Текст книги "Несговорчивые супруги"

Автор книги: Джуди Тейлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

7

Джон растерялся. Он ненавидел женские слезы и не знал, как себя вести. Стоит ли успокаивать Дороти или лучше уйти, как она просит? Здравый смысл подсказывал Джону, что лучше уйти, но он инстинктивно взял из рук Дороти противень, поставил его на стол и привлек ее к себе.

– Не стоит так расстраиваться, это же не конец света, – пытался успокоить ее Джон. – Мы вполне можем пойти куда-нибудь поужинать.

– Куда? Все в тот же «Риверсайд»?

Джон поморщился: Дороти напомнила ему об оплошности, которую он допустил, пригласив туда Фиону, А все потому, что после близости с Дороти он совершенно потерял голову и не находил себе места.

Джон тосковал по семейной жизни с Дороти, прекрасно понимая, что прошлого не вернуть. И, чтобы хоть как-то отвлечься и успокоиться, ухватился за предложение Фионы провести время вместе.

Фиону действительно очень огорчила смерть Лестера, она нежно любила своего крестного, и, несмотря на их размолвку в прошлом, Джон не мог не поддержать ее в такой момент. Но очень скоро общество Фионы стало его тяготить, и потому он нисколько не огорчился, когда Фиона сообщила, что ей надо куда-то уходить.

Не обнаружив Дороти ни в Бендж-холл, ни в Лог-хаус, Джон чуть не сошел с ума от беспокойства. Ему хотелось побыть как можно больше времени с ней, хотя это причиняло ему боль. Джон жаждал заключить Дороти в объятия и целовать, целовать... Но близость не решала всех проблем, их размолвка зашла слишком далеко, и Джон посчитал за лучшее дистанцироваться от Дороти, распаляя в себе старые обиды. Какое-то время ему это действительно помогало.

Но, уединившись в кабинете, Джон никак не мог сосредоточиться на работе – перед ним вставало лицо Дороти: ее чудесные зеленые глаза, огненно-рыжие волосы, чувственные губы, будто специально созданные для поцелуев.

Джон не выдержал и пошел искать по дому Дороти. Обнаружив ее в кухне, он замер на пороге и любовался ею, пока Дороти не обернулась, почувствовав на себе его взгляд. На ней был кокетливый фартучек, и Джон живо представил, как бросается к ней и порывисто срывает все, что надето под фартуком. Видение настолько опьянило его, что Джон уже собрался претворить фантазии в жизнь, но Дороти неожиданно обернулась.

И теперь, обнимая и успокаивая Дороти, ему было очень трудно сдерживать себя. Джона сжигал огонь желания, которое было не подвластно рассудку.

– Давай пойдем, куда ты пожелаешь, – шептал Джон.

А самое лучшее – в постель, стучало в висках.

– Я не голодна.

Джон тоже не был голоден, если не считать любовный голод. Джону никогда не нравилось слово «страсть», хотя, возможно, оно точнее всех остальных передавало его состояние. Именно страсть влекла его к Дороти и заставила жениться на ней. Это стало роковой ошибкой – тогда его сердце и мужское естество возобладали над разумом.

Та же история случилась у моего бедного отца с Пруденс, размышлял Джон. Лестера пленила ее красота и длинные ноги, и к чему все это привело? Неудивительно, что отец противился моему браку с Дороти, он прекрасно видел, что я наступаю на те же грабли.

– Тебе необходимо поесть, – настаивал Джон. – Ты сильно исхудала, пока жила отдельно от меня. – Он не выпускал Дороти из своих объятий, и проклятое желание все больше овладевало им.

– Можно подумать, для тебя это имеет какое-то значение. – Дороти повела плечами, пытаясь высвободиться.

Но Джону не хотелось отпускать ее, он жаждал продлить наслаждение до боли знакомым и желанным ароматом ее восхитительного тела.

