Текст книги "Одержимость Сурового (СИ)"
Автор книги: Джулия Ромуш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7.
Сердце в груди, как ненормальное заходится. Уйдёт или останется? Захочет ли говорить?
Внутренний голос истерически смеётся.
"Ты то сбегаешь, то поговорить хочешь"
Вижу, как его спина напрягается. Белоснежная рубашка обтягивает стальные мышцы. Внутри уже знакомый трепет появляется. Щекочет нервы. Страх смешивается с эмоциями, которые я так сильно хочу приглушить. Я уже один раз заставила себя забыть. Спрятала глубоко. Закрыла на замок. Смогу и сейчас.
– Демьян, я не пыталась сбежать, я тебя искала. – Вздохнув, начинаю говорить. Потому что боюсь, что сейчас уйдёт. А там Шах, ещё непонятно, что будет дальше. Сейчас настроит его против меня. Он даже не скрывал что хочет, чтобы Суровый на меня забил. А у меня больше нет защиты. Только он.
– На хрена?!
Демьян с места срывается настолько быстро, что я даже ничего понять не успеваю. Хочу отшатнуться. Отойти. Но Суровый настигает в два шага. Его пальцы мою шею обхватывают. Я от испуга назад ступаю. Пока не упираюсь в стену. Точнее он меня в неё припечатывает.
– Демьян, я... – Голос дрожит. Внутри всё корочкой льда покрывается. Мои глаза распахнуты на максимум. Суровый в ярости. Взбешён. По взгляду вижу. По его сверкающим глазам.
Пальцы сжимают тонкую шею. Не сильно. Не так чтобы кислород перекрыть. Но он бы хотел сильнее. И это ужасно пугает. Демьян сдерживается. Но как долго он захочет себя ещё в руках держать?
– Ты – сука. Каждое твоё слово – отрава. – В лицо рявкает, наклоняется так, что его рваное дыхание кожу обжигает. Глазами прожигает насквозь. До ужасных ожогов.
– И как с тобой разговаривать?! – Хриплю в ответ, – я только пытаюсь что-то сказать, ты моментально взрываешься. Твоё поведение и угрозы вынуждают меня...
– Ты хуйню творишь по своему личному желанию. На меня не спихивай.
– Я хочу договориться, – хриплю, – я...
– Договориться? – Тут же скалится. Пальцы второй руки бегунок змейки сжимают на моей кофте. Моё дыхание учащается. Что он делает? Зачем?
– Не трогай... Не... – Я дёргаюсь, пытаюсь ему помешать. Вырваться.
– Не вижу, чтобы ты договариваться хотела, – хмыкает, дёргает бегунок, молния начинает расстёгиваться. Прохладный воздух касается обнажённой кожи. Вызывает мурашки на коже.
– Демьян... Не так... Мы нужны друг другу, мы...
– Мы? – Выгибает вопросительно бровь, в глазах ярость оттеняется новыми оттенками, – я нужен тебе, чтобы тебя не грохнули. Пользы от тебя я пока не вижу.
Снова дёргаюсь, но он опять припечатывает меня к стене, и как в наказание дёргает бегунок снова. Расстёгивает кофту до конца. Хватаю ртом кислород. Чувствую, как кожа воспламеняется от его пронзающего взгляда.
– Я – свидетель, – хриплю в ответ дрожащим голосом, – если они меня найдут, то я...
– Не найдут, – ведёт пальцем по моей шее, склоняет голову набок, – тебя это волнует? Не найдут, ты моя пленница. Или хотела обсудить условия твоего заточения?
– Демьян! – Взвизгиваю, когда его пальцы с шеи перемещаются ниже. Заставляют все тело задрожать.
– От тебя должна быть польза, и тогда я стану добрее. Я бы сказал – подумай над тем, что ты можешь предложить. Но мы уже выяснили, что с этой функцией у тебя проблемы.
– Польза?
Резкое движение, от которого я вздрагиваю, и он срывает с меня кофту. Одним рывком отправляет её на пол. Я остаюсь в бюстгальтере и брюках. Он жадно скользит взглядом по моему телу. А у меня горло сдавливает, хоть он уже и не сжимает его пальцами. Дышать сложно. Практически не получается. Лёгкие обжигает от нехватки кислорода. Я дрожу под его пристальным разглядыванием.
– Ты ведь хочешь меня о чём-то попросить? Например, присмотреть за мамой и сестрой...
