Текст книги "Тайные грехи"

Автор книги: Джоу Росс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

– Сдавайся – и у тебя будет сколько угодно времени. – Он немного ослабил хватку.

– Кто-то сказал – не радуйся раньше времени! – вскричала она. – Ты еще не положил меня на лопатки, Райдер! Нет!

Мэрилин очутилась на коленях; спутанные рыжие волосы рассыпались по обнаженным плечам; грудь ходила ходуном. Скользкая от пота кожа отливала перламутром. Их взгляды скрестились.

Через два кресла от Ли застонал мужчина. А позади вздохнула женщина.

Жадно глотнув воздуху, Мэрилин издала воинственный клич и как дикая кошка набросилась на Райдера. Сцепившись, они покатились по полу – живым клубком рук и ног; рот в рот – открытый, изголодавшийся… Новенькие, только что сошедшие со станка купюры липли к разгоряченным телам. Борода Райдера колола нежные девичьи бедра. По его спине пролегли алые борозды от ее ногтей. Подрагивая на стыках рельсов, поезд несся к Пиренеям…

Объектив камеры метался от одного предмета к другому, ни на чем подолгу не задерживаясь. В кадре оказывались то Райдер, то Мэрилин, то снова Райдер. Панорама. Крупный план Райдера. Крупный план Мэрилин. Шестиугольное зеркало над умывальником отразило бешеную схватку тел, которые корчились в судорогах, кувыркались, отрывались друг от друга и вновь соединялись, образуя все новые скульптурные композиции, новые узоры в ослепительно ярком калейдоскопе ощущений и образов.

И хотя Ли многократно просматривала отснятый материал, присутствовала при монтаже, когда Ким из отдельных кадров создавала захватывающую, пронизанную эротикой сцену, реакция зрителей застигла ее врасплох. Все затаили дыхание. Атмосфера накалилась до предела. Тщательно сдерживаемая страсть угрожала вот-вот взорваться в бешеном оргазме.

Мэрилин стояла на корточках, покачиваясь в унисон с идущим поездом, а над ней возвышался Райдер – словно гигантский лев. Царь зверей, беззвучно пробормотала Ли, ощущая знакомый спазм в груди.

– Моя взяла! – прорычал он и, перевернув одной рукой, другой вдавил обессиленное тело девушки в матрас.

– Да. – Она судорожно хватала ртом воздух и корчилась под ним – моля о пощаде, улещая, смеясь и постанывая в одно и то же время. – Черт бы тебя подрал, Райдер! Я так и знала, что это будет нечестный поединок!

– Я жду!

– Твоя взяла, черт бы тебя подрал! Доволен?

– Вполне.

Больше ему ничего и не было нужно. Правой рукой он поднял обе ее руки кверху, а левой захватил горсть скомканных купюр и осыпал девушку с головы до ног. В глазах Райдера полыхал грозный огонь. Рванув молнию, он стащил с нее юбку.

Затемнение. Против которого яростно возражал Кристофер Бирк, но Ли настояла на своем. Иначе их детищу не избежать клейма «X» – знака порнопродукции.

Околдованная публика наконец-то смогла перевести дыхание.

Четверть часа спустя покидая кинотеатр, Ли ясно сознавала: сбылась мечта жизни Мариссы! Как только «Опасный» выйдет на экран, Марисса Бэрон займет свое место на голливудском небосклоне.

Спустя две недели после предварительного просмотра в Портленде Ли с трудом, точно зомби, выбралась из кровати. Стояла теплая калифорнийская весна, но ей было как никогда холодно. И пусто. Кошмары возобновились – с новой силой и отчетливостью.

– Ты мне не нравишься, – сказал Джошуа, когда она вышла из своего «ягуара», припарковав его на персональной стоянке рядом с «порше» отца.

– Я? – вяло переспросила Ли, удивляясь, как это она здесь очутилась: ведь она абсолютно не помнит, как ехала из Санта-Моники.

– На себя не похожа.

– Ерунда. Просто немного рассеянна.

– Немного! Вчера мне звонил Эд Дэвидсон.

– Наш страховой агент?

– Говорит, за последние две недели тебя дважды штрафовали за превышение скорости.

– Трижды – если считать вчерашний случай.

– Три раза – за четырнадцать дней?! Ли пожала плечами.

– В Калифорнии все превышают скорость.

– Раньше с тобой этого не случалось.

– Может, я наверстываю упущенное, – пошутила она, не желая признаваться в том, как ее всякий раз удивляют красные и синие огни в зеркале обзора.

Дамочка как будто ездит с включенным автопилотом – такое впечатление возникло у полицейского офицера, предложившего ей пройти тест на алкоголь. Естественно, она прошла – с отрицательным результатом. Ли не нуждалась в искусственных средствах, чтобы забыться: сознание само выработало спасительный механизм отключки.

Джошуа долго смотрел на дочь.

– Судя по твоей манере водить машину, скоро у тебя отберут права. Или ты очутишься в морге. Тебе необходимо сменить обстановку.

То же самое беспрерывно твердила Ким.

– Я не нуждаюсь в каникулах. – Ли не стала уточнять, что работа – единственное, что еще помогает ей держаться.

– Кто говорит о каникулах? Есть работенка.

– Какая?

– Выбрать место натурных съемок для «Арабских ночей».

Так назывался фильм, в основу которого была положена история Эми Дюбюк де Ривера, девушки, которая воспитывалась в монастыре, а затем была похищена корсарами и продана в гарем турецкого султана. Одна из костюмных приключенческих лент, какими славилась студия Бэрон. Договорились снимать в Египте, но тут разразилась Шестидневная война – и сценарий шесть лет пролежал на полке. Пока Ли не предложила снять фильм в Объединенных Арабских Эмиратах – богатой нефтью федерации в районе Персидского залива, недавно оформившейся в самостоятельное государство.

– А Питер Фаулер?

– У этого кретина инфаркт.

– Правда? Надеюсь, он выкарабкается.

– Конечно. Однако, выйдя из клиники, он об этом пожалеет. Жена узнала, что он иногда развлекался с гримершей в их коттедже рядом с Базальтовой Грядой. Говорят, будто после встречи с Фредой на голове у девушки не осталось ни одного волоска.

Даже делая скидку на любовь Голливуда к преувеличениям, Ли подумала, что не хотела бы подвергнуться нападению со стороны темпераментной экс-кинозвезды. Кто же не слышал о буйном нраве Фреды Фаулер? И о ее коллекции хлыстов.

– Принцесса, я в затруднительном положении. По графику съемки должны начаться через пять дней, а у меня еще нет режиссера натурных съемок.

Режиссер натурных съемок – что-то среднее между режиссером-постановщиком, директором и нянькой; он отвечает за любые неполадки в процессе съемок. Ответственная работа, требующая напряженного внимания. Как раз то, что нужно.

– Хорошо, я согласна.

– Ты спасла мне жизнь! Я взял на себя смелость заранее позаботиться о знаке моей благодарности.

– Ты был уверен, что я соглашусь?

– Я был уверен: ты не подведешь своего старого отца. В коробочке оказалось кольцо с круглой черной жемчужиной, идеально подходившей к ее серьгам. Ли задумчиво надела его на палец. Последняя реплика Джошуа осталась без ответа.

Да и что говорить? Ведь это – сущая правда.

Глава 27

Сутолока в аэропорту Абу-Даби показалась Ли чем-то средним между римским цирком времен Нерона и учебными занятиями гражданской обороны в Китае. В толчее зала ожидания она тщетно искала глазами водителя, которого обещала прислать режиссер фильма Эрин Мерфи.

– Мисс Бэрон? – раздался над ухом звучный голос. Ли обернулась и увидела одного из красивейших мужчин, каких ей доводилось встречать. На вид ему было лет тридцать пять – сорок. Темные глаза красавца казались выточенными из обсидиана, [13]13
  Обсидиан (вулканическое стекло) – вулканическая горная порода, часто с красивым отливом.


[Закрыть]только без характерной для него жесткости. У араба были продолговатое лицо (грани да острые углы), немного крючковатый нос и твердая линия губ под черными усами. Он производил впечатление жесткого, властного человека – пока его лицо не озаряла ослепительная улыбка.

– Вы – мисс Бэрон?

– Да.

– Меня зовут Халил аль-Тахир. – Видя, что его имя ей ничего не говорит, он уточнил: – Помощник министра культуры.

Вот когда Ли вспомнила: это тот самый человек, который по поручению правительства должен был выступить посредником между съемочной группой студии «Бэрон» и местными кинематографистами. Она поймала себя на том, что неприлично долго глазеет на Халила аль-Тахира, но ничего не могла с собой поделать. Он был высок, аристократичен, с развитым чувством собственного достоинства. В то же время в нем было что-то загадочное, романтичное, в духе сказок «Тысяча и одной ночи». Ли живо представила его в просторных бедуинских одеждах.

Поддерживая под локоть, Халил вел ее через весь зал мимо бесконечных очередей.

– Идемте со мной, мисс Бэрон, постараюсь ускорить процедуру вашего прохождения через таможню. – Пройдя по длинному коридору, они очутились перед не слишком заметной дверью.

Уже через несколько минут позади остались медпункт, служба безопасности, иммиграционная служба и таможня. Они снова вышли в зал с его столпотворением. Ли показалось, будто люди в очереди ни на дюйм не продвинулись.

– Скорее всего, они простоят еще два – четыре часа, – сказал Халил.

Если Ли и раньше чувствовала признательность, теперь она была благодарна вдвойне. Ее спутник щелкнул пальцами, и сейчас же, словно Аладдин потер лампу, как из-под земли вырос носильщик с ее вещами. На стоянке их ждал длинный черный «роллс-ройс» с кондиционером и затененными окнами – защита от солнечных лучей.

Движение оказалось невероятно интенсивным; машины ползли одна за другой, бампер к бамперу. Водители использовали каждый дюйм свободного пространства. Мимо их лимузина проскочила на мотоцикле молодая девушка в голубых джинсах и полосатой рубашке с короткими рукавами. На руле болталась тушка козленка. Девушка виртуозно лавировала между «тойотами» и «лендроверами».

– Эрин обещала прислать за мной легковушку.

– Да, у нее было такое намерение, но поскольку легковушка не справилась бы с этой давкой, я подумал, что вы не станете возражать против моего вмешательства.

– Конечно. Большое спасибо.

– Это доставило мне удовольствие.

Халил не мог допустить, чтобы американскую гостью встретил кто-то другой. Когда-то давно, во время учебы в Оксфорде, он увидел фотографию Ли в английском журнале. Ей было двенадцать лет; хотя его мать как раз в этом возрасте вышла замуж, он понимал, что по американским меркам Ли – еще дитя. Это не помешало ему задуматься о причине глубокой грусти в чистых серых глазах.

Когда она появилась в зале ожидания, свежая и холодноватая, в брюках цвета слоновой кости и белой шелковой блузке, он пообещал себе: к концу ее пребывания в Абу-Даби они станут любовниками.

Абу-Даби представлял собой диковинную смесь древнего Востока и современного Запада. Контуры старинных мечетей и минаретов контрастировали со сверкающими небоскребами из стекла и стали. На тротуарах было не менее тесно, чем на проезжей части. Очаровательные девушки в мини-юбках по парижской моде стояли на автобусных остановках бок о бок с женщинами, закутанными в чадру.

– Невероятно! – выдохнула Ли.

– Каких-нибудь тринадцать лет назад Абу-Даби был неприметной рыбацкой деревенькой на берегу залива. Потом государство разбогатело, и шейх Саид выделил несколько миллионов на строительство города. Когда забил первый нефтяной фонтан, я учился в Англии и по возвращении не узнал родные места. До сих пор случается, что проезжая по городу, я вижу небоскреб, словно выросший за одну ночь.

Он указал на шатер бедуина – а рядом строилось административное здание.

– Все время что-то меняется, – отметил Халил. Интересно, подумала Ли, угнетает его вестернизация или радует?

Он как будто подслушал ее мысли.

– Возможно, запасы нефти – благодать, дарованная нам Аллахом, – еще поставят нас перед необходимостью осмысления перемен. Иншалла – воля Аллаха! – нам еще предстоит научиться пользоваться новообретенным богатством. Я молюсь, чтобы золотые нити, вплетенные в старинную ткань нашей истории, не оказались чем-то чужеродным и помогли создать гармоничный узор.

– Судя по тому, что уже сделано, думаю, узор должен быть не только гармоничным – совершенным!

– Наша цель – затмить роскошный аэропорт в Бейруте и в то же время не нарушить связь времен.

– Иншалла! – повторила Ли только что усвоенное междометие, чем заслужила благодарный взгляд Халила. – Вы уроженец Абу-Даби?

– Нет, я бедуин. Я первым в роду переехал в город и первым получил образование за границей.

– Трудно было адаптироваться?

– Очень – особенно вначале. Вернувшись в страну после окончания юридического колледжа в Оксфорде, я потратил три совершенно выматывающих недели на поиски своей семьи. – Это воспоминание вызвало у Ли улыбку. – Я уже думал, что английский дождь вымыл из меня инстинкт пустыни.

– Не в конце концов вы их разыскали?

– Да, разумеется.

Разумеется, повторила про себя Ли. Судя по всему, этот человек всегда добивается, чего хочет.

Она с любопытством уставилась в окно, как ребенок, которому впервые довелось увидеть сказочную страну. На улицах Абу-Даби соперничали за место на проезжей части ослики с тележками, мотоциклы, мощные грузовики с цементом и сталью, грохочущие грейдеры, мусоровозы и автобусы, набитые рабочими-строителями из Пакистана. На тротуаре расположились торговцы со своим товаром: финиками, орехами, медными кастрюлями, кожгалантереей, упитанными, только что подстреленными голубями – а мимо них спешили чиновники в темных европейских костюмах. Словно три века – восемнадцатый, девятнадцатый и двадцатый – встретились в научно-фантастическом фильме. Все они мирно сосуществовали в этом уголке земного шара.

– Вы не обидитесь, если я скажу, что мои представления об этой части мира в основном почерпнуты из американских кинофильмов?

– Я не обижусь, что бы вы ни сказали. Или сделали. Его дружелюбный тон и теплая улыбка поощрили Ли к откровенности:

– Когда мне было восемь лет, учительница в третьем классе, сестра Люк, однажды задала нам вопрос: кем бы мы хотели стать, когда вырастем? Посыпались традиционные ответы: врачом, медсестрой, пожарным, полицейским, учителем, домохозяйкой, кинозвездой…

– Кинозвезда – традиционная американская мечта?

– Да – в Беверли Хиллз. В общем, я шокировала сестру Люк, сказав, что мечтаю исполнять танец живота в Касбе. – Ли залилась румянцем. – Я еще никому об этом не рассказывала.

Халил улыбнулся.

– Тогда я польщен вдвойне. Однако, как ни заманчив нарисованный вами образ, должен сказать, что Абу-Даби далеко не так прост, как кажется на первый взгляд. Он открывает себя не сразу – снимает покров за покровом, как и его жители.

Он произнес это обычным учтивым тоном, но, заглянув в черные глаза, Ли почувствовала, как в ней что-то дрогнуло.

– Этот сценарий – дерьмо! Как и все остальные! Марисса швырнула рукопись на кафельный пол. На деньги, полученные за работу в «Опасном», она приобрела виллу с бассейном в Лорел-Каньоне.

– Ну, не так уж он и плох, – возразил Корбет.

– Дерьмо собачье! Я говорила тебе, Корбет, что не желаю быть всего лишь какой-то парой титек!

Она низко наклонилась к нему; груди так и рвались наружу из желтого купальника. Корбет усмехнулся про себя: вряд ли кто-нибудь назовет эту пару титек «какой-то»!

– Ты сама создала такой имидж в «Шоу Барри Джеймса». Черт побери, Марисса, со стороны казалось, будто ты вот-вот слопаешь этого парня живьем. Прямо перед камерой.

– Однако зрителям понравилось.

– Вот они и рвутся увидеть тебя в такой же роли.

– Это эксплуатация образа.

И почему только актрисы, охотно использующие свое тело, чтобы получить роль, потом первыми поднимают крик, что их эксплуатируют? Корбет решил воздержаться от напоминания, что Ли дала сестре великолепный шанс не стать жертвой типажа, поручив ей роль в «Опасном». Разве Ли виновата, что Марисса явилась на телевидение и бросила в лицо Америке свои роскошные полуголые груди?

– Это комедия, версия известного французского фарса. Ты будешь неподражаема.

Марисса погрызла ноготь и перевела взгляд на то место, куда бросила сценарий.

– Думаешь, публике понравится?

Она вновь подняла глаза, и Корбет поразился: перед ним был трудный подросток, каким он всегда знал Мариссу. Поэтому-то, рискуя вызвать неудовольствие жены, он и согласился стать ее менеджером. Надо же кому-то присматривать за непутевой девчонкой. А не думать только о своих десяти процентах.

– Публика будет в восторге. А закончишь сниматься – как раз выйдет «Опасный», и, кто знает, может, тебя завалят стоящими предложениями.

– Мне бы хотелось что-нибудь типа «Клуте», – промурлыкала Марисса.

Прошлогодний «Оскар» позволил Джейн Фонде из рядов стандартных красоток «бимбо» (а также борцов против войны во Вьетнаме) выбиться в ведущие актрисы Голливуда. Впрочем, Марисса считала, что Фонда никогда не поднимется над «Барбареллой».

– Давай ограничимся одним фильмом за раз, – порекомендовал Корбет.

– Так ты думаешь, следует согласиться?

– Думаю, тебе пойдет на пользу, если ты приступишь к работе.

Корбет успел убедиться, что во время простоев Марисса становится неуправляемой. Кое-что вызвало у него серьезную тревогу.

– Как насчет роли для Джеффа?

Корбет перевел взгляд на бассейн, где Джефф Мартин в чем мать родила жарился на солнце, лежа на надувном матрасе. Он снова возник на Мариссином горизонте после краткосрочной интрижки с Барри Джеймсом.

– Твой отец слышать о нем не хочет.

– Черт! – Марисса пошарила в холщовой сумке возле шезлонга и извлекла компактную пудру и крохотный пузырек с белым порошком. Не обращая внимания на выразительное молчание Корбета, она высыпала немного порошка на зеркальце, разделила на две кучки и вдохнула – сначала одной ноздрей, а затем другой. В тот же миг в голове у нее прояснилось, и она нашла способ перехитрить отца.

– Ладно, сделаем по-другому. Включи в договор расходы на второго гримера. Тогда подпишу.

– Отлично.

Корбет прекрасно понимал, кто этот второй гример. В кинобизнесе было невозможно обойтись без нахлебников. При составлении сметы их проводили по статье «Одна треть на дерьмо», понимая под «дерьмом» свиту кинозвезды. Корбет только что заключил контракт с «Парамаунт», куда вошло жалованье личного парикмахера кинозвезды, гомосексуалиста-любовника личного парикмахера, двух секретарей, персонального тренера для поддержания физической формы, астролога и культуриста-шофера, в чьи обязанности также входило трахать звезду. И в довершение всего, студия согласилась выделить актрисе персональный трейлер и автомобиль – это обошлось вдвое дороже, чем если бы взять транспорт напрокат.

Таковы были правила игры в высшей лиге. Марисса выросла на игровой площадке и изучила все тонкости.

Корбет подобрал рассыпавшиеся листы и приготовился уходить.

– Еще одно.

– Да? – Марисса вопросительно посмотрела на него.

– Это зелье до добра не доведет.

– Ты мой менеджер, а не опекун! – На ее красивом лице появилось жесткое выражение. Она опустила на глаза солнечные очки. – До свидания, Корбет. Ты найдешь дорогу.

Ведя машину по серпантину горной дороги, Корбет думал: как бы Джошуа ни открещивался, а Марисса пошла в него. Оба могут быть твердыми как гранит.

Его разбудил густой аромат кофе. Мэтью приподнялся на локтях и обвел взглядом комнату – знакомую и незнакомую в одно и то же время.

– Проснулся? – караулившая его сон женщина приветливо улыбнулась.

– Вроде бы. Если это не еще один сон.

Однако в последнее время ему снились только кошмары. А эта женщина была симпатичным привидением.

– Нет, сеньор. Вы были тяжело больны. Он ощупал свое лицо и скривился от боли.

– Вас ранили.

Мэтью снова лег на спину и попытался проникнуть за пелену беспамятства.

– За мной кто-то гнался. Полиция?

– Нет. Просто один старый друг. – Она виновато улыбнулась. – Когда он видит меня с другим мужчиной, то становится loco. Сумасшедшим.

Мэтью предпринял попытку сесть. У него было такое ощущение, словно ему разодрали грудную клетку.

– Из чего он стрелял? Из пушки для слонов?

– Не знаю, сеньор.

К нему понемногу возвращалась память.

– Ты – девушка из столовой? Которая помогла мне бежать?

– Si.

– Почему?

– В столовой говорили, будто вы – кинозвезда.

– Это не так.

– Но вы работаете в Голливуде? В кино?

– В общем да. – Мэтью показалось забавным, что он до сих пор не ощущает себя актером.

Девушка протянула кипу рисунков.

– Я умею шить и моделировать одежду. Моя мечта – работать в Голливуде. Может, вы знаете кого-нибудь, кто устроит мне вид на жительство?

– Думаю, это будет нетрудно. Ты знаешь, что меня обвинили в операциях с наркотиками?

– Si.

– Значит, тебе должно быть известно и то, что я невиновен.

– No es importa. – Девушка пожала плечами. – Mi hermano говорит, вы здорово перешли кому-то дорогу, раз вас держали под чужим именем.

«Неважно»… «Hermano», брат… Мэтью смутно припомнил спор.

– Твой брат не соглашался позвать врача, чтобы не привлекать внимание полиции? – Он подергал плечами и убедился, что перевязка сделана по всем правилам. – Ты настояла на своем?

– Нет.

– Кто же извлек пулю? Уж не ты ли?

– Нет. Мой кузен изучает медицину в университете. Это он вынул пулю и научил меня за вами ухаживать. У вас был жар.

Еще одно воспоминание. Женщина – или ангел – отирает ему пот прохладными простынями. Мэтью вдруг осознал свою наготу.

– Как тебя зовут?

– Росария, сеньор. Росария Рамирес.

– Слушай, Росария, я благодарен за все, что ты для меня сделала. – Мэтью встал и, закутавшись в простыню как в тогу, сделал несколько шагов по комнате. – Обещаю отплатить тебе добром – как только вернусь домой. – Он хотел спросить, где его одежда, но в этот момент в комнату вошел мужчина с пистолетом.

– Мне, конечно, очень приятно, сеньор, что вы собираетесь отблагодарить мою сестру за ее доброту, но я не могу вас отпустить.