Текст книги "Такие разные"

Автор книги: Джулиана Хенквуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

2

Дик глухо выругался, не понимая, как она оказалась в его кабине. Женщина скорчилась в углу, под приборной доской, маленькая, дрожащая. Ее лицо в свете огней стоянки казалось мертвенно бледным.

Отложив в сторону пакет с бутербродами, он вытащил фонарик и сказал, глядя на нее:

– Я собираюсь проверить машину. У тебя будет достаточно времени, чтобы исчезнуть из моего грузовика.

Осмотрев машину. Дик вернулся в кабину. Он промок, джинсы облепили ноги. Чертыхаясь, он распахнул дверцу.

Она была все там же, только еще глубже забилась в угол. Он слышал ее неровное, учащенное дыхание.

– Ты все еще здесь?! – воскликнул он.

За его спиной послышался шорох шин по мокрому асфальту. Он оглянулся. Так и есть. Патрульная машина возвращалась. Полицейский с любопытством посмотрел на Дика.

– Так ты еще не уехал?

– Я проверял свой груз, – равнодушно отозвался он, берясь за ручку дверцы кабины.

К счастью, патрульный не задержался. Дик подождал, пока его машина не скрылась в темноте, затем забрался внутрь и захлопнул за собой дверцу.

– Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не мог бы выкинуть тебя отсюда. – Он стянул шляпу и повесил ее на один из крючков позади себя, приглаживая пальцами мокрые волосы.

Он был уверен, что она не ответит. Однако до него донесся еле слышный шепот:

– Я не сумасшедшая.

– Леди, я не знаю вашей истории и не хочу ее знать. Но вы сейчас в моем грузовике в качестве нелегального груза. Поэтому держите голову пониже и молчите. Я довезу вас до ближайшего города. А там вы исчезнете.

Бет была спасена.

В кабине было тепло, но она продолжала дрожать. Дик протянул ей свою куртку. Она закуталась, уткнувшись лицом в мягкую шерстяную ткань, вдыхая исходивший от нее запах мужчины, волею судеб ставшего ее спасителем. Глаза женщины закрылись, и Бет погрузилась в тяжелую дремоту.

Эта проклятая патрульная машина преследовала его уже добрых полчаса, свет ее фар отражался в зеркальце милю за милей. Дик старался не обращать на нее внимания, глядя перед собой на мокрую ленту асфальта. Дорога была пустынна, навстречу пронеслись только несколько легковых автомобилей и один грузовик.

Перед границей штата Орегон патрульная машина развернулась и направилась обратно. Дик с облегчением вздохнул, глядя, как исчезают в ночи ее огни.

Через полчаса он увидел нужный ему поворот, едва не пропустив его из-за бесконечного дождя. Дик осторожно свернул с шоссе на узкую проселочную дорогу. Небольшая парковка рядом с площадкой для отдыха оказалась пуста.

За все время Бет не произнесла ни слова, даже не пошевелилась, и Дик подумал, не заснула ли она.

– Ну что мне с тобой делать? – пробормотал Дик, адресуя этот вопрос скорее самому себе, чем женщине. – Ты в порядке?

Молчание. Он только почувствовал в темноте ее движение.

– Да сядь же наконец как следует, я хочу посмотреть на тебя. – Дик включил свет в кабине, и Бет вздрогнула, зажмурившись, затем робко поднялась и уселась на сиденье.

Она ничего не говорила, даже не смотрела на него, продолжая кутаться в его куртку.

Мужчина почувствовал легкое раздражение: она была слишком послушна, слишком доверчива, как ребенок, о котором нужно заботиться.

Но в настоящее время он хочет заботиться только о себе. Он устал от людей, которые вечно рассчитывают на его поддержку.

– До тебя не доходит, что ты в опасности?

Она медленно подняла голову и удивленно посмотрела на него.

– В опасности? – переспросила она шепотом. Дик мрачно улыбнулся:

– Ты меня совсем не знаешь. Ты сидишь в грузовике с неизвестным тебе мужчиной, глубокой ночью на стоянке, о котором мало кому известно. – Он ухмыльнулся. – Есть множество мужчин, которые не упустили бы такую возможность.

Он не сводил с нее глаз, явно желая напугать. Но она смотрела на него, не проявляя ни страха, ни любопытства.

– Хочешь сказать, что ты из их числа? – спросила она равнодушно.

– Я мог бы им быть, черт возьми!

К его немалому удивлению, она слегка улыбнулась, приподняв уголки рта, но улыбка получилась невеселой.

– Страшнее того, что со мной было в Форест Хиллз, я не могу себе представить!

Дик вспомнил о Севолке, о хищной улыбке, с которой он подкрадывался к Бет. По его спине пробежал холодок, и он постарался поскорее забыть об этом, внезапно устыдившись своих слов.

Он протянул руку и отдернул занавеску, открывая спальное отделение.

– Иди сюда, – спокойно сказал он. – Для начала попробуем отыскать для тебя сухую одежду. Есть хочешь?

Она подняла голову и кивнула, и Дик подумал, что беспокоится о ней гораздо больше, чем сам того хотел.

Он помог ей забраться в спальное отделение, и она уселась на кровать, опять задрожав, когда он снял с нее теплую куртку.

– С-свет, – прошептала она. – Кто-нибудь может заметить свет.

– Сомневаюсь, уже поздно, и мы находимся в очень укромном месте. – Но на всякий случай он протянул руку и щелкнул выключателем.

Наблюдая за ним, Бет спрашивала себя: не сон ли это. Не снится ли ей этот высокий широкоплечий водитель, с такими уверенными движениями, спокойным голосом и каким-то странным выражением глаз: в их глубине было что-то похожее на затаенную боль.

– Этот проклятый коп следовал за нами до самой границы штата, – проворчал Дик, роясь в маленьком встроенном шкафчике.

– Мы уже покинули Калифорнию? – спросила она робко.

– Мы уже проехали около тридцати миль по Орегону.

– Слава Богу! – Бет глухо зарыдала. – Слава Богу…

– На твоем месте я не торопился бы радоваться, – проворчал Дик, продолжая рыться в шкафу. – Одно сообщение по радио – и нас начнет преследовать полиция Орегона. В поисках тебя, – уточнил он с некоторым раздражением.

– А откуда они знают, что я у тебя в машине?

– Пока они этого не знают. Но коп на патрульной машине заинтересовался мной.

Наконец он нашел то, что искал. Удовлетворенно хмыкнув, он бросил ей на колени футболку, выцветшие поношенные джинсы и крупной вязки свитер, который был явно ей велик. Зато теплый, подумала она, с радостью принимая одежду, и спросила:

– Почему ты это делаешь?

– Мне кажется, ты не оставляешь мне другого выбора.

– Ты спорил с Моллом и моим отчимом, – прошептала она, пытаясь побороть озноб. – И ты не выдал меня патрульному, когда у тебя была такая возможность. Почему?

Вместо ответа Дик дотронулся до ссадин на ее руках и синяков от ремней на запястьях.

Их глаза встретились, и она увидела в них сострадание. Сердце ее дрогнуло в робкой надежде.

– Ты веришь мне?

– Я верю, что с тобой очень плохо обращались, – коротко отозвался он. – Что же касается всего остального… – Он пожал плечами. – Я вовсе не герой. Если твой отчим потребует вернуть тебя, я это сделаю не задумываясь.

Надежда умерла, едва успев родиться. Плечи Бет снова поникли.

Дик перебрался в кабину грузовика, не дожидаясь ее ответа, и задернул за собой занавески. Помедлив минуту в нерешительности, Бет принялась снимать с себя мокрую одежду, не заботясь о том, наблюдает ли за ней Дик.

А он тем временем растянулся на шоферском сиденье, недоумевая, как ухитрился внести такую путаницу в свою жизнь за короткий промежуток времени. Он, несомненно, окажется в тюрьме, если Шеридан сумеет вычислить, куда исчезла его непокорная падчерица.

Черт возьми, почему он влез в это дело? Он вовсе не был героем. Доказательство тому его поведение во время болезни Энн, когда он сбежал в бар и напился до бесчувственности, в то время как его жена лежала на больничной койке и умирала.

Эти воспоминания были мучительны для Дика. Стараясь отвлечься от них, он взял пакет с сандвичами и вернулся в спальный отсек.