– Ублюдок! Они уже достаточно из-за тебя пострадали! Ты...
– Значит, я ошибся? Присматривать не нужно?
– Как же я тебя ненавижу! – Рычу в его лицо, в глазах стоят слёзы. И что мне делать? Как с ним разговаривать? Им управляет ярость и ненависть. У него на уме только одно.
– Раздевайся!
Его приказ как сильная пощёчина. Распахиваю глаза, смотрю на него в полном недоумении. Он же не станет?
– Что?
– Тебе помочь или сама справишься?
Демьян отступает на пару шагов. Садится в кресло. Широко расставляет ноги и впивается в меня своим взглядом. Ждёт представление.
– Демьян...
– Я жду!
Дрожащими пальцами тяну за край верёвочки на брюках. Меня всю потряхивает от происходящего. Мы никогда не сможем нормально, да? Не получится? Я вызываю в нём вспышки ярости любым своим словом. Действием. Самим присутствием.
Я решаю, что нужно говорить. Нужно делать хоть что-то. Иначе случится то, что уже никогда нельзя будет исправить.
– У меня не было выхода, Демьян... – Голос дрожит от страха и унижения.
Развязываю верёвку на брюках. Понимаю, что мне придётся их снять. Потому что он ждёт. Смотрит.
Его ярость заполняет комнату, меня обволакивает. Мне страшно. Я привыкла к другому Демьяну. К тому, кто смотрит на меня иначе. Относится по-другому, а сейчас... Сейчас это другой мужчина. Чужой. Тот, кого стоит опасаться.
– Дальше. – Рявкает так, что я вздрагиваю. Он жестокий. Беспощадный. Раньше бы за одну мою слезинку он бы этот дом снёс, всех бы убил, а сейчас... Является причиной моих слёз.
Послав ему проклинающий взгляд, я продолжаю. Воспринимаю его приказ как продолжать говорить. С тем, чтобы раздеться, я буду тянуть. Внутри всё ещё живёт надежда, что он не станет.
– Я пыталась. Няня, которая должна была быть с моей сестрой, она её отдала ублюдкам. Разрешила забрать!
Стягиваю штаны. Откидываю в сторону. Дрожу всем телом. Стою перед ним в одном нижнем белье. Смотрю в чёрные глаза, которые тьмой затянуты. Доволен?! Так тебе нравится вести разговор?!
– Она отговаривала меня звонить хоть кому-то. Всё повторяла, что её убьют. – Я вновь проживаю эти эмоции. Меня колотит. Голос срывается до хрипа. Обхватываю себя за плечи. Испуганный голос Дарьяны до сих пор снится мне по ночам. Давит на чувство вины. Я ведь могла не подвергать опасности свою семью. Я ведь...
Демьян не задаёт вопросов. Просто смотрит. До ожогов кожу ранит. Его безразличие убивает ещё сильнее.
Всхлипываю. Это всё ужасно истощает морально. Я устала. Как же я устала жить в постоянном страхе. Винить себя за то, что произошло. Суровый думает только о себе. Об уязвлённом самолюбии и предательстве. Но не думает, что меня поставили перед выбором. Не думает, что жизнь ни в чём не повинного ребёнка может быть дороже его свободы.
– Я позвонила тебе несмотря ни на что. Верила, что ты защитишь. Разберёшься! Разве ты не обещал мне защиту?! – Хриплю, всхлипываю.
Вижу, как сжимает пальцы рук в кулаки. Стискивает челюсти. Не нравится мои вопросы?! А разве я не имею права их задавать?! Только я одна во всём виновата, да?!
– Трубку взял кто-то из тех мразей. Сказали, что ты за решёткой. После мне позвонили, предупредили не делать глупостей. Но я всё равно использовала шанс, пыталась набрать Юсупова от соседки, но они вырубили свет во всём доме. А после дали мне смешное время, чтобы добраться до места встречи.
Сжимаю пальцами плечи до боли. Слёзы по щекам катятся.
– Складная история, – его голос бьёт по натянутым нервам. Снова вздрагиваю. Истерический смешок в горле застряёт, – вот только ты не упоминаешь, как оказалась с моим врагом в одной упряжке. Как так быстро тебе сделали коридор, новые документы и помогли съебаться без единой зацепки.
Демьян резко подрывается с кресла. Я даже назад податься не успеваю, как он возле меня оказывается.
