Текст книги "Я не твоя собственность (ЛП)"
Автор книги: Джорджия Ле Карр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
– Пойдем? – спрашивает он.
– Постой, – отвечаю я пошатываясь, с безумной, умопомрачительной чертовой улыбкой. – Мне нужно привести себя в порядок сначала.
– Нет, ты пахнешь и выглядишь так, как я и хочу. Я хочу, чтобы каждый мужчина, увидевший тебя, точно знал, что ты моя.
У меня слабеют колени. Боже мой! Далия, ты попала в слишком большие неприятности.
– Ты говоришь, как кобель, пометивший свою территорию.
– Так и есть. Я пометил то, что принадлежит мне.
– Но на платье будет мокрое пятно.
Он улыбается.
– Оно и должно там быть.
16.
Далия Фьюри
https://www.youtube.com/watch?v=1cQh1ccqu8M
Беглый взгляд в большое зеркало над камином отображает женщину с двумя ярко-красными пятнами на щеках, припухшими губами и сверкающими глазами. Прическа определенно сместилась на бок. Ничто не может остановить меня, поправить этот беспорядок на голове. Я тяну жемчужную заколку, волосы падают, и я запускаю в них пальцы, пытаясь расчесать. Я поворачиваюсь к Зейну. Он неподвижно стоит по середине комнаты, наблюдая за мной. Я была так зла на него, что совершенно не обратила внимание на его мрачную красоту – в безупречно сшитом черном костюме с темно-синей рубашкой. На самом деле он похож на падшего ангела.
– Я говорил тебе сегодня, что ты потрясающе выглядишь? – спрашивает он.
Ух ты! Первый комплимент. Бабочки сходят с ума у меня в животе, но я сохраняю атмосферу изысканности.
– Не так явно.
– Ну, ты обычно всегда прекрасна.
– Спасибо, – более мягко говорю я. – Ты выглядишь, словно собираешься самому себе надрать задницу.
Он медленно улыбается, сексуально.
– Если ты будешь продолжать смотреть на меня такими глазами, я опять от имею тебя, перегнув на этом диване.
Словно сумасшедшая, я снова хочу его, но у меня начинает урчать живот. Я направляюсь к нему, покачивая бедрами, сосредоточив на нем свой взгляд, останавливаюсь прямо перед ним.
– Сначала покорми меня.
– Хорошая идея, – бормочет он. – Давай покормим тебя перед великим наслаждением.
Я смотрю на него сквозь ресницы.
– Ты так говоришь, как будто я сегодня присутствую в меню.
Его пальцы дразнят мой затылок.
– Ты особое блюдо в течение этого месяца, – говорит он с улыбкой хищника.
Это напоминание для меня болезненно. Причем сильно. Я делаю быстрый вдох и отвожу взгляд. Он не знает, как его слова влияют на меня.
Зейн помогает мне надеть пальто и открывает дверь. Ной ожидает нас в коридоре. Как только мы появляемся, он становится сгруппированным и настороженным, охранником, одно слово, сдержанно кивает Зейну и одновременно что-то говорит по-русски в наушник, двигаясь к входной двери. Он открывает ее и выходит первым, осматриваясь по сторонам, не смотря на свои габариты он очень быстро и легко спускается по ступенькам. Открывает заднюю дверь длинного мерседеса с тонированными стеклами и ждет, пока мы сядем внутрь.
Юрий тоже находится на улице с двумя мужчинами, которых я раньше не видела, они садятся в два автомобиля, припаркованные впереди и сзади мерседеса. Безупречная согласованность и точность их движений меня удивляет, такое я видела в фильмах.
Честно, я немного удивлена всей серьезностью выхода поужинать, я проскальзываю на заднее сиденье мерседеса, Ной закрывает дверь. Зейн обходит машину и садится с другой стороны. Я никогда не была в машине с тонированными стеклами, надо полагать, это хорошо продуманная мера безопасности, я, наверное, сейчас нахожусь в машине с пуленепробиваемыми стеклами. Странно, но внутри в дорогом салоне уютно. Я оборачиваюсь к Зейну.
– Ух ты, – театрально шепчу я.
Он смотрит на меня тлеющим взглядом.
– Что?
– Чего ты боишься? – поддразниваю я его.
– Я боюсь того, насколько сильно я хочу твою киску.
Моя улыбка угасает.
Его рука скользит мне под платье, двигаясь по внутренней стороне бедра.
– Разведи ноги, – говорит он.
– Нет, я не хочу прийти в ресторан с огромным мокрым пятном сзади на своем платье, – нетвердо протестую я со смешком.
– Разведи ноги, – жестко повторяет он.
Я прикусываю губу и немного разъединяю ноги. Его пальцы тут же опускаются на мой клитор, он наблюдает за мной.
– Я не хочу кончать здесь, – с придыханием говорю я.
– Очень жаль, – отвечает он.
Он продолжает до тех пор, пока мое тело не начинает дергаться и выгибаться, и я нахожусь уже на грани, когда он вдруг останавливается.
– Ты не собираешься закончить то, что начал? – ляпаю я.
– Мы почти приехали, – небрежно отвечает он, вытаскивая свежий белый платок и вытирая пальцы.
Я смотрю на него ошарашенно, клитор пульсирует как безумный.
– Ты мог бы закончить, поскольку мы еще окончательно не приехали, – шепчу я.
– Знаю, но мне нравится видеть, как ты злишься, – жестко говорит он.
У меня отпадает челюсть.
– Это не может нравится.
– А мне... нравится.
Я отворачиваюсь от него, пытаясь спустить пар, смотрю в темное окно. Больше я не говорю ни слова, пока мы едем до ресторана, который находится всего через несколько улиц от моей работы.
Перед ресторан «Uncle Ho» навес из бамбука и стоит много бамбуковых растений в больших круглых глиняных горшках. Повторяются те же самые движения мер безопасности, прежде чем мы выходим из машины. Ной выскакивает, открывая мою дверь, Юрий открывает дверь Зейну. Я глубже вжимаюсь в свое прекрасное пальто, ощущаю руку на спине, пока Зейн ведет меня к дверям.
Мы проходим к лифту, где один человек уже ждет нас у открытых дверей. Мы поднимаемся наверх, на самый верхний этаж. Двери лифта открываются, и вау! На крыше – гигантский сад со сводчатым потолком, через которое видно чернильное ночное небо полное звезд.
Сухопарый, седовласый мужчина в безукоризненно кремовом костюме и тонким розовым галстуком приветствует нас. У него смуглое загорелое лицо, но возможно он все-таки европеец. Своим острым взглядом он постоянно осматривает весь ресторан, пока разговаривает с нами.
– Не хотели бы вы начать с аперитива в баре? – спрашивает он с чисто французским акцентом, улыбаясь и наклонив немного голову.
– Да, – соглашается Зейн, даже меня не спрашивая.
Мне стоит разозлиться из-за того, что он решил все за меня, но я в таком восторге, просто очарована обстановкой, что даже не собираюсь акцентировать внимание на этом вопросе. Декор является тщательной и впечатляющей успешной попыткой воссоздания пышного азиатского сада, такое обилие экзотических растений и цветов. Красивые, красочные орхидеи растут в половинках кокосового ореха. Гигантские папоротники, свисающие лианы и пруд из камней, заполненный декоративными карпами.
Мы пересекаем милый деревянный мост через ручей, направляясь к бару, который полностью сделан из матового стекла в виде массивных ледяных скульптур. Все барные стулья представляют из себя высокие троны, с мягкой насыщенной яркой обивкой.
Нас провожают к столику из стекла. Играет приглушенно в фоновом режиме «How You Remind Me» by Nickelback, я опускаюсь на сказочный стул-трон... и святая корова, это самый удобный стул, на который я когда-либо опускала свой зад.
– Я бы не отказалась еще раз прийти сюда и посидеть на этом стуле, – шучу я, откинувшись на спинку и чувствуя себя королевой. Я не забыла, что он не дал мне кончить на заднем сидении автомобиля, но я выжду удобный момент и отомщу, когда представится такая возможность.
– Забери его, если хочешь, – отвечает он, пренебрежительно пожав плечами.
– Что?
– Если ты хочешь этот стул, я пришлю его тебе.
Я смотрю, уставясь на него во все глаза. Идея довольно соблазнительная, но напоминает, будто бы большой ребенок ворует конфеты у маленьких детей.
– Ты что можешь зайти в любой ресторан и взять у них мебель?
Зейн странно на меня смотрит.
– Это мой ресторан, Далия.
Мои брови взлетают вверх.
– Твой?
– М-да... что в этом такого удивительного?
– Ну. Я не ожидала от тебя азиатского ресторана под названием «Uncle Ho». Я имею в виду, ты же русский. «Русский завтрак», «Русский персонал», «Русское искусство».
Экзотическая красивая женщина в красно-белом брючном костюме приносит нам меню на еду и напитки. Я открываю меню, здесь по меньшей мере пятьдесят разных коктейлей из водки. Я пытаюсь выбрать между «Agent Orange» и «White Russian», но в итоге решаю остановиться на последнем. Зейн заказывает «Moscow Mule».
– Ну, – говорю я после того, как женщина уходит. – Что побудило тебя открыть такой ресторан?
– Это идея на самом деле вдохновлена Хо Ши Мином, – объясняет Зейн.
Я хмурюсь, поскольку слышала о нем раньше.
– Разве он не вьетнамский коммунист? – спрашиваю я.
– Я рад, что в Америке вас учат мировой истории, – с насмешкой замечает он.
– Почему? В России, что не учат мировой истории? – вставляю я.
– Учат, но, вероятно, мы изучаем разные... хм... версии.
– Как это?
– Ты знаешь его, как вьетнамского коммуниста, а я как великого революционного деятеля.
Я смотрю на Зейна с любопытством, полностью заинтригованная.
– Существует много замечательных революционных деятелей. Что в нем особенного?
Его глаза поблескивают, а губы кажутся такими красными и сексуальными.
– Я восхищаюсь его дикостью. Он разгромил французов и победил.
– Так ты восхищаешься дикостью в мужчине?
– Дикость именно то, чего ты хочешь, – его взгляд прикован ко мне. Я загипнотизирована его грубой красотой, но мы говорим о слишком важных вещах.
– Может в твоем мире, но не в моем, – тихо с отчаяньем отвечаю я.
– Ты не думаешь, что в твоем мире присутствует дикость? – спрашивает он обманчиво мягко.
Я смотрю в его ледяные, бесстрастные глаза. Да, он сильный, богатый, имеющий власть, однако я вижу в его глазах нечто такое... мимолетное. Едва уловимое, но мне вполне достаточно, словно в глубине его глаз пронесся призрак по пустынным коридорам его души, как порыв холодного ветра.
– Я знаю, что нет, – четко отвечаю я.
Он молчит, только все также бесстрастно улыбается.
Приходит официантка с нашими напитками. «White Russian» – это не совсем то, что я ожидала, молочно-кофейного цвета, к которому я привыкла. В этом коктейле два слоя, ликёр «Калуа» – богатый коричневый нижний слой, и крем с водкой – блестящий белый верхний слой, и нарисованные ликером «Калуа» прямоугольник находятся сверху. Я беру две маленькие черные соломинки и все размешиваю, смотрю как ликер «Калуа» перемешивается с белым слоем.
Он поднимает бокал и тянется ко мне.
– За дикость.
Я делаю тоже самое.
– За доброту.
17.
Далия Фьюри
Через край своего бокала он наблюдает, как я вытаскиваю соломинку и потягиваю ароматный коктейль, напоминающий жидкий десерт.
– Нравится?
– Поэзия в стакане.
Поневоле он расплывается в улыбке.
– Так хорошо?
– О-О-мой-Бог вот как хорошо.
Официантка возвращается принять у нас заказ на еду.
– Что здесь можно поесть? – спрашиваю я Зейна.
– Ты любишь креветки?
– Да.
– Тогда креветки в огне являются исключительными.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Я возьму их. Любые предложения по поводу главного блюда?
– Я предпочитаю свинину с рисом.
– Звучит достаточно экзотично. Почему бы и нет?
Зейн делает заказ.
Молодая женщина с длинной роскошной косой подходит к нашему столику и ставит чипсы из креветок и при этом коситься на Зейна, и я вдруг чувствую стеснение в животе. Я не должна ревновать! Это последнее, что мне следует делать. Я перевожу взгляд на Зейна, он даже не замечает ее, и я чувствую огромное облегчение, поэтому расслабляюсь на троне. Ох парень, ты одна сплошная неприятность.
– Кстати, – как бы между прочим говорю я. – Мне нужно завтра сходить на работу после обеда, где-то на час.
Зейн кивает.
– Конечно. Ной отвезет тебя.
– Эээ. Нет. В этом нет необходимости. Я быстрее доеду на метро.
– К сожалению, пока ты со мной не можешь пользоваться общественным транспортом.
– Почему нет?
– Всегда есть риск похищения или нанесения телесных повреждений.
– Неужели кто-то в здравом уме может похитить новую игрушку великого босса русской мафии? – с сарказмом спрашиваю я.
– Никто, но есть люди, не обладающие здравым умом, и мне следует соблюдать осторожность. Они невероятно пожалеют об этом, но ущерб будет нанесен. Ты моя собственность, поэтому я за тебя отвечаю.
Я поднимаю ладони вверх.
– Ладно, ты высказал свою точку зрения, но я не хочу, чтобы Ной отвозил меня. Могу я вызвать такси? Оно подвезет меня прямо к входной двери и подождет, и потом также отвезет обратно.
Он прищурившись смотрит на меня.
– В твоем агентстве есть мужчины?
– Мужчины? Нет, мужчин нет, за исключением мистера Хоторна, бухгалтера, который приходит по вторникам, но ему, как мне кажется, лет сто двадцать.
– Тогда почему ты не хочешь, чтобы Ной отвез тебя? Он чем-то расстроил тебя?
– Нет, – тут же отрицаю я, – конечно, нет. – Я вздыхаю. – Просто я никому не говорила на работе о нашей договоренности... и я не хочу подъехать к дверям на мерседесе.
Он одним глотком выпивает свой коктейль.
– Ной остановится на близлежащей улице и доведет тебя до дверей.
– Почему? Нет. Ной выглядит очень суровым.
– Он подождет, через дорогу, – надменно отвечает он.
Я снова вздыхаю.
– Хорошо. Но он не должен подходить ко мне.
– Я скажу.
– Хорошо. Спасибо. Я ценю это.
Прибывает официантка, сопровождая нас до нашего столика, и мы следуем к круглому столу с белоснежной скатертью и, необыкновенно, просто пепельно-белыми тарелками, на которых отсутствуют монограмма ресторана и какие-либо рисунки. Мы садимся, нам наполняют бокалы шампанским, Зейн возобновляет разговор:
– Итак, чем же ты занимаешься в своем литературном агентстве?
Я тоже делаю глоток.
– Ну, моя работа прочитать огромную кучу рукописей, которые приходят по почте каждый день и попытаться отыскать талант, которое наше агентство хотело бы представить читателям.
– Ты читаешь много рукописей?
– Нет. К сожалению, существует мнение, что если человек способен написать одно предложение, он также способен написать книгу.
Он наклоняется вперед.
– Сколько ты отыскала талантов, пока работаешь в агентстве?
– Три, но двое из мной отобранных, не прошли, их забраковали другие девушки. Поэтому думаю, я нашла одну, но она была очень хороша. Фей, владелица агентства, выставила ее книгу на аукцион «Издателей Большой четверки» и получила £250,000 тут же, – я улыбаюсь. – И это только касается прав Великобритании, она получила такую же сумму для издания в Америке. Прикольно, да?
Он медленно кивает.
– Не плохо. И сколько рукописей тебе пришлось прочитать, чтобы найти этот самородок?
– Не знаю, иногда, нужно прочитать миллион. Но чтобы ты имел представление – агентство в среднем получает от 200 до 250 рукописей в неделю, но в прошлом году мы нашли только четырех авторов.
Он с удивлением откидывается на спинку кресла.
– Это похоже на игру в лотерею.
– Точно, я об этом и говорю, – соглашаюсь я.
Он проходится задумчиво пальцем по запотевшему бокалу.
– Ты никогда не хотела сама написать книгу?
– Я не считаю себя писателем. Думаю, никогда не хотела. Я каракулями записываю свои кое-какие мысли, когда их слишком много роиться в голове, и я настолько ими ошеломлена, что мне необходимо очистить свой мозг и создать свободное пространство для других. Поскольку все мои мысли неожиданные и часто не имеют никакого смысла, но иногда пишу, как настоящий мастер или высказываюсь, как великий Эйнштейн. Те кусочки моих записей, которые спрятаны очень далеко, возможно когда-нибудь я прочитаю своим детям, и они достанутся им, чтобы они помнили о своей маме, когда меня уже не станет.
Зейн смотрит на меня, словно видит призрак перед собой.
– Что? – оборонительно спрашиваю я.
– Ничего, – тут же отвечает он.
Мне становится стыдно, что я вот так неосторожно поделилась с ним чем-то слишком уж личным, поэтому набиваю рот чипсами, как будто я никогда их не елаю.
– Расскажи мне о своей работе.
Он улыбается.
– Ты просишь меня признаться?
– Я никому не скажу. Клянусь честью скаута.
Он делает глоток шампанского.
– Ты может и нет, но у стен есть уши.
Я кладу оставшиеся чипсы в рот, давая им растаять на языке.
– Кто-то мне сказал твое настоящее имя – Александр Маленков.
– Не тот ли сказал тебе, что я съел свое сердце?
Я стреляю в него злобным взглядом.
– Вообще-то он сказал, что ты очень опасный человек.
Он поднимает бровь.
– Да?
Я облизываю сухие губы.
– Он сказал, что ты убийца.
Его лицо остается спокойным, но теперь он встает как бы в оборонительную позицию.
– У вас есть замечательная поправка в Конституции вашей страны, которая мне очень нравится – четвертая.
– Ты слишком спокойно говоришь об этом, – бормочу я.
– Жестоко, когда гепарда настигает импалу и убивает ее?
– Гепард делает это потому, что он голоден.
– Есть много видов голода.
Моя интуиция отчаянно предупреждает, словно мигающий свет на приборной панели автомобиля. Не ослепительный, но настойчивый. Побереги, свое сердечко. Будь осторожна, со своим сердцем.
– Ты не испытываешь никаких чувств к своим жертвам. Даже крошечной вины.
– Будь уверена, лисенок, если даже кто-то и погиб от моих рук, честно заслужил это. Я не вламываюсь в двери обывателей. В моем мире прекрасно понимают существующие правила игры, когда решают вступить в него.
– Почему ты оказался в этом мире?
– Потому что я понял, что это самый быстрый способ получить все, что хотел, и был слишком яростным по сравнению с другими.
– А тебе не приходило в голову делать что-то законное?
– У меня законный бизнес и ты сидишь здесь сейчас.
– Стоит ли это того, чтобы охранять себя днем и ночью?
– Я не задумываюсь об этом. У тебя зеленовато-золотистые глаза, у меня телохранители.
Он слегка пожимает плечами.
– Ты когда-нибудь отойдешь от этого? – я непроизвольно задерживаю дыхание, ожидая его ответа.
– Шансы, что меня застрелят выше, нежели шанс, что я смогу оставить это.
Я открываю рот в немом крике.
– Значит, ты не отойдешь?
– Если я умру в канаве так тому и быть, но я не буду жить, как крыса, в этой канаве.
– Ты хочешь сказать, что моя жизнь напоминает жизнь крысы в сточной канаве?
Он улыбается одним уголком губ.
– Мой выбор был немного более... резким и суровым, чем у тебя.
– А как же люди, которые тебя любят? Они же волнуются за тебя постоянно?
Его глаза мерцают.
– Нет ни одного человека на этой земле, кто бы волновался обо мне, буду ли я жив или умру, и мне нравится так жить.
Я открываю рот, чтобы ответить на такое эпическое заявление, и к моему изумлению замечаю открывающееся крохотное двух-дюймовое отверстие, появляющееся на скатерти у моей тарелке. Я моргаю в изумлении. Черт возьми, сколько шампанского я уже выпила? Из этого крошечного отверстия появляется шеф-повар размером с Дюймовочку, который кланяется мне, словно собираясь начать представление. Если не брать во внимание его размер, то он вполне реалистичен.
Боже мой! Я уже напилась? Или у меня начались галлюцинации, может я схожу с ума?
– Какого черта? – восклицаю я.
Маленький повар открывает свою сумку. Я протягиваю руку и пытаюсь прикоснуться к нему, но ловлю только воздух. Шеф-повар продолжает свое представление, открывает сумку и достает крошечную рыбацкую сеть.
Я поднимаю глаза на Зейна.
– Что происходит?
Он ухмыляется, как пацан, и наша серьезная беседа уходит на второй план, словно мы попали в другой век.
– Это голограмма, – он указывает на потолок, и я поднимаю глаза вверх. Два проектора вмонтированы над столом. – Это называется 3D-проекция. Le Petit Chef готовит для тебя ужин.
Голограмма! Так вот о какой новомодной вещи говорила Молли. Иллюзия настолько реальна, что мне хочется дотронуться до этого цифрового шеф-повара и пощупать его своими пальцами. Полностью в восторге от такой технологии, я смотрю на крошечного шеф-повара, который берет электрическую пилу и вырезает отверстие в скатерти и ловит креветки, плавающие в воде. Наловив, он бросает гигантских извивающихся креветок на скатерть, они реально живые, дергаются и изворачиваются.
Тогда маленький шеф-повар где-то под моей тарелкой начинает поворачивать какой-то рычаг, тарелка начинает скользить по поверхности стола. В середине стола поднимается металлическая чаша.
С трудом, как делают в комиксах, он тащит креветку к ложке, кладет ее, и умело перекидывает в металлическую посуду. Он снова берется за свою бензопилу и срубает красный перец чили с дерева чили. Чертыхаясь и матерясь себе под нос, как настоящий шеф-повар, он достает другие ингредиенты из скатерти и катапультой отправляет их в металлическую чашу.
Затем он достает бутылку с вином и начинает лить на креветки, словно поливает из шланга, дугой. Бормоча себе что-то под нос, он поджигает петарду и бросает ее на креветки. Креветки начинают потрескивать, он падает на спину, искры от петарды падают на его одежду, он вскакивает и бежит, хлопая себя руками в дыру, из которой появился.
Я так смеюсь, пребывая в полном восторге от шоу. Как по мановению волшебной палочки, подходит официантка с горящими креветками. Блюдо выглядит в точности также, как его делал маленький забавный повар.
– Как я буду это есть? – спрашиваю я, глядя на чудесное творение.
– Когда пламя погаснет, можешь есть руками.
Я следую его примеру, снимая шкурку и вгрызаюсь в сочную плоть. Это очень вкусно, они такие сочные, мне приходится постоянно облизывать пальцы. Ну, хорошо, хорошо, я признаю, что немного перестаралась, поскольку постоянно ловлю на себе его взгляд, выжидательный, загадочный, полный похоти каждый раз, когда я облизываю свои пальцы. Это маленькая месть за то, что он проделал со мной на заднем сидении автомобиля.
Когда я съедаю последнюю креветку и слизываю капли сока, вдруг мысль о мести больше уже не кажется такой уж сладкой.
18.
Далия Фьюри
– Пойдем, – говорит он вдруг поднимаясь.
Я смотрю на него с изумлением, он хватает меня за запястья и тянет вверх. Понимая, что пальцы до сих пор в соке от креветок, я хватаю льняную салфетку, пока он тянет меня за собой. Я еле поспеваю за его широким шагом. Посетительницы открыто пяляться на него, пока мы быстро чуть ли не проносимся через ресторан.
Почему бы и нет? Высокий, стройный, грозный.
Он запихивает меня в дамскую комнату, быстро проверяя туалетные кабинки – пусто, заклинивает дверь причудливым розовым креслом. Поворачивается ко мне, обжигая своим пылающим взглядом.
– Что случилось с твоим диким, похотливым взглядом, моя маленькая дразнилка?
– Я..., – салфетка вдруг выпадает у меня из подрагивающих пальцев.
Он начинает приближаться ко мне.
– Тебе нравится мучить меня, не так ли? Чтобы вся кровь у меня от головы прилила к члену? – рычит он.
Я скрещиваю руки на груди, и делаю то, что моя мама называет моим самым большим талантом, который проявился, когда мне был у меня в два года. Вру с наглым бесстыдством.
– Уверяю тебя, – отчетливо говорю я. – Я не специально. Я же не знала, что совершенно обычное действие, как еда, может тебя так возбудить?
– Или этот туалет плохо заблокирован или это заявление наспех придуманное дерьмо, – он выстреляет в меня слово «дерьмо», словно пуля.
Я быстро опускаю глаза к его промежности. Безусловно видна выпуклость, причем очень большая.
– Ты знаешь, насколько я жесткий? – рычит он, хватая меня за левое запястье и притягивая мою руку на свою промежность.
Ах да, жесткий, как чертовый камень.
– Упс! – тихо говорю я.
– Упс? Думаешь, имеешь право дразнить меня и остаться не наказанной? – мурлычет он.
– Ну, ты первый начал. Ты оставил меня в машине не удовлетворенной.
– Я имею право. Ты – нет, – бормочет он. Прежде чем я собираюсь послать его к черту со своим заявлением, он вдруг меняет тему. – Каким шампунем ты пользуешься? – хрипло спрашивает он.
– Не знаю. Я нашла его в ванной комнате.
– Он, бл*дь, настолько потрясающий, – выдыхает он мне в ухо, и я ничего не могу поделать, как только самодовольно улыбнуться.
Он двигает моей рукой по своей толстой эрекции, потом смотрит мне в глаза. Затем он берет меня за правый локоть и начинает облизывать мои пальцы по одному, медленно.
Я наблюдаю за ним затаив дыхание, непроизвольно открыв рот, он вдруг хватает меня за волосы, накручивая на руку. Я цепляюсь за его пиджак, словно жалкое животное, стон слетает с моих губ. Приблизившись, он сосет мою нижнюю губу, а затем кусает зубами.
– Ой.
– Ой... так больно малышка? – рычит он.
– Что с тобой не так? – задыхаюсь я, проводя языком по нижней губе, мне больно, но я не чувствую вкуса крови.
– Я раздражен, – отвечает он.
– Ты хочешь, чтобы я отсосала? – предлагаю, пока моя рука движется к его выпирающей эрекции в брюках.
Он убирает мою руку от своей промежности.
– Да, но не здесь.
Я вопросительно поднимаю бровь.
– А что ты хочешь?
– Я хочу, чтобы ты чувствовала тоже, что и я.
– Не забывай, что я была тоже раздражена.
Он облизывает мою мочку уха.
– Не так как я.
– В чем разница между раздражением твоим и моим? – спрашиваю я.
Он облизывает мою ушную раковину.
– Ты хочешь понять?
– Да, – шепчу я, прижимаясь бедрами поближе к его телу, пока его твердость не вонзается мне в живот. Ощущение прямо-таки эротичное, и я чувствую, как моя киска становится влажной.
– Уверена? – спрашивает он.
Я киваю и трусь о его мышцы бедра.
Он подхватывает меня под задницу и водружает на полированную гранитную столешницу, заставленную большим выбором бутылочек и стеклянными коробочками с лосьонами для рук, разводит мои ноги в стороны и смотрит на мою блестящую от соков киску, потом поднимает свои глаза к моим.
– Я говорила тебе, что ты не единственный раздраженный, – говорю я дрожащим голосом.
Кто-то стучится в дверь, я вскакиваю и опускаю поспешно юбку.
– Занято, – рычит Зейн, не нарушая зрительного контакта со мной.
– Вы не должны находиться в дамской комнате. Я пожалуюсь персоналу, – кричит женщина по ту сторону двери.
– Персонал сейчас прибудет сюда, – предупреждаю я.
– Они не знают, что лучше им здесь не появляться, – грубо отвечает он.
– Вау, я просто балдею от всего этого дерьма альфа-самца, – поддразниваю я его.
– Тогда тебе чертовски понравится это, – говорит он. Сунув руку в карман пиджака, он достает что-то похожее на бесформенную синюю массу с ремешками.
– Что это? – с любопытством интересуюсь я.
– Ты будешь носить это оставшуюся часть вечера, – говорит он, распутывая ремешки. – Это вибратор бабочка.
– А что будет происходить, пока я буду есть свинину с рисом?
– Это блюдо достигнет культового статуса, – как бы между прочим отвечает он.
Я глупо хихикаю, пока он продевает широкий ремень через ноги, а два небольших ремня одевает на каждую, потом поднимает вверх всю эту конструкцию. Широкий ремень теперь закреплен у меня на бедрах, два узких ремешка на ляжках, бабочка с крылышками, выполненная из какого-то мягкого материала, то ли каучука, то ли силикона, упирается в мою промежность и хвост, входит внутрь.
– И что теперь? – спрашиваю я.
Из другого кармана он достает маленький синий гаджет.
– Существует девять режимов и три скорости, мы выясним, что тебе большего всего понравится.
Кто-то колотит в дверь.
– Простите, сэр, но вы не можете находится в дамской комнате. Откройте двери или мне придется вызвать полицию, – кричит мужчина.
Я смотрю на Зейна.
– Я готова, если ты готов!
Мужчина снова стучит в дверь и дергает за ручку.
– Откройте немедленно, – требует он.
Я спрыгиваю со столешницы, и мы идем к двери. Зейн открывает ее, и мужчина, который угрожал вызвать полицию, стоит как вкопанный, полностью сконфузившись. Его глаза расширяются, он громко глотает и пятиться назад.
– О! Простите, сэр. Я... Я не знал, что это были вы, – лепечет он.
– Хорошая работа, – говорит Зейн и кладет деньги в ладонь ошарашенному мужчине. Он молча ведет меня к нашему столу, думая, что я полностью отдала контроль своего сексуального удовольствия ему, на самом деле это гораздо жарче, я даже не могла о таком мечтать.
* * *
Ммм... вибратор бабочка.
Ну, все начинается с нежной вибрации, которая вызывает у меня не способность по-настоящему насладиться свининой с рисом. Затем поднимается на ступеньку выше и полностью меня заводит. Я уже хочу закончить все это, подумывая, неужели это справедливо, что я должна разделять такое блаженство.
Я сексуально облизываю губы и говорю Зейну, что хоть я и сижу с вибратором, который трудится над моим клитором, я не могу не думать, как проведу губами по его большому сексуальному члену.
Его глаза расширяются от удивления, и я продолжаю вести грязные разговоры:
– Просто думай о том, насколько оооочень мокрой делает меня твой член, когда я представляю, как сосу его. Боже, я так хочу встать на колени перед тобой сию минуту, – я провожу пальцем по своей губе и пою дальше, – я вся твоя, детка. Нужно всего лишь получить это.
Он принимает ответные меры, поднимая уровень вибратора бабочки с первого до четвертого, и высшую скорость. Ох, Господи Иисусе. Вибрации просто проносятся через все мое тело, я даже не могу предположить, что такое вообще возможно, внутри вспыхивает фейерверк ощущений. Уже знакомое давление начинает возрастать, и мне становится страшно, потому что я собираюсь кончить и закричать здесь на глазах у всей этой высокомерной публике.
– О, Мой Бог! Я не могу больше терпеть. Останови его, – шиплю я на Зейна.
– Расслабься, сможешь, рыбка. Сделай глубокий вдох. Я просто подогреваю возбуждение, – говорит он равнодушно, но он даже не уменьшает скорость.
Я отказываюсь от десерта, поскольку он будет «излишним».
В автомобиле домой, Стелла бы сказала немного, напряженная обстановка. Я выхожу из машины и спокойно поднимаюсь по ступенькам, захожу в фойе, и Зейн хватает меня, утягивая в свой кабинет.
– Из всего особняка ты привел меня сюда? – спрашиваю я.
– Моя самая большая фантазия – поиметь тебя здесь.
– Да? А что я делаю в твоей фантазии?
– Лежишь поперек моего стола.
Я прикрываю пальцем его рот.
– Ни слова больше.
Его глаза поблескивают.
Я поворачиваюсь к нему спиной.
– Расстегни мне платье, пожалуйста?
Я чувствую его теплые пальцы, пробегающие вниз по моей спине. Платье падает к моим сказочным туфлям. Я переступаю через него и разворачиваюсь к нему лицом. Обнаженная стою перед ним с бабочкой вибратором, который едва жужжит. Бедра мокрые, соски, как маленькие камешки. Он тянется ко мне рукой, чтобы схватить меня, но я легко изворачиваюсь от него.
– Тссс, тсссс, – отрицательно покачиваю головой.
Он хватает меня за подбородок.
– Я хочу трахнуть тебя в рот, – удерживая одной рукой, он начинает расстегивать ремень. Я останавливаю его, положив свои руки на его. Он почти готов, его власть слабеет.
Чувствуя себя порно звездой, я с придыханием шепчу:
– Позволь мне.
Он стоит весь такой неповторимый и безумно сексуальный, я опускаю молнию на его брюках, и оттуда прямо выскакивает его толстый, жесткий длинный член. Я встаю перед ним на колени, и удерживая его в самом низу, рассматриваю. Он горячий, шелковистый, красивый, возможно даже напоминает произведение искусства. Бледный, как нить паутины, прямой и совершенно безупречный. Чем больше он грешит, тем более красивым становится, как портрет Дориана Грея только наоборот.
