Текст книги "Во тьме"

Автор книги: Джонстон Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Некоторые руководители специальных подразделений поощряли своих подчиненных закрывать глаза на преступную деятельность агента, опасаясь, что его или ее исключать из их пула разведывательных ресурсов. Если бы ни одно из наиболее сомнительных действий агента не было зафиксировано, его куратор мог бы следить за ним, не нарушая закон и правила КПО. И таким образом, в маловероятном случае, если какое-то внешнее агентство прибудет для расследования правонарушений в полиции, все вовлеченные будут прикрыты с точки зрения закона. Однако, к сожалению, это был палка о двух концах, создавая у тех террористов, которые действительно пользовались статусом агента Специального отдела, впечатление, что у них есть то, что фактически является лицензией на совершение преступлений, даже убийств. Они могли неоднократно признаваться в своей причастности к таким преступлениям своим кураторам из Специального отдела, будучи в абсолютной безопасности, зная, что не будет никаких юридических последствий и что они будут защищены от уголовного розыска.

В случае с «Иксом» кураторы Специального отдела придерживались мнения, что в то время он был слишком ценен для них, чтобы рассматривать возможность удаления его с поля. Мы не согласились с этим, наш аргумент заключался в том, что у нас были другие информаторы в той же группировке ДСО, и что как таковой «Икс» не был бы такой большой потерей, как уверял нас Специальный отдел.

Мы с интересом и некоторым восхищением наблюдали за тем, как расцветали странные отношения между Томми и «Иксом». «Икс» стал безоговорочно доверять Томми, и Томми докладывал нам. Однако у нас были другие источники, настолько хорошо осведомленные в этой конкретной области, что мы не много извлекли пользы из из того, что рассказал нам Томми. Однако для нас не было никакой разницы, когда мы говорили об этом Томми. Никто никогда не знал, когда он сможет предоставить нам разведданные, которые какой-либо другой источник передал бы или не смог бы предоставить. В такой среде, как Северный Белфаст, жизни зависели от нашей способности собирать такую информацию.

Томми переехал в новый дом недалеко от Белфаста. И у него, и у «Икса» были гражданские жены. У них были и другие подружки: они играли по-крупному. Пока Томми был в компании «Икса», ему были рады во всех притонах ДСО в провинции. Он даже часто посещал штаб-квартиру ДСО на Шенкилл-роуд в Белфасте. В местных краях он известен как Исторический клуб. Очень немногие католики когда-либо осмелились бы рискнуть войти туда. Но правда заключалась в том, что Томми ходил по яичной скорлупе. По опыту я знал, что это только вопрос времени, когда его новообретенные друзья из ДСО отвернутся от него, и мы часто предупреждали его о такой возможности снова и снова.

В 1995 году Томми связался с нами, чтобы сообщить, что его попросили предоставить автомобиль для ДСО: они намеревались использовать его для убийства молодого католика, который обычно провожал свою подругу-протестантку домой в лоялистский район недалеко от Антрим-роуд. Команда убийц ДСО уже некоторое время охотилась за этим юношей. Однако, к сожалению, Томми не знал личности предполагаемой жертвы. Он также не был в состоянии задать ДСО какие-либо вопросы об их убийственной операции. «Игрек», высокопоставленный член ДСО, просто попросил его предоставить машину для использования бандой убийц.

У нас была срочная встреча с Томми на автостоянке в Северном Белфасте. «Икс» находился за границей в отпуске. Он сказал нам, что «Игрек», хорошо известный нам боевик ДСО, стремился лично совершить убийство, чтобы возвыситься в глазах своих боссов на Шенкилл-роуд до того, как «Икс» вернется домой из отпуска. Томми не нравился «Игрек». Особой причины не было, он просто не мог проникнуться к нему теплотой. Чего Томми не знал, не мог знать, так это того, что «Игрек» также был агентом Специального отдела. Хуже того, его куратором был не кто иной, как Алек (его не настоящее имя), особенно неприятный офицер Специального отдела.

Задача Томми состояла в основном в том, чтобы раздобыть автомобиль, пригодный для движения, и предоставить его в хорошем рабочем состоянии команде убийц ДСО. Они должны были забрать машину возле его дома, когда она будет готова. Томми вызвался предоставить нам автомобиль, чтобы мы могли делать с ним все, что потребуется, чтобы отслеживать его передвижения и арестовать этих людей из ДСО, намеревающихся совершить убийство. По опыту я знал, что это будет несложный вопрос. Мы часто делали это раньше при умелой помощи действительно порядочных сотрудников Специального отдела.

Теория была проста. Как показал опыт, оперативная способность Специального отдела справляться с подобными ситуациями была неоспоримой. Однако проблема заключалась не в их способностях: дело было в том факте, что Тревор и я просили их выступить против одного из их собственных агентов. Мой предыдущий опыт с Алеком заставил меня насторожиться. Я не доверял ему и поэтому не хотел, чтобы ему стало известно, что Томми подставляет одного из его агентов.

Я решил привлечь достойного сотрудника Специального отдела, человека, которому я мог доверять, из Специального отдела на Теннент-стрит. Единственный способ, которым я мог гарантировать, что он будет вовлечен в этот сценарий жизни или смерти, состоял в том, чтобы заявить, что кто-то другой, кроме «Игрека», возможно, какой-то член ДСО из Шенкилл, попросил Томми предоставить машину для убийства. Это исключило бы Алека из уравнения. На этот счет я представил рапорт по форме CID 50 (входящую разведсводку).

У меня были серьезные сомнения относительно того, начнет ли Специальный отдел операцию по аресту «Игрека». Я уже сталкивался с этим раньше. Они предприняли бы какие-то открытые действия, чтобы прервать операцию ДСО, тем самым избавив от необходимости кого-либо арестовывать. Единственная проблема с такой формой реагирования заключалась в том, что в будущем команда убийц ДСО вполне могла снова предпринять действия против той же предполагаемой жертвы, но в то время, когда наши источники были не в состоянии сообщить об их намерениях.

Времени на промедление не было. На карту была поставлена жизнь. Я не хотел чтобы Алек вмешивался в это дело. Я доложил о разведданных своему начальству, а через них в Специальный отдел, в соответствии с нашими правилами.

Со мной в течение очень короткого времени связался сотрудник Специального отдела из офиса на Теннент-стрит. В то время у меня были хорошие отношения с этим офицером. Я знал, что он, по крайней мере, намеренно не причинил бы Томми никакого вреда. Я организовал встречу между Томми и Специальным отделом. Я заверил Томми, что, хотя этот вопрос теперь не в моей власти, он может безоговорочно доверять сотруднику Специального отдела, о котором идет речь.

Позже Томми сообщил мне, что он встретился с ним и передал им машину, о которой шла речь. Я был в курсе событий. Машина была оснащено маячком в одном из мест в Восточном Белфасте.

После возвращения машины со мной связался очень обеспокоенный Томми. У Томми не было никаких проблем с сотрудником Специального отдела, которого он встретил, называя его «порядочным парнем». Однако он был озадачен тем, почему сотрудник филиала должен говорить ему быть очень, очень осторожным. По словам Томми, самого сотрудника Специального отдела трясло, и весь этот опыт сильно выбил его из колеи. Он спросил меня, сколько людей знали о жучке в машине. Я заверил его, что очень немногие люди знают о том, что происходит.

Томми работал с несколькими членами ДСО из группы «Икса» на случайной, но ежедневной основе. Это был редкий день, когда в его доме никого не было, даже когда их командир уезжал в отпуск. Мы попросили Томми держать нас в курсе ситуации. Проходили дни, а мы ничего от него не слышали. Это меня сильно обеспокоило, но я знал, что лучше не пытаться звонить ему домой. Я не хотел привлекать к нему излишнее внимание в такой критический момент. Также с моей стороны было бы благоразумно спросить Специальный отдел о том, что происходит.

Следующее, что я услышал от Томми, было в 2 часа ночи несколько дней спустя. Мне позвонила женщина, детектив-констебль из отдела уголовного розыска на Теннент-стрит. Она сказала мне, что я должен позвонить Томми домой. У этого человека был номер моего домашнего телефона. Зачем ему звонить на Теннент-стрит, чтобы связаться со мной? Очевидно, что-то было очень не так. Я боялся худшего.

Я связался с Томми несколько минут спустя со своего домашнего телефона. Он сказал мне, что ДСО никогда не приходили к нему, чтобы забрать машину. Она все еще была там. Он сказал мне, что все члены ДСО «Икса» перестали звонить к нему домой, и что сам «Икс» сейчас вернулся из отпуска за границей, но не пришел повидаться с ним. Это было очень странно, потому что перед тем, как он уехал в отпуск, «Икс» обнял его и сказал, что увидится с ним, как только он вернется домой. Так почему же он не вышел на связь? Единственным логичным объяснением было то, что ДСО каким-то образом узнали о жучке в машине. Он рассказал мне, что всего за неделю до этого командир ДСО привел его к присяге на верность на квартире в районе лоялистов Рэткул.

Я пытался успокоить его. Они не могли знать! Как они могли? Но почему тогда никто из обычных членов ДСО не посещал его дом? Я не мог его успокоить. Томми, вообще говоря, было нелегко вывести из себя. Он просто знал, что дело мутное, и он опасался нападения со стороны своих знакомых из ДСО в любое время. Источник явно паниковал.

– Как ДСО могли узнать? – снова спросил он меня.

Я понятия не имел. За происходящее отвечал Специальный отдел, так что не в их интересах было ставить операцию под угрозу. В тот вечер я провел по крайней мере час или два, разговаривая по телефону с Томми. Я посоветовал ему вернуться в компанию ДСО: он должен попытаться проявить наглость. Я предложил ему неожиданно появиться на сходке ДСО и остаться там совсем ненадолго, чтобы проверить температуру. Он был напуган, на самом деле в ужасе, но согласился это сделать. Так получилось, что он должен был присутствовать на собрании ДСО в доме высокопоставленного командира в Шор-Кресент в течение следующего дня или около того.

Я повесил трубку в замешательстве. На карту была поставлена жизнь молодого католика. Кто в ДСО принял решение не использовать машину? Теперь, когда «Икс», командир боевиков, вернулся из отпуска, почему он не связался со своим старым приятелем, нашим источником Томми?

Я знал, что, в конце концов, наш долг – спасать жизни, но как насчет нашего «долга заботиться» о нашем источнике? Если он был прав, то его жизнь действительно находилась в очень серьезной опасности. Остаток той ночи я спал очень мало. У меня было много возможностей помочь нашему источнику. Например, Томми не знал, что у нас были другие источники в его подразделении, которые гораздо лучше него могли сообщать о деятельности ДСО. Мы могли бы связаться с ними, чтобы выяснить, был ли Томми под подозрением.

На следующий день я обсудил этот телефонный звонок с очень высокопоставленными офицерами полиции. Они не были убеждены, придерживаясь мнения, что, скорее всего, что-то сказанное или сделанное Томми привело к разрыву с ДСО. Я должен был признать, что без каких-либо свидетельств обратного это вполне могло быть так. Все вернулось к на исходную точку.

Нам не пришлось долго ждать. Второй звонок от Томми побудил к немедленной встрече с источником. У него была информация в связи с ночным поджогом гостиницы «Раффорт», бара на окраине Гленгормли и хорошо известного в те дни притона ДСО. Мне было известно, что штаб-квартира отдела по борьбе с тяжкими преступлениями уголовного розыска проводила операцию в баре, которая, как они были уверены, приведет к арестам некоторых очень зловещих людей из ДСО, причастных к попытке вымогательства средств у владельца. Люди, в число которых входили два агента Специального отдела, «Икс» и «Игрек». Для обнаружения преступников были установлены дорогостоящие скрытые камеры КПО.

Я уже разговаривал с сержантом-детективом из команды по борьбе с рэкетом C12 штаб-квартиры КПО. Пожар был злонамеренным, и он задался вопросом, заметили ли ДСО попытку их ужалить. Я почувствовал запах крысы. У меня были веские основания подозревать, что некоторые офицеры Специального отдела предали операцию уголовного розыска.

Поскольку Томми был членом команды ДСО, находящейся под наблюдением C12, я полагал, что он мог бы помочь ответственному сержанту-детективу. Я назначил им встречу у себя дома в Баллироберте. И лоялисты, и республиканские террористы знали, где я живу. Они преследовали меня там в течение многих лет. Мой дом был практически крепостью.

Я договорился встретиться с Томми за час до встречи с C12. Это дало бы мне столько времени, сколько мне было нужно, чтобы обсудить предполагаемый компромисс в операции штаб-квартиры «Жало». Томми прибыл первым. У него было пепельное лицо. Как бывший член ВИРА, а ныне полностью приведенный к присяге член ДСО, он явно был не из тех, кого легко напугать. Так что по его поведению я понял, что он был осведомлен о том факте, что теперь он был в списке смертников ДСО, и почему.

Оказавшись в моем доме, мы с Тревором попытались успокоить Томми. Я попросил его начать с самого начала. Ездил ли он в Шор-Кресент на собрание ДСО? Он кивнул. Он сказал, что большинство боевиков ДСО ушли к тому времени, когда он прибыл, поэтому ему пришлось встретиться только с отставшими, которые остались, чтобы поговорить с верховным командующим ДСО Юго-Восточного Антрима. Когда он вошел в дом, некоторые из его бывших приятелей сделали вид, что зажимают пальцами носы, один из них сказал: «Черт возьми, ты чувствуешь этот запах?» Затем они продолжили смеяться и шутить по поводу предполагаемого неприятного запаха. Они многозначительно спросили Томми: «Твои приятели Джонти и Тревор там, Томми?»

Он видел, как они выходили на улицу, чтобы проверить, нет ли каких-либо признаков присутствия полиции. Томми сказал, что он пытался убедить людей из ДСО, что он понятия не имел, о чем они говорили, но атмосфера была настолько скверной, что ему пришлось быстро уйти под шквал ненормативной лексики от своих бывших друзей.

Это было плохо. Наши худшие опасения подтвердились. Но как ДСО вышли на наш источник? То, что он сказал дальше, чрезвычайно разозлило меня. Он сказал нам, что другой местный командир ДСО, «Игрек», позвонил к нему домой, один. Он был зол и приказал Томми сесть в его машину. Томми боялся не подчиниться. Он сел в машину «Игрека», и его отвезли в гостиницу «Раффорт». Когда они добрались туда некоторое время спустя, «Игрек» указал на выгоревшую часть бара. Он рявкнул на Томми:

– Посмотри на это!

Ущерб был значительным.

– Видишь это? – спросил «Игрек». – То, что ты видишь, – это то, что мы делаем с людьми, которые нас трахают, Томми, – продолжил он.

Он сказал Томми, что ДСО стало известно о том, что владелец бара пытался подставить их под арест. Что ДСО было предупреждено о скрытых камерах. Поэтому они «чуть-чуть» подожгли бар, чтобы преподать владельцу урок.

– Какое это имеет отношение ко мне? – спросил Томми.

– Это просто, Томми. Мы тоже все знаем о жучке в машине. Нам не нужна эта гребаная машина. Мы знаем, что ты работаешь на Джонти Брауна и Тревора Макилрайта. Ты над нами издевался, Томми. Это то, что происходит с людьми, которые трахают нас из-за этого. Ты хочешь, чтобы в твоем доме был пожар, когда там маленький ребенок? Хочешь? – настойчиво спросил «Игрек».

Томми сказал, что его первой инстинктивной реакцией было бы протянуть руку и оторвать «Игреку» голову. Видит Бог, он был способен на это, но он изо всех сил старался не выдать никакой реакции, кроме как отрицать всякую связь с Тревором и мной. Он сказал «Игреку», что, вероятно, это просто Браун и Макилрайт, «мутят воду». (Мы всегда информировали наших контактов, чтобы в случае вызова намекать, что это мы пытаемся вызвать несогласие в их рядах.) «Игрек» быстро возразил, что ДСО не получал информацию от Брауна и Макилрайта. Он отвез Томми домой и, высаживая, сказал ему, что ДСО с ним свяжется.

Слушая Томми, я пришел в ярость. Было очевидно, что кто-то предупредил ДСО об операции уголовного розыска в баре и устройстве в машине, предназначенной для убийства. Но кто мог бы извлечь выгоду из такого курса действий? Зачем кому-то в КПО подвергать опасности жизнь нашего источника? Мы полностью сотрудничали с нашими друзьями из Специального отдела, по крайней мере, в отношении этой машины для убийц. Так зачем же им предупреждать ДСО? Почему? Несмотря на трения между мной и некоторыми из их наиболее беспринципных офицеров, даже я не думал, что они намеренно поставят под угрозу одну из своих собственных операций. Мне еще многому предстояло научиться.

У меня, конечно, были свои подозрения. Тот факт, что в этом был замешан наш старый приятель из Особого отдела, Алек, был больше, чем совпадением. Алек теперь был главным подозреваемым, но этого было недостаточно. Моим властям не хотелось бы заниматься Специальным отделом только на этих основаниях. Я уже много раз ходил по этому пути раньше. Этот человек из ДСО, «Игрек», не просто говорил, что Томми был информатором КПО, он даже знал, что Томми докладывал Тревору и мне. Кто-то в полиции, кто знал, что машина для убийц имела прослушку, разболтал об этом. Я намеревался точно выяснить, кто это был.

Томми встретился с детективом-сержантом из команды по борьбе с рэкетом, как и предполагалось. Мы обсуждали только пожар в баре и смогли прийти к выводу, что кто-то, должно быть, предупредил ДСО о том, что установлены скрытые камеры, чтобы поймать их людей, которые пытались совершить «поборы». Я не сказал детектив-сержанту, что мы знали о компрометации прослушивания автомобиля. Мне нужно было обсудить свои опасения по этому поводу со старшим полицейским и сначала получить разрешение. Теперь не было никаких сомнений в том, что жизнь нашего друга Томми была в серьезной опасности, и что кто-то в КПО намеренно поставил его в такое положение, не заботясь о его личной безопасности. Кто-то, кто действовал вопреки всем принципам работы полиции.

Тревор и я вернулись в участок Каслри и обсудили наши опасения с одним из наших старших руководителей. Мы безоговорочно доверяли этому человеку, но я также знал, что он был убежденным сторонником Особого отдела. Он согласился, что весь эпизод был в высшей степени подозрительным, но он не разделял нашего мнения о том, что у нас было достаточно оснований «притянуть» Специальный отдел. Как бы мне этого не хотелось, я должен был согласиться с ним. Что, если я был неправ? Что, если было какое-то другое безобидное объяснение? Зачем Специальному отделу подрывать свою собственную деятельность? Это не имело смысла. И все же без каких-либо доказательств мы толкли воду в ступе.

Мы с Тревором мучительно думали о том, что же делать дальше. Мы взвешивали все доступные нам варианты, когда поняли, что существует очень простой ответ на нашу проблему. Мы оба знали человека, у которого были бы ответы на все вопросы. «Икс»! Но к этому времени меня сняли с «Икса» в качестве куратора, и даже Тревору, все еще его совместному куратору со Специальным отделом, было запрещено встречаться с ним без присутствия одного из их офицеров.

Нас фактически вынудили передать «Икса» офицерам Специального отдела. Тем не менее, это факт, что, хотя отдел уголовного розыска нес единоличную ответственность за обращение с этим человеком, он всегда действовал в манере, соответствующей его статусу информатора: «Икс» знал правила. Мы с Тревором достаточно часто напоминали ему о них. В то время он полностью осознавал, что у него не было лицензии на совершение какого-либо преступления. Мы могли бы честно сказать, что за все время, что мы с ним имели дело, он ни разу не отнял чью-либо жизнь. Кроме того, известно, что он работал, чтобы спасать жизни. Для нас было источником гордости то, что ни один из наших источников в уголовном розыске никогда не лишался жизни, пока мы с ними работали.

К тому времени, как Специальный отдел покончил с «Иксом», он забирал жизнь за жизнью. Когда мы довели его деятельность убийцы до сведения наших начальников уголовного розыска, они заверили нас, что часто ставили в известность о ней Специальный отдел. Тем не менее, кураторы «Икса» неоднократно говорили нам отступить, когда мы пытались разобраться с ним, обвиняя нас в том, что мы «ставим в затруднительное положение их ценный источник». Грубо. У меня было на уме для него нечто большее, чем затруднение.

Было бы легче посадить «Икса» в тюрьму, чем вытащить оттуда Джонни Адэйра. Но это никого не интересовало. Нам не разрешили встретиться с ним или поговорить с ним. В любом случае, он боялся меня: он знал, что я намеревался посадить его в тюрьму. Его кураторы из Особого отдела предупреждали его достаточно часто. Однако он знал Тревора, своего совместного куратора, и доверял ему.

Мы знали, что «Икс» может ответить на многие наши вопросы. Возможно, он даже в состоянии спасти Томми от неминуемой смерти. То есть, если он вообще согласился с нами встретиться. Мы также должны были убедиться, что он встретил нас, предварительно не поставив в известность своих кураторов из Специального отдела. Особенно нашего старого приятеля Алека, который предпринял бы шаги, чтобы остановить любую подобную встречу.

Я запросил и быстро получил разрешение от уголовного розыска на самом высоком уровне на встречу «Икса» с Тревором Макилрайтом. Часть меня надеялась, что я ошибаюсь, что произойдет какой-нибудь неожиданный поворот, который покажет, что наши подозрения в отношении Алека необоснованны.

У нас с Алеком и раньше было много подобных трудностей. Мы знали, на что он был способен. Но, конечно, даже он не стал бы ставить под угрозу операцию Специального отдела и срывать расследование детектив-сержанта о вымогательстве? Это действительно вообще не имело никакого смысла.

Мы подобрали «Икса» и поехали в сельскую местность недалеко от Темплпатрика. Он сразу же спросил Тревора, имея в виду меня: «Что он здесь делает?» Мое присутствие заставляло его чувствовать себя неловко, но потом в течение многих лет я играл с ним официального парня, «страшилу». Он знал о моей репутации, что я сажаю таких людей, как он, в тюрьму. Он уважал меня за это, но он никогда не собирался относиться ко мне с такой теплотой, как к Тревору. Никто из них этого не делал. Такова была природа ролей, которые мы с Тревором взяли на себя. Мы разыграли это в «горячую» и «холодную» игру, в совершенстве используя хорошо проверенный сценарий «хороший полицейский/плохой полицейский», «друг/враг». Так как Тревор его убедил, за очень короткое время «Икс» успокоился.

Я позволил им обменяться любезностями. Было важно, чтобы они это сделали. Затем я перешел прямо к сути: почему Томми подвергся остракизму? Что ДСО знала о машине, которую Томми предоставил в распоряжение для их предстоящей попытки убийства? У «Икса» были ответы на все вопросы. Он сказал, что дядя «Игрека» был резервистом КПО в участке Уайтабби или был очень дружен с тамошним сотрудником из резервистов КПО. Как бы то ни было, очевидно, этот полицейский резерва подслушал, как группа Специального отдела за соседним столиком обсуждала тот факт, что стукач по имени Томми позволил им установить «жучок» в машину, которая должна была быть использован ДСО при убийстве.

«Икс» сказал, что «Игреку» очень повезло, что разговор был подслушан, потому что «Игрек» вызвался быть настоящим стрелком и, таким образом, одним из тех людей ДСО, которые должны были садиться в ту машину. Я был по-настоящему зол. Я сказал «Иксу», что сотрудники Специального отдела не обсуждают открыто своих информаторов или свои операции в полицейской столовой. Он сказал, что надеется на обратное, но что «Игрек» обратился с этой историей в ДСО Шенкилла, и они отнеслись к ней достаточно серьезно, чтобы отменить операцию и подвергнуть Томми остракизму. Теперь мы точно знали, что произошло.

«Икс» рассказал нам, что Алек и другие сотрудники Специального отдела предупредили его, чтобы он не приближался к гостинице «Раффорт Инн», поскольку у отдела уголовного розыска там были спрятаны видеокамеры, чтобы поймать людей ДСО, шантажирующих владельца. Он сказал, что более чем вероятно, что Алек также предупредил «Игрека», потому что Алек сказал ему, что «Игрек» тоже работает в Специальном отделе. Он сказал нам, что Алек явно стремился поднять «Игрека» на ранг выше его собственного в качестве информатора. Согласно «Икс», ДСО подозревали, что «Игрек» является информатором, но они не могли быть уверены. Он также не сомневался, что именно Алек предупредил «Игрека» о жучке в машине. Он сказал, что не знает кого-либо из высокопоставленных членов ДСО, которые поверили бы в эту историю с резервистом.

Пока я сидел в той полицейской машине, я приходил во все большее и большее негодование. Я спросил о Томми. «Икс» сказал мне, что Томми хорошо справлялся с опровержениями, но, поскольку он был «фением» (католиком), было вероятно, что ДСО допустит ошибку в сторону осторожности и убьет его. Не только из-за жучка, но и потому, что они не могли рисковать тем, что он побежит в полицию и даст показания под присягой на многих других членов ДСО.

«Икс» говорил о вероятности того, что Томми будет застрелен так небрежно, как если бы он был надоедливой мухой, которую собирались прихлопнуть. Его безразличие к бедственному положению своего лучшего друга еще больше разозлило меня. Это была не игра: жизнь Томми была в опасности. Теперь у нас был четкий долг сделать все, что в наших силах, чтобы изменить этот ход событий, если это вообще возможно.

Мы провели несколько часов с «Иксом». Он всегда подозревал, что Томми передал информацию Тревору и мне, и вот мы подтверждаем это нашими вопросами. Ему было все равно. Как и Томми, ему нужна была страховка в виде убежища, куда можно было бы убежать и к кому обратиться, если ДСО когда-нибудь отвернется от него. Как они неизбежно сделали бы. Мы обратились к нему с просьбой использовать его авторитет, чтобы посеять сомнения в умах старших сотрудников ДСО в том, что Томми, возможно, все-таки не стукач. Он согласился, что вполне возможно, что он мог бы изменить ситуацию, если бы захотел.

– Что, если я не смогу, Джонти? Что, если Томми замочат [убьют]? – спросил он небрежно.

Он задел за живое, и я не выдержал. Я сказал ему, что если с Томми что-нибудь случится, то я приведу в действие достаточно «замеса», чтобы его постигла та же участь. У меня не было намерения делать ничего подобного, но он не должен был этого знать. Он проработал в Специальном отделе уже так долго, что точно знал, насколько вероломными способны быть сотрудники полиции, когда им это выгодно. Его восприятие меня было таким, как и этих людей. Моя угроза возымела желаемый эффект. Он свирепо посмотрел на меня. Напряжение между нами было почти осязаемым. Я резко прервал встречу, сказав ему, что его друг из Особого отдела Алек ничего не узнает о нашей встрече, если он сам не расскажет об этом.

Мы не зарегистрировали нашу встречу с «Иксом» в нашем Региональном разведывательном подразделении (РРП), как от нас ожидали. Мы также не согласовали это со Специальным отделом, как того требовали от нас правила. Однако у нас были полномочия встретиться с ним от старшего сотрудника уголовного розыска. «Икс» ясно понимал эту позицию. Он пообещал нам, что сделает все, что в его силах, чтобы попытаться как можно больше заронить сомнений в нынешних подозрениях ДСО в том, что Томми был стукачом.

Когда мы собирались расстаться, «Икс» обратился с разумной просьбой. Он хотел, чтобы мы организовали встречу между ним и старшими офицерами уголовного розыска. Он стал очень настороженно относиться к Специальному отделу, и особенно к Алеку. Я мог бы увидеть заслугу в такой встрече. Если бы вы не слышали этот перечень предательств из первых уст, вас можно было бы простить за то, что вы в это не поверили. Я знал нескольких очень порядочных офицеров Специального отдела, которые бы в это не поверили. «Икс» также стремился к тому, чтобы я не «замешал» его с ДСО, как я угрожал, что могу это сделать. Я знал, что любая помощь, которую мы получим от «Икса», будет направлена как на его собственное самосохранение, так и на защиту жизни Томми. Это была грязная война, и некоторые офицеры Специального отдела, очевидно, были не прочь подвергнуть жизни опасности, до тех пор, пока это не касалось их собственных жизней. Эти люди без колебаний предприняли бы любой курс действий, который пошел бы на пользу их собственным планам. Казалось, для некоторых из них законность или даже нравственность того, что они делали, никогда не была проблемой. Это было из области фантастики, все равно что действовать в мире зеркал. Я полностью осознавал, что мой статус КПО не защитит меня от такого рода безжалостности Специального отдела. Можно было так легко оказаться не на том конце грязного трюка Специального отдела, и я сам часто там бывал.

Мы с Тревором отвезли «Икса» обратно к его машине и высадили его. Я видел, что «Икс» был не слишком доволен, но мне было все равно. Насколько я был обеспокоен, он больше не был подходящим человеком для того, чтобы быть источником. Тем, кто был причастен к убийству, в этом отношении не было места. Убийце не было другого места, кроме как в тюрьме: я всегда ясно давал это понять. «Икс» был ходячим кошмаром. Абсолютная виновность. Как Специальный отдел мог этого не видеть? Или это был тот случай, когда они точно знали, кем он был, но предпочли игнорировать это, пока они все еще могли использовать его, чтобы делать все необходимое внутри ДСО для продвижения своих собственных извращенных планов. Если в этом время люди были убиты им или по его указанию, разве это не имело для них значения?

Это был последний раз, когда я когда-либо встречался или разговаривал с «Иксом». На этом этапе он был воплощением всего, что могло пойти не так при обработке источника. Он был использован и подвергался жестокому обращению со стороны Специального отдела КПО. Число жестоких убийств, за которые он был ответственен, неуклонно росло. И все же остановить это было так легко: даже у нас, сотрудников уголовного розыска, было достаточно источников, близких к «Иксу», чтобы мы могли его уничтожить. Но он был тем, кого мы в полиции называли «охраняемым видом». По какой-то причине кто-то, занимающий ответственное положение в Специальном отделе, решил, что нам не следует помогать привлекать его к ответственности за совершенные им зверства.