Текст книги "История кавалерии. Вооружение, тактика, крупнейшие сражения"

Автор книги: Джордж Денисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Генрих проявил свои способности, сочетая оборонительную и наступательную тактики в нужный момент, в результате одержал блистательную победу. Потери французской армии, как знати, так и дворян, убитых и плененных, оказались огромными, причем по количеству намного большими, чем вся численность английской армии. Английские же потери были незначительными.

Война между Францией и Англией велась с небольшими перерывами более семидесяти лет, естественно, что за это время ленные армии были заменены наемными. Сражения при Креси, Пуатье и Азенкуре нанесли смертельный удар институту рыцарства и основанной на нем методе ведения военных действий.

Войска начали организовывать в отдельные объединения под началом постоянных командиров. Значение пехоты возросло, и ее, особенно копейщиков, стали считать основной ударной силой в зависимости от конкретных полевых условий, в которых происходило сражение. И наконец, настал тот день, когда навсегда ушли в прошлое беспорядочные бои между рыцарями, стремившимися утвердить себя ратными подвигами. На развалинах рыцарства и феодализма стала утверждаться новая система, и, наконец, пришло время, когда главной и единственной защитой государств стали постоянные армии монархов.

Появление регулярных армий

Самым первым примером организации регулярной армии был учрежденный в 1025 году в период правления Кнуда (Канута) Великого, короля Дании, Англии и Норвегии, корпус личной гвардии из 6 тысяч воинов, именовавшейся хускарлы, или телохранители. Их отличали по одежде и золотым украшениям, они демонстрировали выправку и олицетворяли военный дух как самой нации, так и порядка. Особое внимание уделялось их дисциплине и владению оружием.

Они охраняли короля, неся службу на страже у дверей квартиры и тронного зала. Четыре или пять воинов всегда находились рядом с королем. Однако этот отряд не имел особого военного значения, поэтому честь введения постоянной армии в Западной Европе должна быть приписана королю Французскому Карлу VII, который благодаря этому нововведению достиг внутреннего порядка и внешнего могущества.

К 1444 году Карлу удалось изгнать англичан из большей части Франции, после чего между двумя воюющими армиями заключили длительное перемирие. В результате Карл остался с огромной армией наемников, в чьих услугах больше не нуждались. Естественно, он опасался, что они собьются в большие банды и начнут добывать себе средства к существованию за счет грабежей и разбоев среди населения во всех частях государства.

Чтобы оградить себя от возможных беспорядков и обеспечить внутренний мир в государстве, где главной оставалась власть короля, Карл VII решил учредить постоянную армию из получавших жалованье лучших солдат, каких мог отобрать. Идея оформилась к 1445 году, она держалась втайне, пока не завершили организацию новой армии.

Во всех провинциях начальникам военных комиссий было отдано распоряжение держать наготове своих лучников, чтобы можно было использовать их для защиты городов от возможных нападений банд, правления городов и знать обязали охранять все большие дороги, мешая разрозненным наемникам грабить или объединяться в банды, противостоя власти короля.

После того как были приняты все эти предосторожности, сам король выбрал пятнадцать командиров, людей знатных, известных своими честностью, опытом и смелостью. Он объяснил им задачи и попросил помощи в учреждении регулярной армии. Затем король поручил им отобрать из всех войск в армии лучших людей, надежных и дисциплинированных, и создать из них воинские формирования.

Во исполнение этого приказа провели набор, и король издал вердикт, по которому учредили пятнадцать ордонансовых рот. В особой прокламации об этом объявили по армии, приказав, чтобы все солдаты, не внесенные в списки, разошлись и немедленно отправились по домам, не совершая никаких беспорядков по дороге, не уходя с основных дорог, не сбиваясь в банды под страхом смертной казни.

Приготовления оказались настолько дальновидными и так тщательно выполнены, что расформированные солдаты спокойно перешли к мирным занятиям, спустя пятнадцать дней они уже не встречались на дорогах.

Все пятнадцать ордонансовых рот, образованных таким образом Карлом VII, относились к кавалерии и, по мнению большинства авторов, содержали по 100 копий каждая, хотя в указе от декабря 1445 года указан гарнизон в Пуату, насчитывавший 200 копий, разделенных на три роты, первая под руководством сенешаля Пуату состояла из 110 копий, вторая состояла из 60 копий под руководством маршала Логеака, и только третья насчитывала 30 копий под командованием Флоке.