– Я... это получилось случайно. Я была с ним знакома ещё до знакомства с тобой. Алекс работал с Юсуповым, он...
Суровый прищуривается, пальцами сжимает мой подбородок. Смотрит так, будто понять не может, что за бред я несу.
– Ты реально не понимаешь? Алекс отмывает бабло через отельный бизнес. Он занимается оружием. Взрывчаткой. Продаёт его в страны, которые...
– Нет! – Вздрагиваю. Хочу отшатнуться. Алекс, просто он... Он же с Юсуповым работал! Он... – Он работал с господином Юсуповым, он...
– А тебя ни разу не смутило, что у меня с Юсуповым общие дела? Никак не задумалась, почему мы дружим? Что нас связывает, и что связывает Алекса с Ратмиром?
Хватаю ртом кислород. Ди что-то говорила. Загадками. Но больше о том, что Юсупов давно отошёл от дел. Для меня Ратмир всегда был тем, кто спас жизнь. Помог. Я не думала о нём как о преступнике.
– Я не понимаю... Алекс, он...
Пальцы Демьяна сжимаются сильнее на моём подбородке.
– Алекс – мразь. Юсупов перестал вести с ним дела, потому что он перешёл все грани дозволенного. Даже в таком бизнесе есть правила. Есть черта, за которую переступать нельзя. А ты... связалась с мразью.
Внутри всё холодеет, льдом покрывается. Нет... я не знала... Как я вообще могла знать?!
Разговор явно заходит не туда. Я хотела решить проблему, а не наживать новые.
– Я не могла знать, Демьян... – Выдыхаю в ответ. Чувствую, как руки и ноги ватными становятся. Психика пытается хоть как-то защититься. Стрессовать больше не может. Устала.
– Удобно так, да? Нихуя не знаешь. Никогда ни при чём.
Резкий рывок, и я совсем близко нахожусь. Его дыхание... Кровь бурлить заставляет. Как будто яд по ней пускает.
– А, по-твоему, я должна быть в курсе всех местных бандитских группировок?
– У меня не получается молчать. Как бы язык ни прикусывала. Всё равно в ответ язвлю.
– Раз ни в чём не виновата, на кой хуй через подвал лезла? Новую пачку доков заказывала? Те, кто ни в чём не виноват, не сбегают.
– Я жить хочу, – в глаза его смотрю, – наша встреча в отеле явно не походила на дружеские посиделки. Ты пришёл мстить, только дура будет сидеть ровно и ждать.
– А ты умная, – оскал на его лице заставляет дёрнуться. Вырваться хочу. Но мужчина на месте удерживает. Кожа воспаляется от соприкосновения с тканью его одежды. Я даже через неё чувствую жар его кожи. Он как будто пылает весь. Горит. И меня заражает. Я вспыхиваю как спичка. За одну секунду.
– Мне нужна твоя защита. Я уже поняла. Обещаю ничего не выкидывать. Больше не сбегать, а ты...
– Ни хуя ты не поняла, Алина, – моё имя произносит так, что каждой буквой ранит, – ты условия ставить не будешь. Ты сама себя в эту ситуацию загнала. Остаётся только надеяться на моё хорошее настроение.
Резкий рывок, я даже взвизгнуть не успеваю, как спиной к нему оказываюсь.
Демьян мои руки за спину заводит. Сжимает запястья. Обездвиживает.
– Пока что ты только меня злишь. Ни одного повода не даёшь, чтобы я захотел тебе помочь.
– Я говорю тебе правду, но ты не слушаешь. Что я могу ещё сделать, Демьян?! – Голос хрипит от страха.
Его пальцы накрывают мою шею. Не сдавливают. Просто проходятся по коже, а я уже чувствую, как горло сжимается. Сделать вдох сложно. Воздух в лёгкие с хрипом проникает. Он ведёт пальцами ниже. Заставляет меня дрожать. Он ведь не станет? Я почти обнажённая перед ним стою. В одном нижнем белье. Тело озноб бьёт. Он спускается пальцами всё ниже и ниже. Зажмуриваюсь. Но когда он прикасается к животу, резко меня отпускает. Отстраняется. Как будто в себя приходит.
– Дрянь ядовитая, – рычит.
Я себя тут же руками за плечи обнимаю. У него как будто раздвоение личности. Одна его сторона забывает про липовую беременность. Вторая вспоминает и у него начинается новый припадок.
Я понимаю, что сейчас самое лучшее время, чтобы признаться.
