейчас их не видно, но я-то знаю, что они там есть. И свет могут дать в любую секунду. От понимания того, что нас могут застукать, нижнее бельё ещё сильнее увлажняется. Это же ненормально!
Когда кажется, что Демьян на большее неспособен, он отодвигает пальцами край моих трусиков. Касается подушечками пальцев складок, скользит, распределяя мою смазку равномерно. Задевает подушечкой указательного пальца клитор, и я сильнее впиваюсь зубами в нижнюю губу. Чтобы не издать ни звука. Хотя бы так не спалиться. Не выдать всего того, что здесь происходит.
Пальчики ног поджимаются. По телу проносится новая волна жара, а вслед за ней разряды тока пронзают все тело. Я сильнее ногтями впиваюсь в его руку. Хоть так показываю ему недовольство всего происходящего. А Демьян лишь снова проходится по складкам, проникает в меня двумя пальцами. Я мысленно обещаю, что убью его. Вот как только смогу. Как только мы отсюда выйдем. Боже... Опускаю голову на его плечо. Лбом упираюсь. Рваный вдох и выдох. Снова губу закусываю.
– Демьян... – Шепчу, хочу всё это как-то остановить. Потому что сдерживаться уже совсем не выходит. А на аукционе точно никто не ожидает услышать мои стоны. Какой позор.
– Тс-с-с... – Всё, что слышу в ответ. Он издевается?
От каждого нового прикосновения внизу живота всё сильнее и сильнее сводит судорогой. Я знаю эти ощущения. Скоро будет финал. Взрыв. И я вряд ли смогу сдержать стон.
Его пальцы входят в меня мучительно медленно, после снова проходятся по складочкам. Задевают клитор и всё сначала. Всхлипываю, зубами впиваюсь в его плечо. Уже никак иначе не получается сдерживать стоны. Я его убью. Обещаю. За подобную выходку точно...
Соски ноют и трутся о ткань бюстгальтера, от этого становится совсем невыносимо.
Демьян как будто чувствует, что оргазм вот-вот накроет с головой. Начинает входить в меня пальцами активней. Я же сильнее зубами в ткань его пиджака впиваюсь. Всё сводит от приятной судороги, глаза закатываю. Пальчики поджимаю, когда меня мощной волной оргазма сносит. Только чудом все звуки при себе оставляю. Не выпускаю их на свободу.
Суровый ждёт, пока я перестану на его пальцах сокращаться, а после его рука так же, как поднималась, только теперь опускается вниз по моей ноге, оставляя за собой влажные следы моего оргазма.
Я успеваю только сесть прямо, как свет в зале появляется. Ярко по глазам бьёт. А я надеюсь, что никто в зале не видел того, чем мы занимались. Мои щёки пылают от стыда, а следы моего грехопадения никуда не исчезают.
Глава 24.
Я мало что понимаю. На аукционе странные вещи происходят. Как свет включают, так ощущение, что я в какой-то дурдом попала.
Ноги подрагивают от сильнейшего оргазма. Я мысленно обещание даю, что прибью Сурового, как только такая возможность появится.
На аукцион выставляют шкатулку. Демьян следит внимательно. Напрягается, когда просят на сцену выйти хозяина. И вот здесь начинается балаган. Даже мне становится интересно, как всё разрулится. Кажется, здесь украденную вещь продают. Ну именно так парень утверждает. По залу проносится шепоток, после возмущения.
На самом интересном месте Суровый вдруг подрывается и за руку меня тянет.
– Мы куда? – Переставляю ноги, стараюсь не упасть. Дрожь всё ещё никуда не делась.
– Наш лот готов, можем ехать, – Демьян в отличие от меня максимально собранный. Я же растеряно по сторонам оглядываюсь. Суровый подбирает хороший момент, на нас мало кто смотрит. Все наблюдают за цирком, происходящим на сцене.
Мы заходим в небольшое помещение. Нас там ждут двое мужчин. Один из них охранник, это я по форме понимаю. А вот второй больше на управляющего какого-то похож. В дорогом костюме. Улыбка до ушей.
– Господин Суворов, ваш лот готов, мы бы хотели сами его доставить по вашему адресу. Потому что статуэтка слишком ценная и наш... – Тон его голоса раздражает Демьяна, я это чувствую по тому, как он мою руку сжимает. Но и мне этот мужчина мало нравится. Уж слишком искусственно улыбается. И тон его голоса наигранный.
– Я сам заберу, – Демьян его обрывает, договорить не даёт.
Мужчина зависает на секунду. Видно, что такое отношение ему не нравится. Поправляет галстук, на охранника поглядывает. Улыбка ещё шире становится.
– И я всё же настаиваю, господин Суворов, – его тон немного твёрже становится.
Я чувствую, что Демьян долго не станет с ним разговаривать, а нам, судя по всему, отсюда нужно уйти как можно скорее.
– Боже, какая тарелочка! – Взвизгиваю от умиления, вырываю руку из захвата Демьяна и бросаюсь к столу. Наверное, здесь находятся лоты на следующий аукцион, потому что возле каждого ценник стоит. Я выбираю дорогую тарелку. Скорее всего, здесь ручная роспись. В руки её беру.
– Господин Суворов, – голос управляющего вибрирует, он ещё сильнее ослабляет галстук.
– У моей бабушки такие в серванте стояли, – я всё не успокаиваюсь, пальцами по тарелке прохожусь, вижу, как бледнее лицо мужчины. А охранник не знает, что делать. Хочет за оружие схватиться, но тут же на Демьяна взгляд переводит, – не думала, что такое в моду вернётся.
– Пожалуйста, положите лот на место, он очень дорого стоит, – управляющий ко мне шаг делает, глаза выпучивает.
– Я могу вам подарить сервиз моей бабули, или, может, даже мы его здесь продадим? Ой... – Беру тарелку в правую руку, делаю вид, что она выскальзывает. У управляющего в этот момент лицо цвета стены становится.
Демьян усмехается, и пока все заняты моим представлением, идёт к столику, на котором статуэтка стоит.
– Я вас умоляю, поставьте на место.
– Малыш, положи эту безвкусицу, у твоей бабули тарелки намного красивее.
От такого обращения Сурового у меня тарелка и вправду чуть из пальцев не выскальзывает. Управляющий успевает её подхватить. Он за эти несколько минут вспотел так, что ему теперь точно в душ идти нужно.
Я возвращаюсь к Суровому, он снова меня за руку берёт.
– Господин Суворов! – Управляющий окрикивает Демьяна, но мы уже выходим из комнаты. Одной рукой Демьян меня за собой ведёт, во второй у него статуя.
В зале всё ещё продолжается балаган.
Мы идём очень быстро. Это всё было спланировано, да? Отвлечение внимания?
Демьян какому-то мужчине в зале кивает. Громадному такому. Кажется, тот парень, что сейчас на сцене, с ним пришёл. Я максимально теряюсь во всём происходящем. И в самую последнюю секунду, как мы из зала выходим, я замечаю, что тот ублюдок, что меня допрашивал, со своего места поднимается. За нами идёт. Меня в ледяной пот бросает. Господи, началось, да? Теперь что делать? Теперь мы будем убегать или что?!
– Демьян, он идёт за нами! – Дёргаю за руку Сурового.
– Отлично, всё идёт по плану. Перебирай ногами, Белоснежка, нужно, чтобы он отставал.
Сейчас внутри меня адреналин просыпается. Страх на второй план уходит. Я чувствую, что рядом с Демьяном я всё же не так сильно боюсь. Доверяю? Возможно. Или у моей нервной системы просто нет другого выбора.
На каблуках идти настолько быстро получается с трудом. Приходится прилагать усилия. Потому что один неверный шаг и я попросту подверну ногу.
Мы выбегаем на улицу, я хочу свернуть в сторону, где Суровый машину свою оставил, но Демьян меня в другую сторону тянет.
– Куда? – Выкрикиваю, но Демьян лишь быстрее идти начинает.
Из-за поворота с визгом машина появляется и прямо перед нами с визгом тормозит.
– Быстро в тачку садись! – Суровый команду отдаёт. Подталкивает меня к автомобилю.
– А ты? – Я тут же разворачиваюсь. В его лицо впечатываюсь взглядом. Почему он не идёт со мной? Только мне садиться?! А дальше что?!
– У меня дела дальше, Белоснежка, давай хоть раз без дурацких вопросов. Можешь сделать, что я говорю?!
– Я думала мы вместе и...
– Демьян! – Вздрагиваю от знакомого голоса. Стекло с водительской стороны опускается, и я вижу, что за рулём автомобиля Рам сидит. Внутри всё сковывает от того, каким взглядом он на меня смотрит, – долго ещё херня эта будет продолжаться? Мне её забирать или побазарите ещё?
Чёрт! Вот теперь я точно с Демьяном поехать хочу. Потому что Рам не рад меня видеть. Совсем не рад.
– В тачку! – Снова приказ отдаёт, а Раму статую бросает, – не потеряй, уверен, что мы там много интересного найдём.
Прикусив щеку изнутри, я всё же распахиваю дверцу автомобиля. Назад сажусь. Рядом с Рамом не рискую. Раньше я ему нравилась. Он меня даже защищал. Но его отношение ко мне явно изменилось. После того как я брата его подставила.
– Прижми этих крыс, я её закину и к тебе вернусь.
Вжимаюсь в спинку сидения от того, как резко машина Рама с места срывается. Я лишь краем глаза успеваю заметить, что ублюдок, который меня допрашивал, из здания выходит. К стеклу бросаюсь, но мы уже проносимся мимо и летим дальше.
– Пристегнись, – тон Рама меня вздрогнуть заставляет.
– Ты после к нему поедешь, да? Там же всё хорошо будет?
Я пристёгиваюсь ремнём безопасности. Жду, что парень мне ответит что-то. Но он молчит. Только слышу, как руль скрипеть начинает от того, с какой силой он его сжимает. В машине чувствуется атмосфера напряжения. Буквально искрит.
Отворачиваюсь к окну. Понимаю, что он не хочет со мной разговаривать. Справедливо? Я бы поспорила. Но он точно разбираться не станет. Для него я предательница. Это злит ужасно. Хочется отстегнуть ремень, вперёд податься и подзатыльник ему залепить. Потому что... Потому что! Мне уже надоело на себе все эти взгляды ловить. Бесит!
Вот и сейчас правую щеку обжигает. Я терплю. Пытаюсь успокоиться. Но жжение не проходит, и я поворачиваю голову. Со взглядом Рама в зеркале дальнего вида встречаюсь. Да, он меня презирает. Хоть и не произносит вслух, наверное, Суровый запретил, но взгляд говорит обо всём.
– Так и будешь смотреть? – Не выдерживаю и произношу, то, что на языке крутится.
– Я дохера, что сказать хочу, – в ответ яростно выдаёт, – но я слово дал брату. Только вот понять не могу, с хера ли я предательницу должен возить и задницу твою снова спасать.
Язык прикусываю. Сильно. Чтобы не взорваться в ответ. Ладно, с ним-то ещё понятно. Он вспыльчивый, эмоциональный. Наверное, когда Демьяна забрали, на его плечи много что упало. Он за брата порвать готов.
– Я понимаю, что ты, скорее всего, меня ненавидишь, но у каждой ситуации есть две стороны и...
– Да похеру. Ты своё дело сделала. Брата моего за решётку упекла. А теперь снова появилась?! От тебя проблемы одни! – Зло в ответ выдаёт и руль сильнее сжимает.
– Это моё дело и твоего брата, – выдохнув, в ответ произношу. Объяснять я ничего не буду. Тем более, когда он в таком состоянии. Когда-то сам всё поймёт. Или нет.
– Он уже вышел на нужный след, – произносит спустя несколько секунд молчания, – значит, скоро ты станешь бесполезной.
Его слова бьют больнее, чем я могла предположить.
Отворачиваюсь к окну и до конца дороги больше не смотрю на Рама. Он изменился. Стал другим. Жестоким. И в этом есть моя вина?
Глава 25.
Из машины Рама я выхожу молча. Не реагирую на его колкие взгляды. Я могу его понять в какой-то степени. Для него нет смысла разбираться. Он знает, что мы были вместе, а после я его брата за решётку упекла. Для него всё прозрачно просто. Я предательница. Точно так же, как я за свою сестру не хотела разбираться и входить в положение. Она пострадала из-за Демьяна. Всё остальное – формальности.
В дом Юсуповых я захожу в ужасном состоянии. Я жутко за Демьяна переживаю. Встреча с Рамом оставила свой отпечаток.
– Вы уже вернулись? – Ди из кухни выглядывает, стоит мне только за собой захлопнуть входную дверь.
– Вернулась только я, – грустно улыбаюсь.
Ди тут же ко мне выходит. Внимательно меня рассматривает.
– Вы поссорились? Он гадостей тебе наговорил, да? Это все его воспитания! Но прощать нельзя. Он совсем уже все грани переступает и...
– Нет, у нас вроде всё получилось. Мы выманили кого нужно, и Демьян меня сюда отправил, а сам пошёл решать вопросы.
Ди выдыхает с облегчением.
– Ну тогда всё же хорошо, пошли со мной на кухню. Я сделала маргариту, правда, безалкогольную. Но мы можем тебе в бокал плеснуть алкоголь. Тебе точно нужно расслабиться и отпустить ситуацию.
Против напора Ди невозможно устоять. Я сдаюсь и следую за ней на кухню.
– А где Юсупов? – По сторонам оглядываюсь.
– А ты не знаешь? Вчера рыбалка тухленькой была, он решил сегодня ещё съездить, – Ди глаза закатывает и бокал мне протягивает.
– Он с Демьяном? – Губу закусываю и на подругу смотрю. Ничего со своим волнением сделать не могу. Пальцами холодное стекло сжимаю. Но проще не становится, это не отрезвляет от эмоций.
– Не уверена, у них вроде разные задачи были. А ты сама сюда добиралась?
– Ди глоток коктейля делает, на стул садится напротив меня.
– Меня Рам привёз, его Демьян заставил, – Ди слегка кривится.
– Не самая приятная встреча, да?
Делаю большой глоток коктейля, алкоголь тут же согревает. Не задумываясь, делаю ещё один глоток. Ди знает намного больше, чем я думала.
– Он меня ненавидит, – пожимаю плечами, – наверное, имеет право.
– Вижу он не постеснялся тебе об этом сообщить. Ну здесь только время. Даже Демьян мало чем повлияет. Демьян для Рама самый близкий человек. Он ему жизнь спас. Из дерьма вытащил ещё в детстве. Сам вырастил. Он ему больше, чем старший брат. Он пример для подражания. Авторитет.
Делаю ещё один глоток. Я мало что знаю про отношения Демьяна и Рама. Суровый не особо любит на личные темы говорить. Закрывается сразу.
– Я понимаю, что я для него предательница, но...
– Время ему дай. Он за Демьяна переживает. Боится, что второй раз на те же грабли. Он очень эмоционально воспринял всё произошедшее. Всю свою ярость и агрессию спустил на то, чтобы дело брата удержать. Он по сути Демьяна на всех фронтах заменил. Ратмир и Каид были рядом, но Рам минимально помощь принимал. Всё сам тащил. Повзрослел на глазах.
– Я не должна свою вину чувствовать, – в ответ выдаю, – вроде как головой понимаю, а внутри всё так сжимается от неприятного ощущения, что тошно.
– Ситуация дерьмовая, – Ди кивает, – но ты свою семью защищала. Суровый контроль потерял. Опять же это его проблема, как бы ты ему в голову ни ударила, должен был руку на пульсе держать.
Я новый глоток делаю. Напиться сейчас – самое хреновое решение, но алкоголь успокаивает нервы, а мне это очень сильно нужно.
– Мне сложно ему объяснить, – произношу спустя нескольких минут молчания, – он как будто не понимает. У него совсем другое восприятие семейных отношений. Я знаю про детский дом. Я бы могла понять, если бы у него у самого брата не было. Но ведь есть Рам. Значит, ему знакомо это чувство.
– Здесь всё сложно, Алин, – Ди вздыхает, – помнишь ты у меня спрашивала про Ратмира тогда в кафе? Я подозреваю ты тогда только с Демьяном начинала.
Я киваю согласно.
– Я тебе честно сказала, что просто не будет. У них проблема с доверием. Проблема с тем, чтобы принять свои чувства. Но я бы прошла свой путь ещё раз, если вернуть всё назад. Потому что конечный результат того стоит. Я тебе не советую. Просто делюсь опытом. Но просто не будет. Подумай, готова ли ты пройти этот путь...
***
Суровый *** Педаль газа в пол вдавливаю. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Отлично, майор за мной едет. Заглотил наживку по самые гланды. Настолько в себя поверил, что даже подкрепление не взял. Зло скалюсь и руль сильнее сжимаю. Теперь осталось самое главное – сдержаться. Пока что я не могу его убить. Но это только пока что. Я могу растянуть удовольствие. Могу ломать по несколько костей в день. Не убивать, не значит не трогать.
Внутри всё бурлит от ярости. В голове раз за разом запись проматывается. Как маленькая девочка под гипнозом рассказывает, что с ней сделали. От того, как дрожал голос Дарьяны, у меня внутри всё сжималось. Какой нужно быть мразью, чтобы через ребёнка действовать? Настолько сильно хотели меня за решётку упечь? Настолько, сука, что никаких принципов не осталось?!
По рулю бью и только быстрее ехать начинаю. Ярость не унимается, только сильнее бурлить начинает. Я понимаю, что проебался. Много, где проебался. И то, что сделала Алина... Она ведь не соврала. Единственное, где спиздела, это то, что залетела. И то от злости и паники это сделала.
– Сука! – Сквозь стиснутые зубы выдаю.
Всё слишком запутано. Я до хера не видел из-за того, что месть и злость глаза закрыла. Изначально проебался. Девчонкой увлёкся. Многое на тормоза спустил. Этим и воспользовались. Сам, бля, своё слабое место всем показал.
Резко руль вправо выворачиваю, сворачиваю на херовую дорогу. Майор за мной едет. Знаю, что эмоции фонтаном бьют. Его в должности понизили из-за того, что меня выпустили. Из-за того, что Алина сбежала. Он многое потерял. Теперь вернуть хочет. А вернуть можно только одним путём: девчонку вернуть, заставить её показания дать и меня засадить. А после Алине в голову пулю пустить. Вот только майор не угадал. Совсем не угадал. Хватку потерял, ублюдок. Но мне это только на руку.
Резко тормоз в пол вжимаю. Из тачки вылетаю, пользуюсь тем, что мразина не ожидала. Пока он пытается с управлением справиться и не въебаться в дерево, а я ствол из-за ремня достаю. Снимаю с предохранителя и к его машине приближаюсь. Сюрприз, сука!
В лобовое стреляю, по колёсам. Эффект неожиданности продолжается. Пока он прикрыться пытается, я уже дверь открываю и его из тачки достаю.
– Меня ждёшь, сука?!
Выкидываю на землю, даю несколько секунд форы. Наблюдаю это жалкое подобие человека, уползти пытается. Значит, только детей запугивать умеем? А после шантажировать девушку, которая осталась без защиты и напугана до смерти?
– Ты сядешь, ублюдок! Я при исполнении! – Его слова лишь веселят.
– Ты правда решил, что твоё никчёмное тело кто-то найдёт?
Наступаю, ногой его рожу к земле припечатываю. Сильно. Жмерен визжать начинает.
– Суворов, ты за это ответишь! – Хрипит, пытается из последних сил вырваться.
– Мне вот даже интересно, как ты в ментуру устроился. Для работы там совсем никаких извилин иметь не нужно?
Присаживаюсь на корточки, от этого давление на его рожу становится ещё сильнее. Жмерен ногтями землю гребёт. Пускай работает, парням после копать меньше.
– Ты землю жрать будешь, ублюдок! – Хрипит.
– Смотри, как получается, – схватив его за волосы, немного ослабеваю давление ботинка. Так, чтобы голову его развернуть и прямиком в землю мокнуть рожей. Он как раз нагрёб, – ты уже жрёшь.
Он пытается мне что-то ответить, но из-за набитого рта землёй плохо разбираю.
– Тебе, наверное, интересно, где ты проебался? Я тебе скажу, в тот момент, когда решил, что похитить маленькую девочку будет хорошей идеей.
Жмерен начинает громче визжать и сильнее вырываться. Понимает, что ему за это будет. Очень хорошо понимает.
Звук мотоцикла приближается, судя по тому, как Рам гонит, то ему очень сильно натерпится с нашим новым другом пообщаться.
– Уже прижал мразину?!
Брат с мотоцикла спрыгивает ещё до того, как тот полностью остановился. Байк в тачку Жмерена вторачивается. Ну он уже вряд ли предъявит претензии.
– Не переживай, ты не опоздал на нашу вечеринку.
– Я долго этого ждал, – Рам подходит вплотную. В его голосе вибрирует ярость. Он так же нуждается в мести, как и мы всё. Он долго ждал. Я запретил трогать хоть кого-то, кто причастен. И Рам всё это время ждал. Сейчас я дам ему возможность пар выпустить.
***
Затягиваюсь сигаретным дымом. Тачка под домом Юсупа уже минут десять стоит, а я из неё выходить не спешу. В голове бардак полнейший. Только сейчас сквозь эмоции что-то пробиваться начинает. Осознание того, что долбаёб.