– Ты должна заботиться о себе, – сглотнув, с трудом выговорил Джон.

– Тебе теперь не все равно? – огрызнулась Дороти.

Джона обидела ее резкость, хотя он прекрасно понимал, что сам виноват во всем. Он заварил эту кашу, и теперь ему требовалось время, чтобы во всем разобраться. Но Дороти решила взбрыкнуть и уйти из его жизни насовсем, полностью выбив почву из-под ног.

Джон хотел немедленно броситься на поиски жены, но отец отговорил его, убеждая, что поспешность лишь все усугубит.

– Женщины всегда стараются использовать мужчин, уж такова их природа, – поучал Лестер. – Они могут наобещать все, что угодно, и мы им верим. Но в самый неподходящий момент они наносят нам удар в спину, так леопард нападает на свою жертву.

Джон послушал старика. Возможно, если бы не досадный случай с Фионой, Джон не раздумывая бросился бы за женой. Но две неудачи подряд заставили его серьезно задуматься, и в итоге Джон пришел к выводу, что отец прав в оценке женщин.

Он приподнял лицо Дороти за подбородок и заглянул ей в глаза.

– Если ты никуда не хочешь выходить, тогда разреши мне самому приготовить ужин. – Слезы на глазах Дороти уже успели высохнуть, но лицо оставалось красным и опухшим. Джона пронзило острое чувство жалости, и вместе с тем ему хотелось заняться с Дороти любовью. – Что там на гарнир к злосчастному цыпленку?

– Салат и картофель, – жалобно пролепетала Дороти.

– Как насчет того, если я сооружу сейчас картофельный омлет к салату? – с нарочитой бодростью предложил Джон. – А ты пойди приведи себя в порядок, пока я тут буду хозяйничать.

Джон определенно рисковал: Дороти чего доброго могла запереться у себя в спальне на весь вечер. Однако ей, похоже, подобное просто не пришло в голову, потому что она тяжело вздохнула и слабо улыбнулась.

– Идет.

Через некоторое время Дороти вернулась в кухню в брючном комбинезоне цвета ржавчины с застежкой-«молнией» впереди. Если бы только она знала, как завораживала Джона эта «молния»! На первый взгляд комбинезон выглядел вполне целомудренно, но «молния»... Джон не мог оторвать от нее глаз.

Он ясно представил, как медленно, сантиметр за сантиметром, тянет язычок вниз, постепенно оголяя восхитительное тело Дороти с белой бархатистой нежной кожей, одно лишь прикосновение к которой возбуждало его. Джон изнывал от желания взять в ладони ее небольшие округлые груди и ласкать их до изнеможения. Отдавшись мечтам, он невольно застонал.

Дороти смущенно взглянула на него.

– Что-нибудь не так?

Все, абсолютно все не так! – хотелось крикнуть Джону. Он вымученно улыбнулся.

– Извини, я вдруг почувствовал, что все-таки проголодался. И согласен с тобой, нам лучше поужинать дома, так меньше хлопот.

И меньше шансов для интима, мысленно продолжил Джон, ведь на кухне лишь два жестких стула у небольшой стойки.

Но он ошибся. Свечи и приятная музыка совершенно не обязательны для интимной обстановки, если рядом Дороти. С таким же успехом они могли находиться в бунгало где-нибудь на экзотических островах, во льдах Антарктиды или в уютном ресторане в самом райском уголке мира. Эффект не менялся: Джона безумно тянуло к этой женщине.

Он уже пожалел, что вообще вышел из кабинета и затеял этот ужин. Джон всерьез опасался повторения вчерашнего.

– Отличный омлет, – похвалила Дороти. – Ты научился неплохо готовить.

Джон понял, на что она намекает. В самом начале их совместной жизни у него получались отвратительные завтраки. Не то чтобы Джон совсем не умел готовить – ему доводилось готовить для себя, когда миссис Смит допускала его в кухню. Но каждый раз, когда хотел поразить Дороти своими кулинарными способностями, он почему-то терпел неудачу.

Дороти никогда не пеняла ему. Наоборот, стоически давилась его завтраками, которые неизбежно заканчивались взрывами смеха, потом следовали поцелуи и все прочее прямо на полу в столовой. Теперь оставалось лишь ностальгически вспоминать об этом чудесном времени...

Дороти на секунду замерла с вилкой в руках, словно вспомнила о том же.

– Я никогда с тех пор не готовил суфле или рябчиков, – признался Джон.

– Это было не так уж плохо.

Джон обомлел: неужели они вспоминают об одном и том же?

– Ты держался тогда молодцом. Если бы такое случилось со мной, я бы просто разревелась, а ты нашел силы смеяться.

Неужели это все, что она запомнила?

– Это ты начинала первая смеяться, – несмело напомнил Джон.

– Потому что ты выглядел огорченным. Надо же было как-то подбодрить тебя.

– Что, если нам снова посмеяться? – Нет, не то, подумал Джон, мне сейчас совсем не хочется возвращаться в те счастливые времена, все изменилось безвозвратно. – Я хочу сказать... Извини, если обидел тебя сегодня. Кажется, я вечно все порчу.

– Все в порядке. – Дороти небрежно пожала плечами и едва заметно улыбнулась.

– Нет, я действительно был не прав. – Джон для большей убедительности хлопнул ладонью по столу. – Как я мог ругать тебя, если сам лишил тебя всякого средства передвижения? Извини меня, Дороти.

– Успокойся, уже извинила. Ешь омлет, пока не остыл.

Но Джону было совсем не до еды. Ему не давала покою непосредственная близость Дороти. Они сидели так близко друг от друга, что иногда случайно соприкасались локтями, и, стоило Джону чуть двинуть ногой под столом, он мог бы коснуться ее бедра. С огромным трудом он заставил себя кое-как поддерживать беседу за ужином.

– Тебе налить еще джина? – спросил он, складывая на тарелке вилку и нож.

Дороти покачала головой.

– Нет, я предпочту кофе.

– Не притворяйся трезвенницей.

– Ты же знаешь, я много не пью.

– Еще стаканчик тебе не помешает. Давай расслабимся в конце такого беспокойного дня.

– Ну почему же, день был не самым плохим. Я чувствовала себя прекрасно, пока...

Пока не вернулась домой и не столкнулась со мной, мысленно закончил Джон. Он почувствовал себя обиженным.

– В таком случае, приготовь кофе сама, а я пока налью себе выпить.

Джон вышел из кухни и постарался успокоиться. К чему эти обидные намеки? Да, он сделал Дороти выговор. Но в конце концов он же собирается с ней развестись!

Постепенно Джон остыл и решил, что несправедливо валить все на бедную Дороти. На самом деле она не совершила ничего предосудительного, это все игра его больного воображения. Надо взять себя в руки и успокоиться.

Вернувшись в кухню, Джон заметил, что вся грязная посуда составлена в раковину, а Дороти, положив в чашку растворимый кофе, ожидает, пока закипит чайник.

– Тебе ни к чему было все убирать, – проворчал Джон.

– Не могли же мы оставить этот беспорядок до прихода миссис Смит.

– Я бы сам все убрал чуть позже.

Глаза Дороти сверкнули недовольством.

– Успокойся, Джон, все уже сделано.

Дороти налила в чашку кипятка из чайника, добавила в кофе молока и размешала ложечкой. Потом снова посмотрела на Джона.

Он завороженно наблюдал за Дороти и неожиданно подумал: как же он будет жить без этой женщины? Теперь он уже не был абсолютно уверен, что действительно хочет развода с ней.

– Я возьму кофе к себе в комнату, – спокойно сказала Дороти и встала.

– Подожди.

И, совершенно не осознавая, что делает, Джон привлек Дороти к себе.

8

Дороти инстинктивно поняла, что сейчас никак нельзя отталкивать Джона.

Чувствовалось, что весь вечер он находился на взводе. Дороти безошибочно угадывала состояние мужа, полгода жизни с ним бок о бок не прошли даром. Она понимала, что Джон снедаем сильнейшим желанием заняться с ней любовью.

За ужином Джон был как на иголках, и Дороти опасалась даже невзначай коснуться его и старалась отстраниться, чтобы состояние мужа не передалось ей. Но не всегда это удавалось, и тогда Дороти приходилось призывать на помощь всю свою выдержку, чтобы оставаться невозмутимой.

– По-моему, нам лучше перебраться в гостиную, там удобные кресла, – почти прохрипел Джон.

Вместо того чтобы придумать какую-нибудь отговорку и остаться в кухне, Дороти подчинилась и смело ринулась навстречу опасности – будь что будет.

В гостиной она ловко увернулась от объятий Джона и быстро села в одно из мягких кресел. Краем глаза она заметила, что Джон немного растерялся от ее неожиданного маневра, поскольку явно вынашивал совсем другие планы. Но он быстро взял себя в руки и молча опустился в кресло напротив Дороти.

И тут Дороти поняла, что допустила оплошность. Джон как-то признался, что больше всего ему нравится наблюдать за ней, и Дороти ничего не имела против. Ей тоже нравилось постоянно чувствовать себя желанной и ощущать, как Джон заводился от одного взгляда на нее. Он раздевал ее глазами и мог визуально заниматься с ней любовью. Это стало у них чем-то вроде любовной игры. Дороти не надеялась больше испытать ничего похожего ни с одним другим мужчиной.

Она почувствовала знакомую истому и боялась посмотреть на Джона. Но тот, напротив, не сводил с нее своих рыжевато-карих глаз, в которых Дороти уже когда-то утонула, раз и навсегда.

Ее кофе почти остыл, однако Дороти боялась пошевелиться. Как и Джон, она горела желанием заняться с ним любовью, но всеми силами старалась держать себя в рамках.

– Пей свой кофе, иначе он окончательно остынет.

Дороти показалось, что Джон прочел ее мысли. Прежде чем взяться за чашку, Дороти отважилась посмотреть на него и уже не смогла отвести глаз. Казалось, ее притягивает невидимый магнит.

– Иди ко мне, – прошептал Джон.

Дороти с трудом сглотнула и облизнула пересохшие губы. Ее глаза потемнели.

– Зачем?

– Как будто ты не знаешь, – прохрипел Джон.

Магнит не отпускал ее, и Дороти медленно, словно внутренне сопротивляясь, пошла к Джону, не отрывая от него взгляда. Она чувствовала себя во власти какой-то неведомой силы, которая парализовала ее волю.

– Ты знаешь, что ты ведьма? – прошептал Джон, когда Дороти опустилась на его колени. – Ты лишаешь меня воли, заставляя поступать вопреки принципам.

Их губы слились в чувственном и долгом поцелуе. Потом Джон усадил Дороти рядом с собой на диван и, прикусив зубами, стал медленно тянуть вниз язычок «молнии» на ее комбинезоне.

Это было настолько неожиданно и эротично, что Дороти инстинктивно подалась к Джону, ее дыхание стало прерывистым. Никогда в жизни она не переживала подобного взрыва эмоций.

Джон сгорал от сильного сексуального желания. Чуть подрагивающими пальцами он ласкал открывающееся под комбинезоном тело, доводя этим Дороти до исступления. Когда «молния» раскрылась до самого конца, Дороти совсем потеряла голову.

Джон спустил комбинезон с плеч и с груди Дороти, потом снял с нее бюстгальтер и принялся ласкать губами возбужденные соски. Дороти нетерпеливо изогнулась и судорожно перебирала пальцами жесткие темные волосы мужа.

Угасающим сознанием она понимала, что вновь совершает большую ошибку, но было уже поздно. Джон ласкал, мял руками, целовал ее грудь, и, когда поднимал голову, чтобы мельком взглянуть на Дороти, она тонула в его глазах, ставших почти золотыми от горевшего в них огня желания, и ее в который раз пронизывала сладкая дрожь.

– Ах, Джон! – вскричала, не сдержавшись, Дороти.

– Что?

– Что ты со мной творишь?

– Я творю? – Джон поднял голову и посмотрел ей в глаза. – Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую. Мне невыносимо горько терять тебя. Вспомни, Дороти, как нам всегда было хорошо вдвоем в постели.

– Ты хочешь сказать, тебя всегда влекло ко мне в первую очередь физически? – Дороти с замиранием сердца ожидала его ответа.

– Я считаю секс очень важной составляющей брака, – признался Джон, лаская ее грудь. – Если физическое влечение отсутствует или затухает, любой брак неминуемо распадается.

Дороти несколько разочаровал ответ. Теория Джона не имела ничего общего с реальностью. Ведь их брак фактически распался, однако обоих по-прежнему сильно влекло друг к другу. Значит, остается расценивать слова Джона как признание, что плотские удовольствия для него на первом месте.

Дороти прекрасно понимала, что он отбросит ее за ненадобностью, как какую-нибудь ветошь, когда с разборкой вещей в доме Лестера будет покончено. И сексуальный голод тут ни при чем, раз Джон сошелся с Фионой. Разве только Фиона не подпускает его к себе, и он по старой памяти решил воспользоваться мной...

Дороти решительно тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли.

– Я не могу так, Джон. Ты прав, нам было хорошо вдвоем, но секс для меня не главное. Просто я допустила непростительную слабость.

Глаза Джона моментально потухли.

– Я полагал, тебе тоже хочется этого.

– Да, хочется. Но ведь мы с тобой на грани развода! Или ты забыл? О какой интимности может вообще идти речь?

– Но некоторые вещи становятся привычкой, не так ли?

– От этой привычки тебе придется избавиться, – резко возразила Дороти и, вскочив, стала лихорадочно натягивать комбинезон.

Руки не слушались ее. Надо же было надеть его именно сегодня! – мысленно проклинала себя Дороти, пытаясь попасть в рукава.

– Давай, я. помогу тебе. – Джон встал с кресла.

Нет, этого нельзя допускать, твердо решила Дороти, иначе все начнется сначала.

– Я справлюсь сама.

Джон мрачно наблюдал за ее суетливыми действиями, Дороти заметила, как сжались его кулаки, когда молния наконец была застегнута до самого верха. И вдруг Дороти стало жаль, что так бездарно закончился этот вечер, который сулил столько приятного им с Джоном.

– Я пойду в кабинет и еще немного поработаю, – отрывисто объявил Джон.

Их взгляды встретились, и Дороти заметила грусть в глазах мужа. Она нисколько не сомневалась, что поступила правильно, эмоциональная зависимость сейчас ей совершенно ни к чему.

– Не беспокойся, я сейчас ухожу спать.

Дороти прекрасно знала, что ей долго не удастся заснуть. С тех пор, как они с Джоном расстались, она провела много бессонных ночей, думая о нем, вспоминая о том счастливом времени, когда они жили вместе. Еще можно все вернуть, но стоит ли?

9

На следующее утро Джон дожидался Дороти за завтраком. На нем были простые полотняные брюки серого цвета, голубая футболка и трикотажный свитер в полоску. Не похоже, чтобы он собирался в таком виде работать в Бендж-холл. Может, Джон решил положить конец их совместным бдениям, раз Дороти не шла на близость?

Дороти не знала, грустить ей или радоваться по этому поводу. Отвергая физическую близость, она вовсе не планировала порывать всякие отношения с Джоном, она лишь обозначила границы дозволенного, не более.

– Я решил внести некоторое разнообразие в нашу скучную работу, – весело объявил Джон, когда Дороти села за стол.

В сердце Дороти затеплилась надежда: может, еще не все потеряно.

– Что ты имеешь в виду?

– Давай прокатимся на катере? Или лучше отправимся в Окленд – пройдемся по магазинам, побродим по городу, заглянем в кино. Ну как?

– Ты, наверное, забыл, что я до недавних пор жила в Окленде, – напомнила Дороти.

– Разве можно забыть что-то, связанное с тобой? – Голос Джона сделался низким, взгляд стал проникновенным и теплым, и по телу Дороти невольно пробежали мурашки.

– Впрочем, я соскучилась по большому городу и с радостью составлю тебе компанию, – согласилась Дороти, решив, что на людях им легче будет соблюдать дистанцию.

Совместная работа в Бендж-холл вынуждала Джона и Дороти проводить много времени наедине, и это стало в последнее время тяготить Дороти. Так что предложение Джона пришлось как нельзя кстати, и она с легким сердцем согласилась.

В Окленд они приехали в полдень. Джон и Дороти, как в старые добрые времена, гуляли по улицам города, заходили в магазины, пообедали в уютном ресторанчике. В одном из дорогих магазинов Дороти отважилась даже примерить прелестный вечерний наряд из голубого с зеленым шифона, который пришелся бы кстати на Рождество. Он стоил недешево, но Джон настоял на покупке и оплатил чек, пока Дороти переодевалась в кабинке.

– Зачем ты это сделал? – вместо благодарности проворчала она.

Ей не понравилось выражение лица Джона – оно было точь-в-точь как в тот вечер, когда он расстегивал «молнию» на ее комбинезоне. Неужели в нем вновь вспыхнула похоть?

– Разве я не вправе купить своей жене красивую вещь?

– Я тебе больше не жена.

Джон насупился, но через мгновение его лицо осветилось невинной улыбкой.

– А разве возбраняется купить тебе подарок?

Нет, не такого ответа ожидала Дороти!

Потом они пошли на мюзикл. Дороти не жаловала этот жанр, но все равно истово аплодировала в нужных местах, всем своим видом изображая удовольствие, и бросала на Джона одобрительные взгляды.

Позднее, за ужином, Джон заметил:

– Кажется, ты осталась довольна спектаклем. Я боялся, что он не в твоем вкусе.

Бесполезно лукавить, они слишком хорошо знали друг друга.

– Да, ты прав, – призналась Дороти. – И не в твоем тоже.

– Надеюсь, это не испортило тебе общее впечатление от поездки?

– Нет, что ты! – горячо заверила Дороти. – Я отлично провела время, однако меня гложет чувство вины. Ты же взял небольшой отпуск на работе, чтобы уладить личные дела, а вместо этого тратишь время на всякие пустяки.

– Это не пустяки. Мне приятно доставлять тебе удовольствие.

Тогда зачем было ломать нашу жизнь? – недоумевала Дороти. Может, стоит сейчас воспользоваться моментом и рассказать ему о Кевине и о том, на что потрачены те злосчастные тридцать тысяч долларов? Возможно, Джон поймет и простит меня и все у нас будет хорошо? А если он не поверит, что тогда?

– Дороти, ты самая сексуальная женщина, которую я когда-либо встречал. – Джон сказал это так, что у нее невольно закружилась голова. – Я хочу сегодня ночью быть с тобой. Мне невыносимо, что ты совсем рядом, но не принадлежишь мне. Это сводит меня с ума.

Наконец-то она это услышала! Джон ясно дал понять, что хочет от нее. Подозрения Дороти оправдались: как только будет покончено с архивом Лестера, ее выставят за порог.

– Может, мне лучше уехать, раз тебе так трудно выносить мое присутствие? Я здесь вовсе не для твоего удобства, а для того, чтобы помочь. Если тебе нужен секс, призови Фиону, уж она тебе не откажет.

Джона, казалось, ее ответ поразил и ошеломил. Он дернул головой, его глаза сузились.

– Ты действительно так думаешь, Дороти?

– Разве я не права?

– Но у нас же с тобой все так хорошо...

– Ты имеешь в виду физически? – неприязненно перебила она. – Если ты держишь меня здесь только по этой причине, я уеду завтра же утром, и тебе придется управляться с архивом отца самому или привлечь в помощники Фиону. – Дороти не смогла удержаться, чтобы не бросить в соперницу камень. – Могу поспорить, она с удовольствием согласится.

– Давай оставим Фиону в покое.

– Почему? Кажется, она теперь играет не последнюю роль в твоей жизни, несмотря на твои заверения в обратном, так что я здесь совсем не нужна.

Джон на секунду прикрыл глаза, словно пытаясь укрыться от потока обвинений.

– Ты серьезно думаешь, что я снова сошелся с Фионой?

Дороти пожала плечами.

– По крайней мере, так это выглядит со стороны.

– Значит, тебя это заботит?

Заботит даже больше, чем ты думаешь, мысленно ответила Дороти, но я ни за что в этом не признаюсь.

– Почему меня это должно как-то заботить, раз между нами все кончено? Ты волен встречаться с кем хочешь и поступать как угодно, мне больше нет до этого никакого дела. Я хочу домой.

Джон расплатился. Они взяли такси до вокзала и всю дорогу молчали. Оказалось, что до поезда еще полчаса, и Джон предложил выпить кофе.

– Сегодня мне очень хотелось порадовать тебя, извини, что все так получилось, – первым прервал молчание Джон, с остервенением размешивая сахар в чашечке.

– Все было хорошо.

– Пока я не испортил все своими дурацкими признаниями, – с сожалением сказал Джон. – Я виноват, Дороти.

Она пожала плечами.

– Ты совсем сбил меня с толку. К чему такие признания, если мы должны развестись?

– Есть вещи, которые невозможно забыть.

– Ты имеешь в виду секс? – ледяным тоном уточнила Дороти.

Сейчас ей неприятно было вспоминать, что она сама об этом подумала при первой же встрече с Джоном. Тогда между ними пробежала какая-то искра, их неодолимо потянуло друг к другу, и они оба ошибочно приняли это за любовь.

Теперь Дороти нисколько не сомневалась, что для брака этого не достаточно. Уж во второй раз она ни за что не наступит на те же грабли.

Джон не ответил, задумчиво глядя в одну точку. Дороти допила свой кофе и объявила, что ей нужно отлучиться в дамскую комнату. Ей было мучительно оставаться в обществе Джона, и таким образом она старалась оттянуть время до отхода поезда.

Всю дорогу между ними царило неловкое молчание, как будто им нечего было сказать друг другу. Уже дома Джон поинтересовался, действительно ли Дороти собралась уезжать.

– Я еще задержусь здесь, пока мы не закончим всю работу, но при условии, что ты обязуешься вести себя подобающе. – Дороти пытливо смотрела прямо в глаза Джону, стараясь предугадать его реакцию. – Конечно, если ты действительно хочешь, чтобы я осталась.

Она и сама не могла объяснить, зачем все это предлагала. Ведь это чистое безумие. Уж лучше им держаться подальше друг от друга, потому что Дороти совсем не была уверена в своей выдержке.

– Да, я хочу этого, – подтвердил Джон. – Но я не могу...

– Ничего обещать? – продолжила за него Дороти. – Ты хочешь сказать, что не можешь контролировать свои инстинкты?

– Да, именно так.

– Стало быть, мне самой надо будет обо всем позаботиться. Что ж, я справлюсь.

Голос Дороти звучал твердо и уверенно, но нервы ее были натянуты как струна. На самом деле, удерживать Джона на расстоянии – все равно что сдерживать голодного крокодила, подумала она.