Следовательно, предположим, что в пятнадцати ротах состояло 1500 копий. Каждое копье состояло из шести человек: тяжеловооруженного конника, трех лучников, оруженосца и слуги. Все они были конными, что составляло общую численность кавалерии всех рот примерно в 9 тысяч человек. Обычно к ним присоединялось некоторое количество добровольцев из дворян, служивших без жалованья, надеясь, что появится вакансия и их возьмут на постоянной основе.

В полном копье имелось тринадцать лошадей, поскольку тяжеловооруженные всадники имели по четыре, каждый лучник – две, оруженосец – две и слуга – одну. Служебный персонал состоял из капитана, лейтенанта, знаменосца, прапорщика и вахмистра. Все офицеры выбирались из самых знатных, богатых и опытных солдат роты, исключительно из дворян.

Дисциплина была прекрасно организована, капитаны лично отвечали за любые беспорядки или проступки, совершенные людьми из их рот. Роты размещались в гарнизонах в городах, чтобы тщательно поддерживать дисциплину, впрочем, это предоставляло возможности как для тренировок, так и для маневров.

Сам король лично не выплачивал жалованье, хотя оно выдавалось по его распоряжению. Местные власти городов, где стояли гарнизоны, были вынуждены обеспечивать солдат жалованьем, содержанием и продовольствием в соответствии с установленной квотой: все селения и города были обложены соответствующим налогом.

В то же время все практически тотчас почувствовали выгоды от этой системы, никакие другие мероприятия не носили такого политического характера и не были так популярны среди населения, как этот институт постоянной оборонительной армии. В него тотчас поверили все слои общества. Авторитет короны стал главенствующим по всему королевству. Теперь каждый смог заниматься своим делом. Ремесленники – производить свои изделия, крестьяне – возделывать земли, выращивать скот, и все они получили безопасность, защищались против грабежей и произвола. Только в случае приближения армии противника во время войны все производство перестраивалось в интересах обороны.

Ордонансовые роты были тяжелой конницей. Конник обычно был облачен с головы до ног в пластинчатые латы, в качестве оружия использовал короткое копье, двуручный меч и боевой топор или булаву. Лучники и оруженосцы имели более легкие латы, а также арбалет, копье, меч, палицу или булаву, висевшую на седле. Они носили кольчуги, а поверх них железный нагрудник (кирасу). Некоторые – кольчугу или бригандину (бригантину), легкую разновидность кирасы, изготавливавшуюся из железных пластинок, пришивавшихся на кожу или ткань.

Параллельно с организацией постоянной конницы Карл VII образовал и пехоту – подразделения вольных стрелков. Они организовывались на средства приходов, которые оснащали по одному лучнику, выбранному королевскими офицерами из лучших стрелков. Полагалось отобрать самых искусных и оснастить их шлемом, мечом, кинжалом и бригандиной. Каждый выходной и праздник стрелки были обязаны собираться и упражняться в использовании своего оружия, чтобы с течением времени все более искусно их использовать.

Лучников освобождали от всех обязанностей и налогов любого рода, когда им платили жалованье, они получали четыре франка в месяц от своего прихода. Строго говоря, они не находились на постоянном довольствии, а представляли собой разновидность народной милиции. Людовик XI довел общую численность лучников до 16 тысяч человек.

Они делились на четыре корпуса по 4 тысячи человек в каждой, каждый корпус снова делился на восемь рот по 500 человек в каждой. Такая милиция состояла из хорошо обученных стрельбе лучников, но она не имела возможности добиваться согласованности и слаженности действий, достигаемых постоянными упражнениями, что и выявлялось, когда их собирали вместе для военной кампании.

Таким образом, в значительной степени снижалась эффективность французской пехоты. Поэтому и случилось, что во многом благодаря отмеченному фактору королю пришлось обеспечивать себя пехотой из иностранных наемников. Людовик XI обыкновенно нанимал швейцарцев, обычай этот существовал во Франции вплоть до революции. Одно время на жалованье находилось около 10 тысяч швейцарских пехотинцев, а также много немецких ландскнехтов.

К тому времени кавалерия перестала выстраиваться в одну линию для сражения. Такой обычай существовал при феодальной системе и в век рыцарства. Вскоре лучников стали смешивать с конными латниками, после этого они начали организовываться в эскадроны, выстраивавшиеся в три ряда, каждого тяжеловооруженного конника сопровождали два лучника.

Точное время введения всех этих перемен установить невозможно. Лану пишет, что французские жандармы сражались до правления Генриха II, строясь в одну линию. Полагают, что построение кавалерии по эскадронам прекрасно осознавал Карл Храбрый Бургундский и именно так он организовал свою армию. Он опубликовал книгу о военном устройстве, что-то вроде устава, которому и должны были следовать его войска. Это первая книга по военной тактике и организации боевой учебы во времена возрождения военного искусства, а по сути – первый в истории военный устав.

Все же об эволюции в кавалерии не приходится говорить до 1473 года, поскольку кавалерийская служба не достигла той степени совершенствования, когда монарх мог эффективно контролировать свою знать и побуждать ее подчиняться дисциплине.

Часть третья. От изобретения огнестрельного оружия до Фридриха II Великого

Глава 8. Появление огнестрельного оружия

В середине XV века военное искусство находилось в переходном состоянии, но различные влияния уже начали воздействовать на него таким образом, что со временем произошла полная революция в методах ведения военных действий, подготовившая почву для используемой сегодня системы.

Английская пехота и швейцарские копейщики (и алебардисты) нанесли серьезный удар кавалерии, но потребовалось введение метательных снарядов значительной силы, способных пробить массивные доспехи тяжеловооруженных всадников, лишив их особого авторитета и выведя на один уровень с другими войсками.

Все же перемены были весьма существенные, хотя и происходили достаточно медленно, поскольку потребовалось много лет, пока огнестрельное оружие настолько усовершенствовалось, что оказалось гораздо эффективнее прежнего, также постоянно улучшавшегося. Соответственно и оказалось, что в течение весьма длительного периода в большинстве армий оба типа поражающих орудий использовались одновременно.

Тяжелые пушки впервые упоминаются в 1301 году, когда в городе Амберге в Германии создали огромное орудие. Гент получил их в 1313 году, Флоренция в 1325, германские рыцари – в 1328-м, французы в 1338-м при осаде Плюи-Гийома, Эдуард II использовал пушки при осаде Камбре в 1339-м и в битве при Креси в 1346 году. В Швейцарии отливка пушек началась относительно поздно. Первую пушку в Базеле изготовили в 1371 году, в Берне – в 1413 году. В России пушки стали использовать в 1389 году, табориты применяли пушки в 1434 году.

Похоже, что ручное огнестрельное оружие появилось еще позднее, оно впервые упоминается у фламандцев примерно в середине XIV века. В 1364 году оно появилось в Перудже, в Падуе – в 1386-м, в Швейцарии – в 1392 году. Их также использовали в 1382 году в битве при Розебеке и при осаде Тракая в Литве в 1383 году.

Оружие постоянно совершенствовалось, и наконец в 1420 году, при осаде Бонифачо на Корсике, свинцовые пули, выпущенные из небольшой ручной бомбарды, пробивали самые прочные доспехи.

Встречается множество различных видов ручного огнестрельного оружия. Первым оказалось неуклюжее устройство из железа, прикреплявшееся к грубому куску дерева. Из него стреляли, поднося горящий запальный фитиль к затравке, находившейся сверху. Обычно такое оружие обслуживали два человека. Небольшие ручные бомбарды подобного типа использовала и кавалерия, они назывались петринали или петронеллы, потому что при выстреле их прикладывали к груди поверх кирасы. Затем улучшилась конструкция ложи, которая стала более удобной и допускала стрельбу с плеча, тогда запальное отверстие стало размещаться справа.

Множество улучшений произвели в приспособлениях для воспламенения зарядного устройства. Запальный фитиль сначала прикреплялся к змеевику или небольшому фитильному пальнику. Затем пальник снабжался курком без пружины. Примерно в последней половине XV века изобрели аркебузу, снабдив ее пальником со спусковым крючком и пружиной. Она оказалась действительно хорошим оружием, став прототипом ружей наших дней. Следующим стал колесцовый замок, изобретенный в 1515 году в Нюрнберге, однако он не полностью заменил фитильный, остававшийся более простым и надежным и не так часто отказывавший.

Нарезной ствол изобрели в Германии, одни полагают, что в Лейпциге в 1498 году, другие – что в Вене. Пулю вгоняли в ствол с помощью молотка. Однако данное оружие не использовали с военными целями в связи с тем, что его было трудно заряжать, на что уходило время. Только после американской революции во Франции в 1793 году приняли подобное оружие, ставшее известным как версальский карабин.

Следующим изобретением в области затвора стало появление снапхонца (snaphaunce), предшественника кремневого ружейного замка. Впервые о нем упоминается в 1588 году. Предполагают, что кремневый замок изобрели во Франции примерно в 1640 году, а вскоре после этого Вобан ввел во французской армии штык с байонетом. Однако старые фитильные ружья полностью не отменили, они продолжали использоваться вплоть до 1700 года.

Герцог Леопольд Анхальт-Дессаусский в 1698 году ввел в прусской пехоте железный шомпол. В Испании в 1569 году впервые начали использовать патроны (во Франции не ранее 1644 г.). В 1630 году шведский король Густав II Адольф изобрел патронташ. В 1807 году шотландский оружейник Форсайт изобрел ружейный патрон с ударным капсюлем.

Огнестрельное оружие, заряжавшееся с казенной части, начинает упоминаться с конца XV – начала XVI века. Оно считается немецким изобретением. Маршал Мориц Саксонский придумал оружие, заряжающееся с казенной части, и вооружил им полк улан. Оно не очень хорошо действовало, возможно, отчасти из-за дефектов в производстве. Магазинное оружие и револьверы также изобрели давно, но револьверы практически не использовали, пока Кольт не придумал свою систему, она является самой лучшей и используется чаще других.

В этой главе мы привели краткий очерк и даты основных изменений в различных видах огнестрельного оружия, чтобы сделать этот обзор началом рассуждений о том огромном влиянии, которое изобретение пороха оказало на кавалерию.

Глава 9. Огнестрельное оружие в коннице

Ничто, вероятно, не дает лучшее представление об устройстве и снаряжении армий в последней части XV века, чем подробности, приведенные историком Павлом Иовием Новокомским по поводу вступления Карла VIII, короля Французского, в Рим в 1494 году вместе с прекрасной армией, очевидно хорошо организованной и вооруженной, превосходящей другие армии того времени. Он замечает, что Карл завоевал Италию «росчерком пера», что означает буквально, что тому только оставалось намечать казармы, выдавать ордера на постой и двигаться дальше.

Павел Новокомский начинает с утверждения (достойного внимания своей оригинальностью), что различные корпуса кавалерии и пехоты отчетливо различались и выполняли разные задачи. Первые батальоны представляли собой швейцарскую и немецкую наемную пехоту, маршировавшую под звуки музыки. Историки высоко оценивали их выправку и невероятную четкость передвижения под собственными знаменами. Оружие их состояло из коротких мечей, а также пик длиной 3 метра с железными наконечниками. Примерно четверть пехоты несли алебарды с тяжелыми секирами. Сотня из каждой тысячи была вооружена эскапеттами, разновидностью аркебузы.

Все детали интересны, они показывают начало организации системы, где в одном полку смешивались пикинеры и мушкетеры. В течение многих лет такая система сохранялась в большинстве армий Европы.

За этой пехотой шли 5 тысяч гасконцев, почти все они были пращниками или арбалетчиками, представляя собой легкие иррегулярные войска, отличавшиеся высокой степенью обученности в метании дротиков, камней или стрел.

Затем шла кавалерия, армия, мобилизованная из французской знати. Ее превосходство в структуре кавалерии являлось естественным результатом существования рыцарства, основывалось на обычаях и традициях, являлось общепринятым. Даже спустя двести лет после описываемых событий, во времена Людовика XIII, пехоту наказывали палками, что совершенно запрещалось в кавалерии, где использовали только сабли, поскольку, согласно правилам, кавалерия состояла почти исключительно из представителей дворянства.

Кавалерия была великолепно экипирована тяжелыми латами, поверх них носила шелковые плащи, цепи и браслеты из золота. Их лошади отличались статью, хвосты и уши обрезались. Вооружение пытались немного облегчить, прекратив использовать кожаное защитное снаряжение для лошади, в отличие от итальянских тяжеловооруженных конников. Конница состояла из копейщиков и стрелков, или легких всадников. Копья были сделаны из твердого дерева с хорошими металлическими наконечниками; кроме них всадники имели еще палицы.

Тяжеловооруженные конники, их пажи и оруженосцы выстраивались вместе, составляя тяжелую кавалерию. В то же время конные лучники выделялись в отдельные отряды легкой кавалерии, но все же оставались связанными с рыцарями выполнением общих задач. Их вооружали большими луками, подобными тем, что использовались англичанами, они стреляли длинными стрелами. Защитное вооружение лучников состояло всего лишь из нагрудника и шлема. У некоторых были копья, которыми они убивали тяжеловооруженных конников, если тех удавалось сбросить с коней.

Четыреста отобранных конных лучников из гвардии окружали короля, его сопровождали двести французских представителей знати в прекрасном тяжелом защитном вооружении и несущих тяжелые булавы.

Артиллерия этой армии считалась лучшей, таких еще не было в Европе. Мезере пишет, что она насчитывала 140 тяжелых пушек и большое количество легких орудий. Они перевозились на повозках лошадьми, имели специально обученную искусную прислугу.

Общепринято считать, что превосходящая мощь артиллерии в его армии позволила Карлу VIII пересечь Италию, почти не встретив сопротивления, поскольку итальянцы имели посредственную артиллерию, перевозившуюся быками.

Вскоре после этой эпохи появился труд Макиавелли «Трактат по поводу искусства ведения войны», весьма четко показывающий его принципы ведения военных действий и содержащий ясное и корректное обоснование необходимых реформ.

Макиавелли писал в самый интересный период, как раз когда военные институты Средних веков начали отступать перед улучшениями и переменами, связанными с введением нового оружия, которые и привели к современной системе ведения войн. Следовательно, его точка зрения представляет особый интерес для военного историка и отражает идеи переходного периода.

Он серьезно оспаривает систему вербовки наемных войск, советует обучать граждан использовать оружие и побуждать их становиться на защиту государства. Макиавелли считает, что лучшие воины Греции и Рима являлись также и лучшими гражданами.

Несмотря на предрассудки того времени о преобладании кавалерии, Макиавелли предвидел будущее влияние пехоты и не колеблясь утверждал, что пехота представляет собой главную реальную силу армий и наций. Макиавелли также пишет о том, что пехота его времени носила полукирасу или нагрудник, пику длиной 18 футов (около 5,5 м) и широкий меч. Немногие надевали полную кирасу, набедренник или рукавицы, еще меньшее количество использовали шлемы. Только некоторые имели алебарды. Лишь отдельные воины были вооружены мушкетами.

Свой трактат Макиавелли опубликовал в 1516 году, или спустя 22 года после того, как Карл VIII вторгся в Италию. Очевидно, что в то время уже существовал обычай перемешивания пикинеров, алебардистов и мушкетеров в одних и тех же полках, которые к тому времени вошли в обиход в Европе.

Такая система организации пехоты возникла в Германии и в Швейцарии, от швейцарцев она и стала распространяться. Стремясь отстоять независимость своей страны от вторжения немецких князей, имевших мощную кавалерию, швейцарцы по недостатку средств не могли оснастить свою, но приложили все силы к развитию методов совершенствования пешего боя. Главным ее оружием они считали пику, с помощью которой, писал Макиавелли, научились не только отражать натиск конницы, но и часто разбивать ее и наносить поражение.

Немцы, скопировавшие эту методику у швейцарцев, возлагали особые надежды на эту разновидность пехоты, полагая, что 15 или 20 тысяч пикинеров способны разгромить любое количество конников. В том же трактате Макиавелли замечает, что встречается множество подобных примеров в то время, о котором он пишет. Кроме того, общее мнение об превосходстве (пикинеров), о множестве замечательных деяний, им приписываемых, оказало такое благоприятное впечатление на их восприятие, что со времен Карла VIII, его похода в Италию все другие нации выбрали то же самое оружие и методику ведения боя. Особенно испанцы, приобретшие особую репутацию по использованию такого войска.

Когда на земли Филиппа Висконти, герцога Миланского, вторглась армия из 18 тысяч швейцарцев, он отправил своего военачальника, графа Карминьола во главе 6 тысяч кавалерии и небольшого отряда пехоты противостоять им. Миланцы были разбиты, понеся большие потери. Явно способный военачальник Карминьола оценил преимущества пикинеров над всадниками, собрал свежее войско и снова напал на швейцарцев. На сей раз он заставил своих жандармов спешиться и вступить в бой, превратившись в пехоту. Они настолько хорошо сражались пешими, что эти хорошо вооруженные и свежие войска нанесли поражение легковооруженным швейцарцам. Потери их оказались огромными, 15 тысяч убили, оставшихся в живых захватили в плен.

Чтобы добиться неуязвимости, кавалерия конца XV и начала XVI века настольно перегружала себя защитным вооружением, что теряла всякую подвижность и практически не могла наносить быстрые удары по своим противникам. Макиавелли подчеркивает неудобства этой системы. Он пишет: «Я считаю, что сейчас мы больше не можем полагаться на кавалерию как главную силу, как делали в прошлые времена, поскольку последнее время она нередко терпит поражение от пехоты».

В связи со сказанным, чтобы поддержать свою точку зрения, он напоминает о бесполезности катафрактов в армии Тиграна во время битвы при Тигранакерте, где они настолько перегрузились защитным вооружением, что едва ли видели происходящее, а тем более не могли нанести вред противнику. Если они спешивались, то не в состоянии были подняться в седло, тем более действовать своим оружием, не будучи на коне. В своей «Истории Флоренции» Макиавелли приводит несколько примеров, показывая, что история повторяется и что тяжеловооруженные кавалеристы его времени, оказываясь на земле, часто утопали в грязи, потому что не могли подняться.

Затем он говорит о том, как следует использовать кавалерию, буквально замечая следующее: «Все же следует заручиться некоторой частью кавалерии, которая бы помогала и поддерживала пехоту, однако пехота должна быть основной силой в армии. Кавалерия должна разведывать, очищать дороги, производить набеги, разорять территорию врага, стремиться держать противника в постоянном напряжении, перехватывая его коммуникации. Однако во время полевых сражений, которые обычно решают судьбу нации и для чего, собственно говоря, армии и предназначены, лучше будет, если ее приспособить для преследования беспорядочно отступающего врага, чем для чего-либо другого».

Примечательно, что такой человек, как Макиавелли, политик и писатель, но вовсе не воин, обладал столь ясными представлениями по поводу искусства ведения войны. Причем в то время, когда о ее принципах практически ничего не было известно. Столь подробное цитирование его трудов объясняется тем, что перед нами первый исследователь, пишущий об искусстве войны современного ему времени, и его точка зрения представляет огромный интерес, указывая на рассвет на пороге обновления военного искусства.

Примерно в середине XVI века пехота явно стала занимать большее значение и начала соперничать с тяжеловооруженной кавалерией на поле боя. Это случилось по двум причинам. Во-первых, огромный вес вооружения и, следовательно, неповоротливость тяжелых конников, препятствовавшие быстрым атакам и ограничивавшие их действия. Во-вторых, благодаря эффективности, лучшей организации и вооружению пехотинцев.

Применявшиеся пехотой для отражения натиска кавалерии пики были настолько длинными и крепкими, что, когда пехота стояла сомкнуто, кавалерия практически не могла прорвать ее ряды. Использовавшиеся пехотинцами аркебузы и мушкеты также позволяли причинять большой урон конникам, не подвергая себя серьезной опасности.

Даже если ряды пехоты были расстроены, алебардисты считались устрашающим противником, встречи с которым стремились избегать. Вскоре, по мере улучшения огнестрельного оружия, мушкетеры и аркебузеры могли поражать тяжеловооруженных конников, несмотря на их прочные доспехи. Произошел явный поворот, пехота обрела превосходство.

Все же прошло достаточно много времени, прежде чем огнестрельное оружие обрело такую силу, что гарантированно пробивало защитное вооружение. Пуля при точном прицеле пробивала тяжелые нагрудные доспехи только с близкого расстояния. Соответственно и защитное вооружение, которое усиливалось после введения пороха и огнестрельного оружия, в течение еще длительного времени защищало кавалерию, которая, почувствовав, что и ей необходимо овладеть самым опасным оружием из тех, что когда-либо применялись, сама начала использовать огнестрельное оружие.