Затягиваюсь сильнее. Сигаретный дым отравляет. Херово от понимания, сколько дров наломал. Сейчас в голове прокручиваю все детали. Слова. Нашу первую встречу с Алиной после тюряги. Себя на место девчонки ставлю. Раньше не слышал. Не понимал. Ярость и желание наказать за предательство затмевало всё. А сейчас... Сейчас я, блядь, не знаю, как себя вести. Что делать. По сути, виноват только я. Девчонка защищалась. Расхлёбывала то, что я не смог. За семью думала. Да, есть нюансы. Но, сука, основная часть – мои проебы.
Из тачки выхожу. Снова затягиваюсь. Сигаретный дым горло дерёт, а я продолжаю никотин втягивать. Потому что, когда окурок выкину, в дом идти нужно. А вот что дальше делать у меня полнейшее непонимание. Error, сука.
Если прислушиваться к тому, что я хочу, к Алине в комнату идти нужно. Сказать, что долбаеб и к себе её притянуть. Хватит рычать друг на друга, пора уже перемирие объявить. Вот только проблема есть. Это для меня всё стало ясно и понятно. У меня камень с души упал. Она не предательница. Для меня всё отлично. А вот для неё я всё тот же ублюдок, которым и был. Для неё нихера не изменилось.
Девчонка при каждом удобном случае демонстрирует мне, что дистанцию держать хочет. Понять даёт, чтобы не приближался. Лишнего себе не позволял. А меня рвёт внутри от всего этого. Потому что... Да хер знает! Знаю, что могу заставить. Встряхнуть её, в чувства привести. Напором взять. А не хочется. Я совсем иначе хочу. Хочу, чтобы не было страха и сомнения в её глазах, когда на меня смотрит. Чтобы не вздрагивала каждый раз, когда прикасаюсь. Я как раньше хочу. Этот её блеск в глаза сумасшедший. Чтобы они горели, когда девчонка на меня смотрит. Чтобы не боялась. Чтобы под защитой себя чувствовала. А сейчас какая-то хуйня получается.
Окурок в урну выкидываю и в дом иду. На часах четыре утра, Алина точно спит. Не стану в её комнату заходить. Нужно проспаться и подумать. Как-то связь налаживать. Романтик из меня херовый. Но что-то нужно думать. Делать. Девчонка моя. Не отпущу. Со мной будет. Нужно её как-то мягко к этой новости подготовить.
Звонил Арсен сегодня, он отчитался, что док матерью Алины активно занимается. Она на поправку идти начала. Маленькими шагами, но лекарства помогают. С Дарьяной тоже начались занятия. Новый психолог. Подход новый. Я попросил по максимуму проработать травму. Так, чтобы девчонка не вздрагивала от любого шума. И ублюдков не видела, когда глаза закрывает. Психолог меня заверил, что если правильную тактику выбрать и постоянно проводить сеансы, то это возможно. Будет сложно. Конечно, многое зависит от усилий девчушки. Но Арсен сказал, что Дарьяна умница. Активно занимается, всё выполняет, что просит психолог. Нужно будет Алине сказать. Она должна знать, что с её семьёй всё хорошо. Внутри огромное чувство вины сжимает. Потому что всё, что с её роднёй случилось, мой проёб. И я сделаю всё, чтобы это исправить.
Поднимаюсь на второй этаж. Ноги сами к двери в её комнату ведут. Застываю возле двери, пальцами ручку сжимаю. Сука, как пацан малой, честное слово. Принял же решение и всё равно у двери её стою.
– Блядь, – шиплю и силой себя шаг назад сделать заставляю. Сам на себя злюсь за хероту эту.
Дверь в свою комнату толкаю и на месте застываю.
– Привет, – Алина говорит тихо. Стоит возле окна. За плечи себя обнимает.
– Привет, – в ответ произношу.
Шаг в комнату делаю и дверь закрываю. На такой расклад я даже не надеялся. Девчонка сама пришла.
– Я переживала, что ты не вернёшься, – говорит тихо, практически беззвучно, но я каждое слово улавливаю. И то, как её голос дрожит.
– Я ведь слово дал, – ещё шаг вперёд делаю. Я на такую роскошь не рассчитывал, поэтому хер знает, что делать дальше. Здесь как по минному полю. Один шаг влево и хана всему.
