Текст книги "Война корпораций (СИ)"

Автор книги: Джордж Лаврайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Красная кепка... Когда разум Глума касается тех времен, у него начинаются приступы. Снова тот холод, ветер и снег, обжигающий ноги, руки. Ветер, что дует сквозь тебя, рассеивая твою жизнь по миру...

После ужасающих событий, которые полностью перевернули его жизнь и мировоззрение, он купил себе маленькую квартиру, открыв там агентство по решению проблем, возникающих у Добра и Зла в мире людей. Позже его дело переросло в нечто большее. Он стал хранителем баланса между Добром и Злом. Старший и младший братья узнали в нем среднего брата и несколько раз даже устроили совместный ужин, собрав всю родню в лице мамы, папы и своих детей. Глуму с того момента запомнился лишь вкусный тортик, приготовленный Гонко. Мать спросила его, не одиноко ли ему, но Глум ответил "нет". В итоге через несколько дней нашел на пороге своей разросшейся конторы мальца в коробке. У ребенка все тело было покрыто гнойными болячками, настолько ужасными, что сквозь них можно было спокойно просунуть палец и дотронуться до кости. Глуму пришлось приложить огромное количество сил, чтобы выходить ребенка и поставить его на ноги.

– Мда, были времена, ничего не скажешь, – сказал Глум вслух и сел в такси. – В океанариум и как можно быстрее, – сказал он удивленному таксисту.

5

Блуждая в аквариумных тоннелях, Глум наслаждался видами подводного царства. Тигровая акула со своей разноцветной свитой, огромные крабы бегают по дну в поисках еды или развлечений, аквалангист плавает с кусочком мяса и пытается покормить хищных, но меланхоличных рыб. Глум всегда сравнивал океанариум с космосом, ибо подводная жизнь для него была так же удивительна и загадочна, как и бескрайние просторы вселенной. Рыбы – звезды, кораллы – планеты, а вода – вязкая материя, заполняющая собой все вокруг.

Продолжая блуждать между животными подводного мира, Глум нашел того, кого искал – хранителя воды. Этот пожилой мужчина в потертой военной форме стоял напротив аквариума с пингвинами и безмятежным взглядом сопровождал их шумную стаю.

– Обычно, когда люди спят, они не проецируют астральные проекции и не ищут неприятностей на свою голову, – сказал пожилой человек, когда Глум подошел к нему.

– На этот раз я настоящий. Смотрю, ты тут постоянно ошиваешься, Ий. Любишь морскую кухню? – спросил Глум и протянул руку, но Ий не ответил взаимностью.

– Не зашла твоя "шутейка", – но, вопреки своим словам, Ий улыбнулся. – Я бы на твоем месте не шутил над тем, в чей помощи нуждаешься, Глум. Тебя разве не учили хорошим манерам?

– А ты все такой же дерзкий. Кое-что в мире все же не меняется, – Глум встал возле Ийя и составил ему компанию по наблюдению за милыми черными птицами, умеющими бороздить океаны при всей своей одутловато-овальной форме. – Может, оно и к лучшему. Ты знаешь, что мне нужно?

– Глупый вопрос. Я окажу тебе услугу, если ответишь мне на вопрос – зачем? – поинтересовался старик безмятежным, как горный снег, голосом.

– Ох. Спроси что полегче, – Глум тяжело выдохнул и легонько постучал по стеклу указательным пальцем. – Ты, наверное, в курсе, что мои братья собрались раздуть очередной скандал, – от этих слов Ий улыбнулся еще сильнее. – И первый безвозвратный шаг сделан. Правда, на этот раз я не хочу вступать в игру, но не могу не подстраховаться. Дело еще в том, что племянники тоже последовали их примеру. Интересно, им приходила в голову мысль: ссорятся ли их отцы из-за уникального подхода к сердцам людей или все дело в пресловутой борьбе? Ты ведь знаешь, как обычно бывает у заигравшихся детишек. Им бы лишь ставить человечество перед выбором.

– Ну, хорошо, понятно. А смертными тебе зачем их делать?

– Чтобы удалить племянников от эпицентра событий, – соврал Глум, но Ий все же насторожился. Дело шло о балансе, и, возможно, об окончании бесконечного конфликта.

– Ты собираешь поставить высших детей нашего Создателя вровень со смертным отребьем? Ты только посмотри на тех, кто здесь гуляет. Вот, например, та дама, которая прогуливается за ручку с парнем. Слышишь, что она говорит? "Ой, как плохо, что в нашем мире стало так скучно. Ученые все открыли и теперь неинтересно жить". Понимаешь, насколько это лицемерно? Люди не имеют ни единого понятия об устройстве мира. Не говоря о вселенной. Отправь ты ее на дно океана и устрой встречу с неведомым для нее чудовищем. Да она описается от страха. Тоже мне, белых пятен им не хватает. Совсем у них мозг жиром заплыл. Искатели приключений недоделанные! – Ий плюнул на пол.

– Ты чего ворчишь-то? Так позволь мне снять с них подгузники и помочь повзрослеть. Сам подумай: человеческое сообщество делится на слои, как и наше "высшее", – Глум засмеялся, произнеся последнее слово, и продолжил: – Они видят в этом слабость, хотя это – логическое следствие из их эволюционного похода. Что сделало людей теми, кем они являются сейчас? Правильно – организованность. Вот организованность эволюционирует вместе с людьми, и появляются слои. Для наглядного примера поясню, к чему я веду. Ты представляешь, из чего состоит организм, оболочка, в которой мы сейчас находимся? Так вот – в ней миллионы различных клеток. Есть похожие по своей структуре и роли, есть уникальные. Вследствие чего их совокупность дает больше, чем просто клеточное расслоение – они создают организм. Нечто большее, чем каждая клетка по отдельности. Может, теперь организмам стоит объединиться, чтобы получилось нечто большее, чем просто "человеки"?

– Эх, Глум, говорить ты мастер, а реализовать задуманное сможешь? – Ий впервые повернул голову и уставился на собеседника.

– Можешь не сомневаться. Мертвая вода – последняя и главная составляющая плана. Забавно, что всего лишь капля этой воды способна сделать Бога обычным человеком.

– Ты что-то мне не договариваешь. Какой толк от того, что они станут обычными людьми? Так или иначе, в их руках сосредоточена огромная власть. Десятки тысяч последователей в городе, плюс работники Корпораций. Ты хочешь нанять убийц? Или хочешь, чтобы на их место посягнули другие высшие существа?

– Я и так сказал тебе достаточно. Тебе ведь наскучила одна и та же история с одинаковым концом и последствием? Обещаю, что в этот раз все будет иначе.

Ничего не говоря, Ий достал из нагрудного кармана немаленький серебристый флакончик и отдал Глуму. Тот с улыбкой забрал его и, похлопав хранителя по плечу, ушел, сказав, что в конце вернет его в целости и сохранности.

Когда уборщица подошла к Ийю, он попросил у нее швабру и вытер свой плевок.

Глава 7. Карающая длань.

1

Тем временем, пока Глум разъезжал на такси по городу в поисках хранителя мертвой воды, Иван, Генерал и Катя сидели за столом. Видергольд по приказу последней пошел в магазин за продуктами, ведь приготовить ему предстояло не одно блюдо. Тут Генерал спросил у Ивана:

– А как зовут твоего внука?

– Тебе ли не все равно? – ответил вопросом на вопрос слегка озлобленный Иван.

– Просто как-то непонятно: ребенок лежит в соседней комнате, а имени его не знаем, – дерзко парировал Генерал.

– Не лезь не в свое дело, пацан, – отрезал мужчина с однодневной щетиной.

– Еще раз повысишь на парня голос – и ты поплатишься, дорогой, – Екатерина подняла правую бровь после слова "дорогой" и положила руку на плечо Генерала. – Я заберу ребенка себе, и даже не думай заявлять на него права. С этого момента ты точно стал одиноким. Можешь пойти на крышу и прыгнуть оттуда, тебя никто не остановит.

Генерал налился краской, ощутив нежное прикосновение Кати. Ее теплая и мягкая рука еле-еле сжимала его плечо. Генерал попытался сбросить руку, но она вцепилась коготками, не давая себя сбросить. Иван отреагировал на получившуюся картину. Неожиданно для себя понял, как же сильны его чувства к жене – уши его заполыхали огнем.

– Да как ты смеешь! При мне! Заигрывать с моей женой! Совсем у молодежи нет никакого уважения к старшим!

– Слушай, ты достал! – Генерал подскочил, наконец, скинув Катину руку. – Может, хватит? Лучше успокойся и прими предложение бывшей жены. Бывшей, – наш герой сделал ударение на этом слове, – понимаешь? Она может быть с кем угодно, включая меня! – Генерал сам не понял, как слова вырвались из него. – Слушай, пожалуйста, успокойся. Ты и так натворил много ужасного и тебе повезло, что ты еще жив.

Иван засмеялся, вслед за собеседником встал со стула и направился к холодильнику. Генерал сопроводил его взглядом, но после того, как Катя прикоснулась к его ладони, перевел взгляд на нее. Они встретились глазами и что-то искали друг в друге. Генерал видел, как ее улыбка медленно растягивалась, превращая лицо так молодо выглядевшей женщины, матери двоих детей, в нечто более прекрасное, чем лицо любой богини, нарисованной художниками всех времен и эпох.

(звук бьющегося стекла)

Иван стоял с разбитой бутылкой красного вина. С кухонного гарнитура стекала красная жидкость, словно на столе только что разделали ягненка и оставили истекать кровью. Осколки на полу разлетелись в разные стороны, а некоторые продолжали немного крутиться и вибрировать.

– Не делай глупостей, Вань. Прошу, оставайся там, где стоишь, – теперь встала Катя и показала рукой "стоп", но разъяренному быку без разницы, останавливаешь ты его непонятным жестом или дразнишь красной тряпкой.

– Я убью его, – то были последние слова Ивана перед падением; сделав шаг, он поскользнулся на разлитом вине и упал, ударившись виском об угол, а затем повредил шею и сонную артерию осколком...Враг Генерала все еще держал в руке "розочку", но в бессознательном состоянии дергал ногами, отбивая чечетку и теряя кровь в огромном количестве. Красная жидкость фонтаном выливалась из раны, окрашивая пол в противный бордовый цвет, закрывая собой черно-белую плитку.

– Опять... – Генерал еле слышно произнес слово и попытался сесть на стул, но ноги подвели его, и он шлепнулся на пол. – Это все я. Мое проклятье...

– Ты о чем вообще? Он хотел тебя убить, но упал и погиб от собственной руки. Не хочу так яро показывать демоническую сущность, но я считаю это справедливым. Желание убить должно караться смертью. Божественная карающая длань! – Катя сильнее сжала руку Генерала.

– Помолчи.

– Что?

– Говорю, помолчи! – вспылил Генерал и закрыл лицо рукой. – Слушай, прости меня. Я... – он заплакал.

Катя встала на колени и обняла его за шею.

– Тише, дорогой. Тише. Ты не виноват, – губы Екатерины скользнули по щеке Генерала. – Ты такой милый, когда плачешь, – она укусила его за мочку уха, а после шепнула: – Поцелуй меня.

– Ты в своем уме? – Генерал повернул голову и неожиданно, даже для самого себя, встретился с ней лицом к лицу.

Кровь продолжала медленно растекаться, смешиваясь с вином.

2

Они стояли в белой комнате, и никто во вселенной не мог подслушать их разговор. Одна персона в черном. Другая в белом.

– Говоришь, Глум отдал ему свою способность? Зачем ты этому позволил случиться? – сказала персона в черном.

– Я доверяю ему, но знаешь, могут возникнуть проблемы с братьями. Он недавно заполучил мертвую воду, и его план просто ужасен, – персона в белом рассмеялась.

– Хм. Получается, Глум хочет оставить землю во власти людей? Ну хоть кому-то весело сейчас. Ты-то от меня что хочешь? Я просто очень занята. И даже не думай снова сватать меня с ним. У нас не получилось в прошлый раз, не получится и сейчас.

– Я понимаю, ты великая, Смерть, и все такое, но дай ему второй шанс. Хорошо, хорошо, я понял, но пожалуйста, пока не закончится эта история – будь с ним рядом некоторое время, и я от тебя отстану. Ты нужна ему, как никогда раньше.

Смерть не смогла скрыть улыбки. Ведь она... Спустя столько времени...

– Он должен знать о моем присутствии? – спросила Смерть.

– Тут уже тебе решать, дорогая.

3

Глум вернулся в новый штаб ближе к ночи, когда тьма захватила в свои лапы ровно половину земного шара. Открыв дверь, замер: свет выключен, квартира пуста. Глум переступил порог, запер за собой дверь. Свет не включил, но прислушался. Тишина и запах хлорки полностью заполнили пространство квартиры. Глум насторожился, он почувствовал неладное.

– Есть кто? Видергольд?

Никто не откликнулся. Первая комната-кухня, которая обычно встречает гостей, встретила хозяина отсутствием стола и кухонного гарнитура. Холодильник все же остался на месте, причем до отказа набитый едой. Глум не сомневался, что здесь произошло нечто скверное, но что именно? И почему тут пахнет до боли знакомым запахом? Смерть? Неужели Генерала похитили? Очень не вовремя.

Глум открыл дверь в комнату с кроватями – пусто. Ребенок тоже пропал. На границе звуковой восприимчивости ухо Глума уловило игру на пианино. Такая жуткая игра может выливаться только из-под пальцев настоящего мастера мистического искусства. Наш главный герой немного переживал, ибо это существо – чуть ли не единственное во всей вселенной, способное заставить биться его сердце быстрее. Он поспешил в соседнюю комнату и, открыв дверь, увидел в лунном свете черную фигуру, сидящую на стуле и играющую на пианино загробную музыку. Глум хотел было сказать подколку, но слова застряли в горле.

– Ну, здравствуй, милый. Давно не виделись. Кажется, целую вечность. Замечу – ты похорошел.

Снова ее язвительный голос.

Образ красной кепки огнем вспыхнул в голове Глума. Стены комнаты медленно начали осыпаться. Сквозь дыры виднелся бетон, окаймленный белой штукатуркой. Плесень пожирала стены, разбрасывая свои мерзкие, вонючие щупальца из углов, где томилась долгие годы...

– А я думаю, чем тут воняет, а это, оказывается, ты. Что ты тут забыла? – злоба прозвучала в голосе Глума.

Стены вернулись в свое первоначальное состояние. Временной приступ закончился.

– Считай, по работе. Я просто удивилась, когда узнала о твоей квартире. Такая маленькая, компактная. Помнится, ты раньше любил простор... И безумие, – на этих словах она залилась смехом. – Что же стало с тем прекрасным существом?

– Пошла вон. Я видеть тебя не хочу, – Глум лгал сам себе.

– Ну же, не ругайся. Все еще обижаешься, что я променяла тебя на работу? Извини – без меня в мире наступит хаос. Может быть, в будущем, когда люди сами начнут контролировать свою популяцию при помощи медицины. Даже не верится, что они когда-нибудь повзрослеют. Если такие времена и вправду настанут, и за ними не нужен будет такой уход – работы станет меньше и... Я подумаю над тем, чтобы дать тебе второй шанс.

– Я сказал, проваливай, – на этот раз у Глума соврать получилось лучше.

– Вот опять ты за свое. Ты и в прошлый раз меня поставил перед выбором. Извини, что вселенские замыслы для меня куда важнее, чем привязанность! Я не эгоистка, в отличие от тебя.

Глум нашел выключатель и включил свет. Смерть закрыла тыльной стороной ладони глаза так, что Глум увидел только ее черные изящные губы и аккуратный, острый женский подбородок.

– Ты ведь знаешь, я не люблю свет, – Смерть улыбнулась. Жемчужная улыбка затмила сердце Глума, отчего он невольно дернулся.

– П-поэтому и включил.

Глум подошел к ней и схватил за руку, но больше ничего не смог сделать. Он хотел ее оттащить в сторону, но в итоге сам себя вогнал в ступор. Смерть убрала руку от глаз и сказала:

– Шучу, – ее живые глаза встретились с мертвым взглядом бывшего парня, и между ними снова пролетело неуловимое марево любви, затмевающее разум. Некая тайна связывала этих двоих, хоть они и не отдавали себе отчета. Смерть осторожно отцепила от себя сжавшуюся руку Глума и встала. – Прости меня, – она не отрывала от него глаз. – Я очень виновата перед тобой. Не знаю почему, но я постоянно думала о тебе... О том, что сделала. Не нужно было рубить сплеча и уходить навсегда. Ты ведь иногда бываешь таким вспыльчивым и не было ничего плохого в твоей ревности. Но ты тоже мог не ставить меня перед выбором. Я ради тебя устраивала мировые войны, лишь бы с тобой провести лишнее время, не отвлекаясь на работу. Рубила их пачками, делая работу наперед и знаешь, ты мог бы это оценить! – Смерть обняла Глума.

– Ты могла передать работу кому-нибудь другому. Столько помощников, но ты все хочешь делать сама. Кера, мы оба понимаем – у нас ничего не выйдет. Ты и я связаны со своими делами сильнее, чем между собой узами любви. Не проходит и дня, чтобы я об этом не думал, но увидев тебя, понял, насколько мы недосягаемы друг для друга. Уходи, у меня и так дел полно. Прошу тебя, – Глум после произнесенных фраз до боли сжал челюсть.

Смерть оттолкнула Глума так, что тот проломил собой стену в спальную комнату, остановившись у дальней стены. Кера подошла к лежащему на сломанной кровати Богу и надавила ногой на горло. Тот захрипел в ответ.

– Ты еще мне указывать будешь, что делать? Однажды я послушала тебя и мучилась очень долго. Может, мне и стоит уйти, но не сделаю это принципиально.

Глум щелкнул пальцами, и голова Смерти разлетелась на маленькие белые кусочки. Бог равновесия глубоко вздохнул и откашлялся. Кусочки разлетевшейся головы вибрировали на полу, постепенно подкатывались друг к другу, собираясь в единое целое. Через минуту голова снова стала единым целым, а не разбросанным фарфором, но глаза Смерть так и не открыла.

– Я так и думал. Твой суррогат. Лично не решилась прийти. Как всегда, всего лишь пустышка.

Глум встал и посмотрел сверху вниз на бездыханное тело бывшей возлюбленной. Он долго смотрел на нее мертвыми глазами, а после поднял ее и положил на соседнюю, еще целую кровать и ушел в другую комнату; сел за пианино и начал играть.

4

Криминальная компания выехала за пределы города и остановилась под железнодорожным мостом, нависшим над изумрудной речкой. Берег по обеим сторонам реки был обтянут сеткой-рабицей. Одним словом – искусственный берег. В детстве Глум приводил сюда Генерала в купальный сезон. Генерал перенял от своего напарника любовь к воде, чему всегда был рад. Они часами не вылезали из нее, а после, сидя на берегу, тряслись как ударенные током. Иногда на берегах собиралась толпа, продавцы ходили среди загорелого, а иногда и обгорелого, народа, разнося сладости: вафельные трубочки с вареной сгущенкой, карамельных петушков на палочке. Для взрослых у них была отдельная сумка с пивом и вяленой рыбой.

Предавшись небольшим воспоминаниям, Генерал не заметил, как они подошли к краю берега, который резко обрывался. Сегодня уровень воды упал слишком сильно и, возможно, труп не удастся быстро сплавить по течению.

– Если мы скинем труп в воду, он далеко не уплывет, – сказал Генерал.

– Как насчет того, чтобы напихать камни ему в карманы и просто погрузить на дно? – предложила Катя.

– Ты видела его карманчики? Современная одежда заточена только под презервативы и телефоны, а не для камней, – нервно сказал Генерал, смотря на труп. – Кстати, ты же демон. Может, ты сожжешь его?

– Что за предвзятое отношение? Если я демон, то это не значит, что я могу плеваться огнем и без последствий избавляться от человеческих трупов! Тем более, тут ребенок. Я не хочу, чтобы он меня видел в моей настоящей форме. Понимаешь?

– Мда уж, как тут не понять. Ладно, – выдохнул Генерал. – Сама благородность. Иди в машину, мы тут сами разберемся.

Катя попыталась остаться, но Генерал все же уговорил ее вернуться в машину. Тем более нужно покормить ребенка молоком, столь любезно приготовленным Видергольдом еще до ухода из квартиры, пока он и Катя избавлялись от улик.

– Видергольд, ты хоть знаешь, что делать? Просто я никогда этим не занимался. Я помогал выбивать информацию из разных существ, раскрыл несколько дел об обманутых демонах, но ни разу не избавлялся от трупов! Это ужасно. Я ужасен. Все из-за меня.

– Уважаемый Генерал! Если вы хотите, могу просто его поглотить. Я-то думал, у вас на это тело особые планы: жертвоприношение или еще что. Генерал, вам надо было с самого начала посвятить меня в свои планы, а не в спешке покидать штаб, скинув на меня труп.

Видергольд улыбнулся несвойственной ему улыбкой и начал превращаться в нечто непонятное. Его кожа покрылась мелкими черными каплями, постепенно превращаясь в черную дрянь. Его одежда насквозь промокла склизкой жижей. На мгновение могло показаться, словно его прострелили, а из ран сочилась темная кровь. Когда метаморфозы закончились, Видергольд стал походить на живое скопление бактерий. От каждого движения он трясся, словно желе. У него не было ничего, что бы говорило о его схожести с человеком. Видергольд был мертвой тенью того непроглядного мрака, что таится в душе каждого из нас. Мертвое тело Ивана постепенно проваливалось в эту гущу, а точнее, мешанину из черного бурлящего варева и человеческой одежды. Генерал почувствовал ужас, прокатившийся из глубины сердца до самого мозга. Он будто бы оцепенел от ужаса.

Через несколько минут тело исчезло в черной массе, после чего Видергольд постепенно начал обретать человеческие очертания.

– Сколько в нем было грязи, – Видергольд рыгнул. – Ой, извините. Не каждый день так вкусно приходится покушать.

– Эм... Да... Ничего. Я думал, ты человек. Извини, если оскорбил. Просто такого точно не ожидал.

– Ну, люди с Глумом не работают, – Видергольд хитро рассмеялся.

– Хах, ну конечно, – Генерал неуверенно улыбнулся. Может, не стоит ему говорить, что он человек, а то мало ли. – Обратно поедем на той же машине?

5

Ночной город сильно отличается от дневного. Генерал практически все свое детство провел во мраке ночи, вместе с Глумом. Они постоянно ездили при свете фонарных столбов на очередное дело. Иногда Генералу нравились ночные вылазки, а иногда они становились обыденностью. Ночь теряла свой шарм, глаза боролись против гнетущего сна, отмахиваясь ресницами от ударов ночного бреда в попытке сконцентрироваться на задании. И вот опять усталость. После событий сегодняшнего дня Генерал без особого желания сел на заднее сиденье, поближе к Кате, но понимал, что теперь они связаны. Сытый ребенок мирно спал, тихо и умиротворенно сопя. Генерал видел, с какой любовью на него смотрела ненастоящая бабушка. Может, стоит ей сказать правду?

– Только посмотри, какой он кроха, Генерал, – Катя улыбнулась, не отводя взгляда от младенца. – Такой маленький и такой родной. Я уже позабыла, каково это – держать на руках такой маленький теплый комочек. Видишь, он беззащитен и лишь нам выбирать – помочь ему или нет. Вырастив детей, я поняла, что быть рядом – это труд. Иногда бывает тяжело, но... Кому мы вообще нужны в мире, кроме своей семьи? Я совершила ошибку, уйдя от мужа. Может, всего можно было избежать, если бы моя эгоистичная сторона не сослалась на человеческий фактор и несовершенство знания людей. Теперь я не повторю свою ошибку. Генерал, посмотри на него: он так похож на моего сына. Просто копия.

Генерал сразу пробудился от последних слов. Ему никогда на душе не было так тошно и противно от самого себя. Имеет ли он право говорить правду и лишать ребенка счастья? И вообще, он даже не знает, как выглядит ее сын.

– Эй. Дай ему имя, – сказала Катя.

– Чего? – Генерал широко открыл глаза.

– Ничего, – перекривляла его Катя. – Имя, говорю, дай ему. Иван просто был недостоин назвать его, после всего того, что натворил. Я тоже хороша. Ты очень добрый парень, я это знаю, и ты дашь ему имя, которое он будет любить и уважать.

– Ермак, – недолго думая ответил он.

– Красивое имя, сэр, – отреагировал Видергольд.

– Ты серьезно? Немного грубоватое имя, тебе не кажется? – переспросила Катя.

– Может, и так, но наш мир не такой уж и добрый. Пускай он носит это имя гордо. Оно принадлежало завоевателю Сибири. О нем говорили так: "Родом неизвестный, душой знаменитый". Думаю, имя ему подходит в самый раз.

– Хм. Ермак. Что ж, пускай будет так. Мне нравится, – Катя поцеловала Генерала в щеку.

Ермак открыл глаза и протянул руки к Генералу, так по-детски кряхтя и неуклюже ерзая на руках невероятно молодо выглядящей бабушки.