Рыцари или другие тяжелые конники очень рано начали использовать петронели (от фр.poitrail – грудь), разновидность ручной бомбарды, названной так потому, что во время выстрела она упиралась в грудную кирасу. Они представляли собой короткие стволы с прямыми деревянными ложами, возгорание пороха производилось с помощью запального фитиля, подносимого к затравочному отверстию, находившемуся сверху. Дуло поддерживалось подставкой с вилкой или железным крюком (чаком), в качестве опоры использовалась седельная лука.

Вначале, до того, как огнестрельное оружие стало обладать достаточной силой, чтобы пробивать массивные нагрудники кавалерии, быстро перемещавшейся и стрелявшей из петронелей в пехоту, имевшую сравнительно легкие доспехи, конники получали некоторое преимущество над пехотинцами. Оставаясь неуязвимыми, они наносили потери противнику.

Защитное вооружение после введения огнестрельного оружия стало очень тяжелым, затем в середине XVI века было облегчено, но не надолго, и к концу этого столетия доспехи снова стали тяжелее, чем когда-либо до этого.

Постоянные улучшения в конструкции аркебуз вскоре потребовали увеличения прочности лат. Чтобы не увеличивать общий вес доспехов, убрали некоторые не столь необходимые части. Первые шаги в этом направлении, сделанные во второй половине XVI века, привели к исчезновению ножных лат и железных башмаков.

Позже исчезли юбки (набрюшники), наплечники. Вместо них использовались простые поножи и длинные тяжелые кожаные сапоги. Подобные изменения в вооружении продолжались длительное время, заняв почти столетие.

По мере того как совершенствовалось огнестрельное оружие, пехота меняла свое положение по отношению к кавалерии. Отчасти по этой причине, а возможно, и из-за трудности получения больших и мощных лошадей, требуемых для тяжелой конницы, копье как оружие перестало занимать свое прежнее доминирующее положение в кавалерии.

Чем больше изменений происходило в применении пороха для военных целей, тем сильнее, естественно, конники стремились использовать его и для своих собственных нужд. Результатом явилось быстрое распространение огнестрельного оружия в кавалерии по всей Европе.

За петронелями, о которых мы уже говорили, последовало несколько нововведений. Первым стал использоваться колесцовый замок, изобретенный в Нюрнберге в 1515 году. Вскоре он стал использоваться кавалерией, потому что с ним оказалось легче стрелять с лошади.

В начале XVI века появилось новое оружие, которое назвали пистолетом, некоторые говорят, потому, что его впервые изготовили в Пистойе в Италии. Однако Деммин, которому вполне можно доверять, образует это название от pistallo, означающего луку седла [55]55
  Считается, что слово ( фр.pistolet, нем.Pistole) пошло от чешского pišt’ala – дудка или ручное огнестрельное оружие. Этим словом стали называть такое оружие чехи во время Гуситских войн (1420—1430-е гг.), от чехов название перешло в другие языки.


[Закрыть]. Полагают, что пистолеты ввели в Англии в 1521 году, во Франции примерно в 1531 году. Они стали использоваться французской пехотой при Черезоле в 1544 году, где их применяли под защитой пикинеров. Немецкая кавалерия впервые применила их в битве при Сен-Кантене в 1557 году.

Изобретение колесцового замка предоставило кавалерии огромные преимущества, снабдив ее оружием, легко перевозившимся на спине лошади и способным наносить смертельный удар. Пики и аркебузы пехоты, а также тяжеловесность конников, не способных передвигаться быстрее рыси, заставили кавалерию забыть, что ее главное преимущество состоит в быстроте удара и атаке на полном ходу. Это привело к тому, что конница стала использовать огнестрельное оружие против пехоты, точно так же вооруженной, – взаимно обстреливая друг друга.

Дух рыцарства был еще жив, и конница продолжала пользоваться особым расположением, хотя свернула на ложный путь и утратила свое первоначальное значение. Большинство, ложно применяясь к требованиям изменившихся условий, думало, что конница, чтобы противостоять смертоносному огню пехоты, должна отбросить конную атаку и полагаться на огнестрельное оружие, несмотря на то что последнее требует тщательного и спокойного прицеливания, что невыполнимо для всадника, и, кроме того, конница имеет невыгодные шансы в подобной борьбе с пехотой, поскольку благодаря своей массе представляет удобную цель для противника. Ослепление было так сильно, что даже против пехоты, стрелявшей на месте из лучшего оружия, предпочитали этот способ действия.