Текст книги "Зло элитных сердец"

Автор книги: Джулия Диа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 37
Другая сторона

Алана

Мне никогда не было так спокойно. Словно тяжёлые оковы спали с конечностей, с громким лязгом ударившись об пол. Чувство невесомости придавало невероятную лёгкость, даря ощущение крыльев за спиной. Хотелось остановить это мгновение и насладиться, однако единственное, что меня насторожило, – кромешная темнота. Никаких звуков, никаких запахов, никакой боли. Казалось, все эмоции стёрты, и я не способна что-то испытать.

– Алана, доченька, иди ко мне, моя принцесса!

Позади появилось свечение, и я обернулась. Передо мной оказался большой экран, на котором крутили диафильм с кадрами из моей жизни. Малышка в белом сарафане и сандаликах стояла, неуверенно покачиваясь, и придерживалась за ходунки. Слегка нахмурив бровки, она посмотрела сначала на маму, а потом на папу, который сидел с вытянутыми руками в паре шагов от девочки. Ещё раз поманив её, отец ласково подозвал к себе дочь. Девочка, почувствовав его искренность, расплылась в обворожительной улыбке и без страха потянулась к тёплым объятиям папы, сделав несколько неуверенных шагов.

Мои первые шаги во взрослую жизнь…

Родители были ещё совсем молоды. Мама, как всегда, красива, и мне порой казалось, что годы просто обходили её стороной, сохраняя очарование даже в нынешнем возрасте. А папа был похож на киноактёра, с пронзительным взглядом и волшебной улыбкой, однако доброта, сострадание и волшебные руки сделали из него не звезду, а замечательного хирурга.

Я потянулась к экрану, чтобы дотронуться до родных, но рука лишь прошла насквозь, отчего изображение пошло рябью, словно водная гладь. Полностью погрузившись в видеозапись, я снова оказалась в темноте, но ненадолго. На этот раз появились кадры моей юности, когда из-за проблем со щитовидной железой мой вес немного увеличился. Я не была толстой, но отличалась от других девчонок, поэтому, смирившись, что у меня никогда не будет друзей, я с головой ушла в учёбу.

– Лицо красивое, жаль, фигурой не вышла. У меня от жирного несварение, люблю диетические продукты! – слышались издёвки одноклассников.

Сколько же я пережила унижений и оскорблений в те годы и сколько слёз пролила от обиды, ведь я не сделала никому ничего плохого. Мечтала поскорее окончить школу и поступить в колледж, где, казалось, у людей было уже другое мышление. Всем было бы наплевать, что кто-то слегка не в форме, ведь они иначе расставляют приоритеты.

Я отвернулась, не желая видеть этого, однако перед лицом возникла новая картина. Мрачная и тёмная. Я увидела элитную школу и услышала слова отца:

– У тебя появился прекрасный шанс, милая! С их аттестатом перед тобой откроются любые двери.

Пока папа говорил, изображение на экране увеличивалось, приближая мужской силуэт, стоявший ко мне спиной. Как только он увеличился в мой рост, парень обернулся. Это был Марк…

Я почувствовала в груди сильное давление, за ним последовало лихорадочное сердцебиение, отдающееся импульсом во всём теле. По щекам прошёлся лёгкий холодок, щекотнув скулы, отчего я рефлекторно приложила к ним руки. Подушечки пальцев оказались мокрыми, но я совершенно не чувствовала, что плачу.

– Позовите доктора! Её пульс учащается! – раздался над головой незнакомый женский голос.

Подняв голову, я стала оглядываться, пытаясь понять, где источник звука. Пока крутилась по сторонам, не заметила, что очередной видеофайл исчез. Однако Марк продолжал стоять на месте, прожигая меня пристальным взглядом.

– Решила, что я не найду тебя здесь?

Когда он сделал шаг ко мне, я оступилась и, споткнувшись, упала. Тьма рассеялась, преобразовавшись в ночной Нью-Йорк, и мне была знакома эта местность – родная улица, где находился мой дом, но кругом ни души. Я видела настолько чётко и ярко, словно смотрела фильм в высоком качестве.

Город будто погрузился в мёртвые объятия, лишённый суеты и ночного шума. Всё казалось безжизненным и холодным. Тихо… Не было слышно даже собственных шагов, отчего складывалось впечатление, будто я находилась в жуткой видеоигре.

Поднявшись на крыльцо, я дёрнула за ручку своей двери, но она оказалась заперта. Совершенно не понимая, что происходит, я отправилась на поиски хоть кого-нибудь, но стоило мне завернуть за угол на ближайшем перекрёстке, как я оказалась на территории кампуса Гарвардского университета уже в Бостоне.

Что за чертовщина?

Оглянувшись, увидела продолжение прогулочной зоны вместо любимого города. Медленно пройдясь взглядом по пустым лавочкам, я отправилась к проезжей части, где днём обычно полно машин. Здесь тоже было тихо и пусто, словно я оказалась в знакомом месте времён постапокалипсиса, но внезапно послышался скрежет колёс. Когда я повернулась, то увидела, что на меня несётся автомобиль на огромной скорости, и поняла, что отскочить уже не успею. Я просто стояла на месте, совершенно не заботясь о том, что могу умереть. Даже не пошевелилась. Но машина проехала сквозь меня и с заносом завернула за угол.

Хорошо тем, кто умеет контролировать свои эмоции и отключать за ненадобностью, – как же им, наверное, легко живётся! Вот чего мне не хватало в жизни – безразличия, ведь восприимчивость делала меня слабой.

Что произошло? Как я вообще оказалась в этом месте? Ничего не помню…

Писк. До боли знакомый звук. Я уже слышала его и надолго запомню.

Больница?

Отметив примерное направление в сторону ближайшего госпиталя, я отправилась туда же, куда уехала машина. При приближении к перекрёстку звук становился сильнее и появились голоса. Кто-то говорил, но я не могла разобрать слов, однако чем ближе подходила, тем отчётливее слышался плач.

– Девочка моя, открой глаза!

Правую ладонь обдало теплом, как от прикосновения мамы. Шаг перешёл на бег, а в груди снова появилась неприятная вибрация, словно моё сердце заходилось в тахикардии. Я выбежала на перекрёсток, и моему взору открылось величественное здание Массачусетской больницы общего профиля. На удивление, в ней везде горел свет и кипела жизнь.

– Пожалуйста, проснись…

Голоса продолжали преследовать меня, заставляя двигаться дальше. Ступив на первую ступеньку небольшой лестницы, ведущей к большой площади перед входом, я сразу оказалась в светлом помещении, прислонившись спиной к закрытым дверям. Планировка больниц везде примерно одинаковая, и я провела достаточно много времени на работе у папы, чтобы понять: за углом начнётся длинный коридор с палатами для пациентов.

Оттолкнувшись, я очутилась в одной из палат, где мой взгляд сразу же приклеился к родителям и ко мне самой, лежащей на больничной койке и подключённой к аппарату ИВЛ…

Я будто приросла ногами к полу, наблюдая за собой со стороны…

Я умерла?

В голове, словно пчёлы, роились вопросы, создавая белый шум и возвращая способность чувствовать боль. Как это случилось? Почему я здесь оказалась? Как получить ответы?

«Мама! Папа!» — Открыв рот, я не смогла произнести ни звука, а лишь упала на колени, глядя на страдания своих родителей.

– Мы так виноваты перед тобой, дочка! – Сотрясаясь от рыданий, мама крепко сжала мою ладонь, уткнувшись в неё лицом.

Отец встал за её спиной и успокаивающе приобнял за плечи, проговаривая, что всё будет хорошо.

– Если бы мы не настояли на той школе, где тебе испортили жизнь! Если бы мы не отпустили тебя так далеко, а были рядом! Если бы мы не приняли эти чёртовы деньги, а выбросили их! Ты бы была счастлива сейчас, не лежала тут… Прости нас, доченька… Прости, пожалуйста…

Смотреть на страдания родных людей очень тяжело. Каждый всхлип, каждая капля слёз и горестный вздох рвали мою душу на мелкие кусочки. Горе снова затопило меня, переливаясь через края. Однако заплакало не только моё ментальное тело, но и я настоящая.

– Милый, что это? – Мама подскочила со стула, промакивая салфеткой влагу с моего лица. – Она просыпается?

– Она слышит нас, Саманта. Возможно, она даже рядом с нами сейчас, и ей очень больно наблюдать за всем этим со стороны. Поэтому ради неё надо взять себя в руки и верить в лучшее.

В этот момент в палату ворвались доктор с медсестрой, видимо, получив зашкаливающий сигнал от аппарата, и они установили мне капельницу. После чего врач достал маленький фонарик и, склонившись надо мной, проверил поочерёдно реакцию зрачков. Это вызвало яркие вспышки перед глазами, от которых я болезненно зажмурилась в ментальном теле.

– Доктор, – с надеждой обратилась к нему мама. – Как долго она ещё пробудет в этом состоянии?

– Кома – состояние непредсказуемое, миссис Мур. Пожалуйста, наберитесь терпения, ей сейчас очень важна ваша поддержка. Ведь обязательно должно быть что-то, ради чего ей хотелось бы вернуться.

Кома? Не может быть…

Родители сильно изменились внешне с последней нашей встречи на Рождество. Они буквально постарели, прибавив к своим годам лет десять. На головах появилось ещё больше седины, лица осунулись, пролегли глубокие морщины на переносице и тёмные мешки под глазами. Видимо, пережитый стресс сыграл свою роль.

Дальше всё происходило как в ускоренной съёмке, лишь замедляя события на важных для меня моментах.

– Привет, Алана, это снова мы. – Джесс сидела рядом, поправляя мне волосы и укладывая их красиво на подушке, а Алекс стоял у изножья койки с букетом цветов, которые в палате уже некуда было ставить.

Подруга улыбалась через силу, скрывая всю боль, копившуюся внутри, но дрожащий подбородок и заплаканные глаза выдавали, как ей было тяжело.

– Как ты здесь, милая, не одиноко? Нет? А мне одиноко… мне так плохо, Алана… – Её голос дрожал, и я буквально ощутила трепет внутри себя.

– Ты обещала не плакать при ней, – напомнил Алекс, но Джесс лишь отмахнулась.

– Да помню я, помню… прости, Алана.

Я не могла поверить, что сомневалась в их искренности. Мне стало стыдно за свои мысли. Однако никто так и не обмолвился о том, что же случилось. За всё время, пока я здесь находилась, меня навестили практически все: мои родители прилетели, бросив все дела в Нью-Йорке, Джессика и Алекс, семья Нортонов, даже Шейла принесла красивые цветы. Были все, кроме него… Однако Джессика сама начала разговор о Майке:

– Майк любит тебя, Алана. Правда любит. Он корил себя за свой поступок и винил в произошедшем. Сейчас он не может прийти, но не по собственной воле. Майк узнал правду о твоём прошлом, и после этого кое-что произошло. Сейчас он под стражей, но ты не волнуйся, Аманда поможет ему.

Услышав об этой новости, меня – наблюдателя – словно в тиски сковало, а настоящая, физическая кисть руки дёрнулась от напряжения. Джессика лихорадочно стала звать кого-нибудь из медперсонала, чтобы сообщить об этом, но мне уже стало всё не важно.

По ту сторону жизни время текло иначе. Я словно пребывала во сне с яркими картинами, эпизоды которого перемежались пустотой, поэтому я понятия не имела, сколько времени прошло в настоящем. Но стоило мне снова вернуться в палату, как я заметила, что рядом со мной кто-то находится, но не могла сначала рассмотреть лица. Изменив угол обзора, узнала: Майк… Он сидел на стуле рядом с койкой и держал меня за руку, при этом, закрыв глаза, без конца что-то нашёптывал. В этом измерении даже слух напрягать было не надо, я всё чётко слышала.

– Почему ты молчала? Чего ты боялась? Мои чувства бы не изменились, но мы бы избежали всех обрушившихся на тебя проблем… Я бы нашёл решение, уберёг. Я сделал бы всё для тебя, Алана. Вернись ко мне, любимая… Пожалуйста, я так скучаю… Всё ложь, до единого слова. Спора нет и не было. Я люблю тебя. Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста, не уходи.

Майк… Любовь моя… Мне так жаль…

Оказавшись рядом с ним, я подняла руку и коснулась его щеки. Прикосновение было призрачным, но Майк словно что-то почувствовал и резко обернулся в направлении меня.

– Алана, – очень тихо, практически неслышно выдохнул он.

Раньше обстановка менялась в движении, а сейчас я наблюдала, как светлая комната теряла краски, тускнея с каждой секундой на глазах. Палата исчезла, и Майк тоже. На этот раз я оказалась в тёмной комнате, где горела лишь тусклая лампа над головой. Это и комнатой назвать было сложно. Маленькое помещение. В нём находились лишь кровать и унитаз с раковиной. Похоже на одиночную камеру для буйных заключённых.

Так и было. На кровати, где кроме матраса и подушки больше ничего не лежало, валялся парень с закрытыми глазами. Казалось, что он спал, но, словно почувствовав чьё-то появление, открыл глаза.

– Привет, любимая, ты пришла… – Марк посмотрел в ту сторону, откуда я наблюдала. – Ждал тебя, хочу исповедаться.

Он принял сидячее положение и продолжил:

– Хочу отметить, что Майк действительно любит тебя. Он чуть не убил меня, всадив в диван пулю, которая прошла буквально в дюйме от моего лица. Аманда тоже хороша: собрала всю мощь судебной системы и упекла меня за решётку. Золотая семья, я аж обзавидовался.

Он поднялся с кровати и сел на пол ровно посередине комнаты напротив меня.

– Я так хотел быть счастливым с тобой, но сам же всё разрушил. Разбил на мелкие осколки твоё сердце, которое так и не смог собрать и склеить. Я эгоист, Алана, но мне жаль, что всё так обернулось. Однако только так мы могли быть вместе. Только так я мог любить тебя, касаться, ласкать твоё тело и губы. Только так и никак иначе, к сожалению… Ты просто не дала мне второго шанса. Отвернулась, хлопнув дверью перед самым носом.

Он говорил это с нажимом и сквозь зубы, глотая слёзы.

Марк поднялся с пола и, глядя прямо на меня, стал расстёгивать комбинезон, раздеваясь до нижнего белья. На его губах играла грустная улыбка, а глаза ничего не излучали, кроме сплошной пустоты.

– Я потерял тебя… ты два месяца в коме. Врачи говорят, что шансов нет и ты не очнёшься. Но… Всегда есть «но», помнишь? Воспользуйся этим шансом и не трави себя больше таблетками.

Марк подошёл к кровати и поднялся на неё. Поднеся рукава тюремной одежды к вентиляционной решётке, он крепким узлом закрепил их между собой, а штаниной от комбинезона обмотал шею. Взглянув на меня последний раз, он произнёс, высекая в моей памяти навсегда:

– Ты свободна. Я люблю тебя, Алана Мур. Всегда любил и буду любить даже после смерти. Прости меня… – Оттолкнув кровать ногами, он скатился по стене.

В 23:59 последнего дня зимы сердце Марка Вуда остановилось.

В 00:00 первого дня весны я открыла глаза.

Всё закончилось.

Эпилог

Алана

4 года спустя

– Алана, расслабься, ничего плохого не происходит. – Майк как всегда был спокоен, а я сидела будто на иголках.

– Тебе легко говорить, ты же у нас самый смелый, а я до смерти боюсь перелётов над водой, тем более над Атлантическим океаном! Да нас даже искать никто не станет! – Мой страх перерос в панический писк.

Закрыв иллюминатор, я вспомнила все молитвы, даром что слов толком не знала.

– Воу! Куда делась та отважная Алана Мур, дерзко встретившая почти «хозяина» квартиры, что сдала бабуля? – Майк откинул голову на подголовник и закрыл глаза, издевательски улыбаясь.

– Что? – Я от шока даже дар речи потеряла. – Откуда?.. Ты всё знал?

– Узнал, ведь я бываю весьма любопытен. Да и охрана на посту может быть болтлива, если есть чем замотивировать. Так мне и стало известно имя хозяина, а вернее, хозяйки. – Он задорно усмехнулся и заключил: – Предпочёл тебе подыграть, а то б ещё сбежала от меня в Нью-Йорк.

Пару дней назад я получила степень бакалавра и готовилась к поступлению в медицинскую школу. После выхода из комы я планировала бросить университет. Были долгие разговоры, но в итоге я всё же осталась учиться. Однако правда о денежных средствах для поступления в Гарвард была не единственным ударом. Мистер Голт не стал ставить меня на учёт в психиатрическую больницу, но настоял на возобновлении встреч с психологом, даже поделился рекомендациями. Терапевтические сеансы мне очень помогли, ведь каждый раз я понимала, что так от проблем не уйти – они просто лягут на плечи другим. Что жизнь одна, и лишать себя возможности радоваться каждому прожитому дню как минимум глупо. Также терапия помогла преодолеть потерю: родители рассказали о страшном последствии моего необдуманного поступка: у меня был маленький срок, но беременность прервалась.

Четыре года назад на меня слишком многое свалилось. Беременность в юном возрасте не была в приоритете, но сейчас меня всё чаще посещали мысли: а смогу ли я иметь детей? По состоянию здоровья мне запрещены аборты, а самопроизвольный выкидыш мог сыграть со мной плохую шутку. Однако Майк уверял, что всё будет хорошо, но я видела грусть в его глазах.

А теперь, прежде чем начнётся серьёзное длительное обучение, Майк решил проветрить мне мозги. Собрав чемоданы, мы отправились в аэропорт. Лишь там я узнала, что мы летим в Венесуэлу.

Но ещё бо́льшим сюрпризом было то, что это не конечная точка путешествия! Прождав несколько часов в зале ожидания международного аэропорта Майкетии, мы снова оказались на борту самолёта. На этот раз путь лежал над Карибским морем на остров Маргарита. Хорошо, что лететь было меньше часа, а то на моей голове скоро места не останется для седых волос…

– Странный выбор места для отдыха, – начала я разговор, чтобы отвлечься.

– Почему? Там очень красиво. Уверен, тебе понравится.

– Я кое-что знаю об этом острове. Он был открыт Христофором Колумбом в 1498 году и назван в честь дочери испанского короля. Раньше местное индейское население занималось там добычей жемчуга.

– Поверь, там сейчас широко развит туризм, и скучать не придётся. У меня имеются большие планы на тебя!

Мы приземлились в аэропорту имени Сантьяго Мариньо, находящемся в получасовой езде от крупного города Порламар. Взяв машину на прокат, отправились в своё скромное жилище на берегу Атлантического океана.

Ненавижу ранние подъёмы. Никогда к ним не привыкну. С утра пораньше Майк начал воплощать свои планы в реальность. И вот мы плывём на катере за пределы Маргариты на архипелаг Лос Фрайлес, находящийся в восьми милях от острова.

Инструктаж пройден, гидрокостюмы надеты, осталось только снаряжение для погружения, и да здравствует водный мир! Для меня это было очень волнительно, а на лице Майка не дрогнул ни один мускул. Он сидел с задумчивым видом и старался не смотреть в мою сторону, хотя уверена, что чувствовал мой взгляд.

Идеальным местом для погружения оказалась бухта Ла Печа, где мы и остановились.

Это был совершенно другой мир! Очень красочный! Огромное разнообразие всевозможных видов рыб, кальмаров, осьминогов в подводной пещере, бесчисленное количество морских ежей, звёзд и кораллов! Я осталась в восторге от того, насколько разные соседи уживаются друг с другом. Тыкала пальцем на всё подряд, надеясь, что Майк разделит эту детскую радость.

Привлекая моё внимание, он указал на раковины устриц и, подплыв к ним, взял одну в руки. Находясь уже потом на катере, Майк передал её мне со словами: «Вдруг там окажется жемчуг – тогда будет что вспомнить», и дал небольшой нож, а сам уселся на коленях у моих ног.

Расправившись с раковиной, я с трепетом раскрыла её и замерла. Воздуха нет. Я не дышу. Где весь кислород? На устрице действительно лежал жемчуг чёрного цвета, обрамлённый красивой бриллиантовой дорожкой в платиновой основе. Кольцо. Оно было нереально красивым.

Не смотреть на Майка… Не смотреть на Майка… Не смотреть на этого чёртова Майка, иначе я сейчас расплачусь!

Но я не смогла сдержаться и перевела взгляд на любимое лицо.

– Ты неожиданно вошла в мою жизнь и перевернула всё с ног на голову, – начал он, смотря мне в глаза, – наши отношения прошли через страшные бедствия, но, несмотря на это, ты здесь, в моих руках. И возможно, я сейчас немного в шоке, но всё же осмелюсь спросить: Алана Мур, согласишься ли ты взять мою фамилию и выйти за меня замуж?

Оглядываясь назад, я даже и думать о браке не могла. Испытанное когда-то унижение будто въелось под кожу и отложилось в голове. Однако человек, стоящий передо мной на коленях, разломал ко всем чертям выстроенные мной стены.

– И что ты хочешь от меня услышать? Положительный ответ на вышеперечисленные вопросы? – Я со спокойным видом переложила кольцо на его ладонь, затем выпрямила спину и выставила руку вперёд в элегантном жесте.

Доля сомнения промелькнула в его глазах, но он всё так же неподвижно сидел в ожидании ответа. А я, улыбнувшись, сказала:

– Глупо полагать, что я отвечу «нет», правда? Я люблю тебя, Майк Нортон.

Надев кольцо мне на безымянный палец, Майк потянул меня на себя. Скатившись к нему на пол, я накрыла его губы самым нежным поцелуем, на который была способна.