Текст книги "Жертва разума (Жертва безумия)"

Автор книги: Джон Сэндфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Лукас отвернулся и еще раз окинул взглядом фундамент, а когда Ирв водрузил очки на место, вернулся и протянул ему фоторобот.

– Вы видели этого парня на прошлой неделе?

Ирв откинул голову назад, чтобы как следует разглядеть портрет через бифокальные линзы[45]45
  Линзы, поделенные на две зоны: большая для дали и сегмент для чтения.


[Закрыть].

– Значит, этот сукин сын устроил поджог?

– Он здесь был?

Ирв кивнул.

– Пожалуй, да. Только выглядел иначе – рот не такой. Но похож. Тогда я сразу подумал, что ему здесь нечего делать. Он не рыбак; больше того, он даже не знал, как завести мотор. К тому же в тот день было холодно.

– А когда он приходил? – спросил Лукас.

– Пару дней назад – тогда еще пошел дождь. Он вернулся во время дождя.

– Вы помните его имя?

Ирв поскреб подбородок.

– Нет, не помню. Но его имя из прав было записано на листке и лежало в коробке с расписками. Будь у меня коробка… – Он посмотрел на Лукаса, и в его очках сверкнуло солнце. – Значит, он забрал Манетт и ее дочерей?

– Вполне возможно, – ответил Лукас.

А сам подумал: Да, он.

Джон Мэйл позвонил Лукасу в час дня.

– Я сижу и жду, что полицейские придут за мной с минуту на минуту. То есть я покупаю еду на день, чтобы ничего не выбрасывать. Где вы, парни?

– Мы придем, – прорычал Дэвенпорт. Мэйл начал его доставать. Полицейский смотрел на часы во время разговора и считал секунды. – Мы делаем ставки на то, сколько ты продержишься. Никто не поставил больше чем на неделю. В любом случае мы достанем тебя раньше.

– Интересно, – весело сказал Мэйл. – Я бы даже сказал, очень. Сейчас я стараюсь трахаться побольше, потом с этим у меня могут возникнуть проблемы. Придется иметь дело со старыми волосатыми задницами в Стиллуотере.

– Задницей будешь ты, – прорычал Дэвенпорт.

– О, я так не думаю. Я так не думаю, Лукас, – холодно ответил Мэйл.

– Что? Ты знаешь магическое заклинание? – спросил Дэвенпорт.

– Ничего подобного, – ответил Мэйл. – Но после близкого знакомства со мной не связываются; и это правда. Впрочем, мне пора.

– Подожди минуту! А ты заботишься о заложницах? Ты их захватил, и это накладывает на тебя определенную ответственность.

– У меня нет времени на разговоры, – после коротких колебаний ответил Мэйл. – Да, я о них забочусь. Иногда она меня злит, но я знаю: подсознательно я ей нравлюсь. И всегда нравился, только она это скрывала. У нее комплекс вины, связанный с отношениями «врач – пациент», она сидела там…

Он замолчал.

– Мне нужно идти, – наконец сказал он и повесил трубку.

«В другом контексте его слова прозвучали бы почти по-человечески», – подумал Лукас, когда в телефоне раздались короткие гудки. Но он беседовал с безумцем.

– Огонь, – сказал Лукас Шерилл и Блэку. – Секс. Весьма вероятно, он находился в специальном лечебном учреждении – он говорил о Стиллуотере, как… я даже не знаю. Он там не был, но много о нем слышал.

Появился Лестер.

– Он звонил откуда-то из Вудбери.

– Вудбери. Это шоссе 494, – сказал Лукас. – Парень ездит по этому шоссе, значит, живет где-то на юге.

– Да, его следует искать всего лишь среди одной и двух десятых миллиона людей.

– Огонь и секс, – сказал Шерилл. – У нас есть один такой.

– Да. – Блэк принялся перебирать стопку бумаг. – Вот он. Джон Мэйл. Давайте посмотрим: ему было четырнадцать, когда Манетт с ним встречалась… Ага. Теперь ему двадцать пять.

Лукас посмотрел на Лестера.

– Очень хорошо. Самый подходящий возраст для психа.

Лестер постучал пальцем по распечатке.

– Давайте займемся им вплотную.

Дэвенпорт посмотрел на часы: почти два. Прошло около сорока восьми часов после похищения. Он запер дверь своего кабинета, опустил жалюзи и шторы, положил ноги на письменный стол и задумался. И чем больше он размышлял, тем очевиднее ему становилось, что телефонная связь является лучшей из ближайших возможностей.

Он закрыл глаза и представил себе карту города с пригородами. Хорошо: если они будут координировать действия полицейских – если всех расставят заранее, – как сильно им удастся уменьшить время реагирования? До минуты? До сорока пяти секунд? Если повезет, меньше. И если они определят, что он находится в торговом центре, где всего несколько выходов, тогда они успеют блокировать все пути отхода до того, как он сядет в машину. И они проверят всех…

Лукас обдумывал эту идею, когда ему в голову пришла новая мысль: что ему сказал Данн? Что он говорил с Энди, когда та ехала в машине? Значит, у Энди Манетт был мобильник? Какого рода? Обычный, какой носят в сумочке, или связанный с машиной?

Он сел, включил свет на письменном столе, позвонил Блэку, но тот не взял трубку. Шерилл также не ответила. Тогда он нашел ежедневник Андерсона, отыскал телефон Данна и позвонил ему.

Ему ответил полицейский.

– Наверное, его можно найти по телефону в машине, шеф.

Лукас позвонил по указанному телефону, и Данн сразу ответил на звонок.

– У вашей жены был сотовый?

– Конечно.

– Он привязан к машине или обычный?

– Она носит его в сумочке, – сказал Данн.

Глава 12

У специального агента ФБР был подбородок с ямочкой и светлые волосы; его звали Т. Конрад Ховард, и он считал, что выглядит, как футболист из Йеля, достигший периода расцвета. Однако за большие, покрытые пушком уши его за спиной называли Дамбо[46]46
  Слоненок с огромными ушами, который умел летать; персонаж одноименного мультфильма.


[Закрыть].

Дэвенпорт, Лестер и безымянный техник из ФБР сидели в кабинете Ховарда, откуда открывался прекрасный вид на Миннеаполис. Ховард переплел пальцы, положив руки ровно посередине письменного стола, обитого искусственной кожей, и сказал:

– Он уже в пути вместе с техниками, которые им управляют. Рейс из Чикаго прибудет через час, из Лос-Анджелеса – через три. Ну, а из Далласа сегодня они уже не успеют. Однако мы начнем действовать в любом случае. Время сейчас критично. В шестидесяти пяти процентах случаев жертв убивают именно в это время.

– Надеюсь, он сохранил проклятый телефон, – сказал Лестер.

– Он играет в компьютерные игры и не станет выбрасывать совсем новый мобильник, – сказал Лукас.

– Вопрос в том, как нам удержать его у телефона, если он ответит на звонок? – сказал техник ФБР, пожилой мужчина с короткими седыми волосами и в полосатом пристегивающемся галстуке.

– Мы над этим работаем, – ответил Лукас, наклонившись вперед. – Мы связались с местной радиостанцией, которая передает рок, – я дружу с генеральным менеджером, обо всем будут знать только он, диджей и инженер. Звонить будет диджей, речь пойдет о конкурсе, который они проводят. Он настоящий, с реальными призами. Мы лишь сообщим номер телефона. Если он не ответит сразу, мы попробуем через несколько часов. Диджей будет готов действовать в любой момент. Обычно такие разговоры занимают около минуты. Мы попытаемся придумать разумный повод, чтобы немного увеличить это время.

– Если нам не повезет сразу, потребуется две или три минуты, чтобы точно определить место, – сказал техник. – Вам нужно будет растянуть разговор.

– Он игрок, и мы постараемся воззвать к его тщеславию, – сказал Лукас. – Он будет разговаривать до тех пор, пока не ответит на вопрос. А когда ответит – и если ответ окажется правильным, – диджей скажет: «Подождите, я представлю следующую песню». Он так и сделает – не станет торопиться, возможно, даже пустит рекламу, – а потом вернется, чтобы уточнить адрес, по которому отправить приз.

– Ну, адрес-то мы никогда не получим, – сказал Лестер и улыбнулся. – Но это все равно что-то, верно?

Дэвенпорт покачал головой.

– Конечно, он не даст свой настоящий адрес, но если мы сумеем удерживать его достаточно долго, то определим место, где он находится.

– Когда вы сказали «сумеем точно определить место», что вы имели в виду? – спросил Лестер у техника; Дамбо нахмурился, потому что как-то незаметно выпал из разговора. – Полмили, квартал, шесть дюймов?

– Если процесс будет завершен, мы сможем указать дом, – ответил техник. – Ну, а так – квартал.

– А почему не подойти поближе? – спросил Дамбо.

– Если он и в самом деле псих, то может перерезать им горло и сбежать, – ответил техник, поворачиваясь к своему боссу. – Он услышит вертолеты, когда до него будет шесть кварталов.

– Если вы укажете квартал, через час мы его достанем, – заявил Лукас.

– Если вы обеспечите нужную продолжительность разговора, мы определим его, – пообещал техник.

– Ты им веришь? – спросил Лестер, когда они выходили из здания.

Дэвенпорт кивнул.

– Да. Технология – сильная сторона федералов. Если он возьмет трубку и мы сумеем его задержать, они отыщут гада.

– В одном Дамбо прав – прошло слишком много времени, – заметил Лестер и посмотрел на часы. – Мерзавец не станет их удерживать больше четырех или пяти дней. Давление слишком велико.

– А как тебе нравится идея прессинга по всему полю? – спросил Лукас.

– Андерсон пытается это устроить, но он будет готов только к завтрашнему дню. Разразится настоящий административный кошмар. И потом… не знаю. Слишком много людей в это втянуты. Кто-нибудь допустит ошибку.

– Это шанс, – сказал Дэвенпорт. – А как продвигается расследование Шерилл и Блэка? Я о том парне, который любил огонь и секс.

– Джон Мэйл, – сказал Лестер. – Это тупик. Я не знаю причины, но они изучают трех других кандидатов.

– Дерьмо, – проворчал Лукас. – Парень казался таким многообещающим…

С двумя наборами оборудования, отслеживающего сотовые телефоны, им требовалось шесть вертолетов – один на большой высоте и два на низкой – в каждой из групп. Сначала вместе с тремя техниками прибыло оборудование из Чикаго, и они тут же занялись сборкой необычных сферических антенн, которые устанавливали на вертолетах. Оборудование из Лос-Анджелеса появилось через два часа, вместе со второй группой техников. Когда все вертолеты были подготовлены, а оборудование проверено, они собрались на взлетной площадке аэропорта.

– Вот что от вас требуется, – сказал один из техников пилотам, – это развернуть машины в нужном направлении и оставаться на месте. Аппаратура произведет точную настройку. И будьте внимательны: я не хочу, чтобы в нас врезались ваши жуткие машины, из-за того, что вас заинтересует, что делаем мы. И в мои планы не входит, чтобы пострадал кто-то другой.

– Рад, что он это сказал, – пробормотал Лукас Слоуну, вылетавшему со второй группой.

– Ты готов? – спросил тот, которому происходящее уже не казалось смешным.

– Да.

– Они вполне безопасны…

– Вертолеты тревожат меня меньше, чем самолеты, – сказал Дэвенпорт, усмехнулся и посмотрел на вертолет. – Не знаю почему, но я не против полетать на вертолете.

В восемь сорок пять они поднялись в воздух с взлетной площадки аэродрома, группа Лукаса расположилась над трассой I-494 к югу от Миннеаполиса, группа Слоуна – к югу от Сент-Пола. Под ними по шоссе текли разноцветные потоки машин, подобные светящимся лососям; огни улиц и домов тянулись во все стороны, точно психоделическая шахматная доска. В девять двадцать все техники сообщили, что они готовы.

– Можно начинать, – сказал техник в вертолете Лукаса.

Диджей взял трубку телефона на радиостанции.

– Ладно, – сказал он, глядя сквозь прозрачную стеклянную стенку на инженера и генерального менеджера, и кивнул.

– …завершаем «Богемской рапсодией»[47]47
  Песня английской рок-группы Queen из альбома «A Night at the Opera» (1975).


[Закрыть]. А теперь пришло время для любителей соревнований. Я засовываю руку в цилиндр в пятьдесят галлонов… – Послышались гулкие удары. – …и вытаскиваю один из телефонных номеров. Мы будем ждать десять гудков. Если никто не ответит, мы увеличим приз на девяносто три доллара и попробуем снова. Итак…

Джон Мэйл слушал вполуха: он запустил одну из фэнтезийных игр Дэвенпорта на компьютере «Gateway P5–90». Однако у него возникли проблемы: игры полицейского изобиловали ловушками и обманками. Когда тебя убивали, ты мог начать снова, осторожно вернуться к тому месту, где тебя прикончили, – и погибнуть по совсем другой причине. Ловушка на обходной тропе, внезапная засада. «Возможно, в программе имеется круговой механизм отсчета», – подумал Мэйл и почувствовал, что узнал нечто новое о своем противнике.

Между тем, как только закончилась песня «Куин», послышался голос диджея. Его идиотское бормотание вызывало раздражение, но Мэйл не стал переключаться на другой канал, услышав, как тот набирает номер телефона. И когда раздались длинные гудки по радио, практически одновременно зазвонил телефон в сумочке Энди Манетт.

Мэйл оторвался от игры, встал и ощутил спазмы страха. Что это? Кто-то снаружи? Полицейские?

Когда Джон закончил с Энди Манетт в первую ночь, он отправился в магазин за продуктами и пивом. Сумочка Энди так и лежала на переднем сиденье фургона, куда он бросил ее после нападения. По дороге Мэйл открыл сумочку и обнаружил приятный сюрприз – почти шестьсот долларов. Кроме того, ежедневник, калькулятор, набор косметики и еще два фунта всякой ерунды, которая накапливается у каждой женщины. Он засунул все это обратно в сумочку.

Позднее, когда Джон немного выпил и раздумывал, что делать с Женевьевой – присутствие маленькой девочки вызывало у него тревогу, нечто вроде психологической занозы, Мэйл и сам не понимал, в чем причина, – он бросил сумочку на пол возле кухонной двери, собираясь избавиться от нее позднее.

Теперь Джон стоял, приподнявшись на цыпочки и слегка раскачиваясь.

«Пистолет», – подумал он.

Пистолет калибра 0.45 лежал на книжной полке, Мэйл сделал два шага и схватил его. Свет? Нет, если он его выключит, они поймут, что он их услышал.

Звонки продолжались. Самые обычные. Страх немного отступил, но Мэйл продолжал держать в руке пистолет. Кто-то прячется снаружи? Или это часы на плите? Сработала пожарная сигнализация? Он быстро перешел на кухню и огляделся – и увидел сумочку. Из-за его спины, из приемника доносились гудки, и голос диджея считал:

– Уже четыре…

Тут ухо Мэйла уловило синхронность гудков и звонков из сумочки.

Он бросил сумочку на стол. Звук доносился из нее. Он открыл одно из отделений и обнаружил мобильный телефон.

– Шесть, – продолжал дижей, – …и семь. Джордж Данн, если вы на горшке, пора вставать, потому что… уже восемь…

Мэйл повернул телефон и открыл его – и сразу увидел кнопку с нарисованной трубкой. Он выглянул в окно – ничего. Если звонили полицейские, они не знали, что он здесь.

– Он не ответит, – сказал техник. – Уже девять.

Мэйл взял трубку на десятом звонке.

– Алло?

Лукас ткнул пальцем в техника.

– Это он.

Диджей наклонился вперед.

– Джордж Данн? Проклятье, приятель, ты едва не пропустил звонок всей своей жизни. Во всяком случае, звонок недели.

Мэйл слышал тот же голос по радио.

– Это Мило Уит, из К-ЛИК, мы задаем вопросы и позвонили тебе; на кону тысяча двести долларов. Тебе известно, как мы играем: через пять секунд мы поставим песню классического рока – целиком; у тебя десять секунд, чтобы дать правильный ответ. Готов?

Мэйл знал эту игру. Они решили, что его зовут Джордж Данн, муж Энди Манетт. Между тем Уит продолжал:

– Ну, Джордж, извини, но ты должен сказать: «Давай, чувак», а если ты совсем овощ, то говори адрес, и мы к тебе приедем.

– Ну, давай, чувак, – сказал Мэйл.

Он никогда не звонил на радио, и сейчас другим ухом слышал собственный голос – диковинное электронное эхо.

– Ну, вот оно, Джорджи. – Несколько секунд тишины, потом раздался какой-то невнятный шум с трудно уловимым, но почти узнаваемым ритмом.

Что это?.. Да-ду-да-ду-да-ду… Сейчас разберемся…

Техник, работавший с прибором, похожим на телевизор, закричал пилоту:

– Оставайся на месте, стой, стой… – По экрану бежали желтые цифры. – Давай, на 160, давай, давай…

И они полетели на юго-восток.

– Джордж? Ты все еще с нами, друг? Ты понял? Вот что я тебе скажу, приятель, время истекает. Я дам тебе пять секунд, и поставлю еще одну песню той же группы. Песня другая, но группа – та же…

– Проклятье, нашли, – говорил техник. – Он как раз между нами. – Техник включил микрофон. – Фрэнк, ты его поймал?

– Мы его нашли, – послышался голос по рации, – мы летим на 195, но у нас какие-то помехи на приеме…

– «Вся ночь», группа «Эй-си Ди-си». – А потом добавил прямо в эфир: – Дэвенпорт, ну ты и вафлежуй.

И повесил трубку.

Глава 13

Мэйл отключился и с телефоном в руке выскочил из дома. У него над головой пролетел реактивный самолет, направлявшийся в Миннеаполис или Сент-Пол.

«Оттуда они и появятся», – подумал он, глядя на небо, где ожидал увидеть красное или белое мерцание приближающихся огней.

Вертолеты. Окружение.

Он побежал по подъездной дорожке, прыгнул в фургон, вытащил ключи из кармана джинсов и выехал задом на усыпанную гравием дорогу. Если они приближаются и если он сумеет уйти хоть немного к северу, может быть, ему удастся скрыться в потоке других машин…

Мэйл не столько был испуган, сколько возбужден. И разозлен. Они его обманули, как настоящего простофилю. Он мог бы поставить сто против одного, что за звонком стоит Дэвенпорт. Проклятье, тысячу против одного! Как ловко они это проделали! Так ловко, что он не сумел сдержать улыбки, тут же помрачнел, не выдержал и снова улыбнулся, несмотря ни на что. Ловко.

«Но все же, – подумал он, – недостаточно ловко».

Проехав милю, Джон оказался на вершине холма и посмотрел на свой дом. Он не мог ничего разглядеть по-настоящему, но сумел увидеть освещенную кухонную дверь, которую оставил открытой, одинокий свет на фоне темных полей. Рядом никого не было, и никто к нему не приближался. Мэйл съехал на обочину, не заглушая двигателя. Ничего.

Через некоторое время он выключил двигатель и вышел, чтобы послушать. Тишина, лишь слабый ветер и золото его фар…

Энди и Грейс почти отказались от мысли найти оружие. Единственное, что они сумели отыскать, сулившее им хоть какую-то надежду, – большой согнутый гвоздь, вбитый в стропила у них над головами. «Если удастся его вытащить, – думала Энди, – у нас появится шанс заточить его на гранитном плитняке стен».

– Получится нечто вроде короткого ледоруба, – сказала Энди.

У них не было никаких инструментов, за исключением алюминиевых банок от клубничного лимонада. Пока Энди и Грейс пытались придумать, как их использовать, чтобы вытащить гвоздь, они начали экспериментировать с самими банками. Без особых усилий им удалось оторвать крышки и донышки – Энди замотала пальцы полой блузки и в буквальном смысле отодрала их. Теперь у них появилась тонкая гибкая полоска из алюминия. Они попытались сложить ее и распрямить, чтобы использовать, как лезвие ножа.

Им удалось сделать острие, но оно оказалось недостаточно прочным, чтобы пробить кожу и повредить мышцы. Возможно, с его помощью им бы удалось выбить глаз.

Они пытались сделать спираль, но получилось хуже, чем просто складывать. Потом Грейс заметила, что края банки остаются острыми, когда удается оторвать крышку и донышко, а потом поместить импровизированную бритву между донышком и крышкой… И вновь им стало ясно, что они смогут только оцарапать Мэйла, но не нанести ему серьезную рану.

– Если бы он был… на тебе, я бы попыталась перерезать ему горло, – предложила побледневшая Грейс.

Энди покачала головой и приставила алюминиевую полоску к тыльной стороне руки.

– Нужно приложить слишком большую силу, – сказала она. – Смотри.

Она сильно прижала край банки, но получилась лишь длинная красная линия с несколькими капельками крови в конце.

– Нанести глубокую рану гораздо труднее, чем кажется. Я помню из медицинской школы: тела нужно резать, как глину. – Она посмотрела в потолок на согнутый гвоздь. – Однако гвоздь подойдет. Если мы сумеем его вытащить…

– Нам придется постараться, – сказала Грейс.

И они старались. Грейс сидела на плечах Энди и царапала дерево острыми кусочками алюминия. Шляпка гвоздя уже освободилась, но упорно не хотела шевелиться, когда они услышали его шаги.

Грейс взяла Энди за руку, и та поразилась – ее дочь стала совсем взрослой.

– Не сопротивляйся, – сказала Грейс. – Пожалуйста, не сопротивляйся.

Но ей было необходимо сопротивляться.

Энди знала, что должна. Если она перестанет, он может потерять к ней интерес и переключиться на Грейс, или… просто избавиться от них. Мэйл хотел, чтобы она сопротивлялась. Он хотел ее покорить, это она поняла.

Джон вывел Энди из камеры, запер замок и повернул ее к матрасу. Она споткнулась и упала. Лучше уж самой, чем быть сбитой с ног.

Ему нравился страх в голосе Энди. Он бил ее для того, чтобы она его боялась, и она научилась умолять.

– Пожалуйста, Джон, – сказала она. – Не делай мне больно.

– Снимай одежду, – сказал Мэйл.

Энди начала стаскивать блузку, внимательно оглядываясь по сторонам, хотя на лице у нее застыло испуганное выражение. Есть здесь что-нибудь, что она смогла бы использовать в качестве оружия?

– Проклятье, поторопись, – сказал он.

Мэйл уже разделся, Энди видела его эрекцию, он шел к ней.

– Джон…

Он стоял над ней.

– Теперь мы попробуем нечто новое. Если ты меня укусишь – а я не люблю, чтобы меня кусали, – если ты меня укусишь, я тебя изобью по-настоящему, выведу Грейс из дома, засуну ее в отбросы и приведу обратно, чтобы ты на нее посмотрела. Ты меня поняла?

Энди тупо кивнула.

– Ну, тогда ладно… – сказал Мэйл.

Потом, лежа на матрасе, он ей сказал:

– Ты знаешь, что сделал проклятый Дэвенпорт? – И рассказал ей про радио. – Однако я его раскусил, – похвастался он. – На минуту я поддался, но потом все понял и сказал прямо в эфир: «Дэвенпорт, ну ты и вафлежуй». – Мэйл заметно оживился, словно они были подростками-любовниками, лежали на матрасе в квартире с холодной водой и делились друг с другом мечтами. – Он думает, что страсть какой умный. Но он еще не знает, что все это ему дорого обойдется.

– Я… что? – Она старалась поддерживать разговор автоматически, а сама изучала подвал.

Мэйл не стал ее бить, и секс уже не имел такого значения; он уже не мог сделать больше того, что делал, и это было вполне терпимо… так думала Энди.

И вот итог осмотра: в углу стояла стопка старых терракотовых горшков – их можно было бросать или использовать в качестве дубинки. Чуть дальше валялась бутылка из-под пива. Господи, если бы она сумела до нее добраться, то могла бы отбить горлышко или разбить. Это уже настоящее оружие.

– У меня есть шпион, который наблюдает за каждым его шагом, – сказал Мэйл.

Энди, продолжавшая разведку, потеряла нить разговора.

– Шпион? Шпион? – спросила она.

У него появились странные иллюзии?

– Ты его знаешь, – сказал Мэйл, поворачиваясь, чтобы посмотреть на ее реакцию. – Твой друг; именно он навел меня на тебя с самого начала.

– Кто? – Судя по тону его голоса, иллюзии были ни при чем, он говорил совершенно спокойно.

– Не могу сказать, – ответил Мэйл.

– Почему?

– Хочу, чтобы ты думала. Может быть, твой муж пытается избавиться от тебя и дочерей. Или мать…

– Моя мать умерла.

– Да? И как она умерла?

– Утонула.

– Ха. – Мэйл собрался сказать что-то еще, но поднялся на колени и снова навис над ней. – Возможно, это твоя партнерша. Или отец.

Энди решила рискнуть.

– Джон, я думаю, ты все выдумал.

На мгновение ей показалось, что он ее ударит – глаза широко раскрылись, его охватил бездумный гнев, словно он погрузился в себя, как в тех случаях, когда начинал ее бить. Но он лишь небрежно улыбнулся.

– Да, я тебя обманул. Шпион существует. Но я не знаю, кто он.

Она покачала головой.

– Он сам мне позвонил, – продолжал Мэйл. – Сказал: «Помнишь Энди Манетт, которая отправила тебя в больницу? Она все время о тебе говорит…»

– Кто-то так сказал? – Теперь она ему поверила, и это ее потрясло.

– Да. Этот человек сказал, что ты считаешь меня демоном. Очень скоро я уже не мог о тебе не думать. Я никогда тебя не забывал, но ты оставалась в далекой части моего сознания. И я не собирался иметь с тобой дела. Но позвонил шпион…

– Да? – Подсказка психиатра, и она почувствовала, что снова обретает власть.

– Я помню, как сидел в камере предварительного заключения, там всегда была ты в своих… платьях… и твои сиськи, и духи, иногда мне даже удавалось разглядеть ноги. Я представлял твою киску; ночами напролет лежал и думал о ней. Смогу ли я ее увидеть? Или нет…

– Я не понимала… – Еще одна подсказка.

– Ты никогда не понимала, как я устроен, а я не мог тебе объяснить, – сказал Мэйл. – Я просто сидел, смотрел на твои сиськи и горел.

– Кто-то все время тебе звонил?

– Я больше не хочу говорить, – сказал он, и его гнев внезапно вернулся, взгляд обратился внутрь и затуманился. – Я хочу трахаться… – Мэйл размахнулся и ударил ее в плечо. Энди отстранилась, и он сказал: – Иди сюда, или я по-настоящему надеру тебе задницу.

– Можно я кому-нибудь позвоню и скажу, что жива? – позднее спросила она. – Мужу или кому-то другому?

Он разозлился.

– Нет, конечно.

– Джон, очень скоро все будут думать, что я мертва. Шумиха закончится и начнется долгая утомительная охота; они доберутся до тебя и запрут навсегда. Но если они будут знать, что я жива, у тебя… будет больше шансов… Ты сможешь заключить сделку.

Они вновь говорили, как любовники: она беспокоилась о его безопасности. Мэйл отбросил эти мысли.

– Никакой сделки не будет. Во всяком случае, со мной.

– Но ты получишь больше власти, – сказала Энди. – Если они решат, что я умерла, то смогут делать все, что угодно. В противном случае их положение осложнится. Ты же игрок и не можешь не понимать таких простых вещей. Я лишь хочу, чтобы мои близкие знали, что я жива. Не хочу, чтобы они обо мне забыли.

Мэйл встал и начал одеваться; одновременно он швырнул ногой одежду Энди.

– Одевайся. – Потом сказал: – Я подумаю. Ты не сможешь говорить напрямую, но не исключено, что я тебя запишу. И проиграю пленку из другого места.

– Джон, это… – Она почти засмеялась. – Просто замечательно.

Он отреагировал: на его лице появилось самодовольное выражение, так ей показалось. Ему нравилась лесть, в особенности из ее уст.

– Я подумаю, – повторил он.

Когда Энди вернулась в клетку и дверь за ней закрылась, а шаги Мэйла стихли, она сказала Грейс:

– Нам нужно составить послание для записи; возможно, он согласится его отправить. Мы должны придумать код.

Она была возбуждена, а Грейс смотрела на нее, и ее юное лицо стало мрачным и отрешенным.

– Что? Что такое? – спросила Энди.

– У тебя все лицо в крови, мама. Всюду кровь.

Грейс показала на правую щеку Энди, потом у нее задрожала рука, она заплакала и отшатнулась от матери. Женщина принялась тереть лицо, пытаясь избавиться от запекшейся крови – возбудившийся Мэйл несколько раз ударил ее, когда потерял над собой контроль во время последнего соития.

Грейс забилась в угол в дальнем конце их камеры. «Я даже не заметила кровь», – подумала Энди. Она к ней привыкла, таковы были условия ее рабства.

Но на этот раз все изменилось. Сильно изменилось.