Текст книги "Молли Мун и волшебная книга гипноза"

Автор книги: Джорджия Бинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава пятнадцатая

Проснувшись на следующее утро, Молли обвела комнату отдохнувшим взглядом и ахнула от изумления. Вот это роскошь! Кремовый ковер, тяжелые шелковые шторы – девочка словно очутилась в рекламе шоколада Молли встала с кровати, открыла холодильник, достала шоколадный батончик «Небо» и, куснув разок, принялась напевать рекламную песенку. «Я на небе, а „Небо“ – во мне. „Небо“ – лучший подарок и мне, и тебе!»Потом она надела махровый халат, висевший на двери ванной комнаты. Он был великоват, зато теплый и очень мягкий, совсем как в рекламе порошка «Облако девятый номер». Молли вышла на балкон и наконец-то увидела Нью-Йорк при свете дня. Огромный город бурлил под ногами, уходя вдаль. Небоскребы казались даже выше, чем вчера, а Манхэттен тянулся насколько хватало глаз. На стене здания напротив висел громадный рекламный плакат в несколько десятков метров высотой.

На плакате была изображена женщина в джинсах и джинсовой же куртке. Подпись гласила: «Ходи, как великан. Носи джинсы „Дива“!»

Рядом с этой громадиной-дамой Молли почувствовала себя совсем крошечной. В животе у нее заурчало. С самого Брайерсвилля она неслась, не задумываясь, на волнах удачи, строила головокружительные планы и уехала из Англии, не оглядываясь. Но теперь, при свете дня, Молли уже не чувствовала себя так же уверенно, как накануне. Она поняла, что ничего не знает об этом городе и его жителях. Что же делать дальше, как пробиваться наверх? Девочка догадывалась, что люди в больших городах далеко не так терпеливы и дружелюбны, как сельские жители. Она опустила глаза – далеко внизу, по мостовой, решительным шагом спешили куда-то нью-йоркцы, и у каждого было дело, была цель. Мало кто прогуливался не торопясь или останавливался поглазеть на витрины. Молли решила: прежде чем действовать, нужно побольше узнать об этом городе. Но в первую очередь надо позавтракать. И она позвонила в службу доставки.

Через пятнадцать минут очень старый, тощий официант вкатил к Молли в номер небольшой столик на колесиках. Он был застелен белоснежной скатертью, сервирован тарелками, чашками и блюдцами из тонкого белого фарфора, изящным столовым серебром. Рядом с двумя серебряными полушариями, под которыми скрывался завтрак, сверкали два блестящих горшочка, Официант протянул Молли листок бумаги.

– Подпишите, мисс, – проскрипел он.

Молли взглянула на листок. Завтрак обошелся ей в сорок пять долларов! Она подписала счет. Официант замешкался в дверях, как будто она что-то забыла.

– Ах да, спасибо… – протянула Молли. – До свидания.

Официант вышел. Девочке было невдомек, что на самом деле он ждал чаевых.

Молли снова посмотрела на счет за завтрак и болезненно поморщилась. К горлу подкатила тошнота, под ложечкой заворочался громадный амазонский удав. Раньше ей никогда не доводилось тратить деньги, и теперь ее вдруг охватила паника. Самым страшным было то, что деньги неумолимо заканчивались.

Она растратила почти весь свой выигрыш, а гостиничный счет поглотит последние остатки и даже больше. Да, неразумно было гипнотизировать портье, чтобы он дал ей самый дорогой номер, поняла Молли. Как же теперь за него расплачиваться?

Кроме того, нужны деньги просто на жизнь. На всякие мелочи – жвачку, мороженое, леденцы, журналы. Нельзя же ходить по Нью-Йорку и гипнотизировать каждого встречного: рано или поздно кто-нибудь разоблачит ее, и тогда жди больших неприятностей.

Молли не знала, где ей добыть денег! Еще вчера три тысячи фунтов стерлингов казались громадной, неисчерпаемой суммой.

Удав в животе заворочался еще энергичнее и громко заурчал. Молли решила сначала позавтракать, а потом уже подумать над своими неурядицами, и подняла полукруглые крышки на подносе. На одной тарелке была колбаса. Это завтрак для Петульки. На другой лежали четыре бутерброда с кетчупом. В маленьком серебряном кувшинчике плескался концентрированный апельсиновый сок – Молли аккуратно перелила его себе в стакан. А в большом серебряном горшке дымился горячий шоколад.

