Текст книги "Киров (ЛП)"

Автор книги: Джон Шеттлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

Глава 14

31 июля 1941 года

В тот вечер Адмиралтейство гудело, словно улей из-за новостей об обнаружении еще одного крупного немецкого надводного рейдера вблизи Ян-Майена. Что же это мог быть за корабль? Последние данные разведки гласили, что «Тирпиц» находился в Киле на ремонте, но морская авиация отправила два истребителя-бомбардировщика «Бофорт» проверить еще раз. Как бы то ни было, первый морской лорд адмирал Дадли Паунд не намеревался рисковать. Он постоянно находился на связи со Скапа-Флоу по телефонной линии, проложенной от Лондона до Шотландских нагорий, а затем, наконец, не выдержал и покинул землю, присоединившись к адмиралу флота сэру Джону Тови на борту «Короля Георга V».

Адмирал Джон «Джек» Тови просматривал список доступных для операции кораблей. Будучи профессионалом, постигавшим оперативное искусство с ранних дней своей жизни, Тови был всегда любезен, скор на улыбку, но мгновенно раскалялся докрасна, когда что-то шло не так. Волевой и дисциплинированный, он был неумолим, сосредоточившись на операции или конкретной цели. Тем не менее, его огромным достоинством было то, что в разгар боя он всегда сохранял голову холодной, несмотря на весь свой нрав, проявлявшийся, когда что-то шло не так, как было задумано.

Будучи от природы лидером, Тови хорошо зарекомендовал себя в качестве капитана, прежде, чем был назначен адмиралом Флота метрополии. Будучи боевым адмиралом, он считал корабельные дела важными для своего духа. Что было хорошо для его подчиненных, было хорошо и для него, за что он пользовался огромным восхищением и уважением. Как морской человек он считал, что в любом сражении ему была нужна лучшая информация. А вот что его порой возмущало, так это то, что кабинетные стратеги, включая первого лорда Паунда, проявляли склонность совать нос в его епархию при любом удобном случае.

В этот вечер он просматривал длинный список кораблей, имевшихся под его командованием. Это до сих пор был самый большой и самый вооруженный флот во всей Европе, причем с огромным отрывом. Изначально у него имелось пятнадцать линкоров, один из которых был потоплен и один переведен на Дальний Восток, итого в регионе оставалось тринадцать. По общему признанию, это был стареющий флот, но на бумаге остававшийся впечатляющим. Всего три корабля из этого списка считались современными в 1941 году – его собственный флагманский корабль «Король Георг V», и однотипные с ним «Принц Уэльский» и «Герцог Йоркский», причем последний еще не завершил ходовые испытания. Он бы не стал отдавать «Принца» Черчиллю, если бы знал, что немцы готовят что-то, и Королевскому флоту нужно быть готовым ответить. Еще два корабля, «Энсон» и «Хоу», были построены перед войной, но эти три корабля были его единственными быстроходными линкорами, и он должен был иметь в виду, что в лучшем случае они смогут выдать 28 узлов. Для современных кораблей они имели достаточно малую дальность плавания, которая, однако, компенсировалась достойной огневой мощью и отличной защитой.

Однако ядро флота составляли корабли, заложенные до или во время первой Мировой войны, немолодые, но проверенные и надежные, даже если они и смотрелись несколько устаревшими со своими выгнутыми вперед носами и тяжеловесными дымовыми трубами. Это были три линкора типа «Ривендж» и пять типа «Королева Елизавета». Они могли тащиться со скоростью 18–20 узлов в нормальных условиях, но имели приличную огневую мощь за счет 381-мм орудий. Два линкора типа «Нельсон» были единственными кораблями флота, вооруженными более крупными 406-мм орудиями. Несмотря на нескладный вид, они были хорошо бронированы, но в то же время тихоходны – их максимальная скорость составляла 23 узла. С практической точки зрения, эти десять кораблей были идеальны для сопровождения конвоев и могли пресечь действия более легких и быстроходных немецких рейдеров, а также были способны выступить против чего-то большего.

Тови также располагал небольшой эскадрой линейных крейсеров, которую когда-то возглавлял гордость флота, «Могучий «Худ». Чуть более 60 дней назад «Бисмарк» отправил этого статного рыцаря на дно Датского пролива огнем своих грозных 381-мм орудий вместе с адмиралом сэром Ланселотом Холландом. «Риноун» и «Рипалс» были последними британскими линейными крейсерами, имевшими меньшую, чум у «Худа» огневую мощь, так как несли только шесть 381-мм орудий ради дополнительной скорости. Однако скорость этих кораблей делала их подходящими для одиночной охоты. Он мог свести эти легкие корабли в группу с ядром в виде трех линкоров типа «Король Георг V» и образовать поисково-ударную группу, способную справиться с любым известными немецким рейдером. Операция против «Бисмарка» показала, что даже вместе «Худ» и «Принц Уэльский» не могли на что-то наедятся в том ужасном первом бою.

Эту группу умело поддерживало также соединения мощных крейсеров, как легких, так и тяжелых, которые могли выполнять сопровождение конвоев или капитальных кораблей эскадры, которую он сейчас выводил в море. Крейсера также были идеальны для наблюдения за всеми основными маршрутами прорыва немцев. В любой момент завеса крейсеров держалась между Исландией и Скапа-Флоу, обозревая поверхность моря радарами и опытными глазами моряков.

Тови также грамотно использовал свои авианосцы, хотя это были легкие корабли, несущие от шестнадцати до пятидесяти самолетов, в основном старых бипланов-торпедоносцев «Суордфиш» или самолетов-разведчиков, а также несколько пикирующих бомбардировщиков «Фэйри Фулмар». Они были лишь тенью ударной мощи больших современных японских или американских авианосцев, но, тем не менее, выполняли сопровождение и поиск целей, а также могли отправить в атаку на цель одну-две эскадрильи торпедоносцев.

В целом, это был адекватный флот для своей основной задачи – обеспечения безопасности жизненно важных маршрутов через Атлантику. Однако ему недоставало скорости и дальности действия. Тем не менее, Королевский флот компенсировал эти недостатки за счет превосходства в количестве в тоннаже, а также значительного опыта. Он состоял, в основном, из устаревших кораблей, но был второе больше немецкого флота по численности. Однако Тови пришлось отправить часть кораблей Каннигему в восточном Средиземноморье и Сомервилю в Гибралтар, что проредило ряды крупных кораблей, находящихся в домашних водах и Атлантике. Не дай им Бог потерять Гибралтар. «Скала» была воротами в Средиземное море и отличной базой двойного назначения. Корабли Соединения «Н» Сомервиля могли делать вылазки на помощь Каннингему в восточном Средиземноморье, или выходить в Атлантику, чтобы перекрыть французские порты или прикрыть конвои, идущие по южному маршруту.

Его начальник штаба Патрик «Папа» Брайнд прибудет в ближайшее время с последними сводками и вместе они займутся планированием судьбы «Шарнхорста» и «Гнейзенау», следующих немецких кораблей в списке на быстрое устранение. В настоящее время они отсиживались во французском порту Брест на побережье Атлантического океана, и он хотел, чтобы они там и остались. Бринд прибыл явно взволнованным, с горстью карт в охапку и с лицом, выражение которого было близким к шоку.

– Я боюсь, что у меня плохие новости, сэр, – сказал Бринд. – Похоже, у нас есть больший повод для беспокойства, нежели «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Новый немецкий рейдер обнаружен сегодня к юго-западу от острова Ян-Майен. Разведка предполагает, что это может быть «Тирпиц» или крейсер типа «Хиппер». Мы отправили «Бофорты» взглянуть на Киль, но пройдет какое-то время прежде, чем мы это узнаем. Там кто-то есть, сэр, и нам нужно рваться со всех ног, чтобы перехватить его.

Бринд разложил карты на столе, тяжело оперся на него одной рукой и продолжил:

– Норвежская метеостанция на Ян-Майене также доложила, что рядом совершил посадку неопознанный летательный аппарат с отрядом морской пехоты. Десантники ничего не сказали, обыскали станцию, и удалились. Это очень странно, сэр. Уэйк-Уолкер, находившийся поблизости с Соединением «П» вчера также доложил об этом. Возможно, это был поисковый самолет с этого нового рейдера, который должен был убедиться, что они не будут замечены, проходя мимо острова. «Фулмар» с «Викториеса» вчера облетел этот новый рейдер и дал путанное описание. Пилот счел, что это что-то похожее на тяжелый крейсер, не считая орудий.

– Не считая орудий?

– Именно, сэр. Он докладывает, что не видел на нем никаких крупных орудий, за исключением нескольких вспомогательных башен малого калибра. Он утверждает, что передняя часть палубы, в основном, пуста. И еще одна странность состоит в том, что корабль не открыл по нему огонь. Если это немецкий крейсер, они все равно засветелись по полной.

– Фотоснимков нет?

– В спешке самолет не успели оборудовать камерой. Уэйк-Уолкер спешил на восток, но, слава Богу, хотя бы нашел достаточно ума, чтобы отправить разведывательный отряд взглянуть, что это за корабль, хотя они и не смогли сообщить многого. Он отправил минный заградитель «Эдвенчер» и эсминец вчера и сегодня утром они, похоже, получили по носу от этого корабля. Эсминец «Энтони» получил три попадания в носовую часть, выведшие из строя носовые орудия, и разведывательный отряд благоразумно прервал задание. Это очень подозрительно, сэр.

– Да, они чертовски хорошо стреляют по кораблям, даже если самолет Уолкера действительно застал их врасплох, – сказал Тови. – Действительно. Все признаки еще одного прорыва в Атлантику. Однако меня удивляет то, что они не добили эсминец.

– Немецкий радиообмен очень спокоен. Похоже, что на этот раз Джерри прилагают все усилия, чтобы держать карты поближе к груди. Что вы об этом думаете, сэр?

– Все просто замечательно, – сказал Тови. – Как раз, когда у нас конвои по всей Атлантике, а теперь еще и мистер Черчилль со своими шу-шу на следующей неделе.

Это будет долгая ночь, подумал Тови. Погода за бортом ухудшалась, на море появились волны, и экипажи кораблей, начавших покачиваться на якорях, становились еще более напряжены. Флот пребывал на желтом уровне готовности – на разведение паров требовалось восемь часов, то есть линкоры будут готовы выйти в море к утру.

– Мы еще не определили его позицию с достаточно точностью, – сказал Бринд. – Если это действительно «Тирпиц» то снова начнется цирк с конями. Вы полагаете, что немцы станут рисковать своим последним линкором в полномасштабной операции, сэр?

– Все это может быть отвлекающим маневром, – сказал Тови. – Возможно, они получили слух о нашем планировании конвоя в Россию и могли отправить этот рейдер только чтобы привлечь наше внимание. Последний раз «Тирпиц» был замечен в Киле три дня назад. Он должен был двигаться очень быстро, если сейчас его заметили у Ян-Майена. Нам следует пристально следить за ним, и, конечно, вывести флот в море, просто на всякий случай.

– Так точно сэр, – сказал Бринд. – Экипажи это сильно завело. Нужно использовать их энергию с пользой. Я взял на себя смелость проинформировать капитана «Принца Уэльского» Лича о наших намерениях. Он все еще занят надраиванием палубы для этого официального визита на следующей неделе, и боюсь, нам придется оставить его на базе. Но нескольких рыцарей мы все же сможет посадить на коней. Его может заменить «Рипалс» – он может развить ход, нужны в подобной операции.

– И загорелось же Уинстону… – Сказал Тови. – Все, что нам сообщили, это то, что «Принц Уэльский» будет обеспечивать официальный визит. Черт, как неудобно, что у Гитлера оказались другие планы. – Он вздохнул, смирившись с очередной махинацией из всех, с которыми столкнулся за эти годы. – Думаю, лучшим решением будет вскинуть сабли и повести кавалерию в бой. Как жаль, что «Герцог Йоркский» еще не готов. После того, что случилось с «Худом», я не стану рисковать крейсером вроде «Рипалса». Спасибо тебе, Господи, за «Родни». Старый перечник дал «Бисмарку» прикурить. Где сейчас «Нельсон» и «Родни»?

Адмирал имел в виду, где были его большие 406-миллиметровые орудия. «Нельсон» и «Родни» были построены в межвоенный период по странному проекту, в котором все три башни главного калибра располагались на носу корабля. Большие орудия и слабая скорость делали их идеальными для сопровождения конвоев. И тем не менее, со своими 9 406-мм орудиями они имели большую огневую мощь, чем любой корабль флота. Против скованного в маневрах тяжело бронированного корабля они подходили как нельзя лучше.

– «Родни» все еще в Бостоне на ремонте. Ходовые испытания намечены на 12 августа, сэр. «Нельсон» сейчас в Гибралтаре с линейным крейсером «Риноун», готовится сопровождать еще один специальный конвой на Мальту.

– Да уж, сэр Уинстон наделал слишком много планов на наши линкоры. Возможно, будет разумным предупредить адмирала Сомервиля. Эту операцию, возможно, придется отложить, если нам понадобятся эти корабли. Также, если потребуется, нам придется отвлечь часть кораблей от сопровождения конвоев. Но я хочу удостовериться, что все конвои будут иметь такую защиту, какую мы только сможем им обеспечить.

– Верно, сэр, – сказал Бринд. – Каждый конвой в составе более 24 судов сопровождает как минимум один линкор, а все конвои поменьше – по крайней мере один крейсер. Мы направляем большую часть конвоев к северной Ирландии, так что ставим их в весьма уязвимое положение, если немцы действительно проведут что-то в Атлантику. Это весьма крепные конвои, сэр. От 40 до 50 судов каждый. Официальное назначение – поход на Ближний восток для доставки грузов Каннингему.

Что-по подсказывало адмиралу, что этим конвоям придется пройти больший путь, чем они рассчитывали.

– Если Джерри запланировали еще одну рейдерскую операцию, они, безусловно, должны координировать с ней действия своих подводных лодок.

– Что означает, что нам следует направить дополнительные соединения эсминцев в районы движения конвоев, сэр.

– Именно. – Настроение адмирала темнело вместе с небом. Война окончательно накалилась. 1940 год свелся не более чем к нескольким удачливым налетам «карманных линкоров» «Граф Шпее» и «Адмирал Шеер». Они разогнали его соединения крейсеров на некоторое время и потопили транспортов суммарным водоизмещением более 150 000 тонн, а затем снова проскользнули в германские воды. Затем последовали «Шарнхорст» и «Гнейзенау», более опасные корабли. Они были быстрее и сильнее «карманных линкоров», которые на самом деле ненамного превосходили тяжелые крейсеры Тови. Наконец, в игру вступил «Бисмарк», который, к счастью, был быстро потоплен, однако дорогой ценой.

Если же теперь немцы бросили в драку «Тирпиц», они выводили конфликт на совершенно иной уровень. Если этот корабль прорвется в Атлантический океан и соединится с двумя линейными крейсерами из Бреста, немцы получат самую крупную оперативную группу в открытом море со времен Доггер-банки. У него было мало сомнений в том, что так изначально планировалось использовать «Бисмарка», а после того, как у них не вышло, он, видимо, решили попытаться еще раз. У него не было выбора. Ему предстояло снова вывеси в море крупные корабли, бросая свои последние резервы на предотвращение потенциального прорыва нового немецкого рейдера. Что еще адмирал Рёдер припрятал в шкафу? Он спланировал эту операцию отлично, потому что у меня в шкафу не осталось ничего, подумал Тови.

Помимо собственного флагмана, у него остались только «Рипалс» и «Принц Уэльский», экипаж которого занимался подметанием палубы, готовясь обеспечивать визит премьер-министра. Он просмотрел список… Из линкоров у него был только «Ривендж», который находился в Галифаксе, готовясь вместе с «Ройал Совереном» направиться в Индийский океан для сопровождения конвоев. Последний находился в Клайде, где на него монтировались новые радиолокаторы, и эту работу было не завершить до сентября. Все действующие авианосцы уже были направлены на север под командованием Уэйк-Уокера. Остальные, «Илластриес» и «Формидейбл», находились на ремонте в США. Кроме них, имелись только «Арк Ройал» в составе Соединения «Н» в Гибралтаре и «Гермес» в Индийском океане. Единственный новый авианосец «Индоминейбл» только начал ходовые испытания в прошлом месяце.

Тови выпрямился, почесывая волосы.

– Ладно, – сказал он. – Значит, утром я первым делом выхожу в море с «Королем Георгом V» и «Рипалсом». Мы должны предполагать, что этот новый рейдер не единственное, что немцы ввели в игру, – напомнил он. – Внимательно следите за «Шарнхорстом» и «Гнейзенау».

– Что бы Джерри не задумали, мы снова разобьем им нос, сэр.

– Да, вполне возможно, что Рёдер откусил больше, чем сможет прожевать. Но мы должны предполагать все возможны варианты, Бринд.

Вошел посыльный, передав Бринду только что дешифрованное сообщение. Седой начальник штаба прочитал его с явным раздражением.

– Над Килем сильная облачность, – сказал он. – Морская авиация не может провести разведку в такую погоду, так что мы не будем ничего знать о «Тирпице», пока не проясниться, сэр.

– Черт, – сказал Тови. – Значит, нужно предполагать худшее.

– Тогда, – сказал Бринд, – могу я предположить, что мы должны отдать приказы Уэйк-Уолкеру как можно скорее? Мы не можем позволить ему танцевать вокруг Нордкапа в свете новых обстоятельств. Это же касается и Виана, сэр.

– Тогда прикажите им двигаться на запад так быстро, как только возможно. Даже если они и не перекроют Датский пролив, они смогут перекрыть Фарерский проход. – Тови на мгновение задумался. – И еще, Бринд, – сказал он. – Я полагаю, мы должны предупредить американцев в Рейкьявике. Он только начали высадку наших частей там, и, вероятно, для них будет большим сюрпризом, если рейдер направляется в Датский пролив.

– Действительно, сэр. Я едва не забыл о янки. Они пока не в деле, но имеют значительное военно-морское присутствие на маршрутах конвоев между Ньюфаундлендом и Исландией. Это будет их зона ответственности, сэр.

– Действительно. Хороши они или нет, немцы, возможно, выяснят это достаточно скоро.

– Я считаю, что они планируют отправить в Рейкьявик пару эскадрилий летающих лодок PBY, – сказал Бринд. – Эти самолеты могут оказаться очень кстати. Я прикажу флоту Метрополии готовиться к выступлению утром.

Глава 15

1 августа 1941 года

Для Уэйк-Уолкера это был ужасный день. Вся операция перевернулась с ног на голову с появлением этого нежданного нового корабля. Он должен был идти к Нордкапу, но все еще находился к юго-востоку от Ян-Майен и направлялся назад тем же маршрутом, что прибыл из Исландии. То, что представлялось нервной реакцией какого-то штабиста, все больше и больше напоминало появление немецкого надводного рейдера, направляющегося в Атлантику. Его разведывательный отряд обнаружил этот корабль, и это оказалось именно то, чего он опасался. Эсминец «Энтони» немного зарвался, в результате получив по носу, но успел доложить.

Всего несколько часов назад ему приходилось беспокоиться только о немногочисленных немецких дальних разведчиках «Кондор». А теперь это! Это был тот же кошмар, что случился несколько месяцев назад из-за «Бисмарка». Он был благодарен собственному чутью за то, что оно подсказало ему притормозить группу на последние два дня. Что-то подсказало ему, что впереди была проблема, и когда с «Энтони» и «Эдвенчера» поступили лихорадочные доклады, он взял на себя ответственность развернуться и оказать им помощь, понимая, что это, скорее всего, поставит под угрозу операцию на севере. И всего через несколько часов он получил приказ направляться к Датскому проливу с максимально возможной скоростью. Его корабли мчались на запад на скорости 28 узлов, а пилоты Гренфелла совершали все новые и новые вылеты, пытаясь обнаружить этот призрачный корабль своими радарами Тип 279.

Адмиралтейство пробила дрожь. Адмирал Тови хотел, чтобы он сделал все возможное, чтобы выяснить суть угрозы. Было жаль, что капитан эсминца не сумел точно опознать противника. Если это был крейсер типа «Хиппер», Уолкеру было разрешено атаковать. Если же он полагал, что это был «Тирпиц», то ему было приказано поддерживать контакт и безопасную дистанцию. В составе оперативной группы не было ничего, что могло бы представлять угрозу для огромного немецкого линкора. Он мог бы нанести воздушный удар, но, видимо, адмирал Тови хотел согласовать его с действиями линкоров, которые только начали разводить пары в Скапа-Флоу.

Ребята из Блетчли-Парк все-таки что-то проворонили, подумал он. Они были так заняты немецкими вооруженными танкерами и метеорологическими судами на радостях от захвата шифровальных машин «Энигма», что позволили чему-то проскользнуть через их сети.

* * *

А за многие мили по проселочной дороге от Милтон-Кинс, в усадьбе, известной как Блэтчли-Парк, другие люди задавались тем же вопросом. Военно-морская разведка постоянно висела на телефоне, интересуясь, было ли в каких-либо шифровках что-либо о том, что немцы снова пытаются прорваться в Атлантику. Некоторые аналитики отдела «Хат-8» уходили в своей работе в аналогии с шахматами, что, как они полагали, помогало им во взломе вражеских шифров. Шахматные головоломки были для них своего рода музыкой, а дирижировал этим оркестром блестящий Алан Тьюринг, возглавлявший их работу против нацистской Германии.

– Загадка, – сказал Аткинс, бывший студент и близкий соратник Тьюринга. – Сэр Дадли полагает, что немцы вытащили еще одного кролика из шляпы. Похоже, что на севере появилось что-то, похожее, как им представляется, на большой военный корабль.

– Действительно, – сказал Тьюринг, подбирая шахматные фигуры. – Давайте подумаем, – он был знаком со всеми докладами разведки, полученными Адмиралтейством, и держал весь немецкий флот в голове, словно фигуры на доске.

– О пешках мы думать не будем, – сказал он. – Итак, две ладьи, «Шарнхорст» и «Гнейзенау», стоят в Бресте, донимаемые КВВС из ночи в ночь. Так что реальной угрозы они не представляют. Два слона, «Адмирал Шеер» и «Лютцов», оба в Киле вместе с ферзем – «Тирпиц» стоит там же, все три аккуратно в ряд. Далее, всего было заложено пять крейсеров типа «Хиппер». Один купили русские[62]62
  Крейсер типа «Хиппер» «Лютцов» действительно был куплен в недостроенном виде СССР в 1940 году и включен в состав Балтийского флота как «Петропавловск». 15 августа корабль был включен в состав флота в условно боеготовом состоянии и принял участи в обороне Ленинграда силами двух рабочих кормовых башен


[Закрыть], второй перестраивается в авианосец, «Блюхер» был потоплен. Итого только два коня – «Адмирал Хиппер» и «Принц Ойген». Один предположительно, скрывается в Киле, а другой в Бресте! Все фигуры Джерри стоят в тылу, ни одна не ходит. И если только «Бисмарк» на самом деле не был потоплен или каким-то чудом не поднялся со дна, я не думаю, что нам следует серьезно верить этому сообщению.

– Но мы получили телеграмму о том, что ремонт «Адмирала Шеера» практически завершен, – сказал Аткинс. – Это самый успешный немецкий рейдер, и, поскольку мы торпедировали «Лютцов» при последней попытке прорыва, я не думаю, что немцы смогут вернуть его в строй в ближайшее время. Так что готов поставить деньги на «Адмирала Шеера».

– Было бы гораздо удивительнее, если бы это оказался «Тирпиц», – сказал Тьюринг. – Но я склонен согласиться с вами, Аткинс. Никто не сделает ход ферзем прежде, чем все фигуры будут расставлены на нужные места. Именно мелочи заставляют всю картину трещать по швам. На месте немцев, я бы предпочел сохранить «Тирпиц» в целости и сохранности еще на некоторое время. Даже того факта, что он стоит где-то там, в задних рядах, уже достаточно, чтобы адмирал Паунд бегал по потолку и доводить Джона Тови до изжоги всякий раз, когда что-то случается. Если там действительно есть какой-то корабль, то это, скорее всего, «Адмирал Шеер». Именно эти выводы мы и отошлем в Адмиралтейство, чтобы они на некоторое время оставили нас в покое и дали провести выходные на свежем воздухе.

Тьюринг действительно был блестящим ученым, но не нужно было быть гением, чтобы сесть и посмотреть, какие немецкие корабли могли быть готовы к бою на данный момент. А его задачей было возглавлять работу по криптоанализу на протяжении всей войны и сыграть важную роль в раскрытии кода «Энигма» для шифрования и дешифровки которого использовалась выдающаяся шифровальная машина, своего рода механический компьютер, состоящий из рычагов, шестеренок и тяг, работающих гармонично, словно часы.

Тьюринг занимался разработкой аналогичных машин уже некоторое время. Он разрабатывал новые системы, в которых переменные могли вводиться при помощи перфоленты. Затем машина могла выполнять определенные программы на основе «загруженных» с перфоленты данных. Это были, в сущности, некоторые из первых серьезных разработок, ставших основой для цифровых вычислительных машин, которые он называл «универсальными машинами».

– Попомни мои слова, – сказал однажды Аткинс, когда они работали над этим. – Однажды эти машины будут делать за нас все. Представь себе бесконечную память на основе бесконечной ленты, на которую будут нанесены символы, способные сформулировать любой запрос. Однажды они могут делать все, что мы им скажем сделать.

– Тебя что-то беспокоит, Алан?

– В этом случае я не уверен, что мы смогли бы управлять ими, хотя я полагаю, что мы бы постарались. Просто нужно убедиться, что то, что мы делаем, будет оправдано историей. Не хотелось бы думать, что может случиться в мире, где эти штуки могли бы думать сами.

– Не беспокойся об этом, – ответил Тьюринг. – Они могут делать только то, что мы говорим им делать. Это лишь механизм, Аткинс, как часы, только способные показывать гораздо больше, чем просто время суток. Машины будут иметь интеллект, но не ум, пойми это. У них нет ни сердца, ни души. Это наше. Логика и интеллект машины лишь помогут нам лучше использовать наши собственные. В конце концов, именно интеллект позволит нам победить в этой войне. Не бомбы сами по себе, а знание, куда их сбрасывать. Ведь это главное, да?

Мог ли он знать, что однажды дети его гения победят величайшего в мире шахматиста или будут делать тяжелую работу на борту корабля? Вероятно, ему было бы нелегко расставлять фигуры на шахматной доске и записывать уравнения на доске настенной.

* * *

«Киров» направился к западу от острова Ян-Майен, а затем, 1-го августа, повернул на юго-запад, в сторону Датского пролива. Роденко с увеселением отметил, что два британских корабля, «Эдвенчер» и «Энтони» спешно убрались прочь.

Адмирал распорядился снизить ход до двадцати узлов, ровно настолько, чтобы оставаться впереди надвигающегося грозового фронта. Им предстояло идти таким ходом три дня, чтобы выйти через Датский пролив в Северную Атлантику. Карпов хотел увеличить ход до тридцати узлов и пройти быстрее, но адмирал решил, что младшим офицерам стоит дать время на осознание того, что случилось и подготовиться к боевым действиям, которые могли ждать их впереди. Он принес в жертву некоторое преимущество в скорости и внезапности, чтобы наилучшим образом подготовить корабль.

– Повернув на юг, мы окажемся в недружественных водах, – сказал он. – Люди должны понять, что случилось и находится в боевой готовности. Это требует времени.

Затем он собрал старших офицеров и старшин и сделал официальное заявление относительно их положения. Понадобилось некоторое время и много объяснений, но в конце концов вера адмиралу помогла им признать, что тот говорил правду и это были уже не учения. Старшинам была поставлена задача пока не доводить эти сведения до рядового состава.

– Со временем мы расскажем все и всем, – сказал он. – Однако на данный момент я полагаюсь на вас как на младший командный состав. Любому, у кого возникнут вопросы или серьезные проблемы немедленно обратиться к врачу.

– Когда мы направимся домой, товарищ адмирал? – Спросил один из них, задав вопрос, несомненно, мучивший всех собравшихся.

Адмирал хотел было сказать, что скоро, но не сделал этого. Вместо этого он почти дружески взял спросившего за плечо и сказал:

– Я не могу сказать этого с какой-либо определенностью. Возможно, никогда. Мы не имеем ни малейшего представления о том, как это произошло, и почему мы оказались здесь. Я должен сказать вам правду и просить разделить ее со мной. Это тяжелое бремя для каждого из нас, но если судьба будет на нашей стороне, вместе мы сможем справиться.

Его слова возымели эффект, на который он рассчитывал. Он дал им то единственное, что у них осталось – ту невидимую и все еще неразрывную связь, связывавшую каждого солдата или моряка со своими товарищами по оружию. Этого было достаточно.

Новости медленно поползли по кораблю. Кто-то пытался отшучиваться, другие сидели, устремив испуганный взгляд куда-то вдаль, другие задерживались в офицерской столовой, собираясь в мелкие группы и что-то обсуждая. Переварить это было тяжелее, чем говяжью тушенку из вздувшейся банки в холодный зимний день. Однако в конце концов все поняли, что у них действительно не было никакой возможности что-либо сделать, кроме как исполнять свои обязанности. Те, кто все еще сомневался, надеялись, что время покажет их правоту. Других периодически видели делающими какие-то заметки в блокнотах или пишущими письма, которые никогда не получиться отправить, рассматривая фотографии своих близких, которых они могут никогда больше не увидеть.

Тем не менее, когда Орлов провел свой ежедневных обход в сопровождении пары старшин с бледными лицами, все, казалось, было как всегда. Некоторых разочаровывало, что они не намеревались возвращаться в Североморск, других, особенно молодых starshina, только выпустившихся из училища, перспектива неожиданного плавания в Атлантический океан весьма привлекала. Молодых влекла жажда нового, в особенности моряков.

В конец дня Роденко заметил далекую воздушную цель, направляющуюся в их сторону.

– Наблюдаю воздушную цель, пеленг один-один-ноль, дистанция 226, высота три тысячи, скорость сто восемьдесят[63]63
  В данном случае говорится либо «малоскоростная», либо «высокоскоростная», кроме того, нужно добавить «своя», «чужая» или «на запросы не отвечает» – хотя аппаратуры госопознавания на тех самолетах и не было, он должен был сделать это просто на автомате


[Закрыть], курсом на корабль.

– Еще один музейный экспонат, Федоров? – Спросил адмирал.

– Более чем вероятно, что это еще один «Фулмар», адмирал. Англичане использовали бы их, чтобы вести радиолокационную разведку на пути оперативной группы. И я бы не удивился, если бы оказалось, что авианосцы развернулись и идут в нашу сторону. Если уж британцы что-либо почуют, они примутся за дело со всем усердием.

– Мы не можем позволить ему нас обнаружить, – сказал Карпов. – Мы окончательно потеряем элемент внезапности.

Адмирал вздохнул и кивнул. Началось, подумал он. Первые выстрелы 100-мм орудия были лишь первыми ударами барабанов, начинающими увертюру. Он вслушивался в звуки корабля весь последний день, словно дирижер, готовивший оркестр к концерту. Все многочисленные инструменты были настроены и играли, как полагалось, хотя исполнители все еще обменивались новостями, которые он им сообщил. Однако он видел, что офицеры снова работали как хорошо отлаженный ансамбль. Пройдет немного времени, прежде чем диссонирующие ноты утихнут, и корабль снова заиграет с привычной эффективностью. Пришло время выходить на сцену. Занавес вот-вот поднимется.