Перед ним сидела красивая женщина, ее длинные светлые волосы падали на плечи тяжелой волной, большие карие глаза смотрели приветливо. Неужели это она сидела, забившись в угол его кабины, и дрожала от страха?

Бет улыбнулась Дику и сказала:

– Ты спас мне жизнь, а я даже не знаю, как тебя зовут!

Бет выглядела абсолютно здоровой женщиной, и тем более трудно было объяснить следы от ремней и ссадины на ее запястьях.

Что же все-таки происходило в Форест Хиллз? Дик опять вспомнил садистское выражение на лице Севолка и вздрогнул. Даже если Бет вела себя буйно, это не могло оправдать жестокость санитаров клиники.

Дик отвернул крышку термоса и молча налил Бет в большую кружку горячего кофе.

Она осторожно взяла кружку и поднесла к губам.

Дик протянул пакет с сандвичами, затем откинулся спиной к стене и, обхватив рукой колено, стал наблюдать за ней. Бет согрелась и успокоилась.

– Я очень благодарна тебе за помощь, – медленно произнесла она. – Немногие на твоем месте…

– Как я тебе уже сказал, ты не оставила мне выбора. – В его голосе прозвучало раздражение. – Любопытно узнать, куда ты направлялась сегодня ночью?

– Да куда глаза глядят. Лишь бы быть подальше от этого страшного места! – В глазах Бет промелькнуло знакомое чувство страха.

– Разве у тебя не было никакого плана?

– Нет… – Она посмотрела ему в глаза. – Появилась возможность, и я ею воспользовалась. Когда Джон – один из санитаров – вошел в мою палату и… и начал приставать ко мне… – Она на секунду замолчала, заметив, как лицо Дика напряглось. – Я даже не помню точно, как это случилось. Он попытался сорвать с меня одежду, и я оттолкнула его, он отшатнулся, споткнулся обо что-то и упал, ударившись головой. – Она посмотрела на Дика. – Он потерял сознание, и я решила воспользоваться этим. Вряд ли еще когда-нибудь у меня появилась бы такая возможность. Я раздела его, связала, заткнула кляпом рот и оттащила в кладовку. Затем надела его одежду и побежала… Остальное ты знаешь.

Дик с трудом перевел дыхание.

– Этот Джон… – осторожно спросил он, – он был такой же, как Севолк?

– Хуже… – Лицо Бет исказила гримаса страдания.

Дик в ярости сжал кулаки, но тут же постарался успокоиться, напомнив себе, что все это могло оказаться плодом больного воображения.

А может быть, она нарочно манипулирует им и его эмоциями?

Он внимательно посмотрел на Бет.

– Ну хорошо, дорогая, пришло время рассказать мне обо всем по порядку.

– Ты навряд ли мне поверишь, – отозвалась она безжизненным голосом.

– Все же попытайся.

Женщина посмотрела на него и неожиданно улыбнулась.

Ему понравилась эта улыбка, она преобразила лицо Бет, и внезапно мысли Дика приняли совсем другое направление: он не мог оторвать глаз от этой женщины. Осторожно, Стэнли, попытался он остановить себя. Только этого тебе и не хватало!

Бет начала свой рассказ и улыбка исчезла с ее лица.

– Мой отец умер шесть лет назад, и через восемь месяцев после этого мать вышла замуж за Грэхема Шеридана. В апреле прошлого года он убил ее. А теперь пытается прикончить и меня.

– Почему?

– Потому что я знаю, что он убийца. – Бет спокойно посмотрела на Дика. – И пытаюсь доказать это. Шеридан обратился за помощью к Моллу. Меня поместили в клинику Форест Хиллз, ссылаясь на мои расстроенные нервы и эмоциональную неустойчивость. – Она произнесла эти слова с ненавистью. – Молл говорит, что я в шоке после смерти матери и свою обиду и гнев переношу на Шеридана. Конечно, он все это выражает научными терминами, но суть его слов именно такова. Шеридан играет роль заботливого доброжелательного отца, а я выступаю как ненормальная падчерица.

Дик помолчал, обдумывая ее слова.

– Но так ли уж необходимо было отправлять тебя в Форест Хиллз?

На лице Бет вновь появилась улыбка, на этот раз язвительная.

– Неужели ты не понимаешь? Он хочет стать губернатором и боится всего и всех, кто так или иначе может скомпрометировать его перед выборами. Если я останусь на свободе, обязательно найдутся люди, настроенные против него, которые прислушаются к моим словам. Начнется проверка, которая может бросить тень на его репутацию.

В таком изложении история Бет выглядела почти правдоподобной. Почти.

– А Молл? Какова его роль?

– Думаю, что Шеридан либо купил его, либо тот ему чем-то обязан и таким образом возвращает долг.

– Мне кажется, что им не удастся долго скрывать правду!

Бет усмехнулась:

– Шеридан и Молл знакомы со всеми влиятельными людьми штата. Многие работают на Шеридана, и они не собираются осложнять себе жизнь, выступая против него. Молл тоже достаточно авторитетен в определенных кругах. И если он говорит, что кто-то болен, то вряд ли найдется человек, который готов рисковать своей карьерой, не соглашаясь с ним.

– А остальные сотрудники Форест Хиллз?

– Молл – главный босс этой больницы. – Она провела пальцами по длинным спутанным волосам. – Она существует на частные пожертвования. А такой человек во главе клиники, как Молл, обеспечивает ей постоянное поступление денег. – Вновь горькая улыбка тронула губы Бет. – Так что слова Молла сомнению не подвергаются.

Все возможно, обеспокоенно подумал Дик и спросил:

– А зачем Шеридану понадобилось убивать твою мать?

Боль исказила лицо Бет.

– Он… – Она с трудом перевела дыхание. – Он женился на ней из-за денег… Мой отец был очень богат – часть состояния получил в наследство, часть – заработал сам. И, кроме того, у матери были свои деньги. – Она посмотрела на него. – Ее отцом был Симон Иварсон.

Дик присвистнул от неожиданности.

– Нефть Иварсона?

– До тех пор, пока мать сохраняла контроль над деньгами, ее жизнь была в безопасности. Когда наконец ему удалось перевести все на свое имя… – Бет пожала плечами. – Она стала ему не нужна. И он убил ее. В этом была и моя вина, – тихо произнесла она и посмотрела на Дика, в глазах ее блестели слезы. – Я всегда была против этого замужества и убеждала мать, что Шеридан использует ее. Но она не слушала меня. А когда я отправилась в Италию, чтобы получить диплом, случилось несчастье. Если бы только я осталась в Калифорнии! – Она ударила себя по коленке сжатым кулаком и расплакалась. – Пока я была рядом с ней, он не мог ничего сделать. Он ждал моего отъезда… – Последние слова были заглушены рыданиями.

Дику внезапно стало холодно, он вспомнил, как сам когда-то повторял эти же слова: «Если бы только…»

– Что же случилось? – спросил он тихим голосом.

– Согласно полицейским отчетам, ее машина потеряла управление и упала в кювет. – Глаза Бет снова заблестели, но на этот раз от гнева. – Моя мать всегда очень осторожно водила машину. С ней не могло этого произойти, я уверена, что ей кто-то «помог» в этом.

– Это может случиться с каждым, – спокойно сказал Дик.

– Но человек, который сообщил о происшествии в полицию, – возразила Бет твердым голосом, – сказал, что, когда он обнаружил машину, рычаг переключения скоростей был в нейтральном положении, а на заднем бампере он заметив свежие вмятины – как будто машину подталкивали сзади. Но в официальном полицейском отчете об этом не упоминалось. Полицейский, который первым оказался на месте происшествия, не смог представить суду никаких документов – его первичный рапорт о случившемся был утерян, поэтому он отвечал по памяти, а в медицинском отчете говорилось, что в крови пострадавшей обнаружили следы снотворного. Но я-то знала, что моя мать никогда не пользовалась снотворными таблетками. Она стала свидетельницей несчастного случая с одной из своих подруг, пострадавшей от чрезмерного количества принятого лекарства, и после этого не держала в доме снотворных таблеток. Даже после смерти отца она не прибегала к ним.

– Ты сказала, что была в Италии…

– Я звонила ей каждую неделю, – отозвалась Бет. – Она… – Глаза девушки вновь заволокло слезами. – Она вела себя так по-детски. Казалось, ей необходимо мое одобрение. Думаю, моя ненависть к Шеридану сделала ее еще более чувствительной. – Бет пожала плечами, вытерла слезы тыльной стороной ладони. – Она все время как будто оправдывалась передо мной, спрашивала моего совета, прежде чем сделать что-нибудь. А однажды заявила мне, что Шеридан пытается ее убить.

– Мать предупредила тебя? – Дик слегка наклонился вперед, напряженно вглядываясь в лицо женщины.

– Она сказала, что с ней стали происходить какие-то странные случаи: то неожиданно отказали тормоза на ее машине, то, проснувшись ночью, она обнаружила, что на кухне не выключен газ… Мать была сильно встревожена.

– Ты сообщила об этом в полицию?

– Там мне ответили, что это плод больного воображения моей матери. – Бет слегка улыбнулась. – Это их обычное выражение, которым они пользуются, – «эмоционально расстроена». – Улыбка исчезла с ее лица, и девушка глубоко вздохнула. – Молл заявил, что лечил ее от депрессии. Это явная ложь. Он представил дело так, будто она злоупотребляла алкоголем и наркотиками.

– А ты с этим не согласна?

Бет взглянула на него. В ее глазах горела ненависть.

– Шеридан убил мою мать. И если он найдет меня, то я тоже умру.

3

Дик молчал. Каким бы невероятным ни казался ее рассказ, в нем были и своя логика, и свой здравый смысл.

Бет сидела на кровати, слегка наклонив голову, длинные волосы скрывали ее лицо. Затем она выпрямилась и, откинув светлые пряди назад, посмотрела на Дика, слабо улыбнувшись.

– Ты мне не веришь?

Вместо ответа он взял ее руку и стал рассматривать следы уколов и порезов.

– Они кололи мне лекарства, – спокойно сказала она, не пытаясь отдернуть руку, – и сделали эти надрезы на венах, чтобы доказать, что я пыталась покончить с собой. Если бы меня нашли мертвой, никто не удивился бы и не стал производить расследования.

– Черт возьми, – пробормотал Дик, отпуская ее руку. – Я не знаю, что произошло в действительности, но одно мне ясно: эта история сулит слишком много неприятностей. Я обещал, что отвезу тебя в ближайший город, и я это сделаю. Но после этого мы расстанемся.

– На большее я и не рассчитываю, – сказала Бет и добавила: – Ты же сам просил меня рассказать о Шеридане. Я-то знаю, что это пустая трата времени. Никто мне не верит. Почему ты должен быть исключением?

– Я не говорил, что не верю тебе, – ровным голосом отозвался Дик. – Ты можешь остаться здесь на ночь. – Он взял подушку и куртку. – Я буду спать в кабине.

– Спать? – Бет встревоженно уставилась на него. – Но нам надо ехать! Мы должны успеть…

– Уже поздно, и я очень устал, – твердо сказал Дик. – Я везу груз ценой более полмиллиона долларов, и если я засну за рулем…

Дик посмотрел на Бет и по ее испуганному лицу понял, что она думает о Севолке.

– Послушай, – сказал он, стараясь успокоить ее. – Мы здесь в безопасности. Насколько это, конечно, возможно. – Он приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза. – Если твой отчим догадается, что ты едешь со мной, он уведомит полицию штата, даст им описание моего грузовика, и каждая патрульная машина будет искать нас на дорогах. Возможно, они этим уже и занимаются. У нас гораздо больше шансов остаться незамеченными, если мы вольемся в поток машин завтра утром.

Бет неуверенно кивнула головой. Казалось, до нее не совсем доходил смысл его слов, но она решила довериться Дику и не сопротивлялась.

Дик сунул руку под матрац и вытащил небольшой пистолет. Он не был заряжен, и Дик пошарил рядом, отыскивая патроны.

Внезапно он заметил, что Бет смотрит на пистолет со странным выражением лица. Губы ее тронула горькая улыбка, и она сказала:

– Напрасно беспокоитесь, мистер Стэнли. Я не представляю для вас смертельной опасности.

– Если бы я не был в этом уверен, ты не сидела бы в моей машине, – резко сказал он. – И опасаюсь я не тебя.

Дик показал ей, как включать маленькую лампочку в изголовье постели, взял подушку и, пожелав спокойной ночи, перебрался в кабину.

Он кое-как устроился на сиденье, укрывшись тяжелой кожаной курткой, и тихо выругался, ударившись коленом о мешавший ему руль.

Он не мог понять до конца, что руководило его поступками. Грубость Севолка, самонадеянность Молла вызвали у него чувство неприязни. В памяти возник доктор Энн. Тот был так же хитер и нетерпим, так же убежден в своей непогрешимости.

А может, все дело в Бет Робин?! Черт возьми, ее храбростью и безрассудством можно было только восхищаться, когда она, вооружившись кухонным ножом, выступила против Молла и Шеридана.

Но он-то как ухитрился влезть в это дело? Ему следовало бы сдать Бет патрульному, как только он обнаружил ее в кабине. И тогда он думал бы только о доставке своего груза и о том, как вовремя получить следующую партию стройматериалов, которая ждала его на складе. Поездка в Сиэтл, затем в Спокейне с прицепом, доверху нагруженным пиломатериалами. А оттуда в Бутте или, возможно, в Денвер.

Вся его жизнь была связана с дорогами, и это ему нравилось. Он отвечал только за своевременную доставку груза к месту назначения. Ничто другое не волновало его. Но теперь эта женщина внесла невообразимую сумятицу в его жизнь, нарушив ее привычное течение.

Он пытался помочь женщине, которую едва знал. Нет, от нее надо утром отделаться. И к полудню следующего дня Бет Робин станет одним лишь воспоминанием.

Его разбудил душераздирающий крик. Дик вскочил, инстинктивно схватившись за пистолет и пытаясь сообразить, что, черт возьми, произошло. Через секунду он понял, что кричала Бет. Одним махом он оказался в спальном отсеке.

Бет металась на постели, борясь в кошмарном сне с невидимыми врагами.

Дик убрал пистолет и сел рядом с ней.

– Бет…

– Нет! – крикнула она, уткнувшись в подушку. – Не надо больше!

– Бет, эй… все в порядке. Успокойся…

Она вновь что-то забормотала и перевернулась на другой бок. Дик невольно почувствовал сострадание к девушке.

– Бет. – Он нежно коснулся ее плеча. – Проснись, это только сон.

– Нет! – Она вздрогнула от его прикосновения, резко села на постели и в следующее мгновение принялась колотить его кулаками со всей силой.

Он выругался, когда один из ударов пришелся ему по лицу, и, схватив за руки, тряхнул ее.

– Бет! Проснись! Это я, Дик!

Женщина уставилась на него широко распахнутыми глазами. В них застыл ужас.

– Это… Шеридан… он был здесь!

– Здесь никого не было. Тебе все приснилось, Бет?

– Нет, он был здесь! Я видела его! Он пытался схватить меня!

– Успокойся. – Дик притянул ее к себе и крепко обнял, не отдавая себе отчета в том, что делает. Она все еще была напряжена, угловата и неуступчива, и он чувствовал под своей рукой биение ее сердца. – Расслабься, Бет, все позади. Это был только ночной кошмар. Здесь нет никого, кроме меня. Шеридан больше никогда тебя не обидит.

– Ты не сможешь его остановить, – упавшим голосом прошептала она. – Он всесилен!

– Он и пальцем тебя не тронет, – твердо произнес Дик. – Я обещаю тебе, Бет.

Ее снова охватила дрожь, и Дик крепко обнял ее, начиная понимать, что она полураздета, что на ней лишь трусики и легкая футболка. Маленькие упругие груди были округлые и теплые, он ощущал прикосновение сосков к своей груди.

Ему не следовало это замечать. Но в этот самый момент она пошевелилась, и он со смущением осознал, что она его возбуждает, его собственное тело инстинктивно отозвалось на ее близость.

Это было совершенно невозможно.

– Я лучше пойду, – мягко произнес Дик. – Теперь ты спокойно заснешь.

– Нет! – Она нервно вздрогнула. – Нет, пожалуйста, не уходи. Побудь еще немного.

– Бет…

– Ну, пожалуйста. – Дик едва уловил звук ее голоса, ощутив теплое дыхание у своей груди и почувствовал, как напряглись его мышцы, когда она снова зашевелилась, еще сильнее прижимаясь к нему. – Пожалуйста…

– Ладно, еще несколько минут, – прошептал он хрипло, так крепко стискивая зубы, что свело челюсти.

Бет наконец расслабилась, устроившись у него на груди, и он чувствовал ее легкое дыхание, биение ее сердца. Вот она глубоко вздохнула, и вслед за этим Дик ощутил прикосновение ее пальцев к своему лицу.

Не думая больше о том, что делает, Дик слегка повернулся и дотронулся до ее руки. Она подняла голову, чтобы взглянуть на него, и их губы нечаянно встретились. Дик вздрогнул от этого нежного прикосновения и понял, что ситуация выходит из-под контроля. Невероятно. Может быть, он просто спит?

Но нет… он целовал ее изящные пальцы и чувствовал, как ускоряется его пульс, как учащается ее дыхание, как она тянется к нему. Он нагнулся к ней. Ее полураскрытые губы были совсем близко, горячее дыхание обжигало его. Осторожно, с робостью он поцеловал ее, все еще не уверенный, что это не сон. Но вкус поцелуя был слишком реален, а легкий трепет, охвативший ее, когда он прикоснулся к ее губам, слишком очевиден, чтобы быть сном.

Она что-то прошептала, и Дик обнял ее за плечи и привлек к себе. В голове его пронеслось: «Черт возьми, что я делаю?!»

Это было безумие, чистой воды безумие. Он попытался было отстраниться от нее, но понял, что не может этого сделать. Тогда он резким движением сорвал с нее футболку. Обнаженная, она оказалась в его руках. Он стал ласкать ее груди, гладя их, играя с сосками, затем скользнул по гладкой коже ее живота. Она изогнулась и застонала. Уже не в силах владеть собой, Дик сорвал с себя рубашку и джинсы, кровь стучала в висках, тело напряглось от сильного желания.

Ее трусики исчезли, и он не мог даже вспомнить, когда и как это произошло. И, когда он прикоснулся к ней, она издала звук, похожий на одобрение. Дик даже слегка удивился, что она была так же готова, как и он сам: трепещущая, горячая и влекущая. Он стал дразнить ее и довел до состояния, когда она могла только вскрикивать в нетерпеливом ожидании его.

Каким-то невероятным образом ему удалось вытащить из шкафчика пакетик с презервативами: он мысленно поблагодарил шутника, который месяца два назад оставил их у него в кабине с пожеланием наконец-то найти себе женщину. К счастью, он не выбросил их. И уже в следующее мгновение он накрыл ее своим телом.

Она прерывисто вздохнула, когда он стал двигаться внутри нее, слишком быстро, слишком нетерпеливо, чувствуя, что не может сдержаться и подождать ее. Он так давно был лишен этого и слишком далеко зашел сейчас. От женщины исходил такой сладостный запах, она была мягкая, как бархат, ее ноги нежно и сильно обнимали его – было от чего потерять голову…

Спустя какое-то время, почувствовав холод, он натянул на себя спальный мешок, не выпуская Бет из объятий. Ему захотелось сказать ей что-нибудь, но он промолчал. Лежа в темноте, он слушал ее дыхание, ощущал гладкость и упругость ее кожи, биение ее сердца.

Должно быть, он заснул; когда очнулся, обнаружил, что Бет тоже не спит, уютно устроившись в его объятиях. Он подумал о том, что должен встать и отправиться на свое твердое ложе в кабине, но вместо этого опять коснулся губами ее рта, и все повторилось сначала.

Уже под самое утро Дик осторожно высвободился из ее мягких ласковых рук и задержался лишь, чтобы посмотреть на нее спящую. Она лежала в неясных лучах света, проникающих сквозь занавеску, – светлые волосы рассыпаны по подушке, лицо расслаблено, спокойно. Трудно было поверить, что эта женщина прошлой ночью влетела в кафе вместе с бурей и, дико сверкая глазами, угрожала ножом.

Мужчина вернулся в кабину грузовика, неловко скользнул за руль на водительское сиденье и сел, уставившись в предрассветные сумерки, чувствуя озноб в теле и странную пустоту в душе.

Он подумал об Энн. О том последнем дне, когда они занимались любовью. Ее уже терзала боль, но он узнал об этом гораздо позже. А в то время знал только ласку и необыкновенную нежность и не догадывался, что этому скоро придет конец. Ему было хорошо с ней, и он ни о чем не задумывался. Сейчас он вспомнил, как в тот полдень держал ее в своих объятиях, пытаясь себя убедить, что последний диагноз, вероятно, неправилен, что доктора тоже делают ошибки, что результаты лабораторных исследований перепутаны и она слишком здорова, слишком жива, чтобы вскоре умереть.

Но диагноз оказался правильным, доктора не сделали ошибки. Через несколько месяцев Энн умерла, оставив его одного.

Однако все это не имело никакого отношения к женщине, спящей позади него, холодно напомнил себе Дик. Эти лихорадочные часы, проведенные ими в объятиях друг друга, нельзя было назвать ни любовью, ни даже просто сексом. Это было желание, порожденное необходимостью найти кого-то в темноте и оградить себя от ночных страхов, спастись, забыться…

Он вспомнил, что в последний раз взял ее в полусне, не говоря ничего, даже не целуя ее. Она удивленно задержала дыхание, как бы застигнутая врасплох, когда он неожиданно прижал ее к себе и глубоко вошел в нее, но в следующий момент задрожала и тихо застонала, тело ее расслабилось, открываясь для него, и они занялись любовью, молча, почти с отчаянной настойчивостью, прижимаясь друг к другу. Влажные скользкие тела их двигались до тех пор, пока она не вскрикнула, конвульсивно изогнувшись под ним, откинув назад голову и крепко зажмурившись.

Он на секунду остановился. В серых предрассветных сумерках неясно вырисовывались ее изящное матовое тело, роскошные груди с темными сосками, плоский мускулистый живот, стройные бедра.

Это был не сон. И он назвал ее по имени и приподнялся на локтях, снова и снова погружаясь в ее теплоту, чувствуя, как ее влажные горячие глубины захватывают его, ощущая горячий мускусный запах их тел, прислушиваясь к ее тихим стонам. Он зачеркнул прошлое и не думал о будущем, сосредоточившись только на настоящем, жгучем и неотступном, и наслаждался им.

Дик тряхнул головой, стараясь отогнать от себя воспоминания прошлой ночи. Он сунул ключ в замок зажигания, внезапно охваченный беспричинной злостью. Двигатель «чихнул» несколько раз, затем заработал ритмично – его ровный, знакомый гул успокаивал, как голос старого друга. Он почувствовал себя гораздо лучше. В этом привычном для него мире Дик мог контролировать все свои поступки. Он доставит груз в Юджин до полудня, возьмет там приготовленные для него пиломатериалы и вновь окажется в пути.

А Бет Робин?

Их отношения не имеют будущего. Он ничего ей не должен, но нарушать свои обещания не собирается – Дик благополучно доставит ее в ближайший город, как договаривались.

И тем не менее его мучили какие-то сомнения. Через час, притормозив у большого придорожного ресторана, он припарковал свой грузовик, размышляя о том, вычислил ли Шеридан, каким образом его жертва ухитрилась сбежать. Он не слышал по местному радио никаких сообщений на эту тему, но это ничего не значило. Каждый полицейский в пяти штатах мог уже получить описание его серебристо-черного грузовика, и то, что его пока не остановили, могло оказаться простым везением.

В ресторане он отдал свой термос официантке, затем купил пару булочек. Если бы он был один, то заказал бы настоящий завтрак, но он не мог рисковать, взяв с собой Бет, и в то же время не хотел оставлять ее одну дольше, чем это было необходимо. Не то чтобы он боялся какого-то безрассудного поступка с ее стороны, нет, он опасался главным образом людей Шеридана. Они с Бет подвергались значительному риску, оставаясь долго на одном месте.

Он открыл дверцу кабины, засунул термос на обычное место, бросил пакет с булочками на соседнее сиденье и собрался завести двигатель, как вдруг сообразил, что не проверил, проснулась ли Бет. У него была новая зубная щетка и чистое полотенце, которые он мог ей предложить, если она захочет немного привести себя в порядок.