Текст книги "Зло элитных сердец"
Автор книги: Джулия Диа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
Глава 30
Последняя капля
Для одних большинство мероприятий заканчиваются опьяняющей эйфорией и хорошим настроением, а для других – полным крахом. Марк чувствовал себя опустошённым, ведь тот фундамент, что поддерживал надежду на беззаботное будущее, рухнул в одночасье от катастрофической новости.
Он не справился с поставленной задачей. Цель оказалась просто недостижимой после событий годовалой давности. Вся непоправимость ситуации нанесла сокрушительный удар по его самообладанию и заставила потерять голову.
Сейчас, глядя на свои разбитые костяшки рук, моментально окрасившиеся кровью, Марк не понимал, как поступить дальше. Сдаваться он не собирался, а нормального языка Алана не понимала. Теперь придётся прибегнуть к кардинальным мерам, но каким?
Он сидел на полу среди разгромленной комнаты и бился затылком о стену, лихорадочно пытаясь что-то придумать. Он закрыл глаза и повторял одно и то же:
– Я же тоже жертва ситуации. Почему никто не хочет понимать меня? Почему… Почему… Почему?! Я тоже хочу быть счастливым, так какого чёрта происходит?!
Удары стали интенсивней, но Марк не чувствовал боли – физической боли, – зато душа словно в огне горела. Жжение внутри было настолько нестерпимым, что хотелось погрузиться в ледяную воду и умереть, навсегда лишившись чувств, приносящих одни проблемы. Неподконтрольные слёзы стекали вниз, умывая лицо, отчего у Марка вырвался смешок, стоило лишь вспомнить подходящую поговорку.
– За мои грехи.
– Что ты несёшь, придурок! Очнись же, ненормальный!
Миранда сидела на коленях рядом с братом и трясла его, пытаясь привести в чувство, чтобы Марк не разбил себе голову. Однако кровавый след на стене говорил о том, что уже поздно.
– Отвали… – Марк слабо оттолкнул сестру, но она продолжала напирать.
– Ты весь в крови уже, обдолбанный, что ли?! – Видя эту картину, Миранда тоже поддалась истерике: – Это всё из-за неё? Да? Что в ней такого, что все с ума посходили, Марк?! Ответь мне!
От стоявших в глазах слёз она ничего не видела перед собой, лишь расплывчатые силуэты. Обида настолько поглотила её, что хотелось сжечь весь мир. Сначала брат, потом Майк. Не отдавая себе отчёта, Миранда со всей силы влепила пощёчину Марку за то, что он любил ту, кого она ненавидела всей душой.
Удар резко опустил его с небес на землю, отрезвляя разум, и Марк осознал, что сейчас нелестно отозвались о его любимой девушке. Он никому никогда не спускал этого с рук, и сестре не станет.
– Вышла из моей комнаты, – тихим и угрожающим голосом проговорил Марк.
– Чтобы ты здесь всё в щепки разнёс? – Миранда не собиралась слушаться приказа, но на ноги встала.
– Пошла вон отсюда! – крикнул он, выйдя из себя от неповиновения сестры, глядя, как она отбежала к дверям.
– А если ты на себя руки наложишь? Я останусь здесь!
– Я сказал, проваливай! – Яростно схватив первую попавшуюся вещь с тумбы, Марк швырнул ею в Миранду.
Та чудом успела уклониться и, посылая проклятья на голову брата, закрыла дверь с той стороны. Марк, наконец, был удовлетворён одиночеством, однако звук битого стекла привлёк его внимание к осколкам на полу. Поднявшись, он подошёл ближе и присел на корточки, поднимая разбитую рамку, где была вставлена их с Аланой фотография. Та самая фотография, что не позволяла забыть момент, когда он ещё был живым.
Но сейчас он изменился. Теперь он другой.
– Мне это уже не нужно, я заменю тебя новой.
Марк разорвал изображение пополам, улыбаясь новому плану, который неожиданно появился в голове.
Этот дом они получили по наследству, и Марк прекрасно знал каждый уголок, так как провёл в нём очень много времени в детстве. Выйдя из комнаты и спустившись на первый этаж, он прошёл мимо гостиной в сторону подвала. Попав в тёмное помещение – осмотрелся, напрягая память. По лестнице застучали каблуки, и Марк откровенно выругался, совершенно не стесняясь в выражениях.
– Почему ты ведёшь себя со мной как с последним куском дерьма? Я ведь твоя сестра, Марк, хоть и не родная! – раздался расстроенный голос из-за спины.
– Тебе действительно нужен ответ? Он уже есть в твоём вопросе.
Не оборачиваясь, он направился к стене слева и принялся отодвигать в сторону старый шкаф.
Расправившись с препятствием, Марк уже держался за ручку потайной двери, о которой Миранда не знала.
– Захотела быть счастливой без меня? – Марк говорил сам с собой, словно это придавало ему сил перед тем, что он собирался сделать. – Только через мой труп, мышка!
Они оказались в душном помещении, где давно не было ни души. Миранда достала телефон и включила фонарик, а Марк мысленно прикидывал, сколько потребуется времени, чтобы всё здесь оборудовать, и успеет ли он к Рождеству.
– Что это за место?
– Твой джекпот, сестрёнка, если согласишься помочь мне в одном деле…
Небольшой загородный дом, ничем не выделяющийся среди остальных. Два этажа, ухоженный двор и белый забор. Но всё же была в нём одна особенность – потайная комната в подвальном помещении. Стены в ней были обшиты дорогой дизайнерской панелью тёмного дерева, пол выложен прочным паркетом, подвесной потолок с декоративной подсветкой, придающей комнате интимный полумрак, а в центре стояла двуспальная кровать. Это место нельзя было назвать спальней – она даже никогда не входила в проект дома.
Развалившись в кресле, Марк разглядывал любимую девушку и пребывал в параллельной реальности. Запрокинув голову назад, из-под опущенных ресниц он впитывал взглядом каждый дюйм обнажённого тела. В пальцах он сжимал горлышко бутылки скотча, который придавал внутренней храбрости, ведь в ближайшие дни он хотел сделать Алану своей.
«Лаская нежную кожу на её шее, Марк уже не мог себя сдерживать. Его сводило с ума буквально всё: алкоголь, аромат её волос, чёрное короткое платье, взгляды других парней на его девушку. Нужно срочно уводить Алану.
– Хочу уйти. Пойдёшь со мной? – прошептал он ей на ухо.
– Моё сердце там, где ты. Зачем задавать глупые вопросы?
Он унёс девушку на руках под пристальными взглядами одноклассников. Ему было плевать на их мнение.
Родители на званом ужине, а значит, дом полностью в их распоряжении. Он ждал этой ночи и подготовил свою комнату для романтического вечера: свечи, розы, вино и расслабляющая музыка – это всё для неё, для его прекрасной девочки.
Танец, поцелуи, ласки, нежность, одно дыхание на двоих, боль и наслаждение. Их первый раз. Первая ночь.
– Марк, я люблю тебя, – прошептала Алана, проваливаясь в сон в тёплых объятиях.
– Я сильнее…»
Тяжело вздохнув, Марк открыл глаза. Вот как всё могло бы быть, если бы они ушли с того бала раньше, чем его накрыла волна ревности.
– Если бы не эта тварь, что посеяла зерно сомнения в моём сознании, мы бы до сих пор были вместе, Алана.
Как же Марк ненавидел её…
«В семье известных архитекторов, а точнее, у одного из братьев-близнецов – Колинза Вуда – хорошая новость. Родился долгожданный наследник!» – примерно восемнадцать лет назад подобными заголовками пестрели все газеты и журналы.
Большая и дружная семья – что может быть лучше? Однако здесь ценились иные качества.
Маленький мальчик с выразительными глазами и добрым сердцем не понимал, почему в его доме всё не так, как у других. Почему, слушая рассказы друзей, он не мог провести никаких параллелей со своей жизнью? Из детства он помнил лишь сменяющиеся лица нянь, со школы его никогда не встречали с улыбкой и тёплыми объятиями, семейные торжества проходили сдержанно и холодно. Даже подарки он находил либо с запиской, либо их приносила прислуга. Родителей с годами он видел всё реже и реже: отец пропадал на работе, а мать – на светских сходках или у подруг.
Семейное барбекю на заднем дворе дома? Вечерние посиделки у камина с разговором о том, как прошёл день? Пожелание приятных сновидений на ночь? Этого никогда не было в жизни Марка. Всё, что он помнил, – это скандалы, обиды и одиночество.
– Что это? – устало потирая виски, спросила мать.
– Скворечник! Я сам сделал! – спешил похвастаться своей детской радостью восьмилетний Марк.
– Избавь меня от этого… – переведя холодный взгляд на сына, она продолжила: – Уйди, сейчас есть дела поважнее тебя и твоих дурацких птиц. И вообще, нечего грязь разводить во дворе, они обгадят всё вокруг. Если увижу хоть на одном дереве твой дурацкий домик – сожгу.
– Что тебе? – прозвучал недовольный, слегка нетрезвый голос.
– Мам, – детский голос дрожал от подступающих слёз, – мне снова приснился кошмар сегодня. Когда вы приедете? Я скучаю, и мне…
– О боже… – перебила его мать, а от раздражительного тона тело мальчика сжалось от страха. – Тебе уже девять, Марк, а ведёшь себя хуже девочки. Пойди умойся и успокойся, нас не будет ещё неделю. Мы привезём тебе что-нибудь. И послушай – перестань звонить по пустякам и отвлекать меня от важных дел. В доме полно прислуги, поплачься кому-нибудь. Я уже устала от тебя.
На том конце повесили трубку.
– Тебе нравится? Я сам нарисовал! – гордо произнёс десятилетний Марк, показывая своей матери натюрморт.
– Ещё художников нам не хватало в семье! Возьмись за ум лучше, а свою мазню выбрось на помойку.
– Почему ты говоришь так? Разве так ведут себя любящие матери? – Мальчику стало обидно за свой труд. Он очень старался и ужасно хотел порадовать маму.
– Тебе что, плохо живётся? – и не дав ответить, она продолжила: – Запомни, Марк: любовь – удел слабых, всё в этом мире строится на взаимной выгоде, а будешь распускать сопли – тебя затопчут в грязи, даже не обратив внимания на жалобный писк под ногами.
Глава семьи обеспечивал своих родных всем необходимым, и даже больше, однако самый главный элемент отсутствовал – любовь. Коллинзу Вуду было не до пререканий между женой и сыном, поэтому он даже не пытался влезть в их отношения, предпочитая сохранять нейтралитет.
Переходный возраст стал переломным моментом. Всё хорошее, что ребёнок видел вокруг себя, омрачалось и покрывалось грозовыми тучами. В его душе поселилась чернота, готовая отравить всё и всех. Марк завидовал кузине, которая, несмотря на такое же положение в семье, росла в какой-никакой любви; ненавидел троих закадычных друзей, которые стояли друг за друга стеной; его тошнило от влюблённых парочек, встречающихся на каждом повороте.
Он безжалостно разрушал свой внутренний мир, повторяя слова матери, что любви не существует. Даже был согласен на брак по расчёту, но ровно до того момента, как директор школы представил всему классу новую ученицу».
– Ты знала, что я был обещан другой? Конечно нет. – Голос Марка охрип, на лице блуждала гадкая улыбка. – Ты ведь не из нашего круга и никогда не поймёшь, каково это – жениться без любви, только ради укрепления деловых отношений двух семей.
Сделав паузу и отпив из бутылки, он продолжил монолог:
– Я ненавидел родителей. Больше всего – мать. А тут ты явилась, словно ангел, ворвалась в мою жизнь и разрушила все планы моих предков, которые они так долго строили.
Марк расхохотался так, что скоро ему стало саднить горло, а лёгким перестало хватать воздуха. Переведя дыхание, он снова взглянул на Алану, лежащую напротив. Она была без сознания, и, прежде чем перейти к действиям, парень ещё раз сделал глоток обжигающей горькой жидкости, которая, казалось, придавала храбрости.
Алана показала ему, что мать ошибалась. Показала, каково это – быть любимым. Мальчик, всю жизнь живший в полном безразличии, наконец познал всю многогранность этих волшебных эмоций. Однако вместе с эйфорией под ручку явилось и другое чувство – ревность. Человек, который открыл для него новый мир, должен был всегда находиться рядом. С каждым днём Марк всё сильнее погружался в себя, постепенно отравляя свою нежность и ранимость. В итоге детские травмы, страх перед одиночеством и собственничество сыграли с ним злую шутку.
Марк был одержим Аланой. Сам того не ожидая, стал зависим от этой девушки, как от глотка свежего воздуха. Кто бы мог подумать, что первый красавчик школы из обеспеченной семьи, перед которым открыты все двери, имея возможность заполучить любую понравившуюся девчонку, так глубоко и безнадёжно влюбится!
– Видишь, до чего ты довела меня? – Марк поднялся на ноги и направился к штативу, прихватив по пути фотокамеру. – Решила, что со мной можно играть? Думаешь, я не способен чувствовать боль, которую причиняет каждый твой безразличный взгляд? Ты сама выбрала ад, мышонок, – значит, мы сгорим в нём вместе.
Задав нужные параметры на камере и установив таймер, Марк сделал последний глоток виски и разжал пальцы, роняя почти пустую бутылку на пол. Он не спеша направился к кровати, по пути снимая с себя одежду, – и вот он уже стоял напротив Аланы абсолютно обнажённый, задаваясь одними и теми же вопросами: «Что я делаю? Зачем поступаю так? Разве она не заслуживает счастья?», однако обида внутреннего ребёнка на весь мир заставляла отмахнуться от этих мыслей, подначивая продолжать и воплотить желания в реальность.
Опустившись на колени рядом со спящей Аланой, он ещё раз оглядел её, стараясь впитать каждую деталь желаемого образа. Белокурые локоны рассыпались по подушке, отливая золотом на лоснящейся поверхности тёмного шёлка. Марк провёл по ним кончиками пальцев, слегка касаясь, чтобы не нарушить потрясающий каскад, и продолжил дальше своё визуальное исследование. Взгляд уцепился за сочные мягкие губы, которые он беспрепятственно целовал когда-то, и тоска от воспоминаний настолько сильно сжала его челюсть, что аж скулы заболели. Посмотрев ниже, Марк заметил подвеску в виде ключа, отчего губы скривились от отвращения, понимая, от кого она. После этого он тут же откинул побрякушку за шею Аланы, чтобы та не нервировала его. Ухватившись за лямку чёрного бюстгальтера, Марк проскользил пальцами вниз до кружевного пояса, что обтягивал тонкую талию, восхищаясь её телом и бархатной кожей. От одного только внешнего вида любимой девушки у него перехватывало дыхание. Он не мог поверить, что скоро наконец-то произойдёт их воссоединение, пусть и ненадолго. Пусть и незаконно. Пусть и не так, как ему хотелось больше всего на свете. Ему уже было всё равно.
Марк провёл пальцами по ступне Аланы, затем плавно заскользил по ноге вверх. На бедре заметил небольшой шрам и с улыбкой вспомнил тот вечер в подсобке. Он чувствовал тогда её страх, чувствовал своё превосходство над ней, и это не на шутку возбудило его тогда. Однако пары пришлось спускать под струями холодного душа, что смывали кровь с лица после ожидаемой стычки. Отбросив лишние мысли, Марк продолжил исследовать тело Аланы.
Её нежная и шелковистая кожа будто ласкала каждое нервное окончание на поверхности ладони, отчего, прикрыв глаза, Марк издал стон наслаждения.
Как бы ему хотелось, чтобы она не лежала неподвижно, а отвечала взаимностью!
Просунув ладонь в промежность, он надавил двумя пальцами на вход во влагалище, а большим пальцем обвёл клитор через кружево. Затем, очертив контур трусиков, рука поднялась к животу, поглаживая его лёгкими невесомыми прикосновениями.
– Ты идеальная, и ты только моя. Неужели думала, что я отдам тебя другому?
Судорожно выдохнув, он добрался до бюстгальтера, но остановился. Застёжка находилась на спине, а лишних движений ему делать не хотелось. Наклонившись к полу, взбудораженный Марк достал из заднего кармана брюк складной нож. Вернувшись обратно, он перекинул ногу через Алану и оказался на ней сверху. Просунув лезвие под перемычку между чашечками, он одним движением рассёк её.
Высвободив грудь, Марк наклонился к шее, жадно вдыхая аромат волос. Прикусив кожу у основания уха, он стал прокладывать дорожку вниз, оставляя красные следы полопавшихся капилляров, и, добравшись до правого соска, вобрал его в рот.
Чувство счастья переполняло Марка настолько, что хотелось мурчать от удовольствия. Не отрываясь от своеобразной ласки, он не глядя поддел лезвием ножа трусики и перерезал резинку с одной стороны. Перейдя ко второму соску, повторил те же действия ножом с другой стороны.
Избавившись от последнего лоскута ткани и обнажив хрупкое тело, он провёл по животу языком, попробовав каждый дюйм её кожи на вкус, и, остановившись ниже, замер. Рядом с Аланой его выдержка слабела, и он уже изнемогал от желания и боли в паху.
Возвышаясь над ней, он бесцеремонно развел её ноги и провёл пальцами по эпицентру своего вожделения.
– Ты стала очень плохой девочкой, мышка. Пошла на измену… и с кем? Даже имена созвучные. – Он усмехнулся. – Я привяжу тебя к себе, Алана, даже против твоей воли.
Он бросил взгляд на прикроватную тумбу, где лежало дополнительное снотворное, и улыбнулся:
– У нас есть с тобой незаконченное дело, мышка.
Я никогда не оставлю тебя в покое…
Глава 31
Разбитое сердце смерти подобно
Алана
Иногда наступает состояние, когда наутро не можешь проснуться после тяжёлого дня. Так и у меня глаза не открывались ни с первой, ни со второй попытки. В голове была пустота, словно провал в памяти, стёрший все воспоминания о вчерашних событиях, которые привели к жуткой усталости.
Мне было тепло и уютно, как будто я проснулась у себя дома в Нью-Йорке, что, в принципе, было исключено. Да и хруст накрахмаленного постельного белья насторожил меня. Пересилив слабость, я всё же разомкнула веки, но тут же зажмурилась обратно. Несмотря на клонящееся к горизонту солнце и надвигающиеся сумерки, приглушённого света хватило, чтобы резануть по глазам. Но это было ещё не всё: стоило мне пошевелиться, как с губ сорвался мучительный стон из-за тупой боли во всём теле.
Пересилив себя, я попыталась сесть, прикрывая глаза тыльной стороной ладони. Заметив какие-то полосы на запястье, я двинула рукой, в недоумении разглядывая потёртости на коже, словно от верёвок.
– Что происходит? – пробубнила я, будто не своим голосом, осматривая и вторую руку, на которой был похожий рисунок.
– Прости, я слишком увлёкся. Перестарался.
Голос раздался внезапно, совсем рядом и заставил вздрогнуть от неожиданности. Резко подняв голову, я увидела Марка, сидевшего в кресле напротив кровати. Он включил настольную лампу и наклонился вперёд, направив на меня свой пронизывающий взгляд. Поддавшись инстинктам, я сразу же натянула одеяло повыше, хоть и чувствовала, что на мне было нижнее бельё. Лихорадочно оглядев комнату, я обнаружила своё вечернее платье аккуратно висящим на спинке стула около прикроватной тумбы, туфли и клатч были там же.
Картинки событий прошлого вечера постепенно стали всплывать в голове, последовательно выстраивая все воспоминания. Последним, что помнила, был студенческий вечер в честь Рождества, а после… ничего…
Глянув на платье ещё раз, пришла к выводу, что история повторилась, отчего в горле встал ком.
– Что ты наделал? – произнесла я дрожащим голосом, даже не пытаясь сдержать слёзы.
Это конец…
– Я бы не пошёл на это, если бы ты не ослушалась меня. – Марк продолжал неподвижно сидеть, безэмоционально глядя на меня.
– Что ты сделал, Марк?! – Я чувствовала, как поднимается истерика, потому что внутри меня уже всё клокотало от ужасного предчувствия.
С силой сжала одеяло в кулаках, с отчаянной ненавистью смотря на расплывчатые очертания бывшего парня. Мгновенье, и я разрыдалась. Меня поглотила паника, сдерживаться было уже невозможно, и, уткнувшись в ткань, я закричала. Закричала, надрывая голосовые связки до хрипоты. От нехватки кислорода меня словно охватило огнём.
Мне хотелось задохнуться. Хотелось просто перестать дышать и исчезнуть наконец-таки, чтобы не испытывать больше такого унижения. От духоты начала кружиться голова, но я упорно не поднимала её. Однако Марк резко опрокинул меня на подушку и сел сверху, не давая мне пошевелиться. Я билась, как птица о дверцу закрытой клетки, до тех пор, пока силы не иссякли. Руки болели от хватки сильных пальцев, но это было несравнимо с болью, которая разрывала меня изнутри. Отчаянный крик перешёл в жалобный писк, сопровождаемый бесконечными всхлипами.
– Это не любовь, Марк, а одержимость. Ты убиваешь меня, как же ты не понимаешь этого?
– Мы давно мертвы, Алана. Моя душа умерла вместе с твоей год назад, и всё это время я лишь существовал.
Не имея возможности сопротивляться, я подняла глаза и посмотрела на Марка снизу вверх. По всей видимости, моя истерика не оставила его безразличным, ведь выглядел он очень подавленным. По его покрасневшим глазам я видела, что мои крики всё-таки заставили что-то в нём дрогнуть, а испарина на лице выдавала внутреннее напряжение. Заметив, что причиняет мне физическую боль, Марк отпустил запястья и не спеша выпрямил спину, оставаясь в доминирующем положении.
– Что ты со мной сделал? – Глупо повторять вопрос третий раз, но мне нужно было знать, как далеко он зашёл. – Снова изнасиловал меня?
– Правда считаешь, что я способен на это по доброй воле? Неужели я такой монстр в твоих глазах, мышонок?
– А разве в школе это было по принуждению?
Выражение лица Марка мгновенно изменилось, отражая всю палитру гнева. Черты лица ожесточились от сильно сжатой челюсти, а убийственный взгляд, направленный на меня, предупреждал, что если я ещё раз вспомню прошлое, то мне несдобровать. Он напрягся, отчего стал казаться ещё тяжелее, и рефлекторно я приложила ладони к его торсу, чтобы скинуть с себя, но мне этого не удалось. Марк на секунду замер, а затем со всей злостью снова схватил за запястья и завёл руки за голову, практически ложась на меня всем телом.
– Я был не в себе, Алана! – гневно прорычал Марк, угрожающе глядя в глаза. – И я бы никогда не пошёл на это из собственной прихоти!
– Но ты сделал это сейчас.
– Между нами ничего не было! – Он яростно прокричал последние слова. Затем в бешенстве встал с кровати и, схватив с тумбы стакан с водой, швырнул его в стену. – Но признаюсь, держать тебя в своих руках и не переступить грань было очень сложно!
Я свернулась клубочком и прикрыла голову руками, инстинктивно защищаясь от опасности. Мне было ясно, что Марк в таком состоянии способен на многое, и если он захочет что-то сделать, то меня ничто не спасёт в стенах этой комнаты. Здесь были только мы.
– П-пож-жалуйс-ста, Марк, не трогай меня…
От страха я не могла дышать нормально и только рвано хватала воздух ртом. Горло уже саднило от рыданий, а насколько сильно распухло лицо, лучше было не задумываться.
Мне хотелось исчезнуть. Накрыть себя одеялом и верить, как в детстве, что если я никого не вижу, то и меня не видно. Я просто исчезла. Испарилась. Однако мне было страшно пошевелиться, чтобы не привлечь лишнего внимания. Но Марк сам опустился на колени передо мной.
– Посмотри на меня. – Его голос звучал спокойно, будто бы он не сорвался всего пару минут назад. – Посмотри на меня, прошу.
Стоило лишь Марку прикоснуться ко мне, как я отпрянула к изголовью кровати. Схватив подушку, я сжала её очень крепко, решив, что буду отбиваться до конца, но больше не позволю себя трогать. Сквозь растрёпанные волосы, словно загнанный зверь, я наблюдала за своим обидчиком, но тот лишь спокойно сидел, смиренно положив руки на колени.
Минуты тишины показались вечностью. Лёгкий свет, рассеивающийся в полумраке, отражался в его глазах. Я видела, как они постепенно покрывались тонкой стеклянной плёнкой, что вот-вот готова была лопнуть и пролиться слезами. Ни один мускул на лице Марка не дрогнул, в то время как меня всю трясло.
– Я всего лишь хочу вернуть тебя. В чём моё преступление, Алана? В том, что я тоже хочу быть счастливым? В том, что я хочу, чтобы между нами было всё так, как прежде?
– Марк, я не люблю тебя. В школе – да, любила. Но ты сам всё разрушил.
– Моей любви хватит на нас двоих.
– Остановись. Не тешь себя пустыми ожиданиями, ведь моё сердце занято другим, пойми и прими это.
Марк хмыкнул, скривив губы в омерзительной ухмылке. Через мгновение он прикрыл глаза, роняя крупные капли слёз, и улыбнулся. Затем раздался смех… зловещий и будоражащий. Абсолютно неискренний и вызывающий лишь дрожь по телу. Казалось, его захлестнула истерика – я уже не могла разобрать, плачет он или смеётся. Но стоило мне увидеть его тяжёлый и решительный взгляд, полный отчаяния, обиды и жажды мести, – я сразу поняла, что сейчас случится что-то плохое и дальнейший разговор не предвещает ничего хорошего.
– А ты уверена, что твои чувства взаимны, мышка? Думаешь, его любовь сильнее моей? Давай послушаем.
Марк достал из заднего кармана небольшое устройство, напоминающее диктофон, и включил аудиозапись. Я сразу узнала знакомые голоса.
«– Алана сбежала прямо из-под носа! Представляешь? Но ничего, я её из-под земли достану, и тогда она пожалеет, что вообще приехала в “Маунтин-Крик” в тот день!»
Голос Майка звучал с усмешкой, и мне совершенно не понравилась его интонация.
«– Чего конкретно ты от неё хочешь? Секса? Судя по тому, что я о ней слышал, думаю, тебе придётся попыхтеть, чтобы добиться хотя бы её улыбки».
Слова Алекса меня немного успокоили и обнадёжили, что дальше я ничего плохого не услышу, но как же я ошибалась!
«– Секс – это прошлый век. Поднимаем ставки. Я хочу её любви».
Майк, прошу, хватит…
«– И что ты будешь делать, если она в тебя влюбится?»
Я слышала, что Алекс пытается вразумить друга и как ему это всё не нравилось, но следующие слова Майка меня очень сильно ранили.
«– Ничего. Не мне с этим грузом потом жить.
– Плохая идея, Майк, очень плохая. Ты хоть представляешь, что с ней будет? Нельзя играть с чувствами других людей – это как минимум низко.
– Ой, тоже мне мать Тереза! Решил подработать моей совестью? Я всего лишь хочу доказать, что даже такие девчонки ломаются перед деньгами, вот и всё».
– Я был на курорте в твой день рождения и видел, как вокруг тебя ошивается этот болван. Мне хотелось убедиться, что это лишь мимолётное увлечение, поэтому я попросил друга из вашего общежития подкинуть к ним в комнату прослушку. Так я и узнал о намерениях Майка.
Казалось, я больше была не способна дышать, потому что грудную клетку сковало так сильно, словно все органы окаменели и под собственной тяжестью прибили меня к земле, зарывая под толстым слоем никчёмности. Неужели история повторилась и об меня снова вытерли ноги?
Неужели вся нежность, слова и поступки были нужны лишь для достижения какой-то паршивой цели?
Этого не может быть… Алекс, Джесс… они не могли так поступить со мной!
Погрязнув в этих мыслях, я не обратила внимания, что Марк сидит рядом со мной и нежно держит за руку, ожидая реакции. Опустив невидящий взгляд, я не сразу поняла, насколько близко он ко мне находится. Полная потеря ориентации в пространстве и сильное головокружение от шокирующей новости словно обездвижили моё тело, сделав послушной мягкой куклой, с которой можно сделать что угодно. Я растоптана. Уничтожена.
– Только я люблю тебя, Алана. – Марк подсел ближе, наклонился. – По-настоящему и всем сердцем. Возьми мою руку, сделай шаг навстречу, и я сделаю тебя самой счастливой на свете.
Приблизившись и не дожидаясь ответа, тут же нежно поцеловал меня.
Господи, что со мной происходит? За какие грехи я подверглась всем кругам ада на этой земле? Почему судьба надо мной постоянно смеётся? У меня не было сил на то, чтобы оттолкнуть Марка, поэтому я просто отвернулась в молчаливом протесте.
Я устала плакать. Просто нет сил больше.
В голове всплывали картинки из прекрасного времени, проведённого с Майком, и внутри разлилось тепло от надежды, что всё это очередной обман и манипуляция Марка. Да, я допускала, что Майк вёл себя так в начале знакомства, но потом его чувства были искренними. Я верила Джессике. Я верила Аманде. Они обе твердили, что Майк другой со мной, что он честен и никогда не мне причинит боль.
Мне надо поговорить с ним…
Игнорируя близость Марка, я поднялась с другой стороны кровати и, подойдя к платью, стала машинально одеваться.
– И что ты будешь делать дальше?
Взгляд Марка был взглядом змеи, что не закончила свою охоту. Я знала, что он не остановится, но я могла лишь игнорировать его сейчас и просто уйти.
– Поедешь к нему? Вот только есть проблемка: захочет ли он тебя видеть?
– Что ты имеешь в виду? – Его слова насторожили меня. Предчувствие, что сегодняшняя выходка Марка не пройдёт бесследно, тревожило меня.
– Не будь наивной дурой, Алана! Малейшая провокация – и он сбежит как трус! Но я всегда буду рядом и дождусь тебя.
– Ты же сказал, что между нами ничего не было! – В недоумении я наблюдала за ним.
– Я тебе не врал… Между нами и правда не было интимной связи, но я же не сказал, что ничего не делал и сидел сложа руки. – Марк вальяжно развалился на мягкой кровати, с насмешкой наблюдая за тем, как рушился мой мир.
Поворачивая головой в разные стороны, я трясущимися руками била по одеялу в поисках мобильника. Однако рядом его не оказалось, и на тумбах было пусто.
– Это ищешь? – Марк повертел в руках мой телефон, а затем кинул его на кровать перед собой. – Хочешь позвонить своему принцу? Вряд ли он ответит. Я знал о его сердечной драме, и убедительные фотографии заставили Нортона принять правильное решение.
Я отказывалась в это верить.
Майк любит меня, он поймёт… выслушает…
На телефоне высветился миллион пропущенных звонков, но со всем этим я разберусь позже. Сейчас я только набирала и набирала номер Майка, без конца попадая на голосовую почту.
Нужно срочно встретиться с ним.
– Езжай сразу к себе, ведь после долгих поисков его последней остановкой была именно твоя съёмная квартира.
Замерев на месте, я почувствовала, как вся земля ушла из-под ног. Медленно присев, я обернулась к Марку, задавая немой вопрос.
– Неужели думала, что я не знал, куда ты от меня сбежала? Моя глупая малышка. – Он усмехнулся, а затем добавил чуть слышно: – Полагаю, ты не знаешь и историю своего поступления в Гарвард?
Бросив на Марка последний взгляд, я схватила туфли, сумочку и молча направилась к выходу из комнаты, когда услышала вслед:
– Помни, я буду всё отрицать и настаивать на том, что это действительно было. Мне хватило времени, чтобы изучить каждый дюйм твоего тела, да и всем уже известно, как мы любили друг друга раньше.
Ублюдок…
Стремительно спускаясь вниз, я понимала, что нахожусь в отеле, но в каком районе, узнаю на улице. Над стойкой регистрации краем глаза я увидела время и дату, и это заставило меня остановиться.
Какого чёрта? Прошли почти сутки со дня вечеринки? Это какая-то ошибка.
Достав телефон, чтобы удостовериться в своих мыслях, я разочаровалась, ведь это действительно было так. Надо срочно увидеть Майка! Выскочив из отеля, я поймала такси. Дома его не оказалось, и я поехала к себе в надежде застать его там.
Добравшись до квартиры, я неуверенно отворила дверь. По пути сюда всё прокручивала в голове наш грядущий разговор, но как только оказалась на месте, все заготовленные слова испарились. Зайдя внутрь, мне захотелось сбежать. Квартира была как после бомбёжки. Мои вещи были разбросаны по полу, матрас перевёрнут, стулья валялись как попало, и разбитая бутылка виски красовалась своими осколками прямо под огромным пятном на всю стену.
