355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джуд Деверо » Говарды и Перегрины 1-2 » Текст книги (страница 7)
Говарды и Перегрины 1-2
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 01:43

Текст книги "Говарды и Перегрины 1-2"


Автор книги: Джуд Деверо



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 35 страниц)

И все же он защитил ее. Почему? Что нужно от нее Говарду?

Зарид оглянулась, чтобы посмотреть, идет ли он за ней. Тирль шел очень медленно. Он сказал, что не пострадал, но такого не могло быть. Может, осмотреть его раны?

Она, Перегрин, предложит помощь Говарду? Но он спас ее! Почему он так поступил? Почему не позволил лошади ее затоптать? Одним Перегрином стало бы меньше.

Должно быть что-то, заставившее его так поступить. Должна быть причина, по которой он предпочел видеть ее в живых. Он говорил о браке между ними, о браке, который соединит их семьи. Что, если нашлись документы, подтверждающие, что Перегрины являются истинными владельцами земель Говардов. Может, обнаружив эти бумаги, Оливер послал своего младшего брата ухаживать за единственной женщиной в семье Перегринов? Это объясняет желание Говарда спасти ей жизнь. Если бы она погибла, их семьи не могли бы соединиться, и Оливер потерял бы все, что имел.

Ее колени перестали дрожать. Все происшедшее обретало смысл. Говард хотел, чтобы она была жива, здорова и по доброй воле вышла за него замуж. Этим объяснялась покупка перчаток. Перчатки были попыткой задобрить ее.

«Ну нет, это не сработает, – подумала Зарид. – Что бы он ни сделал, ему не удастся меня завоевать. И ранен он исключительно по своей вине». Расправив плечи, Зарид направилась к полю. Она больше не чувствовала себя виноватой по отношению к Говарду.

Глава 7

Тирль возвращался на турнирное поле, стараясь держаться прямо, хотя каждое движение причиняло ему невыносимую боль. «Что за женщина? – думал он. – Только что мужчина рисковал жизнью, защищая ее, а она даже не заметила этого, не соизволила даже поблагодарить».

Он зашел в шатер только для того, чтобы оставить перчатки, и сразу же вернулся на поле. Сиверн одевался, готовясь к поединку. Он был явно в дурном настроении, за обедом произошло нечто, разозлившее его. Он накричал на Зарид за опоздание, а его первый противник получил такой удар копьем, что, перекувыркнувшись, отправился прямиком в грязь, но настроение Сиверна ничуть не улучшилось, несмотря на восторженные крики толпы.

Тирль стоял в стороне и наблюдал, как Зарид носится туда-сюда, принося копья и стараясь всячески ублажить брата. Один раз Тирль попытался заговорить с ней, но его попытка была встречена издевкой.

– Думаешь произвести на меня впечатление, Говард? – фыркнула она. – Думаешь, теперь я выйду за тебя замуж и соединю наши семьи? Ты все тешишь себя надеждой сохранить для Говардов земли, принадлежавшие моей семье?

Тирль слушал это, чувствуя, как весь правый бок невыносимо ноет. Он спасал ее саму, это худенькое созданье, а она толкует ему о землях и поместьях. Тирль, открыв от изумления рот, смотрел вслед Зарид. Она не убежала помогать Сиверну, который уже садился на коня, готовясь к поединку с Кольбраном.

Он видел, как Зарид мило улыбалась Кольбрану, помогая своему брату.

«Я чуть не погиб за нее, а не получил даже благодарности, в то время как Кольбран получает ее улыбки и внимание, не шевельнув для этого и пальцем», – пробормотал про себя Тирль.

Он наблюдал, как Сиверн и Кольбран поскакали навстречу друг другу. Они оба были превосходными бойцами, и Тирль видел, что, если кому-нибудь из них не улыбнется удача, поединок рискует окончиться вничью. К тому времени как соперники поскакали друг к другу в четвертый раз, Тирлю осточертело видеть, как Зарид, затаив дыхание, смотрит на Кольбрана, опасаясь, что он может быть ранен.