Молли и Петулька с наслаждением перекусили.

Но сытный завтрак ничуть не навел Молли на мысли о том, как выпутаться из денежных проблем. Девочка прикусила измазанную кетчупом губу и задумалась. Надо подойти к делу логически. Может быть, телевизор поможет? Молли надела новые солнцезащитные очки и уселась вместе с Петулькой перед экраном. Особое внимание девочка обращала на рекламные ролики.

Из телепередач Молли узнала немало интересного о том, как живут американцы. Был один ролик об арахисовом масле, в котором баночка с маслом имела специальное отделение для варенья, или «джема», как называла его рекламная мать семейства. Эта дама с волосами лимонного цвета щедро намазывала масло с вареньем на кусок хлеба.

«В нашей семье эта традиция передается из поколения в поколение, – вещала она, передавая бутерброд своей большеглазой дочери. – Когда я была маленькой, я очень любила такие сладости…»

«Мои дети их тоже полюбят! – воскликнула девочка, откусывая бутерброд. – Кто же не любит арахисовое масло с джемом „Бабушкино солнышко“!»

– Тьфу ты, – проворчала Молли. – Кто не любит?! Я, например. Меня от него тошнит! – И, отпив большой глоток апельсинового сока, она переключила канал. Ей попалась программа о природе. На экране было гнездо с тремя птенцами, разевавшими голодные рты. Один птенец в середине был намного крупнее и горластее остальных. Голос комментатора пояснил: «В гнезде малиновки вылупился кукушонок. Он растет гораздо быстрее, чем хозяйские птенцы».

Вскоре мать-малиновка вернулась в гнездо, неся в клюве червяка. Но ее детенышам не досталось завтрака: птенец-кукушонок проворно перехватил угощение.

– Самое удивительное то, – продолжал комментатор, – что мать-малиновка считает кукушонка своим собственным птенцом.

Как только мать улетела, кукушонок принялся ерзать. И вдруг, улучив момент, вытолкнул из гнезда сначала одного птенчика малиновки, а затем и другого.

Молли ахнула. Так значит, кукушата в самом делевыпихивают других птенцов из гнезда?! Она вспомнила колыбельную, которую пела им миссис Тринкелбери, и тяжело вздохнула. Получается, она, Молли Мун, похожа на этих маленьких малиновок!? Ну уж нет, сейчас, растолкав всех на пути к брайерсвилльскому выигрышу, она чувствовала себя скорее кукушонком! Песенка миссис Тринкелбери никогда не трогала ее до глубины души. А сейчас трогала и того меньше. Передернув плечами, Молли переключила канал,

К обеду глаза у девочки полезли на лоб. Она блуждала по телевизионным каналам уже битых три часа и узнала об Америке довольно много интересного, но до сих пор понятия не имела, где достать денег. Что же до Рокки – она так и не придумала, с чего начать поиски. Ее дух падал, как воздушный шарик с дыркой в боку. На ум лезли мысли одна другой мрачнее. Надо было быть сумасшедшей, чтобы заявиться в Америку, И совсем чокнуться, чтобы приехать в Нью-Йорк. Молли поняла, что откусила кусок, который ей совсем, совсем не по зубам.

Она встала и открыла мини-бар. Внутри оказались напитки всех сортов: крошечные бутылочки с виски, джином и водкой, коробки с фруктовым соком, водой. Ага, вот и «кьют»! «Будь крут, пей „кьют“!»– зазвучала в ее голове рекламная песенка. Да, «кьют» должен ей помочь! Ей сейчас как раз не помешает освежиться, почувствовать себя крутой. Молли открыла банку и отхлебнула.

В нос ударили мятные, фруктовые пузырьки. И в тот же миг на экране телевизора возник рекламный ролик «кьюта». Здорово было первый раз в жизни выпить до дна полную банку «кьюта» и смотреть, как толпа на экране пьет вместе с тобой. Молли улыбнулась.

«С банкой „кьюта“ в руке мир кажется гораздо лучше!» – весело восклицал белозубый красавец.

– Это точно, – согласилась Молли, залпом допила свою банку и сделала пальцами победный знак человеку на экране. Внезапно мир и вправду показался лучше. Молли была уверена, что уж теперь-то все у нее пойдет как надо. На миг она почувствовала себя одной из этих телевизионных красавиц. Потом газ ударил в нос, и радостное чувство исчезло. Реклама «кьюта» кончилась, ее сменил другой ролик – расхваливали лак для дерева Девочка осталась сидеть с пустой банкой в руке и бурей пузырьков в животе.

Молли была поражена Она была уверена,что банка «кьюта» в самом деле поможет решить ей все проблемы. «Кьют» и его люди. Бок о бок с «кьютом» она обретет силу, сумеет очаровать весь мир. Но, выпив «кьюта», она, оказывается, совсем не стала крутой. Было совсем не здорово, а, наоборот, жарко, тревожно и обидно. На душе стало горько, словно любимые герои жестоко обманули ее. И вдруг Молли озарило. Она поняла, в чем крылась ее главная ошибка. Нельзя было так страстно увлекаться рекламными красавцами и их блестящим миром. Они же все ненастоящие!

Молли смотрела следующий рекламный ролик – про мальчика, который ободрал коленку и ему наклеили необыкновенно целебный пластырь – и думала: не поискать ли работу актрисы? Люди во всех этих рекламах ненастоящие, они всего лишь актеры, а ролики снимаются сотнями. Работы наверняка полным-полно. Может, даже удастся попасть в рекламу «кьюта». Пока Молли раздумывала над этой блестящей идеей, началась новая передача

На розовом диване сидел человек в оранжевом костюме с большим микрофоном в руке. У него за спиной на огромном световом табло мигали слова «Шоу Чарли Чата». Голос у этого человека был ужасно звучный, раскатистый и какой-то даже рычащий, будто по утрам он упражняется с камушками во рту.

«Да, леди и джентльмены, я, как и обещал, пр-р-ри-вел ее сегодня к нам на встр-р-речу. Поаплодир-р-руем же поэнер-р-ргичнее, окажем самый теплый прием восходящей звезде Бр-р-родвея – Дивине Наттель!»

Молли собралась было переключиться на другой канал, как вдруг с удивлением увидела, что Дивина Наттель – маленькая, очень ярко накрашенная девочка лет восьми-девяти. Она вышла на сцену под громкие приветственные крики и аплодисменты публики. Как только она села на диван, рыжеволосый интервьюер

Чарли Чат прогудел:

«Пр-р-риветствуем тебя, Дивина! Как здор-р-рово, что ты пр-р-ришла к нам на шоу!»

«Привет, Чарли, очень рада оказаться у вас в гостях», – нежным голоском отозвалась Дивина.

«Итак, Дивина, давай пер-р-рейдем пр-р-рямо к делу. Мне кажется, все хотели бы узнать, каково это – быть звездой бр-р-родвейского мюзикла».

«Это очень приятно, – ответила Дивина, прелестно улыбаясь. – Мне нравятся песни, мне нравятся танцы, мне нравится сюжет. Мне нравятся другие актеры, мне нравятся зрители, мне нравится жить на Манхэттене».

«Какое же у тебя, навер-р-рно, добр-р-рое сер-р-рдце, р-р-раз оно вмещает в себя так много любви», – воскликнул Чарли, и зрители рассмеялись.

«Наш мюзикл просто замечательный, и все непременно должны посмотреть его». – Дивина повернулась к зрителям и одарила их сияющей улыбкой во весь рот. Молли дернулась от отвращения – эта девчонка до боли напомнила ей Гизелу.

«Давайте посмотр-р-рим сценки из мюзикла», – предложил Чарли Чат. На экране замелькали, сменяя друг друга, яркие клипы. Сначала появилась фотография роскошного театра, над входом в который пламенела неоновая надпись «Звезды, на Марсе»– так назывался мюзикл. Подъехал шикарный черный лимузин, из него вышла Дивина Наттель в пушистой шубке. Потом замельтешили отрывки из спектакля. Сцена, усыпанная огромными красными камнями, изображала поверхность планеты Марс Дивина Наттель в красном скафандре космонавта танцевала чечетку и пела. Мюзикл был космический. Затем были показаны выдержки из других частей спектакля – в одном из них на Дивину Наттель напали четыре громадных марсианских чудовища. При виде марсиан Петулька выронила изо рта камушек и грозно зарычала.

Зрители на телешоу громко хлопали, и Молли вспомнила, какой щемящий восторг охватил ее, когда она стояла на брайерсвилльской сцене, а публика аплодировала ЕЙ.

«Боже мой, ну и здор-р-рово же у вас на спектакле!» – прорычал Чарли.

«Спасибо. И знаете, кому я больше всех благодарна?

Моим дорогим, любящим, полным самоотречения маме и папе».

«А-ах!» – восторженно взвыла публика.

«И еще, – продолжила Дивина, – моему менеджеру Барри Хвату».

«О да, – подхватил Чарли Чат. – Попр-р-риветству-ем его у нас в студии!»

На экране появился краснощекий человек с прямым пробором в тщательно прилизанных волосах. На нем был клетчатый костюм, галстук-бабочка и очки в красной оправе.

«Привет, Дивина и Чарли!» – вскричал он. «Привет, Барри!» – воскликнула Дивина Наттель, «Привет, Бар-р-ри! Знаете, Бар-р-ри, наши зр-р-ри-тели очень хотят знать, как вы откр-р-рыли Дивину?»

«Да никак. Она просто взяла и пришла в мой офис на Дерри-стрит, – восторженно заявил Барри. – И сразу запала мне в душу. Вы все знаете, как здорово она поет и танцует. Так вот, она начала петь и танцевать по комнате, будто маленькая фея. Мне стало ясно, что из нее выйдет звезда, вот я и представил ее директору „Звезд на Марсе“.Не успел я и глазом моргнуть – и вот чем все это кончилось».

Дивина засмеялась, игриво тряхнув золотистыми локонами.

«Моя счастливая звезда привела меня к вам, Барри. Знаете, – она обернулась к Чарли Чату, – Барри знает абсолютновсех в шоу-бизнесе».

Программа продолжалась. Люди с сияющими глазами один за другим входили в студию и выходили. Молли подумала, что она и в самом деле не отказалась бы немножко побыть актрисой, только, пожалуй, не в рекламных роликах – они слишком легкомысленны. А вот петь и танцевать перед живыми зрителями было бы здорово! Ей понравилось восхищение публики, которая рукоплескала ей тогда в Брайерсвилле, и она не прочь была бы испытать это снова. К тому же актеры вроде Дивины наверняка получают кучу денег. Не попробовать ли встретиться с этим менеджером, Барри Хватом? Выступать на сцене – занятие нелегкое, но Молли была уверена, что у нее все получится благодаря ее новым гипнотическим способностям. Как там сказал Рокки? Она никогда ничего не хочет попробовать? Как бы не так! Она докажет ему, что он ошибался!

Молли встала и потянулась. Петулька тоже. Итак, решение принято. Она отправляется к Барри Хвату на Дерри-стрит, где бы это ни было. Он ей поможет.

Одеваясь, Молли напевала песенку из «Звезд на Марсе».Мелодия была прилипчивая, и Молли еще раз подумала: как здорово будет стать звездой в бродвейском шоу.

Молли натянула футболку и старый, рваный джемпер. Надела короткую, потертую серую юбку, причесала растрепавшиеся кудряшки и посмотрела в зеркало. Все то же лицо и тот же нос картошкой. Молли скорчила своему отражению рожу, спрятала книгу по гипнотизму в сейф, схватила легкую курточку и свистнула Петульке.

– Пойдем, Петулька Пора и нам оторвать свой кусок пирога!

С этими словами Молли решительно вышла из гостиничного номера.

Глава шестнадцатая

Как страшно было выходить из тихого, полного роскоши и неги отеля на шумные, грязные улицы Манхэттена! В воздухе бурлили запахи хот-догов, лука, бубликов, жареного арахиса, кофе, крендельков, гамбургеров и маринованных огурчиков. Все кругом куда-то спешили – и люди, и машины! Молли никогда еще не видела такой многокрасочной мешанины. Самые толстые люди, каких она только встречала в жизни, шли бок о бок с самыми тощими. Нью-йоркцы одевались как заблагорассудится, нимало не тревожась, как они будут выглядеть в глазах окружающих. Перед носом у Молли с важным видом прошествовал парень в ковбойских кожаных штанах с бахромой, навстречу ему бодро шагала необъятная толстуха в блестящих розовых шортах. Молли представила себе такие шортики на миссис Жаббс и улыбнулась. Мисс Галкине спокойно могла бы пройтись по этим улицам в своем изрезанном ножницами костюме с панталонами на голове, и никто не обратил бы на нее внимания. Все решили бы, что это просто такая новая мода.

Молли заколебалась. На миг ей стало очень страшно, но тут рядом с ней вырос гостиничный портье в зеленой с золотом униформе.

– Такси, мисс?

– Да, пожалуйста, – отозвалась Молли. Портье распахнул дверцу желтого такси, такого же громыхающего, как и накануне. За рулем сидел мексиканец с густыми черными усами.

– Куда поедем, мисс? – осведомился он.

– На Дерри-стрит, – ответила Молли как можно тверже, прижала к груди Петульку и села. Как и накануне, из-под сиденья послышался записанный на пленку голос, хотя на сей раз немного другой: «Мя-а-у, у кошки девять жизней, но у тебя-то всего одна. Пристегнись, пожалуйста». Впрочем, об этом можно было и не напоминать – таксист гнал как сумасшедший. Автомобиль с ревом рванул прочь от отеля и свернул на одну из главных улиц, рассекавших Манхэттен с севера на юг. «Мэдисон-авеню», – сообщал дорожный указатель. Шофер-мексиканец вилял между машинами, то и дело выезжая на встречную полосу, словно это была не настоящая дорога, а компьютерная игра, и хохотал во все горло всякий раз, когда ему в последний момент удавалось избежать столкновения. Молли покрепче вцепилась в дверную ручку, а Петулька вонзила когти в потертую кожу сиденья.

По обе стороны от дороги уходили ввысь громадные небоскребы. Девочке казалось, что эти сверкающие стены из стекла и стали смыкаются у нее над головой. А внизу, возле проезжей части, над решетками в мостовой клубились облака белого пара

Молли взглянула на карту, прикрепленную сзади к водительскому сиденью. Это был план Манхэттена. Почти все улицы на нем были просто пронумерованы, но в самом низу, у южной окраины острова, они имели названия, как во всех остальных, «нормальных» городах. Таксист нырнул в этот лабиринт и минут десять спустя высадил Молли с Петулькой на Дерри-стрит, взяв с них тридцать долларов. Эта улица была застроена солидными зданиями из коричневатого песчаника, по размеру больше похожими на привычные Молли дома в Брайерсвилле. Молли с Петулькой медленно пошли по улице, внимательно вглядываясь в таблички на дверях. Наконец им попалась на глаза полированная бронзовая вывеска: «Агентство Барри Хвата».Найти мистера Хвата оказалось не так уж сложно, и Молли мысленно поздравила себя с успешным выполнением первого пункта программы. Девочка расправила юбку, поглубже вздохнула и нажала кнопку звонка.

– Здравствуйте, – раздался по домофону женский голос – Чем могу служить?

– Мне надо встретиться с мистером Хватом.

– Поднимайтесь на пятый этаж. – Дверь зажужжала и открылась. Молли и Петулька очутились в темном, увешанном зеркалами вестибюле, где пахло апельсинами и ванилью. По натертому до блеска каменному полу они прошагали к зарешеченному лифту и поднялись на пятый этаж.

– Доброе утро, – встретила их секретарша. Похожая на куклу Барби, и, взмахнув длиннющими черными ресницами, окинула Молли внимательным взглядом. От ее глаз не укрылась потертая о, Потом она заметила Петульку. – Ты выступаешь с дрессированной собачкой?

– Нет.

Секретарша заглянула в свои записи.

– Сегодня утром я никого не ожидала, – сказала она – Тебе назначено?

– Да, – твердо ответила Молли, вспомнив, как решила приехать, увидев Барри Хвата по телевизору. – Да. Мистер Хват лично назначил мне встречу сегодня утром.

– Понятно, – протянула секретарша. В ее крошечном мозгу даже не возникло мысли о том, что Молли, может быть, лжет. – Мистер Хват выйдет к тебе через минуту. Посиди, пожалуйста

Молли села и приготовилась ждать. Девочка и Петулька, будто зачарованные, смотрели, как секретарша достает косметичку размером с хороший чемодан и добрых десять минут подкрашивает пухлые губки.

– Благодарю, благодарю за то, что пришли, – послышался приторный, как патока, голос Барри Хвата Обтянутая рукавом пурпурного костюма рука раскрыла дверь кабинета, выпроваживая гостей. Из кабинета в сопровождении родителей вышел мальчик лет десяти с большой игрушечной уткой в руках. Все улыбались.

– Спасибо, что нашли время посмотреть нас, – говорила мать. – Я вам позвоню?

– Он чудесен, чудесен, чудесен, – тараторил Барри Хват. – Но не надо мне звонить, я вам сам позвоню… через денек-другой.

– Спасибо, сэр, – сказал мальчик, а игрушечная утка у него в руках прогнусавила: – Пасиба, мистр.

– Ох, Джимми. Его просто невозможно остановить, – извинился отец, впрочем, сияя от гордости за сына.

– Вижу, вижу, – Барри Хват громко расхохотался. – Ну, до свидания. Продолжайте тренироваться.

Посетители ушли. Барри Хват ослабил розовый бант на шее и с облегчением вздохнул.

– Господи, до чего же я устал. – Тут он заметил Молли. – Ты ко мне? – нахмурился он и вопросительно посмотрел на секретаршу.

– Она сказала, вы назначили ей встречу, – пояснила девушка, наконец-то начиная догадываться, что ее обманули.

Молли кивнула, собираясь с мыслями.

– А родителей, – нет? – поинтересовался Барри.

– Нет, – ответила Молли.

– Замечательно! – воскликнул Барри. – Знаешь, с родителями всегда тяжелее всего. До чего же они настырны! Проклятие моей жизни. Рад видеть такую хорошую девочку одну! Заходи.

Отсутствие родителей впервые обернулось преимуществом.

– Спасибо, мистер Хват, – поблагодарила Молли и вошла в отделанный пурпуром и золотом кабинет. Барри Хват зашел следом и сел за свой стол.

– Итак, – начал он, окидывая взглядом потертый наряд Молли. – С чем ты выступаешь? Играешь Золушку? Мне нравится твой потрепанный костюм, он выглядит как настоящий! – Из ящика стола Барри вытащил коробку с сигарами. Как только он открыл крышку, оттуда полилась мелодия: «Набери карман-другой».Продюсер выбрал короткую толстую сигару, откусил и выплюнул кончик, достал зажигалку в виде фигурки Чарли Чаплина и нажал на шляпу. Из головы Чарли вырвалось пламя. Барри затянулся, выдохнул огромное облако вонючего дыма и продолжил: – Ладно, девочка, покажи-ка, что ты умеешь.

Когда дым рассеялся, он увидел, что девочка держит в руке золотой маятник и, медленно раскачивая его взад-вперед, тихим голосом приговаривает:

– Смотрите на маятник, смотрите на маятник…

– А, значит, ты занимаешься гипно… – Барри Хват попытался закончить фразу, но вдруг забыл, что же он хотел сказать. Маятник в руке у девочки неодолимо притягивал его взгляд. В его центре вращалась причудливая спираль. – Как краси… – Больше с его губ не сорвалось ни звука, но продюсера это ничуть не заботило. Молли остановила качающийся маятник и спокойно произнесла:

– А теперь посмотрите мне в глаза.

Когда взгляд продюсера остекленел, Молли принялась за работу.

– Барри, теперь вы в моей власти и будете делать все, что я скажу. Понятно? – Барри кивнул. Молли улыбнулась: – В первую очередь, отложите эту сигару…

Через полчаса Барри с восторгом кричал кому-то по телефону:

– Точно говорю, Рикси, она необыкновенная. Приезжай – сама увидишь.

А еще через полчаса Рикси Цветикс – генеральный продюсер и директор шоу «Звезды на Марсе»– входила в офис мистера Хвата на Дерри-стрит. Тридцатишестилетняя Рикси слыла одной из самых экзотических личностей Нью-Йорка. Молли никогда в жизни не видела женщин в таких дорогих нарядах. На ней был брючный костюм из черной кожи, сапоги до колен из шкуры зебры и такая же сумочка. Взбитые волосы развевались так пышно, будто ихобладательница только что вышла из рекламного ролика шампуня, а губы были пухлы и нежны, как вишни (их накачал силиконом один из лучших пластических хирургов Нью-Йорка). Голубые глаза ослепительно сверкали. И сейчас эти глаза с подозрением взирали на Молли.

– Я понимаю, Барри, ты привел ко мне Дивину, – говорила Рикси Цветикс, – но, милый, эта девочка совсем не смотрится. Только погляди на ее пятнистые ноги. Дорогой, мне кажется, ты теряешь чутье.

– Нет, нет, она великолепна, – настаивал Барри. – Молли и сама признает, что она – не королева красоты, но приглядись хорошенько. Разве не видишь – в ней есть что-то особенное. Она волшебна. – Барри Хват аж вспотел от усердия.

Рикси Цветикс озадаченно взглянула на него.

– Показать, что я умею? – предложила Молли.

Через минуту, за которую сидевшей в приемной секретарше не удалось бы заточить и пары карандашей, Барри и Рикси неотрывно смотрели на девочку остекленевшими глазами.

– Вот что мне нужно, – инструктировала их Молли. – Роль в большом мюзикле или спектакле здесь, в Нью-Йорке, причем хорошо оплачиваемая. Есть у вас что-нибудь на примете?

– Нет, – простонала Рикси Цветикс, покачивая головой. – Во – всех – спектаклях – есть – роли – только – для – взрослых.

Молли заколебалась. Должна жездесь быть какая-нибудь большая актерская работа! Ей так хочется выступать! Мало того – ей позарез нужна роль. Нужны деньги!

Тут ее взгляд упал на фотографию Дивины Наттель на стене. Молли снова вспомнила Гизелу. У той в глазах был точно такой же злобный блеск. В голове у Молли промелькнули воспоминания обо всех гнусностях Гизелы.

– Тогда я хочу получить роль Дивины Наттель в «Звездах на Марсе», – заявила она.

Наступило молчание.

– Вы должны это сделать.

– Если – скажешь, – пробарабанила Рикси.

– Хорошо, – кивнула Молли. – Я выучу ее песни, научусь танцевать… да, кстати, в спектакле должна участвовать моя собачка.

– Действие – происходит – на – Марсе. Там – не место – для – собак, – покачала головой Рикси.

– Тогда придумайтедля нее роль! – разозлилась Молли. – И сшейте Петульке астронавтский костюм. – Петулька радостно глянула на Молли – видно, эта мысль ей очень понравилась. – И еще, – продолжала Молли, – мне нужно, чтобы вы оплатили все мои счета в отеле.

И платили мне вдвоебольше, чем Дивине Наттель. Сколько это будет?

– Сорок – тысяч – долларов – в месяц.

– Гм, – облизнулась Молли. – Вот столько вы и должны мне платить. И мне нужно побольше новой одежды, потому что, сами видите, моя совсем драная, и нужна машина с шофером, который будет меня везде ждать… кстати, пусть это будет «роллс-ройс». И я хочу, чтобы конфеты у меня никогда не кончались. Позже я скажу, какие у меня самые любимые. И еще одна вещь, очень важная.Мне нужновстретиться со всеми,кто участвует в мюзикле, по отдельности, до начала работы. И не только с ними, но и со всеми,кто работает за сценой, абсолютно со всеми, вы поняли?

Двое нью-йоркцев послушно кивали.

– И, наконец, я не желаю встречаться с Дивиной Наттель. У вас есть какое-нибудь другое шоу, куда ее можно пристроить?

– Нет.

– Ну и ладно, ничего страшного… А знаете, почему я хочу всего этого? – спросила Молли, откинувшись на спинку кресла и гордо обводя взглядом подвластных ей рабов.

– Потому что ты самая талантливая девочка на свете, – выдохнул Барри.

– Потому что ты настоящий гений, – Покорно подтвердила Рикси Цветикс

Молли внутренне содрогнулась. Ну и громадную же задачу она взвалила себе на плечи! Теперь только бы не оплошать!