355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Рональд Руэл Толкин » Две башни » Текст книги (страница 2)
Две башни
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 05:15

Текст книги "Две башни"


Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

– Голос земли непонятен и слаб, – пояснил он. – На много миль вокруг нас никто не идет по земле. Слаб и далек звук шагов наших врагов. Но громко слышен цокот копыт лошадей. Я понял, что слышал их даже во сне и они тревожили мои сновидения – лошади, скачущие на запад. Но теперь они еще дальше от нас и направляются на север. Что там случилось?

– Идемте! – воскликнул Леголас.

Так начался третий день преследования. На протяжении всех его долгих часов они то шли, то бежали под облаками и под солнцем, как будто никакая усталость не могла загасить жегший их огонь. Они мало разговаривали. Они проходили по пустынным местам, совершенно не различимые в своих эльфийских плащах на фоне серо-зеленых полей; даже в самый полдень вряд ли чей-нибудь глаз, кроме глаза эльфов, мог заметить их, пока они не оказывались совсем рядом. Часто про себя благодарили они госпожу Лориена за подарок – лембас, потому что они могли есть и черпать новые силы даже во время бега.

Весь день след их врагов вел прямо на северо-запад без всяких поворотов и перерывов. В конце дня перед ними начался длинный безлесый подъем, заканчивающийся рядом низких горбатых холмов. След орков стал менее отчетлив, когда свернул на север, к этим холмам, потому что земля стала тверже, а трава короче. Далеко слева серебряной нитью на зеленом фоне извивалась река Энтвош. Ничто не двигалось, и Арагорн часто удивлялся, почему они не видят ни следа зверя или человека. жилища Рохиррима большей частью находились далеко на юге, в лесистых предгорьях белых гор, теперь скрытых туманом и облаками; однако раньше повелители лошадей пасли здесь, в северо-восточной части своего королевства, большие стада, и здесь часто встречались пастухи, живущие в палатках даже зимой. Но теперь местность была пустой, повсюду царило молчание, не вызывающее, однако, мыслей о мире.

В сумерках они снова остановились. Теперь дважды по двенадцать лиг прошли они по равнинам Рохана, и стена Эмин Муила потерялась в дымке на востоке. Молодая луна блестела в туманном небе, но давала мало света, а звезд не было видно.

– Теперь я еще больше недоволен остановкой в нашей охоте, – сказал Леголас. – Орки бежали перед нами, как будто сам Саурон со всеми своими хлыстами гнался за ними. Боюсь, они уже достигли леса и темных холмов и уже идут в тени деревьев.

– Это горький конец нашим надеждам и всей нашей работе, – сказал Гимли.

– Надежде может быть, но не работе, – возразил Арагорн. – Мы не повернем назад… Но я устал. – Он взглянул на пройденный путь. – Что-то непонятное в этой земле, я не доверяю тишине. Я не доверяю даже бледной луне. Звезды не видны; я устал, и устал так, как никогда в жизни, как ни одни скиталец не устает, идя по следу. Чья-то злая воля придает скорость нашим врагам, ставит меж нами невидимый барьер – усталость, которая больше в сердце, чем в членах.

– Верно! – сказал Леголас. – Я это знаю с того момента, как мы спустились со стены Эмин Муила. Эта воля перед нами, а не сзади. – И он указал на равнины Рохана на темнеющем западе под полумесяцем луны.

– Саруман! – пробормотал Арагорн. – Но он не сможет повернуть нас назад! Нам придется еще раз остановиться. Смотрите: даже луна зашла за облако. Но когда вернется день, наша дорога поведет на север.

Как и раньше, первым встал Леголас, если он вообще спал.

– Проснитесь! Проснитесь! – восклицал он. – Красный рассвет! Странные события ждут нас на краю леса. Добрые или злые, я не знаю, но нас там ждут. Вставайте!