– Ее не волновало, как прошлись конские копыта по моей спине, а теперь ее волнует больше всего на свете, как легкое деревянное копье ударит в его покрытое доспехами тело, – буркнул Тирль.

Когда Сиверн и Кольбран в четвертый раз сломали копья друг о друга, Тирль, жестом отпустив Зарид, сам понес Сиверну копье и воду.

– Он слишком низко опускает копье, – говорил Тирль Сиверну, пока тот пил. – И слишком сильно отводит его влево. Если ты сможешь, нырнув слева, ударить повыше, я думаю, выигрыш тебе обеспечен.

Сиверн тяжело посмотрел на Тирля.

– Моя сестра слишком много глядит на Кольбрана А ты, как я посмотрю, хочешь увидеть его на земле, так?

– Предпочел бы увидеть его в земле, – чистосердечно признался Тирль.

Усмехнувшись, Сиверн опустил забрало.

– Постараюсь, -, коротко пообещал он, принимая протянутое ему Тирлем копье.

В этот раз копье Сиверна было сломано, а копье Кольбрана – нет. Сиверн получил преимущество.

Тирль не упустил возможности позлорадствовать.

– Кажется, твой непобедимый рыцарь вполне может проиграть, – ехидно заметил он Зарид.

– Моему брату, – парировала она. – Только Перегрин способен победить его, и никто иной. Ни один мужчина в Англии.

– Я… – начал Тирль, но смолк.

– Что – ты? – взглянула на него Зарид. – Уж не собираешься ли ты сказать, что способен победить его? – она улыбнулась. – Говарды способны лишь прятаться и похищать беззащитных женщин. Они не умеют сражаться в открытую.

Зарид повернулась и побежала к Сиверну, который возвращался к шатрам Перегринов. Это было слишком для Тирля. У его ног всегда было женщин больше, чем нужно, и никогда завоевать сердце женщины не представлялось ему проблемой. Но эта девчонка заставила усомниться в своих силах.

Тирль остановил проходящего мимо мальчишку и, дав ему медную монету, попросил передать его слова леди Энн, сидящей на трибуне. Через несколько минут он увидел, как Энн, выслушав мальчишку, что-то сказала отцу и покинула трибуну. Тирль следовал за ней, держась на некотором расстоянии. Энн вошла в дом, поднялась по лестнице. На втором этаже он увидел, как она вбежала в какую-то комнату и последовал за ней. Войдя, Тирль плотно закрыл за собой дверь.

– Тебе грозит опасность? – спросила Энн.

– Опасность убить женщину, – признался Тирль.

– А мне – мужчину, – заявила Энн.

– Кольбрана?

– О нет, твоего врага, Перегрина.

– Сиверна? – поинтересовался Тирль, расстегивая пояс и начиная снимать тунику.

– Что ты делаешь?

– По мне проскакала лошадь, и я хочу, чтобы ты осмотрела раны. Так что же сделал Сиверн? Энн помогала Тирлю раздеться.

– Ты знаешь, что он собирается жениться на мне? Для него это – решенный вопрос. Сегодня за обедом отец посадил его рядом со мной, и Перегрин заявил, что приехал сюда только для того, чтобы жениться на мне. Кажется, он считает это великой честью для меня – впрочем, как и мой отец. Отец покорен тем, как этот тип сражается.

Тирль почувствовал жалость к Энн. Если ее столкновение с Перегрином было тем же, что для него встреча с Зарид, она заслуживала жалости. Когда Тирль стянул, наконец, рубашку, Энн задохнулась:

– Ты весь в синяках и в крови. Тирль, ты избит, и очень сильно. Снимай все, я посмотрю, есть ли еще раны, и постараюсь помочь тебе. – Она подошла к двери и приказала проходившему мимо слуге принести чистую ткань и горячую воду.

Тирль улыбнулся, глядя на нее.

«Вот так и должна вести себя женщина, – подумал он. – Женщины созданы для того, чтобы быть милыми и ласковыми. Они созданы для того, чтобы, положив руку на лоб мужчины, успокаивать его, когда ему больно. Нормальные женщины так и делают. Они знают все о перчатках и атласе и не умеют точить мечи».

Тирль разделся, оставшись в одном белье и вытянулся вниз лицом на кровати. Энн, нежная, красивая, настоящая женщина, промыла ему раны и смазала их бальзамом.

– Расскажи мне о ней, – тихо попросила она. Тирль хотел было сказать, что не может рассказывать об этом, что опасность слишком велика, но он знал, что может доверять Энн. В конце концов, так было всегда. Если Энн скажет кому-нибудь, кто он на самом деле, и это дойдет до Сиверна, тот убьет его немедленно. Тирль не питал никаких иллюзий на этот счет.

Тирль рассказал Энн все. Свой рассказ он начал с того момента, как трое наемников Оливера привели к нему Зарид, и Тирль понял, что младший Перегрин – девушка. Он рассказал ей, как Зарид пыталась убить его, как он, проникшись к ней странным чувством привязанности, счел своим долгом быть рядом.

– Но она помешана на Кольбране, – с горечью признал Тирль. – Я закрыл ее своим телом и спас от смерти, а она все еще даже не считает меня мужчиной.

– Ты можешь победить Кольбрана. И Сиверна. Как бы я хотела видеть его поражение. – Глаза Энн блестели. – Сегодня после обеда он пытался меня поцеловать. – Она улыбнулась. – И как следует получил коленкой.

Тирль усмехнулся.

– Кажется, у нас прямо противоположные цели. Твой отец не заставит тебя выйти за человека, не ставшего победителем турнира. – Он улыбнулся. – А я с огромным удовольствием выбил бы Кольбрана из седла. Какое неизъяснимое наслаждение доставил бы мне, его вид!

– Если бы не выбранный тобой дурацкий маскарад, ты победил бы их. Ты бы швырнул наземь их обоих. Я видела, как ты сражаешься, и ты лучше их обоих вместе взятых.

– Да, – грустно признал Тирль, садясь так, чтобы Энн было удобнее накладывать ему повязку. – Если бы только мне не нужно было скрываться под маской Смита… – Он неожиданно остановился и посмотрел на нее. – Я могу сражаться.

– Да, – горячо откликнулась Энн. – У тебя нет причин оставаться в неизвестности. Объяви себя Говардом и прими участие в турнире в оставшиеся два дня. Перегрин не осмелится напасть на тебя под крышей моего отца.

– Нет, – задумчиво проговорил Тирль. – Я не опущусь до уровня своего братца. Слишком многие видели меня вместе с Перегринами, и люди ославят их дураками за то, что те не сумели распознать Говарда.

– А они и есть дураки, – горячо возразила Энн. Тирль внимательно посмотрел на ее изящно очерченное лицо. Действительно ли она думает то, что говорит?

– Сиверн вовсе не показался мне таким уж непривлекательным.

– Он деревенщина, невоспитанная деревенщина, который считает, что достаточно взять женщину силой – ее не надо ни спрашивать, ни думать о ней – достаточно грубой силы.

– Но на него приятно посмотреть, – заметил Тирль. – И он прекрасно держится в седле.

– Я бы посмотрела, как он скатится на землю. Я бы послушала, как над ним смеются. Пусть бы посмотрел на себя, и хоть раз в жизни понял, насколько он глуп. А я бы…

– Понятно. – Тирль не смог скрыть, насколько все это забавляет его.

– Если ты осмеливаешься смеяться надо мной, то…

– Я? Смеяться? – невинно переспросил он. – Разве после того, как я так жестоко пострадал по милости Перегринов, мне придет в голову смеяться над чужой злобой к ним?

Хорошенькое личико Энн смягчилось. «Тирль слишком хорошо и долго знает меня», – подумала она. Когда этот ужасный человек, пахнущий потом и лошадьми, прижал ее в темном углу, она сперва ответила на его поцелуи. В нем было что-то на редкость основательное,. в этом мужчине.. Он, казалось, принимал как должное то, что она не только согласна, но и безумно хочет стать его женой. Во время обеда он так легко разговаривал с ее отцом, словно они уже породнились, и отец отвечал ему тем же. Энн сидела между ними так, словно ее не существовало. Перегрин постоянно тянулся через нее к блюдам с едой, и ей приходилось уклоняться от его локтей. Он разговаривал так, словно ее здесь не было.

Беседа шла об оружии и войне. Насколько Энн могла судить, этот человек был совершенно не способен на утонченные чувства. По крайней мере хоть Кольбран, который тоже нравился отцу, имел прекрасные манеры и всегда отмечал, как наряд Энн прекрасно оттеняет ее глаза. От Перегрина же она не слышала комплиментов. Только однажды он посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом и больше, насколько она могла заметить, даже не глядел в ее сторону.

После обеда Сиверн вышел вместе с ее отцом. Энн хотела оставить их наедине, но отец приказал сопровождать их к конюшням. Он хотел показать Перегрину своих соколов. Энн и двум ее дамам пришлось последовать за мужчинами, не разговаривая и не будучи удостоенными беседы.

Именно в конюшне этот неотесанный тип толкнул ее под навес и поцеловал. Может, от злости она и ответила сперва на его поцелуй, но через секунду пришла в себя. Энн изо всех сил ударила его коленом ниже пояса. Сиверн оттолкнул ее и ужасно разозлился. Энн не хотела дать ему понять, насколько сильно испугалась, поэтому осталась спокойно стоять на месте.

Секунду он не находил слов, затем, сказав: «Возвращайся к своему отцу», – повернулся и ушел. Ей пришлось признать, что его реакция оказалась совсем не такой, как она ожидала, но Энн было приятно, что она смогла вывести его из себя. Может, хоть это заставит его отказаться от бредовой идеи жениться на ней.

– Я появлюсь в маске. – Голос Тирля вывел ее из задумчивости.

– В маске?

– Да, как.., как Черный Рыцарь. Сможешь ты подобрать для меня доспехи и сделать так, чтобы их покрасили в черный цвет? Я брошу вызов лучшим рыцарям.

– Это будут Кольбран и Перегрин? Никто не идет с ними ни в какое сравнение.

Тирль вспомнил, как Зарид смотрела на Кольбрана всякий раз, как тот попадался ей на глаза, и почувствовал прилив сил.

– Я постараюсь одержать над ними верх, – тихо пообещал он. – Для тебя я справлюсь с Сиверном, а сам заставлю Кольбрана пожалеть, что он родился на свет.

Энн улыбнулась Тирлю.

– Я подыщу для тебя оружие и доспехи. Приходи в полночь в сад, и я прослежу, чтобы ты получил все, что нужно. Мой отец позаботится обо всем. Ему понравится, что победителем на его турнире станет таинственный рыцарь.

Тирль встал. Раны болели гораздо меньше.

– А что, если в качестве награды я получу тебя? Энн, присев на краешек кровати, посмотрела на него.

Он был в одном белье и, когда он двигался, под кожей играли мускулы.

– Я не стану возражать, – тихо призналась она.

Тирль повернулся, чтобы еще раз взглянуть на нее. Она была так красива, ее черты были верхом совершенства, и к тому же он знал, что приданое, которое давали за ней, огромно., Было бы мудрым решением соединить Маршаллов и Говардов. Тирль понимал, что его брат будет в восторге и от этого брака. Оливер сможет использовать приданое Энн, чтобы купить больше оружия и постараться окончательно уничтожить Перегринов.

Глядя на совершенную красоту Энн, он представил себе личико Зарид. Она была хороша собой, но никоим образом не могла соперничать с Энн. И однако же в ней было то качество, которого не было и не будет у Энн, – невинность. Тирль вспомнил выражение лица Зарид в ту секунду, когда она примеряла перчатки. Он хотел бы показать ей весь мир, все то новое и неизвестное ей многообразие вещей, красок, ощущений.

«Возможно, – подумал он, – ее главное очарование заключается в неопытности и неискушенности». Тирль много повидал и многое пережил за свои годы, поэтому свежесть Зарид так пленила его. Умиляло даже то, каким открытым, полным обожания взглядом дарила она Кольбрана. Энн, как и другие женщины, привыкшие к обществу красивых мужчин, никогда бы не стала столь открыто выражать свои чувства. Тирль знал, что, если бы Энн полюбила мужчину, она не позволила бы ему узнать об этом, пока не сочла бы нужным. «А Зарид, – при этой мысли Тирль улыбнулся, – если Зарид полюбит кого-нибудь, она готова защитить его целой своей жизни».

– Что ж, – это будет огромной честью для меня, – солгал он с улыбкой.

Энн улыбнулась в ответ, – ибо знала, что он лжет.

– Одевайся. Я уйду первой, чтобы никто не увидел меня наедине с полураздетым мужчиной – даже если он годится мне в отцы.

Тирль понимающе улыбнулся. Ему было приятно, что она смотрит на него как на мужчину. После столь недоброжелательного отношения Зарид приятно сознавать, что для других женщин он по-прежнему мужчина и нравится им.

– До полуночи, договорились, – проговорил он, глядя, как Энн идет к двери. Она кивнула и скрылась.


***

Зарид покинула поле более смущенная, чем когда-либо Слишком много происшествий за один день. Она все еще не могла забыть то чувство, которое испытала, когда Говард под копытами лошади закрывал ее своим телом. Даже она чувствовала сыпавшиеся на него удары. И все же потом он отверг ее помощь.

Неужели у него имелись свои причины спасать ей жизнь? Неужели он хотел объединения Говардов и Перегринов? Если Оливер Говард действительно нашел бумаги, подтверждающие право Перегринов на владение землей, он мог попросту сжечь их. Тогда ему не пришлось бы посылать брата пытаться соединить их семейства.

Зарид прижала ладони к ушам, стремясь разобраться в мыслях, проносящихся в мозгу. Что нужно этому человеку? Почему он не уберется восвояси и не оставит ее саму с собой и.., и с Кольбраном.

Подумав об этом красавце, Зарид решила отправиться к его шатру. Может, вид Кольбрана заставит забыть преследующий ее образ Тирля.

Но возле шатра Кольбрана она была встречена оскорблениями Джейми.

– Что, пришел позлорадствовать? – поинтересовался оруженосец.

– Нет, я просто… – Зарид не могла выдумать предлога. Сказать, что ей просто хочется видеть Кольбрана?

– Твоему братцу повезло. Конь моего господина поскользнулся.

– Конь тут ни при чем. Сиверн лучше сражается, вот и все.

– Ничего подобного! – закричал Джейми. – Мой господин сражается лучше. Он лучше твоего брата. В конце концов Кольбран выиграет и женится на леди Энн.

Зарид была слишком выбита из колеи событиями этого дня и не думала о том, что говорит.

– На леди Энн женится мой брат! Джейми противно рассмеялся.

– Да леди Энн ненавидит твоего братца! Она смеется над ним на глазах у всех, и только он не видит этого. Сегодня после обеда она ударила его.

Зарид уставилась на него, ненавидя Джейми за то, что он сказал, и в то же время понимая, что это правда. Он был совсем юн и не производил впечатления крепыша. Зарид решила, что изобьет его до полусмерти.

Она шагнула к Джейми, но тут рука Кольбрана опустилась на ее плечо.

– Опять деретесь? – удивился он.

– Я сказал ему, что вы женитесь на леди Энн, – недовольно буркнул Джейми.

– Ах, да, прелестная леди Энн. Хью Маршалл хочет выдать ее замуж за сильного мужчину.

– Тогда ему нужен Перегрин, – спокойно сказала Зарид.

– Да, он сделает хороший выбор, остановившись на твоем брате, – согласился Кольбран.

Зарид улыбнулась. «Он столь же любезен, сколь добр и прекрасен», – подумала она.

Девушка уже "готовилась ответить, но тут проходивший мимо Сиверн схватил ее за ухо и поволок к шатру.

– Что ты делаешь? – возмутилась Зарид, но рассерженный брат ничего не слышал. Он отпустил ее только в шатре.

– Где Смит?

Зарид потирала налившееся болью ухо.

– Не знаю. Это он должен был следить за мной, а не я за ним.

Сиверн налил вина.

– Я слышал, что произошло сегодня. Он спас тебя, и его затоптал конь. Зарид отвернулась.

– У него были свои причины так поступить.. – Ну да! Бедняга влюблен в тебя.

Широко распахнув глаза, Зарид повернулась к брату.

– Влюблен? – Она чуть не потеряла дар речи. – В меня?

– Я тоже удивлялся, чего это он пялится на тебя такими же глазами, как Роган на Лиану. «Клянусь, я не буду так смотреть ни на одну женщину», – добавил про себя Сиверн.

– У тебя, наверное, совсем не осталось мозгов, – возмутилась Зарид. – Этому человеку и дела нет до меня.

– Он с самого начала знал, что ты женщина. Когда ты плакала ночью, он успокоил тебя, а теперь спас тебе жизнь.

Зарид была в ужасе – беседа оборачивалась странно для нее. Она ни с кем из своих братьев не разговаривала прежде о любви, о чувствах.

– Что тебе нужно от меня, – подозрительно спросила она.

– Я считаю, что Лиана хочет, чтобы ты вышла замуж за этого парня, и прислала его поухаживать за тобой.

– Лиана не…

– Что – не?

– ..Не хочет, чтобы я вышла за него замуж. – Зарид не могла рассказать брату всю правду. – А какое значение для тебя имеет, кто будет моим мужем?

– Этот парень разбирается в оружии. Именно он посоветовал мне, как справиться с Кольбраном.

– Понятно, – холодно процедила Зарид. – Ты хочешь, чтобы я вышла за него замуж и было кому помогать тебе выигрывать турниры.

– Он поможет нашей семье справиться с Говардами.

– Вот тут он тебе не поможет! – фыркнула Зарид. Затем, решив, что нападение – лучший способ защиты, она налетела на Сиверна:

– А почему бы тебе самому не жениться, чтобы помочь нашей семье? Или ты так хочешь выдать меня замуж потому, что не уверен, что леди Энн достанется тебе? Я слышала, она ударила тебя., Сиверн покраснел от гнева.

– Мои отношения с женщинами – не твоего ума дело.

– А моя жизнь – дело твоего ума, так, что ли? Ты не в состоянии сам добыть себе жену и стараешься навязать меня человеку, о котором ничего не знаешь?

– Я знаю, что он хочет тебя. Что-то я не замечал, чтобы кто-нибудь, кроме него, интересовался тобой, – парировал Сиверн.

Это правда, но Зарид было мучительно больно это, услышать. Только один мужчина проявлял к ней интерес, и кто же? Заклятый враг семьи. Она увернулась от Сиверна, пытавшегося удержать сестру, и опрометью кинулась из шатра. Оказавшись снаружи, она бросилась бежать и бежала, пока не достигла речушки.

Девушка села на берег и, опустив голову на руки, разрыдалась. Почему ее жизнь не может быть столь же проста, как жизнь остальных? Ну, конечно, остальные, по крайней мере, твердо знают, к мужскому полу они принадлежат или же к женскому.

Зарид не знала, сколько времени она просидела на берегу, стараясь плакать как можно тише, но, когда взошла луна, она все еще сидела у реки.

Вытерев рукавом нос, Зарид оглянулась и подскочила от неожиданности: рядом стоял Говард.

– Тебе что, нечего делать? – раздосадованно поинтересовалась девушка.

Он растянулся на берегу рядом.

– Ага. Разве ты не помнишь, что я бестолковый, бесполезный Говард?

Зарид посмотрела в его сторону. Сиверн сказал, что этот человек любит ее…

– Я помню, как твой брат захватил в плен первую жену Рогана, Жанну, а затем – Лиану.

– Должно быть, ты была совсем дитя, – заметил он. – Как ты можешь помнить Жанну? Все, что и есть хорошего в Оливере, – ее заслуга.

Зарид посмотрела на лунные дорожки, бегущие по воде:

– Лиана очень тепло отзывалась о ней, – девушка понизила голос:

– Скажи, Жанна очень любила твоего брата?

Зарид никому не говорила об этом раньше, но история первой жены Рогана удивила ее. Старшие братья выбрали Рогана для того, чтобы он женился, ибо им было нужно приданое, которое могла принести богатая жена. Роган женился на молодой женщине, Жанне Рэндел, но через несколько месяцев после свадьбы она стала пленницей Оливера Говарда.

Перегрины долго и яростно сражались, чтобы вернуть жену Рогана. В тяжелой борьбе погибло двое братьев. После этого Перегрины узнали, что пленница полюбила Оливера Говарда и ждет от него ребенка.

Зарид была тогда еще ребенком, но хорошо помнила тихую ярость, охватившую братьев. Ее родители и брат Вильям умерли годом раньше, и девочка боялась, что братья так же, один за одним, покинут ее.

– Раньше я считал, что Жанна любила его, – произнес Тирль, возвращая мысли Зарид в настоящее. – Но теперь я не уверен в этом. Брат злится, что у него нет сыновей, чтобы сделать их наследниками всего состояния.

– У Рогана есть сын. – Зарид улыбнулась, подумав об этом создании с рыже-золотыми кудряшками.

Тирль несколько минут молчал, затем спросил очень тихо:

– Почему ты плачешь? Почему ты плакала во сне и сейчас, в одиночестве, на берегу реки.

Зарид тут же вскочила на ноги и направилась к лагерю. Но Тирль, быстро встав, схватил ее за плечи.

– Отпусти, или ты пожалеешь об этом.

– О, – улыбнулся он, – ты собираешься снова вытащить нож? Или позовешь на помощь своего любимого Кольбрана?

– Он не мой, – начала было Зарид и, вырвавшись из рук Тирля, шагнула в сторону, но он опередил ее.

– Так ты плачешь из-за него? Он не обращает на тебя внимания, а ты, как дурочка, бегаешь за ним? Он в очередной раз не понял, что ты – женщина?

Зарид снова попыталась вырваться, но он крепко держал ее, и ей пришлось отказаться от борьбы.

– Чего тебе надо от меня? – зашипела она. – Почему ты не уберешься отсюда и не оставишь меня в покое? Разве тебя не интересуют другие женщины? Мы – враги! Как ты не понимаешь этого? Ты не смог победить нас в бою, а теперь пытаешься одержать над нами верх, притворяясь другом?

Ее глаза сверкали. Она стояла так близко…

– Нет, мне не нужна дружба, – хрипло прошептал он и привлек ее к себе.

Сперва Зарид боролась. Его губы касались ее губ, она хотела отвернуться, оттолкнуть его, но рука Тирля лежала у нее на затылке и она не могла шевельнуться. Осознав, что у нее нет шансов вырваться, Зарид расслабилась, надеясь, что, как только его хватка ослабнет, сумеет освободиться.

Когда она прекратила эту никчемную борьбу, случилось нечто странное. Тирль перестал удерживать ее, прикосновение его губ стало мягче, и.., такого ощущения Зарид еще не доводилось испытывать.

Девушка стояла, широко открыв глаза, пока он целовал ее и чувствовала, как ее тело становится все теплее. Он чуть-чуть наклонил ее голову вбок. Зарид почувствовала, что все теснее прижимается к нему, растворяется в нем. Ее голова склонилась на его широкое, мускулистое плечо.

Его губы приоткрылись, побуждая ее сделать то же. Зарид закрыла глаза и прильнула к Тирлю. Он накрыл ее своим телом, и ей показалось, что она тонет. Он целовал ее щеки, лоб, виски, шею.

Прижимаясь к нему, Зарид чувствовала массу новых ощущений. Ее жизнь была почти полностью лишена привязанности, нежности. Для нее было в новинку то, что ее могут обнимать, целовать, дотрагиваться до нее с такой нежностью. Это было больше, чем она могла вынести.

Тирль отодвинулся от Зарид и посмотрел на нее. Она полностью опиралась на него. Если бы сейчас он отпустил ее, девушка, вне всякого сомнения, упала бы. Ни одна женщина не отдавалась его ласкам столь самозабвенно. Он дотронулся до ее волос, убрал прядь с виска. Когда она полюбит мужчину, она всем своим существом отдастся этой любви. Он намеревался стать для нее этим человеком.

– Меня зовут Тирль, – прошептал он, целуя ее лоб, и старое имя, означавшее «человек без слез», прозвучало, как ласка.

– Тирль, – шепнула Зарид, уткнувшись лицом в его шею.

Он улыбнулся, ибо в ее голосе была та мягкость, которую он всегда в ней подозревал.

– Я очень хотел бы взять тебя с собой, – тихо признался он, касаясь ее лица. – Я любил бы тебя всю ночь до самого утра.

Она придвинулась к нему еще ближе и подняла голову, ожидая поцелуя.

Тирль медленно и нежно поцеловал ее – поцелуй, предназначенный девственнице.

– Теперь, любовь моя, я должен вернуть тебя твоему брату.

– М-м-м. – Зарид ничего не могла сказать, она прижалась лицом к его шее, нежно целуя. Она понятия не имела, что до мужчин так приятно дотрагиваться.

Тирль оттолкнул Зарид и, посмотрев ей в глаза, понял, что дольше не вынесет этого. Он знал, что, если захочет, может овладеть ею прямо сейчас.

– Нам надо вернуться, – сказал он.

Тирль был уверен – за то, что не лишил ее девственности в эту ночь, на небесах он будет удостоен золотого венца.

Он взял Зарид за руку и повел обратно к шатрам.

Они не прошли и нескольких ярдов, как Зарид опомнилась. Она потрясла головой, словно желая стряхнуть наваждение, затем вырвала свою руку. Она только что подчинилась врагу. Забыв, что она – Перегрин, и этот мужчина – враг ее семьи, позволила ему дотронуться до нее. Позволила? Она позволила бы ему и больше, гораздо больше, если бы он захотел. Он сам не захотел…

Зарид вытащила из-за пояса миниатюрный кинжальчик и направила его на Тирля.

– Если ты еще хотя бы раз дотронешься до меня, я тебя убью, – пригрозила она.

А этот ужасный, отвратительный тип рассмеялся. Зарид кинулась на него, но он легко перехватил ее руку и вновь заключил в объятия.

– У меня еще не до конца зажила ножевая рана и ободран весь бок по твоей милости. Хватит с меня увечий.

– Ты узнаешь, что такое настоящая боль, если будешь продолжать мне навязываться.

– Навязываться? – Все еще смеясь, он наклонился, словно собирался ее поцеловать снова. Зарид отвернулась.

– Нет, – прошептала она.

Тирль отпустил ее.

Убегая, Зарид слышала его смех.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю