Текст книги "Чёрный папоротник (ЛП)"
Автор книги: Джулия Дэйнс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 9
– Ро́ус.
Её звал голос Бриджит, но вокруг была лишь чернота.
Она была дома – Ро́ус узнавала знакомые запахи и чувствовала, что лежит укутанная в постели.
Вот только открыть глаза никак не получалось.
К губам прижалась ложка.
– Ты должна поесть. – Теперь это был голос Эйле.
Ро́ус собрала остатки сил и заставила себя открыть глаза.
Эйле сидела рядом, на краю её кровати.
– Тебе нужно поесть, Ро́ус.
Она открыла рот и проглотила жидкость. Бульон на костном мозге. Такой же, какой она сама готовила для сестёр.
– Ты поправилась? – спросила Ро́ус у Эйле, хотя даже эти несколько слов совершенно её обессилили.
Эйле кивнула.
– Уже почти. Благодаря тебе.
Она поднесла к губам Ро́ус ещё одну ложку бульона.
– Кузнец нашёл тебя без сознания у дороги. Ты четыре дня бродила где-то по ту сторону этого мира. Доктор сказал, что ты можешь не выжить. Полагаю, теперь, когда ты очнулась, он расстроится, что больше не сможет пускать нам кровь – в прямом и переносном смысле.
Ро́ус с трудом удавалось вытащить разум из туманных облаков и вернуть обратно на землю.
– Четыре дня?
– Ага. И всё это время ты звала Бранана. Кто бы он ни был.
Но ухмылка на лице Эйле и насмешливо приподнятая бровь ясно говорили Ро́ус: сестра уже прекрасно догадалась, кем для неё был Бранан.
– Открой окно, – попросила Ро́ус.
– Ты простудишься.
– Я хочу почувствовать ветер.
Эйле распахнула ставню. Нежнейший ветерок едва слышным шёпотом скользнул по щеке Ро́ус.
Она улыбнулась, откинулась на подушку и повернулась к нему лицом.
– Со мной всё хорошо, – прошептала она. – Скоро увидимся.
Глава 10
Когда Ро́ус проснулась в следующий раз, тени уже легли на противоположную сторону их маленького дома.
День клонился к вечеру.
Окно по-прежнему было открыто, и внутрь забредали осенние ветерки, но его среди них не было. До Урожайной луны оставались считанные дни.
Ро́ус хотелось вернуться к этому времени в «Чёрный папоротник». – Бранан, казалось, так настойчиво хотел, чтобы именно в этот день она была там.
Она села на кровати. Голова слегка кружилась, но в целом Ро́ус чувствовала себя гораздо лучше. Набросив на плечи одеяло, она осторожно спустилась по лестнице.
Вся семья собралась вокруг очага, где весело плясал огонь.
Анга играла своей тряпичной куклой.
Эйле и Бриджит чинили одежду и болтали о красавце новом кузнеце.
Фиад помогала Марге вязать.
Киара и Саран плели венки.
Отец дремал в кресле с высокой спинкой.
Давно Ро́ус не видела их такими спокойными и довольными.
– Ро́ус! – воскликнула Анга и бросилась к ней в объятия. – Ты проснулась!
Эйле рассмеялась.
– Иди сюда, садись. Поешь похлёбки и тёплого хлеба.
Ро́ус умирала от голода. Она приняла еду из рук Эйле и принялась есть.
– Киара и Саран делают венки для сегодняшнего праздника, – сказала Анга.
Саран подняла свою гирлянду.
– Ну как тебе?
– Праздника? Сегодня?
Киара кивнула.
– В честь Урожайной луны.
– Она сегодня?
Значит, в горячке Ро́ус провела больше времени, чем ей казалось. Выходит, рядом с Брананом в этот день она уже не окажется, как хотела.
Ро́ус откинулась назад, отломила кусочек хлеба и обмакнула его в похлёбку.
Ещё несколько мгновений назад она была ужасно голодна, но теперь едва могла глотать. Все её мысли устремились к дому, скрытому в горах.
Она поднялась.
– Ро́ус? – Эйле настороженно посмотрела на неё.
Ро́ус открыла дверь и вышла в послеполуденный свет. Она прислонилась к дверному косяку – после горячки сил всё ещё было мало. Закрыла глаза, призывая хоть один ветерок коснуться её. Подол сорочки затрепетал, несколько прядей волос взметнулись и упали ей на лицо. Но это был всего лишь ветер.
– Где же ты? – прошептала она.
– Кто? – спросила Эйле, выглядывая на тропинку.
Высоко над ними каркнул ворон. Затем ещё один.
– Что-то не так, – сказала Ро́ус Эйле. – Я его не чувствую.
– Кого? Бранана?
– Да. И посмотри.
Ро́ус указала на небо. Одна птица за другой проносились над ними, кружась и извиваясь в потоках западного ветра. По крайней мере, они выглядели как птицы. Все – чёрные, как сама ночь. И все летели к горе.
– Слуа. Я должна идти.
– Идти?
Эйле резко повернулась к ней.
– Ты никуда не пойдёшь. Ты ещё слишком слаба, чтобы выходить из дома.
– Я должна. Они идут за ним.
Ро́ус поспешила обратно в дом и натянула платье поверх сорочки. Нашла свои изношенные сапоги и сунула в них ноги.
Эйле набросила ей на плечи плащ и застегнула его, всё это время не переставая читать нотации: Ро́ус не должна уходить, она ещё больна, так она доведёт себя до могилы. Но больше всего Эйле твердила о том, что, если за Брананом пришли Слуа, остановить их всё равно невозможно.
Неважно.
Ро́ус должна была идти.
Если сонм собирался в таком количестве, это могло означать лишь одно.
Смерть стучалась в дверь Бранана.
Ро́ус набила мешок всеми свечами, какие только смогла найти, и прихватила огниво.
Она попрощалась с семьёй, пообещав вернуться так скоро, как только сможет, и отдала Эйле оставшиеся монеты.
Подъём по горной тропе едва её не прикончил.
Ро́ус пыталась торопиться, но дыхание вырывалось из груди пустыми, мучительными хрипами.
Наконец она добралась до ворот, протиснулась сквозь перекошенные железные створки и шагнула во тьму леса.
Крики сонма становились всё громче. Их чёрные тени стремительно проносились по небу.
– Я иду, – сказала Ро́ус, хотя ветер вокруг оставался пугающе пустым.
А что, если она опоздала?
Если Бранан заболел, он должен был сказать ей. Когда она уходила, с ним всё было хорошо. Может быть, произошёл несчастный случай.
– Подожди меня. Я иду.
Она стёрла пот с лица, хотя вечер был холодным. С каждым шагом накатывала новая волна головокружения, и Ро́ус брела по темнеющей тропе, перебираясь от дерева к дереву и хватаясь за стволы, чтобы не упасть. Впереди её ждал «Чёрный папоротник». Такой же неприветливый, как всегда.
Ро́ус толкнула входную дверь как раз в тот момент, когда солнце окончательно опустилось за деревья.
– Бранан! – позвала она.
Тишина.
Она опоздала.
– Бранан О’Клин! Где ты?
И тут нежнейшее прикосновение воздуха погладило её по щеке. Сердце Ро́ус взметнулось.
Нет. Она всё-таки не опоздала.
Ро́ус взбежала по лестнице и помчалась по длинному коридору к покоям Бранана.
В этой части дома царила тьма – здесь не открывали окон, чтобы впустить внутрь хотя бы сумеречный свет.
– Бранан.
Он лежал поверх покрывала, неподвижный, словно мёртвый. Туника валялась в стороне. Поперёк его груди, прямо над сердцем, зияла глубокая рана. Судя по её виду, появилась она уже довольно давно.
Ро́ус склонилась над очагом и развела огонь, чтобы в комнате стало и теплее, и светлее.
Грудь Бранана уродовала целая россыпь шрамов. Должно быть, ими было покрыто всё его тело.
– Ты действительно здесь? – прошептал он. – Или я снова вижу сон?
– Я здесь.
Он вздохнул.
– Во всех моих снах ты говоришь то же самое.
Ро́ус подняла его руку и прижала к своему лицу.
– Вот. Плоть и кости. Я здесь. Что с тобой случилось?
– Ты ушла, – произнёс он так, словно этим всё объяснялось.
Ро́ус нашла на полу его тунику, оторвала от неё несколько длинных полос ткани и принялась обматывать ими открытую рану.
– Я спрашиваю, как ты поранился?
Может быть, что-то случилось с топором, когда он пытался нарубить дров к приближающейся зиме. В конце концов, он был слеп. Просто Бранан так хорошо со всем справлялся, что порой Ро́ус об этом забывала.
Он покачал головой.
– Так я получил все свои шрамы.
– Что?
В его словах не было никакого смысла. Он накрыл своей ладонью её руку, когда она завязывала повязку.
– Это моё проклятие. Так появляются мои шрамы.
Ро́ус наклонилась ближе.
– Я не понимаю.
– Это следы всех людей, которые меня покинули. Я отвратительный человек. Грешник. Нераскаявшийся. И потому проклят. Каждый, кто узнаёт меня, а потом оставляет, оставляет на мне и свой след.
Он умолк.
Когда заговорил снова, голос звучал устало и медленно.
– Чем дороже мне человек, тем глубже рана.
Ро́ус опустила взгляд на зияющий разрез, пересекавший его грудь.
Это произошло потому, что она спустилась с горы, чтобы позаботиться о своей семье?
Чудо, что он вообще ещё жив.
Её пальцы осторожно прошлись по неровным, бугристым шрамам, испещрявшим его тело.
Сколько же ему пришлось выстрадать. Сколько вынести.
Его плоть разрывали снова и снова.
– Но я тебя не покинула, – сказала она. – Я здесь. С тобой.
Ро́ус взяла ещё одну полосу ткани, оторванную от его туники.
– Мы залечим эту рану.
– Оставь, – сказал он. – Уже слишком поздно. Сегодня Урожайная луна. Они пришли за мной.
– Нет. С тобой всё будет хорошо. Мне только нужно…
– Ты ничего не можешь сделать. Ты здесь. Ты вернулась, хотя сама больна, и этого достаточно.
Облака в его глазах почти совсем перестали двигаться.
Он был слаб. И слабел с каждой минутой.
– У меня есть одна последняя просьба.
– Какая?
Он поднял руку и запустил пальцы в её растрёпанные волосы.
– Я хочу, чтобы ты легла здесь, рядом со мной. И оставалась, пока всё не закончится.
Жизнь покидала его – медленно, капля за каплей.
Было ли тому виной кружившее снаружи воинство Слуа или смертельная рана, которую причинил ему её уход, Ро́ус не знала.
Но в одном она была уверена. Она не готова его потерять. И ни за что не ляжет рядом, покорно ожидая, пока он умрёт.
Ро́ус туго завязала повязку.
– Этого я сделать не могу.
Он отвернул голову.
Такой несчастный.
Её горный дракон. И так непоколебимо уверенный в том, что никто его не любит. Подобная печаль делала его ещё более уязвимым для Слуа.
Она должна подарить ему надежду. Хотя бы искру счастья, чтобы им было труднее вырвать его душу. Её лица коснулось лёгкое движение воздуха – нежное и печальное, словно последняя Ро́уса уходящего лета.
Ро́ус поцеловала его в щёку.
– Я останусь с тобой, Бранан О’Клин, пока всё не закончится. Но сидеть сложа руки не стану.
Она поцеловала его в другую щёку.
– Я скучала по тебе, пока меня не было. Скучала по нашим прогулкам к волшебному пруду. Скучала по твоим ветеркам, которые следовали за мной по всему дому и слушали, как я болтаю ни о чём. Я даже скучала по твоему ужасному нраву.
Она склонилась ещё ниже.
Растрёпанные волосы упали вперёд, словно занавес, отгородив их от всего остального мира.
– Ро́ус… – прошептал он.
Она коснулась его губ своими. В тот же миг обе его ладони обхватили её голову, притягивая ближе. Он поцеловал её с такой силой, какой, как ей казалось, в нём уже не осталось. До этого мгновения Ро́ус и сама не понимала, насколько безраздельно её сердце обратилось к нему. Но его ладонь скользнула к её затылку, её пальцы запутались в его тёмных волосах, и с губ Ро́ус сорвался тихий стон.
Грохот удара о оконное стекло эхом разнёсся по комнате.
– Слуа.
Она почти забыла о тьме, кружившей снаружи.
– Я не позволю им забрать тебя, – сказала Ро́ус, бросаясь к окну и крепко запирая задвижку. – Ты обещал научить меня грамоте. Неужели нарушишь своё слово?
Стук в окно становился всё громче – сонм с яростью бился о стекло.
Ро́ус зажгла все свечи, которые принесла с собой, и расставила их по комнате Бранана.
– Я расставляю свечи, – объяснила она. – Сонм – порождения тёмных, забытых мест. Свет ослабит их силу.
– Ты не сможешь их остановить.
Бранан попытался сесть. Застонал от боли, но всё же сумел подняться.
– С самого дня, когда на меня пало проклятие, я знал, что именно сегодня они придут за мной.
– Тише, – отчитала его Ро́ус. – Проклятия существуют для того, чтобы их разрушать. Нельзя отчаиваться. Отчаяние ослабляет душу.
С оглушительным треском окно распахнулось. В комнату хлынула стая теней – они клубились, метались, хлопали крыльями. Дикая охота Подземного народа.
Ро́ус зажала ладонями уши, пытаясь заглушить их пронзительные вопли. Одна из тёмных фигур закрутилась в воздухе прямо перед Брананом, а затем опустилась на каменный пол, цепляясь за него когтистыми лапами. Высокая и худая, очертаниями похожая на человека, но вся состоящая словно из ломких костей, обтянутых высохшей плотью. Ро́ус встала перед Брананом, преграждая существу дорогу.
– Вы не можете забрать его, – сказала она. – Я видела его сердце, и оно доброе. Его душа вам больше не принадлежит.
Существо сделало шаг вперёд. Кожистые крылья плотно облегали тело, словно плащ. Вместо рта – острый клюв, а лицо было настолько чёрным, что никаких других черт разглядеть не удавалось.
– Отойди, Ро́ус, – сказал Бранан.
Она слышала, что единственный способ заставить сонм отказаться от намеченной жертвы – предложить взамен другую душу. Если ей удастся отвлечь их от Бранана, возможно, получится заключить какую-нибудь сделку.
– Возьмите меня вместо него! – выкрикнула Ро́ус, шагнув вперёд.
– Нет. – Бранан рывком оттащил её назад. – Это моя судьба, не твоя. Я этого не позволю.
И в тот же миг мимо неё пронёсся поток воздуха – яростный, неистовый. Крылья существа затрепетали под напором ветра, и оно издало чудовищный визг. А затем отскочило назад. Подальше от Бранана.
Ро́ус резко повернулась к нему.
– Пошли ветер.
– Что?
– По-моему, ему не нравится твой ветер, – объяснила она. – Слуа всегда летят на западном ветре. Почему мы запираем окна с западной стороны, когда кто-нибудь в доме болен? Почему прячемся по домам, когда бушует западный ветер? Они движутся на нём так, словно он их друг. Но твой ветер – не западный. И, кажется, им он совсем не друг.
Бранан уставился на неё. По крайней мере, именно так Ро́ус назвала бы этот взгляд, если бы он мог видеть. Перед ней возникли ещё два существа. Их когти цокали по каменному полу, пока они медленно подбирались к Бранану.
– Пожалуйста, просто попробуй, – взмолилась она.
Он обхватил её за талию и крепко прижал к себе.
– Держись.
Облака в его глазах закружились. И в следующий миг из ниоткуда обрушился могучий порыв ветра, сбивая Слуа с ног. Их пронзительные вопли заполнили комнату, подобно раскатам грома. Ветер Бранана становился всё сильнее. И сильнее.
Ро́ус закрыла глаза и спрятала лицо у него на плече.
Он крепко держал её, обхватив обеими руками.
Ветер неистовствовал. Бушевал снова и снова, пока вопли Слуа наконец не начали стихать. А потом порывы оборвались. Мгновенно. Тело Бранана обмякло.
Ро́ус осторожно опустила его обратно на кровать.
Комната выглядела так, словно по ней пронёсся ураган: повсюду валялось сорванное постельное бельё, опрокинутые стулья, сбитые со стен гобелены.
Но Слуа исчезли.
Ро́ус с грохотом захлопнула окно и задвинула засов.
– У тебя получилось.
Как ему удалось это сделать, когда сил в нём почти не осталось, она не могла понять. Бранан не ответил. Лишь тихо простонал. Ро́ус пригладила растрёпанные ветром волосы.
– Они ушли.
Он улыбнулся. Глаза по-прежнему оставались закрытыми, дыхание было тяжёлым.
Повязка, которой Ро́ус обмотала его грудь, развязалась и теперь сползла к поясу. Раны больше не было. Ро́ус провела пальцами по тому месту, где всего несколько минут назад его плоть была разорвана.
Дыхание Бранана замерло.
– Даже шрама нет, – прошептала Ро́ус. – Рана полностью зажила. Словно её никогда и не было.
Бранан провёл ладонью по груди.
– Должно быть, потому, что ты вернулась. Никто прежде не возвращался.
Когда Ро́ус нашла его здесь, лежащего на кровати, он был на пороге смерти.
Остальные шрамы по-прежнему покрывали его кожу. Но тот, который причинила ему она, исчез бесследно.
– Значит ли это, что проклятие разрушено? Что случится, если я снова уйду?
Он сел.
– Ты хочешь уйти? – тихо спросил он. – Твой срок закончился. Тебе больше не нужно оставаться.
Надо было сформулировать вопрос иначе. Ну конечно же, он сразу решил худшее.
– Бранан О’Клин. Ты негодяй.
Мимо прошелестел лёгкий ветерок.
– Вот так поцеловать меня, а потом с такой лёгкостью выставить за дверь. Ты пытаешься разбить мне сердце?
Шрамы на его лице изогнулись вместе с кривоватой улыбкой.
– Нет. К тому же это ты меня поцеловала.
– Вечно ты споришь.
Ро́ус опустилась на кровать рядом с ним, измученная до самых костей. Её знобило от холода, хотя лоб уже покрылся капельками пота.
– Что-то я не слышала, чтобы ты жаловался.
Ещё одно нежное движение воздуха.
Бранан притянул её к себе.
– И правда, не жаловался.
На этот раз уже он коснулся её губ своими. Нежно, словно крылья голубя. Он построил комнату в её сердце. Дом, в котором теперь останется навсегда.
– Ты больна. У тебя снова жар. – Бранан осторожно уложил её на свою кровать и укрыл одеялом. – Отдыхай.
Глава 11
Утром Ро́ус проснулась в постели Бранана, уютно укутанная одеялом.
Постель пахла им – ветром и теплом.
Сам Бранан сидел на стуле рядом, а лёгкий ветерок ласкал её щёки.
Ро́ус ничего не сказала, лишь некоторое время наблюдала, как он несёт свою молчаливую стражу у её постели, нахмурив брови.
– К чему вся эта тревога? – наконец спросила она.
Он покачал головой.
– Не тревога. Я пытаюсь во всём разобраться.
– В чём именно?
– В тебе.
Он пожал плечами.
– Я не понимаю, как ты оказалась здесь.
– Ты победил Слу… слуа. Помнишь?
Лучше вообще никогда больше не произносить их имя.
– Помню. Я не понимаю другого: как ты оказалась здесь, в моём доме.
Он прижал кулак к груди и прошептал:
– И в моём сердце. Я не думал, что такое возможно.
Ро́ус даже представить не могла, сколько ему пришлось выстрадать, чтобы на его теле осталось столько шрамов. И ведь следы носило не только тело. Раны Бранана уходили гораздо глубже, оставляя синяки на его разуме. На его душе.
– Я… Как ты думаешь… – Он глубоко вдохнул, а затем заговорил едва слышным шёпотом: – Как ты думаешь, найдётся ли в твоём сердце место… для меня?
Он запомнил слова, которые она произнесла, когда рассказывала ему историю своих родителей.
Ро́ус взяла обе его руки и прижала ладони к своим щекам.
– Ты уже там. Никогда в этом не сомневайся.
Наконец напряжение покинуло его лицо, и на губах медленно начала расцветать улыбка. Но прежде чем он успел ответить, по замку разнёсся стук в дверь.
Лицо Бранана мгновенно изменилось.
Перед ней снова был тот самый волк, которого она встретила в свой первый день в «Чёрный папоротник».
Он поднялся на ноги, и по коридору устремился поток воздуха.
– Это твои сёстры, – недовольно проворчал он. – Во всяком случае, две из них.
– Правда?
Странно, что они забрались так далеко.
Ро́ус встала и поправила платье.
– Отошли их обратно, – приказал он.
Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щёку.
– Не ворчи.
А затем выскользнула из комнаты и поспешила вниз по лестнице.
На пороге стояли Эйле и Бриджит.
– Мы беспокоились о тебе, – объяснили они. – Прошлой ночью здесь, на горе, бушевала такая буря. А когда ты уходила, то была совсем слабой.
Они переступили порог и оказались в потоке солнечного света, льющегося сквозь открытую дверь.
– Ветер и правда был ужасный, – сказала Ро́ус. – Но теперь с нами обоими всё хорошо. Ведь так, Бранан?
Она шагнула в тень, где он, как всегда, прятался. Скрывался. Ро́ус вложила свою руку в его и вытянула Бранана на свет.
Его губы сжались в тонкую линию, а глаза превратились в непроницаемую стену тумана.
Он ненавидел свет.
Ненавидел, когда его видели. Но Ро́ус крепко держала его за руку. Сёстры уставились на Бранана во все глаза. У Эйле даже рот приоткрылся.
При первой встрече он и правда производил пугающее впечатление. Просто Ро́ус настолько к нему привыкла, что почти перестала это замечать. Возможно, он и не был тем красавцем, о котором они с сёстрами мечтали, когда были маленькими девочками. Но теперь она не могла представить свою жизнь рядом с кем-то другим.
Первой пришла в себя Бриджит.
– Мы… э-э… хотели поблагодарить вас за вашу щедрость, сэр, – произнесла она.
Поначалу её голос звучал неуверенно, но с каждым словом становился крепче.
– Вы спасли нашу семью.
Ро́ус сжала руку Бранана.
Он коротко кивнул сёстрам.
– Как сегодня отец? – спросила Ро́ус.
– Неплохо.
Эйле покосилась на руку Ро́ус, крепко переплетённую с рукой Бранана.
– Что ж… Мы только хотели подняться сюда и убедиться, что с тобой всё хорошо. И узнать, когда ты собираешься домой.
Бранан рядом с ней замер.
Теперь уже его пальцы крепче стиснули её ладонь. Проклятие или нет, но если она уйдёт вместе с сёстрами, ему будет больно.
– Я останусь здесь. – Его хватка тут же ослабла. – Возможно, через несколько недель я приду вас навестить. Но теперь мой дом здесь.
Сёстры переглянулись. Потом посмотрели на Ро́ус.
Бранан прочистил горло.
– Вы можете приходить сюда в любое время. – В его голосе всё ещё слышалось немного от волка, но он хотя бы попытался.
И Ро́ус прекрасно понимала: эти слова были сказаны вовсе не ради Эйле и Бриджит.
Он сделал это ради неё. Что бы ни произошло в его прошлом, что бы он ни совершил, навлекая на себя проклятие Слуа, Ро́ус не хотела этого знать. Теперь он был другим человеком. Должен был быть другим. Потому что она его любила.
– По-моему, это самое доброе, что ты когда-либо говорил.
Ро́ус широко улыбнулась ему, пока её сёстры отправлялись обратно вниз по тропе.
– Не привыкай. В конце концов, я отвратительный человек.
– Это ещё если ты вообще человек.
Он рассмеялся.
– Возможно, ты никогда этого не узнаешь.
И с этими словами Бранан заключил её в объятия и поцеловал.
~ Конец ~