"И тогда у него не останется никаких препятствий, чтобы тебя нагнуть" – внутренний голос бьёт по моим страхам.
Но с другой стороны... Пока он уверен, что я легла под Алекса, у нас не выйдет никакого диалога. Его будет швырять из стороны в сторону каждый раз. И, в конце концов, для меня это плохо закончится.
Демьян на выход направляется, уйти хочет. Сердце колотится в груди как сумасшедшее. Я всё ещё решаюсь. Не уверена. Боюсь. Он дверь открывает, а я шаг вперёд делаю.
– Я не беременна! – Выпаливаю хрипло. Громко не получается. Горло сдавливает. Голос сел от волнения. Я не уверена, что он меня услышал.
Суровый ещё шаг вперёд делает, за порог комнаты выходит, а после на месте замирает. Проходит секунда. Вторая. Третья. Он просто стоит. Никакой реакции. Громко сглатываю. Время как будто замедляется. А после Демьян разворачивается. Лучше бы он ко мне спиной стоял. Глаза черные, как ночь, без какого-либо просвета. На виске пульсирует вена. Я знаю это выражение лица. Ничего хорошо оно не предвещает.
Я назад шаг делаю на всякий случай. Хотя это мало меня спасёт. – Повтори, – рычит угрожающе.
Я вздрагиваю. Страшно вдвойне становится.
– Я... не беременна. Я не знаю, зачем тебе Алекс это сказал. Наверное, хотел так меня обезопасить. А я в кабинете испугалась, что ты меня силой возьмёшь, и схватилась за этот вариант, как за спасительную соломинку, но я...
Демьян как будто меня не слышит. Взглядом мой живот вспаривает. Я же продолжаю отступать, пока в стену не упираюсь. Я больше не говорю. Не уверена, что нужно. Вижу, что он ещё эту информацию не переварил.
Воздух как будто испаряется из комнаты. Становится душно и нечем дышать. Я вжата в стену, а он меня взглядом прожигает.
Когда Демьян делает несколько шагов назад и захлопывает дверь в комнату с грохотом, кажется, что я должна выдохнуть. Но становится лишь хуже. Я не понимаю, что теперь делать. Я не такой реакции ожидала. Господи, что будет дальше?
Я съезжаю вниз по стене и оседаю на пол. Обнимаю руками колени и наконец-то делаю глубокий вдох, только от этого проще дышать не становится.
Глава 8.
Суровый. *** Проверяю сообщение, что на телефон пришло. "+" c засекреченного номера. Это от Рама пришла. Сильнее пальцами телефон сжимаю. Вроде как хорошо, что малой всё решил. Договорился. Ментов прогнул. С другой стороны, он полностью в мой мир занырнул. С головой, сука. Пока я свои вопросы в тюрьме решал. Пока все хвосты закрывал. Рамиль был тем, кто не дал местным власть к рукам прибрать. Юсупов помощь предлагал, но Рамиль сказал, что всё сам решит. И решил. Взрослый совсем стал. За этот момент внутри что-то неприятно царапает. Не то, чтобы я его ребёнком считал. Но хотел по максимуму от пиздеца оградить. Чтобы сам выбор делал. Принимал решения. А получилось, что случай вынудил его решение принять.
– Моя сабля тебе только брюхо вспороть может, – слышу хриплый смех Шаха, – и даже в этом случае ты хуй её в руках подержишь.
– Заебал, – Шаман недовольно опрокидывает в себя вискарь, кривится.
Всем покоя не даёт коллекция Каида. Там за одну саблю можно три халупы купить в Монако и неплохо чилить.
Слушаю вполуха разговор. Шах сам разруливает вопросы, я важные моменты подмечаю. Запоминаю. А мыслями всё равно не здесь. Сжимаю пальцами бокал с вискарём. Льды навалил целый бокал, чтобы пальцы занемели от холода. А они, сука, огнём пылают. Потому что к сучке ими прикасался.
Алина – самое настоящее исчадие ада. Ведьма херова. Ведь планировал на хер в комнате закрыть, и всё. Довела, сучка. Один её взгляд сверкающих глаз, и я от ярости взрываюсь. Смотрит ещё так...
Зубы стискиваю, опрокидываю в себя порцию алкоголя. Наливаю новую. Ещё бокал. Ни хуя не берёт. Даже набухаться не получается, чтобы ненадолго из головы выбросить.
Думал, что, когда найду, попустит. Спать смогу или хотя бы ярость эту немного приглушить, что сжигает меня с того самого момента, как в тюрягу сел. Про неё узнал. А нет, всё стало только хуже. Острее. Она рядом. А сдерживаться практически не выходит.
– Не берёт? – Шах на бокал кивает в моей руке. Шаман ушёл, мы одни остались. А в моей жизни не так много людей, кому я доверять могу. Шах, Гром и Юсупов. Люди, которые со мной с самого детства. Те, что в любом пиздеце спину прикроют.
– Галимое пойло. – Кривлюсь, но ещё один глоток делаю.
– Это не пойло, причина в другом. – Шах скалится. Знаю, что о девчонке говорит. Она ему костью поперёк горла со знакомства стала.
– Сам разберусь, – рявкаю, уровень ярости резко подскакивает.
– Борзая она, Суровый. Должна тише воды сидеть, а кусается.
Новый глоток вискаря. Не берёт. Внутри знакомое чувство просыпается. Шах на девчонку наезжает – я присаживаю. Рефлекс, сука.
– Врач знакомый есть? – Перевожу тему в другое русло. Слова ведьмы из головы не идут. Много наговорила. Есть о чём подумать. И правда не всё сходится. Звонок Юсупову был. Отследить никто не смог. Как засекреченный номер высветился. Никаких концов. Если она и правда с домашнего телефона набирала, эти твари хорошо все зашифровали. Да и заниматься стали спустя несколько дней. Потому что не только меня взяли. Всех моих людей накрыли. Тех, кто на поставке был в тот день, положили к херам. Не было возможности сразу за это дело взяться.
– Решил провериться? – Шах не без интереса за мной наблюдает. А я проверить хочу. Если про беременность не спиздела, может и другое правда?
– Гинеколог нужен.
– Хуя се, – Шах присвистывает, – поплыл? Проверять будешь, чтобы...
– Завали, – рявкаю.
Шах прищуривается, ржёт. – Клиника есть, адрес дам.
– Мне врач на дом нужен. Ни к чему цирк в клинике устраивать. Она умеет.
– Суровый, а ты уверен, что этот геморрой нужен? Я хороший бордель знаю, шлюхи отменные. Ты в тюряге шлюх не принимал. Когда вышел, тоже в разгул не пошел. Тебя на одной суке кроет.
Взглядом пригвождаю. Шах снова веселится. Моя реакция его забавляет.
– Хуй с тобой. На девке помешался.
– Не помешался. Проверить нужно. И желательно это сделать тихо.
– Наплела тебе уже? А ты и рад верить.
– Не вяжется всё, – бокал в сторону отставляю, бутылку беру. Самому уже интересно – набухаюсь или даже лошадиная доза не возьмёт? Отрубиться хочу. Чтобы мозги отдохнули. Вечный напряг уже заебал, – пропущенный у Юсупа, тот, что не определился. Говорит, что она звонила с домашнего телефона.
Шах хмурится. Сам понимает, что это значит. Всех, кто со мной связан, под прицел взяли. У Юсупова тоже проблемы были. Вовремя успел Ди на отдых отправить. Та ничего не узнала. Попытка тачку подорвать. После подкинули товар. Но Юсуп уже наготове был после того, как меня накрыли.
– И ещё инфа нужна, – к бутылке прикладываюсь, девке до конца не верю. Но проверить хочу.
– Какая?
– Сестра её к психологу ходит. Там же разговоры записываются? Мне запись нужна.
– На кой хер? Что она тебе наплела там?
Игнорирую его вопрос. Снова глоток вискаря. Сколько я выпил? Бутылку? Ни хуя не берёт. Внутри неприятно жжёт. Потому что до этого я был уверен, что Алина пиздит, а теперь... хочу, чтобы хоть что-то оказалось правдой.
Шах никак не успокаивается. Наседает. А я начинаю от ярости сильнее вскипать. Хули доебался?! Я себе ответить на вопросы не могу, ты ещё колупаешь.
В голове полная каша. Вроде решаю, что трогать девчонку не буду. Не прикоснусь после ублюдка. А крышу сносит, и я жадно наблюдаю, как она с себя шмотьё стягивает. Сука.
Бутылку сжимаю до хруста пальцев. Алина как перед глазами стоит. Глаза её. Взгляд затравленный. То, как всем телом дрожала. И слова. Правда думала, что нагну и выебу. Чудом притормозил. Демоны внутри веселятся. Требуют расправы. Полгода эту сучку ядовитую представлял. В позах разных. Как стонет и просит ещё. Ёбнулся? Вполне возможно. Иначе как объяснить, что никого, кроме дряни этой, не хочу? Лживой, борзой. От меня по всем фронтам зависит, а выделывается до последнего.
– Тебе напряжение скинуть нужно, – Шах дальше шлюх своих элитных пропихивает.
– У тебя бордель на проценте? – В ответ подъебываю.
– Ты на эмоциях решения принимаешь. А суч... девка эта имеет влияние на тебя. Вот уже и наплела с три короба. Уже и врач, и психолог. Она жить хочет, а значит будет до последнего пиздеть.
Шах продолжает по фактам раскладывать. Понимаю, что в чём-то прав. Будь на месте Алины любая другая, я бы не слушал. Не пытался оправдать. Но наверху именно Алина. Ведьма эта. И у меня крышу кроет от всего происходящего.
– Вот я и проверю, – рявкаю.
– Давай я поднимусь к ней и...
– Тебе костыли или инвалидное кресло больше нравится?
Шах ржёт. Провоцирует специально. Нравится, бля, что я за неё порву.
– Ладно, может и правда что-то из её слов. Когда в саду оказалась в панике, пыталась назад вернуться. Даже забавно было наблюдать. По идее спетлять должна была, а она назад рвалась.
Зубами скриплю, потому что представляю, что Шах девчонке наговорить успел. Он же с женским полом базарить вообще не умеет. Они одни для него все одноразовые. Вот и меня сейчас хуй поймёт.
– Про звонок Юсупу она знать не могла, здесь правду говорит.
– А что по ебарю её? Или тому, что она ноги раздвигает, оправдание тоже найдёшь? – Шах провоцирует.
Взглядом режу. А он лишь вопросительно смотрит. По факту под дых бьёт.
– Может, в бордель свой поедешь? Хорош мне мозги ебать, – рявкаю в ответ.
– Значит, док для этого нужен? Ищешь способ, чтобы по-другому с неё инфу собирать?
– Я как-то без тебя здесь разберусь.
– Суровый, ебать, я тебя не понимаю. У тебя всегда по этому поводу разговор быстрый был. Динара резво на хер полетела, а здесь...
– Здесь другая тема. Поймёшь когда-то. Когда самого торкнет.
Шах бухлом давится.
– Заебись пожелание. Но у меня мозги в хер не утекают. Я даже с пушкой у виска одну бабу трахать не буду.
Усмехаюсь. Я Юсупу то же самое задвигал. Не так давно. Он с меня ржал и предсказывал пиздец. Вот, бля, пожалуйста. Ванга сраная. До Алины ни одна не цепляла. Все проходящие были. Попользовал и выбросил. А эта сучка глубоко засела. Характерная. Гордая. Наглая. В ней всё так, как мне нужно. Под мои настройки настроена, стерва.
– А с саблей у горла? – Ржу. Шах кривится.
– Хоть брюхо вспори, я на такую хуйню не ведусь. Бабу близко подпускать – могилу себе рыть. Сдаст при первом удачном случае. Доверие бабам нет. Они только на одно годны. Ноги раздвигать и глубоко заглатывать.
– Не будь так уверен, Шах.
– Это ты с Юсупов по девкам сопли пускаете. Кто-то из нас должен дела вести, а не хуем думать.
Шах меня веселит своей упертостью. Даже интересно становится, какая девка сможет его планы на холостяцкую жизнь наломать. Не хуёво так его нагнуть.
– Не переживай, когда твои мозги утекут, мы тебя подстрахуем.
– Завали, – ржёт и бокал ко рту подносит.
– Значит, уверен, что нет такой тёлки?
– Не родилась, бля.
– Отвечаешь за базар?
– На слабо меня берёшь? – Глаза Шаха вспыхивают. Азартный.
– Интересно, что дороже будет – девчонка или твоя монаршая коллекция.
Шах прищуривается. Подсчитывает, сколько там бабла? У него коллекция есть, которая в огромном сейфе хранится. Сабли монархов. Он её по всему миру собирал. Свои сабли он даже трогать никому не разрешает. Вот и любопытно. Будет такая девка, за которую он коллекцию отдаст.
Шах скалится, а после руку протягивает. Самоуверенный, значит? При любых судьба нагнёт и девку подгонит. Вот здесь я и повеселюсь.