Остальные вскочили и почти немедленно двинулись дальше. Медленно приближался спуск с холмов. Оставался еще час до полудня, когда они достигли его. Зеленые склоны убегали от них прямо на север. Под их ногами земля была сухой, а трава короткой, полоса земли шириной примерно в десять миль лежала между ними и рекой, слабо просвечивающей сквозь густые заросли тростников и камыша. Прямо на запад от самого горизонта южного склона располагался большой круг, где трава была вытоптана множеством ног. От него снова уходил след орков, поворачивая на север вдоль сухих подножий холмов. Арагорн остановился и внимательно осмотрел следы.

– Они здесь немного отдохнули, – сказал он, – но даже дальний след очень стар. Боюсь, Леголас, ваше сердце говорило правду: прошло трижды по двенадцать часов с тех пор, как на этом месте стояли орки. Если они дальше шли с такой скоростью, то они вчера на закате достигли границ Фэнгорна.

– Я ничего не вижу на севере или на западе, только трава, тонущая в дымке, – сказал Гимли. – Увидим ли мы лес, если взберемся на холмы?

– Он еще очень далеко, – ответил Арагорн. – Если я правильно запомнил, эти склоны тянутся на восемь или больше лиг к северу и потом сворачивают на северо-запад, к Энтвошу, а дальше еще остается около пятнадцати лиг.

– Что ж, идемте, – сказал Гимли. – Мои ноги должны забыть мили. Но они шли бы легче, если бы на сердце было легко.

Солнце уже садилось, когда они подошли к концу склонов. Много часов шли они без отдыха. Теперь они двигались медленно, и спина Гимли согнулась. Тверды, как камень, гномы в работе и в пути, но бесконечная охота начала сказываться и на нем, когда надежда покинула его сердце. Арагорн шел за ним угрюмый и молчаливый, снова и снова наклоняясь и осматривая след или знак на земле. Только Леголас ступал легко, как всегда: ноги его, казалось, едва касались земли, не оставляя даже следов; все, что ему было необходимо, он находил в хлебе эльфов, а спал он, если это можно назвать сном, давая своему мозгу отдохнуть, блуждая с открытыми глазами при свете дня в причудливом мире эльфийских сновидений.

– Пойдемте на тот зеленый холм! – сказал он.

Устало следовали они за ним, поднимаясь по длинному склону, пока не оказались на вершине. Этот холм, круглый, гладкий и обнаженный, стоял обособленно у самого северного конца скал. Солнце садилось, и вечерние тени надвигались, как занавес. Путники были одни в сером бесформенном мире. Только далеко на северо-западе на фоне света угасающего дня видна была более густая тьма – туманные горы и лес у их подножья.

– Ничего не видно, что могло бы помочь нам в выборе направления, – сказал Гимли. – Придется снова остановиться и переждать ночь. Становится холодно!

– Ветер северный, от снегов, – сказал Арагорн.

– А утром он был восточным, – заметил Леголас. – Но отдыхайте, если можете. Но не отбрасывайте прочь всю надежду. неизвестно, что будет завтра. Выход часто находят на восходе солнца.

– Солнце трижды взошло со времени начала охоты и не принесло никакого решения, – сказал Гимли.

Ночь была холодной. Арагорн и Гимли спали беспокойно; просыпаясь, они видели Леголаса, стоящего рядом с ними или бродящего взад и вперед, тихонько напевающего что-то на своем языке. Так прошла ночь. Вместе смотрели они, как медленно занимался рассвет в небе, теперь чистом и безоблачном, пока не взошло солнце. Ветер дул с востока и унес весь туман; в резком свете перед ними открылась мрачная обнаженная местность.

Впереди и на востоке видели они ветреные нагорья Рохана, которые уже мелькнули перед ними много дней назад с великой реки. К северо-западу простирался темный лес Фэнгорна, все еще в десяти лигах начинались его тенистые окраины, а дальше он терялся в голубоватой дымке. Еще дальше как бы плавая в сером облаке, видна была высокая вершина Мородраса, последнего пика Туманных гор. Из лесу на встречу им выбегал Энтвош; здесь его течение было быстрым и узким, а берега густо заросли кустарником. След орков поворачивал от склонов к реке.

Проведя взглядом по этому следу к реке, а от реки к лесу, Арагорн увидел на зеленом фоне быстро движущиеся темное пятно. Он упал на землю и внимательно прислушался. Леголас стоящий рядом с ним, прикрыл свои яркие эльфийские глаза тонкой рукой; он увидел не пятно, не тень, а маленькие фигурки всадников, и блеск утра на остриях их копий был подобен блеску слабых звезд, который не различает взгляд смертных. Далеко за ними темный столб дыма поднимался тонкими извивающимися прядями.

Было тихо, и Гимли мог слышать, как шуршит травой ветер.

– Всадники! – воскликнул Арагорн, вскакивая на ноги. – Множество всадников на быстрых конях приближаются к нам.

– Да, – сказал Леголас, – их больше ста. Желты их волосы и ярки копья. Их предводитель очень высок.

Арагорн улыбнулся.

– Остры глаза эльфов, – сказал он.

– Нет? До них не больше пяти лиг, – сказал Леголас.

– Пять лиг или одна, – сказал Гимли, – мы не можем спрятаться от них на этой голой равнине. Будем ли мы ждать их или продолжим путь?

– Мы будем ждать, – сказал Арагорн. – Я устал, а охота наша не удалась. Или же по крайней мере другие легко опередили нас: эти всадники возвращаются по следу орков. Мы можем получить от них новости.

– Или копья, – заметил Гимли.

– У них три лошади без всадников, но хоббитов среди них я не вижу, – сказал Леголас.

– Я не сказал, что мы узнаем хорошие новости, – заметил Арагорн. – Но хорошие они или дурные, мы будем ждать их здесь…

Три товарища оставили вершину холма, где их легко было заметить на фоне бледного неба. Немного спустившись они остановились и закутавшись в плащи, сели рядом на траве. Время тянулось медленно и тяжело. Дул резкий пронзительный ветер. Гимли чувствовал беспокойство.

– Что вы знаете об этих всадниках, Арагорн? – спросил он. – Не ждем ли мы здесь внезапной смерти?

– Я бывал среди них, – ответил Арагорн. – Они горды и упрямы, но сердце у них правдивое; они щедрые на мысли и деяния; храбрые, но не грубые, мудрые но не образованные; они не пишут книг, но поют много песен, как пели дети детей до темных лет. Но я не знаю, что произошло здесь позже, не знаю, как ведут себя рохиррим между предателем Саруманом и угрозой Саурона… Они давно были друзьями людей Гондора, хотя и не похожи на них. Давным-давно, в забытые годы, их привел с севера Эорл Юный, и они скорее родичи людей Берда из Дейла и Беорнингов из леса; среди них тоже можно увидеть много высоких и красивых людей, как всадники Рохана. И они не любят орков.

– Но Гэндальф говорил о слухе, будто они платят дань Мордору, – сказал Гимли.

– Я верю в это не больше, чем Боромир, – ответил Арагорн.

– Скоро мы узнаем правду, – заметил Леголас. – Они приближаются.

Наконец даже Гимли услышал отдаленный топот копыт. Всадники двигаясь по следу, свернули от реки и скакали к склонам. Они неслись как ветер.

До путников доносились возгласы чистых сильных голосов. Вот всадники приблизились с шумом, подобным грому, и передний промчался у подножья холма, ведя отряд на юг по западному краю склонов. За ним скакали они все – длинная линия одетых в кольчуги мужчин, быстрых, сияющих, прекрасных на взгляд.

Их лошади были большого роста, сильные и породистые; их серая шерсть блестела, а длинные хвосты развевались в воздухе, гривы были заплетены на гордых шеях. Всадники соответствовали им: они были высокие, с длинными ногами и руками; их волосы, бледно-желтые, выбивались из-под легких шлемов и были заплетены сзади; лица их были строги и серьезны. В руках они держали длинные копья из ясеня, раскрашенные плащи и щиты были заброшены за спины, длинные мечи висели на поясе кольчуги, спускаясь ниже колен.

Парами скакали они мимо, и хотя время от времени кто-нибудь из них поднимался в стременах и всматривался вперед или по сторонам, они, казалось, не замечали троих странников, сидевших молча и следивших за ними. Отряд уже почти проскакал мимо, когда Арагорн внезапно встал и громко воскликнул:

– Какие новости с севера, всадники Рохана?

С поразительной скоростью и искусством всадники остановили лошадей и повернули, рассыпавшись. Вскоре три товарища обнаружили, что вокруг них смыкается кольцо; всадники были перед ними, по сторонам и сзади. Арагорн стоял молча, а остальные двое сидели не двигаясь и гадали, как повернутся события.

Без слов, без крика всадники неожиданно остановились. Лес копий был направлен на незнакомцев; некоторые всадники держали в руках луки, и стрелы уже лежали на тетивах. Потом один из них, высокий человек, гораздо выше остальных, выехал вперед; с макушки его шлема свисал конский хвост. Он приблизился, пока острие его копья не оказалось в футе от груди Арагорна. Арагорн не шевельнулся.

– Кто вы и что вы делаете в этой земле? – спросил всадник, используя общий язык запада; речь его по манере и тону напоминала речь Боромира, уроженца Гондора.

– Меня зовут Бродяжник, – ответил Арагорн. – Я приехал с севера. Я преследую орков.

Всадник наклонился с лошади. Отдав коня другому, который подъехал, спешился рядом с ним, он извлек меч и стоял лицом к лицу с Арагорном, пристально и не без удивления разглядывая его. Наконец он заговорил снова.

– Вначале я подумал, что вы сами орки, – сказал он, – но теперь я вижу, что это не так. Вы плохо знаете орков, если преследуете их таким образом. Они быстры и хорошо вооружены, и их много. Вместо охотников вы стали бы добычей, даже если сумели бы догнать их. Но в вас есть что-то странное, Бродяжник. – Он снова оглядел своими острыми глазами следопыта. – Это не имя человека. И одежда ваша слишком странная. Вы выпрыгнули из травы? Как вы скрылись от нашего взгляда? Вы эльфы?

– Нет, – ответил Арагорн. – Только один из нас эльф – Леголас из лесного королевства в отдаленном Чернолесье. Но мы пришли через Лот Лориен, доброта и подарки госпожи пришли с нами.

Всадник оглядел их с новым удивлением, но в глазах его промелькнуло жестокое выражение.

– Значит, это госпожа золотого леса, о которой говорится в старых сказках! – сказал он. – Говорят мало кто может избежать ее чар. Странные времена настали! Но если вы пользовались ее расположением, значит вы тоже колдуны и чародеи, может быть. – Он повернулся и холодно взглянул на Леголаса и Гимли. – Почему вы молчите? – спросил он их.

Гимли встал и прочно расставил ноги, а руки его ухватили рукоять топора, глаза блеснули.

– Скажите мне свое имя, хозяин лошадей, и я скажу вам свое, – ответил он.

– Что касается этого, – сказал всадник и поглядел сверху вниз на гнома, – чужестранец должен назвать себя первым. Но ладно – меня зовут Эомер, сын Эомунда, я третий маршал Риддермарка.

– Тогда, Эомер, сын Эомунда, третий маршал Риддермарка, Гимли, гном, сын Глойна, должен предостеречь вас от глупых слов. Вы дурно говорите о той, чья красота превышает ваше понимание, и лишь слабый разум может извинить ваши слова.

Глаза Эомера сверкнули, люди Рохана гневно заговорили друг с другом и придвинулись ближе, направив копья.

– Я срубил бы вашу голову вместе с бородой, мастер гном, если бы она не была так низко от земли, – сказал Эомер.

– Он не один, – сказал Леголас, движением, более быстрым, чем взгляд, натягивая лук и накладывая стрелу на тетиву. – Вы умрете прежде, чем успеете нанести удар.

Эомер поднял меч, и все могло бы окончиться плохо, но Арагорн прыгнул между ними и поднял руку.

– Прошу прощения, Эомер! – воскликнул он. – Когда вы будете знать больше, чем сейчас, вы поймете, почему вы разгневали моих товарищей… Мы не несем зла Рохану и его населению, ни людям, ни лошадям. Не выслушаете ли вы наш рассказ, прежде чем ударить.

– Выслушаю, – сказал Эомер, опуская меч. – Но чужеземцы в Риддермарке проявили бы мудрость, если бы в наши сомнительные времена были менее высокомерны. Вначале скажите мне ваше истинное имя.

– Вначале скажите мне, кому вы служите? – возразил Арагорн. – Вы друзья или враги Саурона, Повелителя Тьмы из Мордора?

– Я служу только повелителю Марки, королю Теодену, сыну Тенгела, – ответил Эомер. – Мы не служим власти черной земли, но мы и не в открытой войне с ней; и если вы убегаете от нее, то лучше вам оставить эту землю. На всех наших границах неспокойно, но мы под угрозой, хотя мы хотим только свободы, хотим жить, как жили раньше, оставаясь самим собой, не служа иноземцам, добрым или злым. В лучшие времена мы с радостью встречали гостей, но сейчас непрошенный чужеземец увидит, что мы быстры и жестоки. Давайте! Кто вы? Кому вы служите? По чьему приказу вы охотитесь за орками в нашей земле?

– Я не служу человеку, – ответил Арагорн Эомеру, – но слуг Саурона я преследую в любых землях. Мало кто из смертных знает больше об орках. Орки, которых мы преследуем, захватили двух наших товарищей. В таком крайнем случае человек, у которого нет лошади, пойдет пешком и не будет просить разрешения идти по следу. Не будет он считать и головы своих врагов, разве что мечом. Я не безоружен.

Арагорн распахнул плащ. Эльфийская одежда блеснула, и яркое лезвие Андрила засияло как внезапная вспышка пламени.

– Элендил! – воскликнул он. – Я Арагорн, сын Арахорна, меня называют Элессар, эльфийский камень, Дунадан, потомок Исилдура, сына Элендила, из Гондора. Вот меч, который был разбит и скован вновь. Поможете вы мне или не поможете? Выбирайте быстро!

Гимли и Леголас в изумлении глядели на своего товарища: таким они его никогда не видели. Казалось, он стал выше ростом, в то время как Эомер съежился; в его лице они увидели отражение власти и могущества каменных королей. На мгновение Леголасу показалось, что белое пламя сверкает на лбу Арагорна, как сияющая корона.

Эомер сделал шаг назад и с благоговейным страхом взглянул на его лицо. Потом опустил свой взгляд.

– Действительно необычные времена, – пробормотал он. – Сны и легенды оживают на наших глазах.

– Поведайте мне, господин, – сказал он, – что привело вас сюда? И каково значение ваших темных слов? Уже давно Боромир, сын Денетора, отправился на поиски ответа, и лошадь, которую мы дали ему, вернулась без всадника. Какая судьба привела вас с севера?

– Судьба или выбор, – сказал Арагорн. – И можете передать Теодену, сыну Тенгела: война ожидает его, война с Сауроном. Никто не может жить сейчас так, как жил раньше, и мало кто может сохранить то, что называет своим. Но об этих великих делах мы поговорим позже. Если будет возможность, я сам явлюсь к королю. Теперь у меня срочное дело, и я прошу вас помочь или по крайней мере сообщить новости. Вы слышали, что мы преследуем орков, захвативших наших друзей. Что вы можете сказать нам?

– Что вам не нужно больше их преследовать, – сказал Эомер. – Орки уничтожены.

– А наши друзья?

– Мы не видели никого, кроме орков.

– Это странно, – сказал Арагорн. – Обыскивали ли вы убитых? Не было ли тел, не похожих на тела орков? Они должны быть маленькими, детьми на ваш взгляд; они не обуты и одеты в серое.

– Там не было ни гномов, ни детей, – ответил Эомер. – Мы пересчитали всех убитых, собрали все оружие, потом сложили все тела в кучу и сожгли их, как полагается по нашему обычаю. Пепел все еще дымится.

– Мы говорим не о детях, и не о гномах, – сказал Гимли. – Наши друзья – хоббиты.

– Хоббиты? – удивился Эомер. – А кто это? Странное название.

– Странное название странного народа, – сказал Гимли. – Они очень дороги нам. Вероятно, вы слышали в Рохане слова, обеспокоившие Минас Тирит. Они говорили о невысокликах. Эти хоббиты и есть невысоклики.

– Невысоклики! – засмеялся всадник, стоявший рядом с Эомером. – Невысоклики. Но это маленькие человечки из старых песен и сказок севера. Мы живем в легенде или на зеленой земле в дневное время?

– Человек может делать и то, и другое, – сказал Арагорн. – Ибо не мы, а те, кто придет за нами, сочинит легенды о наших днях. Зеленая земля, говорите вы? Это тоже дело легенд, хотя и сохранилось в наши дни.

– Время торопит, – сказал всадник, не обратив внимания на слова Арагорна. – Мы должны торопиться на юг, господин. – Оставим этих чужаков с их выдумками. Или свяжем их и отвезем к королю?

– Спокойно, Эостен! – сказал Эомер на своем языке. – Оставь меня ненадолго. Пусть эорд соберется на дороге и готовится скакать к Энтвейду.

Эостен, бормоча что-то, отошел и заговорил с остальными. Затем все они отъехали дальше, оставив Эомера наедине с тремя товарищами.

– Все сказанное вами очень странно, Арагорн, – сказал Эомер. – Но вы говорите правду, это ясно; люди Марки не лгут и поэтому их нелегко обмануть. Но вы не сказали всего. Не расскажите ли вы поподробнее о своем деле, чтобы я мог решить, что делать?

– Я вышел из Имладриса, как его называют в старых сказаниях, много недель назад, – ответил Арагорн. – Со мной был Боромир из Минас Тирита. Я должен был вместе с ним идти в город его отца Денетора и помочь его народу в войне против Саурона. Но у отряда, с которым я путешествовал, было другое дело. О нем я не могу говорить вам сейчас. Нашим предводителем был Гэндальф.

– Гэндальф! – воскликнул Эомер. – Гэндальф Серый известен в Марке, но я должен предупредить вас, что его имя больше не является залогом королевского расположения. Он много раз на памяти людей бывал гостем в нашей земле, приходя по своей воле, через несколько месяцев или лет. Он предвестник странных происшествий; некоторые говорили, что он приносит с собой зло.

И действительно со времени его последнего появления летом все дела пошли плохо. Началась ссора с Саруманом. До того времени мы считали Сарумана своим другом, но Гэндальф пришел и предупредил нас о том, что Изенгард готовит внезапное нападение. Он сказал, что сам был пленником в Ортханке и с трудом бежал оттуда и что он просит нашей помощи. Но Теоден не пожелал его слушать, и Гэндальф ушел. Не произносите имя Гэндальфа громко в присутствии Теодена! Он разгневан. Ведь Гэндальф взял коня по кличке Обгоняющий Тень, лучшего из королевских коней, предводителя меаров, на котором может ездить только повелитель Марки. Его предком был большой конь Эорла, знавший человеческую речь. И семь ночей назад Обгоняющий Тень вернулся – но гнев короля не уменьшился, потому что конь одичал и никого не подпускает к себе.

– Значит Обгоняющий Тень нашел путь с далекого севера, – сказал Арагорн, – потому что там он расстался с Гэндальфом. Но увы! Гэндальф не будет больше ездить на нем! Он упал в темную пропасть в подземельях Мории и не выйдет оттуда.

– Это плохая новость, – сказал Эомер, – по крайней мере для меня и многих, хотя и не для всех, как вы можете обнаружить, прибыв к королю.

– Это более печальная новость, как может осознать кто-либо в этой земле, хотя не пройдет и года, как все поймут это, – сказал Арагорн. – Но когда падает великий, меньшие должны продолжать путь. Мне пришлось вести товарищество на долгом пути из Мории. Мы прошли через Лориен – хорошо бы вам узнать правду об этой земле до того, как говорить о ней, – и потом спустились по Великой Реке до водопада Рауроса. Здесь Боромир был убит теми самыми орками, которых вы уничтожили.

– Ваши новости сплошное горе! – в отчаянии воскликнул Эомер. – Большая потеря эта смерть для Минас Тирита и для всех нас. Это был достойный человек! Он редко бывал в Марке, потому что большей частью вел войны на восточных границах; но я его видел. Он показался мне больше похожим на быстрых сынов Эорла, чем на ваших гондорцев; он стал бы вождем своего народа, когда пришло бы время. Но мы не получали никаких сообщений об этом горе из Гондора. Когда он погиб?

– Сегодня четвертый день с его смерти, – ответил Арагорн, – и вечером того же дня мы выступили из тени Тол Брандира.

– Пешком? – воскликнул Эомер.

– Да, как вы нас видите.

В глазах Эомера отразилось крайнее удивление.

– Бродяжник – неподходящее имя для вас, сын Арахорна, – сказал он. – Я назвал бы вас крылоногим. О деяниях трех друзей должны петь во многих землях. Сорок пять лиг прошли вы до того, как кончился четвертый день! Сильны потомки Элендила!

А теперь, господин, что вы посоветуете мне делать? Я должен как можно быстрее вернуться к Теодену. В присутствии своих людей я говорил осторожно. Верно, что мы еще не находимся в открытой войне с черной землей, и у трона короля находятся такие, что дают трусливые советы. Но война приближается. Мы не можем отказаться от старого союза с Гондором, и если Гондор будет воевать, мы поможем ему. Так говорю я и те, кто меня поддерживает. Моя область, область третьего маршала – это восточная Марка, и я отогнал все табуны и стада, отвел их за Энтвош; здесь остались только сторожевые посты, отряды и быстрые разведчики.

– Значит, вы не платите дань Саурону? – спросил Гимли.

– Не платим и никогда не будем платить, – ответил Эомер с гневным блеском в глазах, – хотя до меня доходили слухи о том, что кто-то распространяет эту ложь. Несколько лет назад Повелитель Черной Земли пожелал за большую цену купить у нас лошадей, но мы отказали ему, потому что он использует животных для злых дел. Тогда он послал в набеги орков; те уводят что могут, выбирая всегда черных лошадей, теперь лошадей осталось мало. Потому-то наша ненависть к оркам возросла.

Но сейчас главная наша забота – Саруман. Он объявил себя повелителем всех этих земель, и между нами много месяцев шла война. Он взял к себе на службу орков, и волчьих всадников, и злых людей, он закрыл для нас проход, так что мы осаждены с востока и с запада.

Плохо иметь дело с таким врагом: он хитрый колдун и умеет принимать множество обликов. Говорят, он ходит тут и там, как старик в плаще с капюшоном, очень похожий на Гэндальфа, как вспоминают теперь многие. Его шпионы пролезают в каждую щель, а его птицы, как злое предзнаменование, постоянно висят в небе. Я не знаю, как все это кончится, потому что сердце мое говорит: друзья Сарумана живут не только в Изенгарде. Но когда вы придете в дом короля, сами увидите. Или вы не пойдете? Я, может, зря надеюсь, что вы посланы мне в помощь в минуту сомнения и нужды?

– Я приду когда смогу, – сказал Арагорн.

– Идемте сейчас! – сказал Эомер. – Потомок Элендила будет сильной поддержкой сыновьям Эорла в злую минуту. На западе уже сейчас идут сражения, и, боюсь, они плохо кончатся для нас.

В этот северный поход я отправился без королевского разрешения, и в мое отсутствие его дом остался с малой охраной. Но три ночи назад разведчики сообщили мне, что видели отряд орков, спускавшийся с восточной стены; они сказали, что у некоторых орков были значки Сарумана. Я заподозрил, что случилось то, чего я больше всего боялся: что заключен союз между Ортханком и Башней Тьмы. Поэтому я погнал свой эорд, людей из моей Марки; мы догнали орков перед наступлением ночи два дня назад у границ леса Энтов. Тут мы окружили их и вчера на рассвете дали бой. Я потерял пятнадцать своих людей и двенадцать своих лошадей, увы! Орков оказалось больше, чем мы рассчитывали. К ним присоединились и другие, придя с востока через Великую Реку. Вы легко разглядите их след немного к северу от этого места. И еще другие орки пришли из леса. Большие орки, тоже со знаком белой руки Изенгарда. Эти сильнее и более злобны, чем остальные.

Тем не менее мы покончили с ними. Но мы слишком долго отсутствовали. Нам нужно торопиться. Пойдете ли вы с нами? Вы видите у нас есть лишние лошади. И есть работа для меча. Мы найдем работу и для топора Гимли и лука Леголаса, если они простят мои резкие слова, касающиеся госпожи леса. Я говорил так, как говорят люди моей земли, и я с радостью узнаю о ней больше.

– Благодарю вас за ваши прекрасные слова, – сказал Арагорн, – сердце мое жаждет идти с вами, но я не могу покинуть своих друзей, пока остается надежда.

– Надежды нет, – сказал Эомер. – Вы не найдете своих друзей на севере.

– Но они не остались сзади. Мы нашли ясный знак недалеко от восточной стены: по крайней мере один из них был еще жив. А между стеной и этим местом мы не нашли других их следов, никто не сворачивал от главного следа, если только мне не изменило мое искусство.

– Тогда что же стало с ними?

– Не знаю. Они могли быть убиты и сожжены вместе с орками; но вы говорите, что этого не может быть, и я не боюсь этого. Я могу только предположить, что до начала битвы их унесли в лес, может быть еще до того, как вы окружили своих врагов. Можете ли вы поклясться, что никто не выскользнул из ваших сетей таким образом?

– Я могу поклясться, что ни один орк не сбежал после того, как мы увидели их, – сказал Эомер. – Мы достигли окраины леса раньше их, и если после этого какое-либо живое существо прорвало наш окружение, это был не гоблин; такое существо должно обладать волшебными свойствами.

– Наши друзья одеты так же, как и мы, – сказал Арагорн, – а вы прошли мимо нас при свете полного дня.

– Об этом я забыл, – сказал Эомер. – Трудно быть уверенным в чем-нибудь среди подобных чудес. Весь мир становится необыкновенным. Эльф в компании с гномом путешествуют по нашим степям; можно говорить с госпожой леса и остаться в живых; и меч, который был сломан еще до того, как отцы наших отцов приехали в Марку, снова возвращается к войне! Как может человек решить, что делать в такие времена?

– Но добро и зло не изменилось за прошлый год, – сказал Арагорн. – Они те же у гномов, эльфов и людей. Дело человека – различать их и в злотом лесу, и в собственном доме.

– Это верно, – сказал Эомер. – Я не сомневаюсь ни в вас, ни в том, чего жаждет мое сердце. Но я не могу делать все, что хочу. Наш закон не позволяет чужеземцам свободно разъезжать по нашим полям, и только король может дать такое разрешение… Этот закон стал особенно строг в наши опасные дни. Я прошу вас добровольно пойти со мной, но вы не хотите. Но ведь не могу же я начинать битву ста против троих.

– Не думаю, чтобы ваш закон говорил о таких случаях, – сказал Арагорн. – Я не совсем чужеземец; я бывал в этой земле и раньше, и не один раз; я ехал с войском Рохиррима, хотя и под другим именем и в другой одежде. Вас я не видел: вы слишком молоды, но я разговаривал с Эомундом, вашим отцом, и с Теоденом, сыном Тенгела и никогда в прежние дни ни один высокий военачальник этих земель не принуждал человека отказываться от такого поиска, как мой. Мой долг ясен – идти дальше. Вы должны сделать выбор, сын Эомунда. Помогите нам или по крайней мере не мешайте. Или попытайтесь выполнить ваш закон. Если вы так поступите, меньше ваших воинов вернется к королю, меньше станет участвовать в войне.

Эомер некоторое время молчал, потом заговорил:

– Мы оба должны торопиться. Каждый час уменьшает вашу надежду, а мои товарищи раздражаются из-за задержки. Мой выбор таков: можете идти. Более того, я дам вам лошадей. Прошу только об одном: когда ваш поиск закончится или окажется напрасным, верните лошадей к Энтвейду, где в Эдорасе, в золотом зале сидит теперь Теоден. Тогда вы докажете, что я не ошибся. Я рискую собой, может, всей жизнью в надежде на вашу честность. Не обманите меня!

– Не обманем, – сказал Арагорн.

Всадники сильно удивились, бросали мрачные и сомнительные взгляды, когда Эомер отдал приказ передать свободных лошадей чужеземцам, но лишь Эостен осмелился говорить открыто.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю