355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джонатан Келлерман » Плоть и кровь » Текст книги (страница 1)
Плоть и кровь
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 00:39

Текст книги "Плоть и кровь"


Автор книги: Джонатан Келлерман


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Джонатан Келлерман
Плоть и кровь

Глава 1

Печально, но факт: будь она обычной пациенткой, я бы давно ее забыл.

Когда-то я помнил каждого из приходивших ко мне, однако за годы практики столько всего наслушался и насмотрелся, что, если бы держал в памяти рассказы пациентов, сам бы уже оказался на кушетке у психоаналитика. Способность забывать вырабатывается с опытом, и сейчас это не представляет для меня сложности.

Ее мать обратилась в службу телефонных сообщений в субботу, сразу после Нового года.

– Звонила некая миссис Джейн Эббот, – сказала оператор-телефонистка. – Утверждает, что ее дочь, Лорен Тиг, была вашей пациенткой.

Имя Джейн Эббот ничего мне не говорило, а вот Лорен Тиг навеяло тревожные воспоминания. Телефон начинался с 818, значит, звонили откуда-то из Долины. А раньше эта семья жила в западном Лос-Анджелесе. И перед тем как перезвонить, я решил просмотреть старые папки.

"Тиг, Лорен Ли". На папке стояла дата десятилетней давности. Практически перед самым окончанием моей практики на бульваре Уилшир. Вскоре я смог неплохо заработать на операциях с недвижимостью, перестал выслушивать каждый день пациентов, встретил красивую женщину, подружился с талантливым, но грустным детективом и узнал больше, чем хотел, о преступном мире Лос-Анджелеса. С той поры я старался избегать случаев, требующих длительной терапии, и занимался только судебным консультированием и детективной работой. Подобные дела позволили мне отказаться от кабинетной работы и практически полностью посвятить себя разгадыванию уголовных загадок.

Лорен было пятнадцать, когда она впервые появилась в моей приемной. Папка тонкая: всего одна встреча с родителями, за которой последовали два сеанса с девушкой. Затем пропущенный сеанс, без объяснения причин. На следующий день отец оставил сообщение об отмене терапии. Последний сеанс не оплачен. Я хотел послать счет, но потом передумал.

Если бывшие пациенты дают о себе знать, то хотят либо похвастаться своими успехами, либо пожаловаться на неудачи. В любом случае звонят люди, с которыми я смог наладить контакт. Лорен Тиг не входила в эту категорию. Пожалуй, я был последним человеком, кого она захотела бы увидеть. Почему же ее мать звонит мне?

Я раскрыл папку.

"Жалобы: плохая успеваемость в школе, разногласия с родителями. Болезненные проявления: отец озлоблен, мать, возможно, страдает от депрессии. Напряжение в отношениях между отцом и матерью – критический период в браке (?) Родители сходятся во мнении, что основная проблема – поведение Лорен. Единственный ребенок, серьезных проблем со здоровьем нет (созвониться с врачом, чтобы проверить). Школа (со слов матери): «Лорен всегда была очень сообразительной. Любила читать, а сейчас ее не заставишь взять в руки книгу». «Хорошо» – средняя оценка до прошлого года, потом девочка изменила отношение к учебе, новые друзья – «бездельники» (комментарий отца), прогулы, оценки: «удовлетворительно» и «неудовлетворительно». Всегда угрюма, скрытна. Родители пытались поговорить, но безрезультатно. Подозревают употребление наркотиков".

Пока я просматривал папку, в памяти начали вырисовываться смутные образы Джейн и Лайла Тиг. Она – худая, нервная блондинка, бывшая стюардесса, сейчас домохозяйка. Много курит – сорок пять минут без сигареты оказались для нее пыткой. Говорит быстро, от волнения не знает, куда деть руки. Глаза, что называется, на мокром месте: будто готова разрыдаться в любой момент. Когда во время разговора смотрела на мужа, стремясь найти поддержку, тот отворачивался.

Отец Лорен – мужчина с невыразительным лицом и узкими глазами. Молчалив и раздражителен. Им обоим тогда было по тридцать девять лет, хотя выглядели они старше... Его работа как-то связана со строительством... а, вот: инженер-строитель. Довольно сильный мужчина, боровшийся с признаками среднего возраста при помощи длинных, до плеч, волос и темной бородки. Мощные мускулы, которые подчеркивала одежда – тесная футболка и узкие джинсы. Грубые, но правильные черты лица, золотая цепочка на красной шее, золотой браслет. Одень его в штаны из оленьей кожи, и он сошел бы за охотника на гризли. И как только я запомнил все это?

Лайл Тиг сидел, широко расставив ноги, посматривая на часы каждые пять минут и теребя пейджер, словно надеясь, что тот зазвонит и избавит его от дальнейшего разговора. Я не мог установить с ним зрительный контакт – Лайл постоянно смотрел в сторону. Из-за этого у меня мелькнуло предположение: не страдает ли он рассеянностью внимания, которое могло бы передаться и Лорен? Но когда зашла речь об учебном тестировании, Джейн Тиг заверила, что Лорен проходила тест в школе два года назад. Девочку признали очень смышленой.

– Смышленой, – повторил Лайл. В голосе отца не было ничего даже отдаленно похожего на похвалу. – С ее головой все в порядке, задать бы хорошую трепку!..

Он бросил осуждающий взгляд на жену. Ее губы задрожали, и она сказала, повернувшись ко мне:

– Как раз это мы и хотим выяснить с вашей помощью, доктор Делавэр.

Лайл хмыкнул. Я спросил его:

– Мистер Тиг, по-вашему, Лорен просто избалована?

– Ну конечно, обычные подростковые выкрутасы.

Тиг снова взглянул на жену. На этот раз уже он стремился найти поддержку. Джейн тихо, но упрямо возразила, отведя взгляд:

– Лорен – хорошая девочка.

Лайл Тиг угрожающе усмехнулся.

– Тогда какого черта мы здесь делаем?

– Дорогой...

– Ладно, ладно.

Он говорил неохотно, и все же я не отставал, в итоге заставив рассказать о том, как нынешняя Лорен отличается от "прелестной малышки", которую Лайл брал с собой на работу. По мере воспоминаний его лицо помрачнело, речь стала сбивчивой, и в конце концов Тиг назвал дочь "настоящей заразой". Перед самым уходом он бросил:

– Сомневаюсь, что вы сможете как-нибудь на нее повлиять.

* * *

Два дня спустя Лорен появилась в моей приемной. Одна, с опозданием на пять минут. Высокая, стройная девушка с подозрительно большим бюстом (видимо, рано достигла половой зрелости).

Лорен было пятнадцать, но она могла сойти и за двадцатилетнюю. Одета в белый топ, облегающие джинсовые шорты и босоножки на неимоверно высоких каблуках. Одежда не скрывала гладкие, загорелые руки и длинные, не менее загорелые ноги. Из босоножек выглядывали пальцы с ярко-розовыми ногтями. На голом плече висела черная кожаная сумка. Такое впечатление, что Лорен изучала последние веяния моды по нарядам проституток с бульвара Сансет.

Когда молоденькие девушки пытаются выглядеть взрослее, результат, как правило, оказывается комичен. Лорен Тиг, напротив, чувствовала себя вполне комфортно, выставляя напоказ свое тело. Так же как и Лайл. Яблочко от яблоньки?

От отца девушке достались каштановые волосы и смуглый цвет кожи, от матери – фигура. На этом сходство с родителями заканчивалось. Вижу ее как сейчас: густые, темно-коричневые с рыжими проблесками волосы, ниспадающие до середины спины. Высокие скулы. Широкий рот с кричаще-розовой помадой на губах. Немного выступающий, но идеальной формы подбородок. Голубые глаза, подведенные черным карандашом и накрашенные синими тенями. Прямой нос, усеянный веснушками, которые Лорен пыталась скрыть при помощи толстого слоя косметики, нанесенного от бровей до подбородка, словно штукатурка. Из-за этого лицо девушки больше походило на безжизненную маску.

Пропустив мимо ушей мое приветствие, она продефилировала по комнате с грацией, почти невозможной на таких высоких каблуках. Ни тени подростковой неуклюжести – Лорен держалась прямо, с гордостью выставляя грудь. Поразительно симпатичная девушка, привлекательность которой была надежно скрыта за вульгарностью и броским макияжем.

Она явно не испытывала скованности, устроившись на ближайшем ко мне стуле, как если бы находилась здесь далеко не первый раз.

– Прикольная мебель.

– Спасибо.

– Как в старых фильмах, когда показывают библиотеки в особняках.

Лорен похлопала ресницами, скрестила ноги, снова выпятила грудь, зевнула, потянулась, скрестила руки на груди, потом выпрямила их – ну просто образец податливости.

Я спросил, знает ли она, почему здесь находится.

– Родители считают, что я пропащая.

– Пропащая?

– Ну да.

– А ты сама что об этом думаешь?

Лорен усмехнулась, откинула волосы. Кончиком языка процвела по верхней губе.

– Не знаю, все может быть. – Она пожала плечами, зевнула. – Итак, будем говорить о моих проблемах?

Джейн и Лайл отрицали факт предыдущего лечения, но бойкость Лорен меня заинтриговала. Поэтому я все же поинтересовался: не ходила ли она к психиатру раньше?

– Нет, никогда. Разве что школьный психолог пытался поговорить пару раз.

– О чем?

– Об успеваемости.

– Ну и как, помогло?

Она засмеялась:

– Ладно, готовы выслушать все о моем неврозе?

– О неврозе?

– У нас в этом году преподают психологию. Идиотский предмет. Что, начнем?

– Если ты не против.

– Нет, конечно. Подразумевается ведь, что я немедленно выложу свои ужасные сокровенные тайны.

– Как хочешь...

– Знаю, знаю. Все мозгоправы говорят: "Никто тебя не заставляет".

– Ты неплохо осведомлена о мозгоправах.

– Да уж, достаточно. Некоторые из моих друзей ходили к ним. Одной подруге мозгоправ тоже гнал это дерь... эту чушь о том, что никто на нее не давит, а через неделю упек в психушку.

– Почему?

– Она попыталась наложить на себя руки.

– По-моему, довольно веское основание.

Лорен молча пожала плечами.

– Ну и как твоя подруга?

– Нормально, если вам действительно интересно.

Девушка закатила глаза. Я промолчал.

– И это тоже очередной прием мозгоправов – просто сидеть и смотреть. Говорить "ну..." и "хм...". Отвечать вопросом на вопрос. Правильно?

– Ну... хм...

– Очень смешно. Судя по тому, сколько вы берете за час, я не буду ходить сюда вечно. А он скорее всего позвонит и удостоверится, была ли я у вас. И хорошо ли себя вела. Поэтому давайте приступим.

– Отцу не терпится поскорее с этим закончить?

– Да. Так что поставьте хорошую отметку, ладно? Скажите ему, я была паинькой – и мне не нужны нотации.

– Я скажу: ты старалась...

– Говорите что угодно.

– Но не буду вдаваться в подробности из-за...

– ...конфиденциальности. Конечно, конечно. Валяйте. Moжете сказать им что хотите.

– Не держишь секретов от мамы и папы?

– А зачем?

Лорен поиграла волосами и попыталась изобразить улыбку женщины, уставшей от жизни.

– К тому же у меня нет настоящих секретов. Страшно скучная жизнь. Вам не повезло – постарайтесь не уснуть, пока слушаете.

– Итак, твой отец хочет, чтобы ты со всем этим поскорее справилась.

– Вроде.

– Чего именно он хочет, Лорен?

– Чтобы я хорошо себя вела, не врала... Чтобы я снова была хорошей девочкой. – Она засмеялась, положила ногу на ногу и погладила себя по коленке.

– Не врала – это о наркотиках?

– У них паранойя насчет наркотиков. Да и насчет всего остального. И это несмотря на то, что сами покуривают.

– Они курят травку?

– Травку, табак. Чтобы расслабиться после ужина. Иногда это алкоголь – коктейли. "Мы достаточно взрослые, чтобы держать все под контролем, Лорен". – Она снова захихикала. – Джейн раньше была стюардессой, работала на частных самолетах. У них до сих пор есть коллекция маленьких бутылочек с аперитивами. Мне больше всего нравится зеленый ликер с дынным вкусом – "Мидори". Но травку трогать нельзя, пока не исполнится восемнадцать. Да не очень-то и хотелось!

– Травка – это не для тебя?

– Скучно – слишком медленно действует. Сейчас уже не шестидесятые, чтобы сидеть в кружочке, уставившись в небо, и говорить о Боге. – Еще один приступ смеха, в котором явно не хватало радости. – Травка делает их скучными. Это единственное время, когда Джейн успокаивается и перестает переживать за все подряд. А он просто сидит, уставившись в телик. Жует чипсы или еще что-нибудь. А вообще-то я здесь не для того, чтобы обсуждать их дурные привычки. Перевоспитывать нужно меня.

– В каком смысле "перевоспитывать"?

– Чтобы убирала в комнате, следила за собой, собиралась по утрам, не называя мать стервой, прекратила ругаться. Ходила в школу и была внимательной, повысила успеваемость, перестала нарушать "комендантский час", выбирала достойных друзей, а не якшалась с отбросами.

– Подразумевается, что я заставлю тебя делать все это?

– Лайл сказал, вам никогда не удастся.

– Лайл?

В ее глазах забегали веселые огоньки.

– Еще одно требование: не называть его по имени. Лайла это бесит.

– А ты не собираешься прекращать?

– Кто знает, что я собираюсь, а что не собираюсь делать?

– Как Лайл реагирует, когда ты делаешь то, что его раздражает?

– Не обращает на меня внимания. Уходит и занимается чем-нибудь.

– У него есть хобби?

– У него? Лайла интересуют только работа, еда, травка и телевизор. Он в меня не верит. И в вас тоже. – Лорен заговорщически улыбнулась. – Он говорит: "Мозгоправы – это шайка высокооплачиваемых клоунов, которые сами не в состоянии даже лампочку вкрутить". Лайл думает, что я надую вас так же, как и всех остальных. Он платит только потому, что Джейн достала его своим нытьем.

– Мама больше верит в мозгоправов?

– Мама очень сильно обеспокоена. Она обожает страдать. Они, кстати, лакомый кусочек для вас: поженились только потому, что были вынуждены. Я однажды искала бюстгальтер в ящике Джейн и наткнулась на свидетельство о браке. За два месяца до моего рождения. Я была зачата в грехе. Что вы об этом думаете?

– Это имеет для тебя значение?

– Просто забавно.

– То есть?

– Ну, они такие благопристойные и тому подобное.

Она взяла свою сумочку, открыла замок, заглянула внутрь, опять защелкнула.

– Значит, маме нравится страдать?

– Да, она ненавидит свою жизнь. Раньше работала на чартерах, летала по всему миру вместе с супербогатыми людьми. Теперь жалеет, что спустилась на землю.

Лорен пододвинулась на краешек стула.

– Сколько мне еще тут торчать?

Я не стал разглагольствовать о свободе выбора и просто сказал, что осталось полчаса.

Лорен снова открыла сумочку, взяла зеркальце, посмотрелась, вытащила тушь, покрутила и убрала ее.

– Целых полчаса? Вряд ли у меня наберется столько проблем. Вы действительно хотите выслушать их все?

– Конечно.

И она начала монотонный рассказ о тупых подругах, лезущих не в свое дело; тупых парнях, наивно полагающих, что все еще пользуются ее благосклонностью; тупых учителях, которые знают не больше учеников; тупых вечеринках; тупом мире.

Лорен говорила не останавливаясь, ровным тоном, словно пересказывала разученный монолог, глядя куда угодно, только не на меня.

Я подвел итог:

– Итак, тебя все достало.

– Вы правильно поняли. Сколько еще?

– Двадцать пять минут.

– Вот дерьмо. Так много? Вы бы хоть часы повесили, чтобы можно было следить за временем...

– Обычно это не требуется.

– Почему?

– Люди не хотят отвлекаться.

Она одарила меня горькой усмешкой и еще чуть-чуть пододвинулась на стуле.

– О'кей, но я хочу уйти пораньше. Только сегодня, ладно? Пожалуйста. Меня ждут, а дома нужно появиться не позднее половины шестого. Иначе Джейн и Лайл с ума сойдут.

– Почему тебя ждут? Что ты собираешься делать?

– Веселиться.

– За тобой зайдут друзья?

Девушка кивнула.

– Где вы встречаетесь?

– Я сказала им ждать в квартале отсюда. Ну, я могу идти?

– Лорен, я тебя не заставляю, но...

– Но если я сбегу пораньше, вы нажалуетесь. Так?

– Послушай, всего двадцать минут. Раз уж ты здесь, может, попытаемся что-то сделать?

Я ожидал возражений, однако Лорен сидела с тем же недовольным видом.

– Так нечестно. Я вам все рассказала. И со мной все в порядке.

– Я не говорю, будто с тобой что-то не в порядке, Лорен...

– Тогда в чем дело?

– Мне бы хотелось получше узнать тебя.

– Я того не стою. У меня скучная жизнь. – Она огладила себя руками. – Вот я, ничего особенного.

Я помолчал несколько секунд, потом спросил:

– Лорен, у тебя правда все в порядке?

Она изучающе взглянула на меня из-под черных ресниц, открыла сумочку и достала пачку сигарет "Виргиния слимз". Протянула мне, я помотал головой.

– Да бросьте вы.

– Извини, я не курю.

– Как это вам удается? Люди приходят сюда, все в напряжении. Разве они не жалуются? Что, Джейн на стену не лезла? Она ведь дымит как паровоз.

– Я в основном принимаю детей и тинейджеров. Они справляются.

– Дети и тинейджеры? – Лорен хмыкнула. – Все мои знакомые тинейджеры курят. Может, у вас аллергия?

– У меня нет. А вот у пациентов иногда бывает.

– Тогда почему большинство должно страдать из-за некоторых? Это не демократично.

– Зато вежливо.

– Ну ладно, – сказала Лорен и бросила пачку обратно в сумочку. – Сколько теперь осталось?

Глава 2

В следующий раз она пришла на сеанс, опоздав на двадцать минут и бормоча что-то вроде извинений.

Тот же наряд, только цвета другие: черный топ и выгоревшие на солнце шорты. Губы, оскверненные ярко-красной помадой. Те же босоножки и дешевая сумочка. Лорен "благоухала" табаком и духами с тяжелым ароматом. На щеках играл яркий румянец, волосы растрепались.

Она долго устраивалась на стуле и наконец сказала:

– Немного задержалась.

– С друзьями?

– Ну да. Извините.

– Где задержалась?

– Недалеко... на пирсе.

– Под Санта-Моникой?

– Да. Нам нравится на пляже.

Лорен потерла обнаженное загорелое плечо.

– Хороший солнечный денек, – сказал я, улыбаясь. – Уроки, наверное, рано закончились?

Неожиданно радостный смех вырвался из алых губ:

– Точно.

– Школа – дело занудное?

– Не то слово. Ничего зануднее нет.

Она достала пачку сигарет, шлепнула ею о блестящую коленку.

– Когда я была маленькой, меня тестировали на ай-кью[1]1
  От англ. Intelligence Quotient – коэффициент умственного развития.


[Закрыть]
. Получилось, что я суперумная. Говорят, мне бы следовало больше учиться. Только я понимаю: школа – это пустая трата времени.

– Тебя вообще ничего не интересует?

– Ну почему же. Вкусная еда интересует. Обожаю хлеб с чесноком. Сегодня мы должны поговорить о сексе?

Вопрос застал меня врасплох.

– Не припомню, чтобы мы это планировали.

– Они запланировали. Меня проинструктировали поговорить с вами о сексе.

– Твои родители?

– Ага.

– Почему?

– Идея Лайла. Он уверен, что я сплю с кем попало, рано или поздно забеременею и притащу домой "маленького черномазого внучка". Можно подумать, разговор с вами поможет в этой ситуации. Если я не обсуждаю свои дела с ними, глупо надеяться, что выложу все проблемы незнакомцу.

– Иногда с незнакомыми говорить безопаснее.

– Может, иногда и так. Но объясните вот что. Когда ты маленькая, все тебе вдалбливают в голову: никогда не говори с незнакомыми, опасайся незнакомцев, будь осторожна с ними. А сейчас они платят деньги, чтобы я незнакомцу раскрыла свои секреты! – Лорен подцепила пальцем замок сумочки, открыла его, поиграла с клапаном. – Что за чушь!

– Возможно, родители надеются, что со временем ты не будешь видеть во мне чужого человека.

– Пусть надеются. – Девушка натянуто засмеялась. – Послушайте, я не хочу быть грубой, вы вроде неплохой парень. Просто я не должна быть здесь, понимаете? Они используют вас, чтобы наказать меня, – читают нотации и угрожают, что не разрешат сдавать на права в следующем году. С этим ничего не выходит, и с вами не пройдет.

– За что тебя наказывают, Лорен?

– Говорят, за мое отношение к жизни... Только знаете, что я думаю? Они просто-напросто завидуют.

– Чему?

– Моему счастью.

– Ты счастлива, а родители нет?

– Лайл и Джейн из кожи вон лезут, чтобы держать все под контролем. Особенно он. – Она понизила голос до баритона, передразнивая отца: – "Лорен, ты губишь свою жизнь. Этот психоаналитический вздор чертовски дорог. Я хочу, чтобы ты пошла туда и выложила все начистоту".

– Получается, твои родители несчастливы, и они с моей помощью отыгрываются на тебе?

– В их жизни все известно заранее, а я свободна. Их это заедает. Как только у меня будут свои деньги, я вырвусь отсюда. И прощайте, Лайл и Джейн!

– У тебя есть план, как достать деньги?

Она пожала плечами:

– Что-нибудь придумаю. Я не говорю, что это произойдет прямо сейчас. Знаю, пока меня даже в "Макдоналдс" не возьмут без их согласия.

– Ты уже узнавала в "Макдоналдсе"?

Лорен кивнула:

– Мне нужны были деньги на карманные расходы. Но они отказали: "Никакой работы, пока оценки не улучшатся". А так как я не собираюсь улучшать оценки, то и про работу можно забыть.

– А почему ты не хочешь учиться лучше?

– Потому что мне это не нужно.

– Значит, тебе грозит еще несколько лет подобной жизни.

Она отвела глаза.

– Выкручусь как-нибудь. И слушайте, забудьте о сексе. Мне не хочется обсуждать это. Не обижайтесь, просто у меня нет желания выкладывать свои секреты.

– Хорошо.

– Ну и отлично. – Лорен вскочила. – До следующей недели.

Оставалось десять минут до окончания сеанса.

– Не можешь чуть-чуть потерпеть?

– Вы настучите, что я раньше ушла?

– Нет, но...

– Спасибо, – сказала она. – Я никак не могу задерживаться, у меня голова разболелась. Знаете что? На следующей неделе я приду вовремя и просижу весь сеанс, идет? Обещаю.

– Всего десять минут.

– Десять минут – слишком долго.

– Попробуй, Лорен. Нам не обязательно говорить о твоих проблемах.

– А о чем тогда?

– Расскажи о своих интересах.

– Мне нравится на пляже. Мне нравится свобода, и это как раз то, что мне нужно прямо сейчас. На следующей неделе я буду паинькой, серьезно.

"На следующей неделе". Разыгрывала она меня или действительно собиралась прийти?

– Так я пошла?

– Конечно. Будь осторожна.

Лорен широко улыбнулась. Поправила волосы.

– Вы душка.

Схватив сумочку, она почти бегом покинула кабинет. Я вышел вслед за ней в приемную в тот момент, когда она доставала зажигалку. С сигаретой в губах Лорен торопливо выскочила за дверь. Я видел, как она семенит по коридору в облаке табачного дыма.

Я вспоминал о Лорен несколько раз – в голове застрял образ девушки, стремящейся навстречу саморазрушению. Потом и этот образ стерся из памяти.

Шесть лет спустя, накануне Дня всех святых, меня пригласили на мальчишник.

Сорокапятилетний радиотерапевт-онколог из педиатрической больницы Западного округа женился на медсестре, и штат больницы снял президентский номер в отеле "Беверли монарх", чтобы отметить предстоящее событие.

На блюдах возлежали жареные ребра, отбивные, куриные крылышки и прочая снедь. Пивные бочонки во льду, бар, кубинские сигары, десерты. Мое знакомство с виновником торжества – одиночкой, которому явно недоставало таланта общения, – ограничивалось несколькими бесплодными беседами о психологической помощи больным. Поэтому я был изрядно удивлен, когда меня включили в число приглашенных. Помню, я тогда подумал, что ему, бедолаге, больше некого пригласить.

Однако когда пришел, то убедился – недостатка в гостях явно не ощущается. Несмотря на внушительные размеры номера, комнаты с черными коврами на полу были заполнены потными мужчинами среднего возраста. Номер располагался в пентхаусе, но полюбоваться видом не удалось, так как шторы оказались плотно задернутыми. Видимо, из-за этого стояла ужасная духота. Пиджаки и галстуки были свалены в кучу на диване у входа, под рукописным лозунгом "Расслабься". Со всех сторон слышались пьяные тосты и грубый хохот, из-за сигарного дыма я с трудом различал обстановку.

Потребовалось приложить немало усилий, чтобы протиснуться к столу с едой, где я взял шампур с говядиной и бутылку "Гролша". Из другой комнаты долетели взрыв смеха и аплодисменты, поэтому я направился туда. Там взгляды присутствовавших были прикованы к стодюймовому проекционному телевизору, где на огромном экране демонстрировался порнофильм. Тела извивались и постанывали под мелодию хриплого саксофона. Люди вокруг меня пытались зевать и притворялись, будто их это не возбуждает. Я удалился, взял еще еды и встал в стороне. Пока жевал, думал: какого черта здесь делаю и почему бы просто потихоньку не уйти?

В этот момент ко мне подошел знакомый патологоанатом с бокалом виски.

– Послушай, – сказал он, кивнув в сторону экрана. – Не ты ли тот парень, который должен объяснять, почему нас это привлекает?

– Вы явно перепутали меня с антропологом.

Он засмеялся:

– Скорее с палеонтологом. Могу поспорить, еще пещерные люди рисовали похабные картинки. А что, если мы сейчас запишем все на пленку, а потом отдадим в большой прокат?

– Есть идея получше. Покажем на следующем благотворительном вечере по сбору средств.

– Да, тридцатисантиметровые члены и влажные киски – это то, что нужно. Только лучше заранее запастись кислородными масками для миссис Принс и других склочниц.

Взрыв хохота у телевизора заставил нас обернуться. Затем раздался громкий звон – видимо, стучали вилкой о бокал, – и шум улегся. Слышен был только приглушенный звук порнофильма. В колонках продолжали звучать стоны и женский голос: "Трахни меня, трахни". Послышался нервный смех, а после внезапно воцарилась напряженная тишина.

Самый толстый и краснолицый из гостей, финансист по имени Беквик, вышел на середину комнаты с пивной кружкой в руках. Его очки съехали на кончик мясистого носа, он попытался их поправить, в результате вылил пенящееся пиво на ковер.

– Давай, Джим! – закричал кто-то.

– Нервишки пошаливают, Джим!

– Вот почему писаки не могут быть хирургами!

Беквик немного покачивался и улыбался во весь рот.

– Ладно, ладно, джентльмены. Это вечеринка или как?

Послышались смех, гиканье и крики.

– Ты-то точно на вечеринке, Джим!

Беквик потер глаза и нос, попытался отдать честь одной рукой и пролил еще пива.

– Поскольку все мы здесь такие серьезные, деловые граждане, у нас никогда и в мыслях нет оставить Господа Бога, жену, страну и моральные обязательства, кроме тех случаев, когда обстоятельства вынуждают. (Взрыв хохота.) Слава Богу, что как раз сейчас и сложились такие обстоятельства, братья! А именно – грядет женитьба нашего достопочтенного, крайне взволнованного друга – доктора Фила Харнсбергера Непобедимого. Да, это он – гроза раковых клеток, известный под именем Терминатор, или Тот, Кто Скрывается За Стальной Дверью! Давай же, Фил, выходи, парень!

Жениха нигде не было видно. Беквик сложил руки наподобие рупора и произнес:

– Вызываю доктора Смертельный Луч! Доктор Смертельный Луч – на сцену. Выходи же, Фил, покажись нам.

Все начали скандировать: "Фил, Фил, Фил, Фил..." И тут кто-то крикнул:

– Да вот же он!

Под шум аплодисментов толпа расступилась, и Фила Харнсбергера со стаканом мартини в руках вытолкнули на середину комнаты.

Лысеющий, с рыжеватыми усиками, обычно бледный радиотерапевт сейчас побагровел от смущения. Его улыбка больше напоминала оскал параноика; казалось, он вот-вот упадет в обморок. Врач был одет в черную футболку такого огромного размера, что она доходила до колен. На ней красовалось изображение здоровенной невесты, которая держала на цепи крохотного жениха, распростертого перед судьей на фоне виднеющейся вдалеке виселицы. Надпись гласила: "Ваша честь, я никого не убивал! За что же пожизненное?"

Беквик похлопал Харнсбергера по плечу. Тот вздрогнул и попробовал отхлебнуть мартини. Большая часть содержимого бокала вылилась на подбородок, и врач утерся рукавом.

– А как же стерильность? – закричал кто-то. – Срочно позвоните чертовым дезинфекторам!

– Гребаные микробы.

Беквик хлопнул Харнсбергера по спине, и тот с усилием улыбнулся.

– Ну что, Фил, старик, – и я не шучу насчет старика. Пришло и твое время потерять девственность.

Улюлюканье из толпы. Харнсбергер улыбнулся и опустил голову.

– Фил, – сказал Беквик, – это может показаться высокопарным, но знай, мы любим тебя, парень!

Харнсбергер ничего не ответил.

– Терминатор, ты ведь знаешь это?

Тот пробормотал:

– Конечно, Джим.

– Что ты знаешь?

– Вы меня любите.

Беквик отпрянул.

– Не так быстро, Одинокий Рейнджер! Может, это и принято среди нас, "морских котиков", только известно ли о твоих пристрастиях невесте?

Радиотерапевт густо покраснел, в толпе захохотали. Финансист продолжал:

– Нет, серьезно, Фил. Ты действительно хорошо проводишь время?

– Да, да, конечно...

Беквик в очередной раз хлопнул Харнсбергера, да с такой силой, что тот выронил стакан. Финансист наступил на него, с хрустом вдавливая осколки в ковер.

– Надеюсь, ты и правда доволен твоей последней холостяцкой вечеринкой, Фил. Жратва тебе по вкусу?

Харнсбергер кивнул.

– Выпивки достаточно?

– Да...

– Это хорошо. Потому что нам бы не хотелось, чтобы ты разозлился и направил свой смертельный луч на нас.

Присутствующие поддерживали речь Беквика согласным улюлюканьем. Жених глупо улыбался. Его приятель продолжал:

– По той же причине никто из нас не хотел бы оказаться рядом, когда ты получишь счет за все это великолепие!

В глазах Харнсбергера мелькнула паника. Беквик снова его хлопнул:

– Что, испугался? Не волнуйся, все схвачено – за счет наших пациентов. К сожалению, они не дождутся в этом месяце почечных трансплантатов.

Гиканье и веселье среди гостей. Беквик взял радиотерапевта за руку.

– А сейчас piece de resistance[2]2
  Основное блюдо (фр).


[Закрыть]
, Фил. Уверен, что досыта поел?

– Уверен, Джим.

– Ну, – Беквик усмехнулся, – сейчас увидим.

Он сделал витиеватый жест рукой. Какое-то время ничего не происходило. Затем погас свет и послышалась музыка в стиле диско, заглушившая саундтрек к порнофильму.

Толпа расступилась, две девушки в длинных черных плащах вышли на середину комнаты. Беквик незаметно удалился, а девушки, танцуя, встали по обе стороны от Харнсбергера.

Обе были довольно молоды – высокие, с красивыми фигурами, грациозно двигавшиеся на высоких каблуках-шпильках. Они широко улыбались, крутили бедрами, извивались всем телом и делали прочие движения профессиональных танцовщиц. У одной – угольно-черные длинные волосы, вторая была блондинкой с короткой мальчишеской стрижкой.

Они синхронно прижимались к бедолаге Харнсбергеру, ласкали его шею, покусывали уши, которые стали алыми, целовали щеки, поглаживали бедра. На лице радиотерапевта отражались одновременно возбуждение и страх.

Девушки стонали, касаясь промежности Фила, потом сделали вид, что расстегивают ширинку, откинули головы и изобразили смех. Начали слегка пихать врача – так щенки шакала играют с кроликом.

Темп музыки ускорился. Девушки скинули плащи – на них были одинаковые лифчики из черной кожи, черные подвязки и ажурные чулки. В руках – черные плетки.

Раздалось несколько ударов плетьми. Я подался вперед вместе со всеми, ловя каждое движение стриптизерш, каждый издаваемый ими звук. Они продолжали дразнить несчастного Фила. Черноволосая девушка потрепала его за подбородок, прижалась к нему телом, взъерошила редкие волосы. Блондинка притянула врача к себе и крепко поцеловала, пока он пытался вырваться, размахивая руками. Вдруг Харнсбергер стал отвечать на поцелуй и потянулся к ее ягодицам. Девушка оттолкнула радиотерапевта, встала на четвереньки, а затем начала опять медленно приближаться к врачу. Она немного отодвинула лифчик, чтобы был виден сосок, затем снова скрыла его.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю