Текст книги "Анналы Белерианда или Серые Анналы (ЛП)"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

§ 230 В то самое время, когда авангард Майдроса напал на Орков, Моргот выпустил свои последние силы, и Ангбанд опустел. Вышли волки и волчьи всадники, и великое множество Балрогов, выползли черви и драконы, и Глаурунг, Отец Драконов, вступил в битву. Сила и ужас, наводимый Великим Червем, ныне возросли и стали воистину неодолимы. И Эльфы и Люди замирали перед ним; он прополз меж воинствами Фингона и Майдроса и разделил их.

§ 231 Но не волк, не балрог или дракон принесли Морготу победу, а лишь предательство Людей. В этот час открылся заговор Ульфанга; ибо многие Вастаки повернулись и бежали, сердца их наполнились страхом и ложью; но сыновья Ульфанга внезапно выступили на стороне Моргота и ударили в тыл сыновьям Феанора. И в сумятице, ими вызванной, они смогли подобраться близко к знамени Майдроса. Но не удалось им получить обещанную Морготом награду, ибо Маглор убил Ульдора Проклятого, главу предателей, а Бор и его сыновья убили Ульфаста и Ульварта до того, как пали сами. Но тут подступили новые вражьи отряды Людей, которые пришли по призыву Ульдора и скрывались в восточных холмах. И войско Майдроса было атаковано с трех сторон: Орками, злыми тварями и Смуглыми Людьми, и рассеялось оно, и воины бежали кто куда. Но судьба хранила сыновей Феанора, и хотя все они были ранены, никто не погиб. Они собрали вокруг себя остатки Нолдор и Наугрим, прорубили путь из битвы и отступили к горе Долмед.

§ 232 Самыми стойкими из восточного войска оказались Энфенг из [ Ногрода>] Белегоста, и здесь покрыли они себя великою славою. Наугрим противостояли огню лучше, чем Эльфы и Люди, и более того, у них было в обычае носить в бою большие маски [вычеркнуто: или забрала], ужасные на вид, и это сослужило им хорошую службу против драконов. Если бы не они, Глаурунг и его выводок, быстро уничтожили бы все, что осталось от войска Нолдор. Когда же он атаковал Наугрим, они окружили дракона, и даже его могучая броня не смогла полностью отразить удары их огромных секир. Тогда в ярости он повернулся и повалил наземь Азагхала из Белегоста и прополз по нему, но последним усилием Азагхал воткнул ему в брюхо кинжал и ранил дракона столь тяжело, что тот бежал с поля боя, и твари Ангбанда в страхе последовали за ним. Будь у Азагхала меч, горе Нолдор было бы много меньше [добавлено:], но кинжал его проник недостаточно глубоко./ И тогда Энфенг подняли тело Азагхала и понесли его прочь; медленным шагом шли они и глубокими голосами пели погребальную песнь, как это было в обычае их народа, и не обращали внимания на врагов; и никто не осмелился остановить их.

§ 233 А в битве на западе Фингон был окружен вражьим войском, которое было в три раза больше, чем остатки его сил [вычеркнуто: и против него выступили Балроги.] В конце концов, Король Нолдор пал, и пламя вырвалось из его разрубленного шлема. Балроги одолели его, и вбили тело Фингона в землю, а его лазурно-серебряное знамя втоптали в пыль.

§ 234 В этот день битва была проиграна, но все так же твердо стояли Хурин и Хуор и народ Хадора, и Орки еще не могли захватить ущелья Сириона. Так было искуплено предательство Ульдора; и последнюю битву Хурина и Хуора считали Эльдар наиславнейшим деянием из тех, что ради них свершили на войне Отцы Людей. Ибо Хурин говорил с Тургоном, сказав ему: «Уходи сейчас, владыка, пока есть еще время! Ибо последним ты остался из Дома Финголфина, и в тебе живет последняя надежда Нолдор. Пока стоит Гондолин, могучий и хранимый, сердцу Моргота будет ведом страх». «Но недолго ему отныне оставаться сокрытым, и когда его обнаружат, он падет», – молвил Тургон.

§ 235 «Все же [пока он должен стоять», сказал Хурин, «ибо из Гондолина» >], если он простоит еще немного», сказал [Хурин>] Хуор, «то из [Гондолина позднее>] твоего дома / выйдет надежда Эльфов и Людей. Это я говорю тебе, владыка, в прозрении смертного часа; хотя здесь мы расстаемся навсегда, и я никогда не увижу белые стены твоего города, от меня и тебя взойдет новая звезда. Прощай!»

§ 236 [Вычеркнуто: Тогда Тургон отступил и все Нолдор из Гондолина ушли вниз по Сириону и исчезли в горах. А остатки западного войска собрались вокруг братьев и держали ущелье за ними.]

§ 237[Впоследствии добавлено:] И [Глиндур позднее>] Маэглин, сын сестры Тургона, что стоял рядом, услышал эти слова и хорошо запомнил их, [вычеркнуто позднее: он пристально посмотрел на Хуора] но ничего не сказал.

§ 238 Тургон согласился с доблестными словами братьев. Созвав всех оставшихся воинов Гондолина и тех из войска Фингона, что он смог собрать, он [отступил>] прорубил себе дорогу на юг / и ушел вниз по Сириону, исчезнув в горах, и так он скрылся от глаз Моргота. Ибо Хурин и Хуор держали за ним проход, так что ни один враг не смог последовать за Эльфами, и братья собрали вокруг себя остатки могучих воинов Хитлума.

§ 239 Медленно отступали они, пока не ушли за Топи Сереха, а перед ними оказался исток Сириона, и там встали они и уже более не уступали врагу, ибо это было самое узкое место ущелья. И все войско Моргота обрушилось на них, как потоп, враги запрудили мертвыми телами реку и окружили остатки войска Хитлума, как подступающий прилив окружает скалу.

§ 240 Хуор погиб от отравленной стрелы, попавшей ему в глаз, а все доблестные мужи Хитлума пали вокруг него и тела их лежали грудой. Орки отрубили им головы и сложили из них золотой курган; ибо солнце светило на [четвертый>] шестой и последний / день битвы и светлые волосы убитых сияли сквозь кровь. Последним из всех остался Хурин. Тогда он отбросил щит и схватил свою секиру двумя руками; и пел он, когда в последней своей схватке убил сотню Орков. Но, в конце концов, его взяли живым, по велению Моргота, который готовил ему участь худшую, нежели смерть. Поэтому слуги Врага схватили Хурина и их когти продолжали держать его, даже когда он отрубал их руки; прибывали все новые и новые враги, и, наконец, Хурин упал, погребенный под их весом. Тогда они потащили его, связанного, в Ангбанд, осыпая насмешками. Так кончилась битва Нирнаэт Арнэдиад, и красное солнце садилось над Хитлумом, а ветра Запада принесли сильную бурю.

§ 241 Воистину, велика была победа Моргота; замысел его свершился полностью: Люди убивали Людей и предавали Эльдар, страх и ненависть поселились меж теми, кто мог бы объединиться против него. Ибо с этого самого дня Эльфы начали отдаляться от Людей, кроме лишь Трех Домов Беора, Хадора и Халета, и их детей.

§ 242 Предел Майдроса перестал существовать. Яростные сыновья Феанора были разбиты, и скитались в чащобах лесов, подобно листьям, гонимым ветром. Ущелье Аглон заполнили Орки, и на холме Химринг стояли солдаты Ангбанда; и ущелье Сириона было захвачено, а Толсирион попал в руки врага, и вновь поднялась там ужасная крепость. Все врата Белерианда были отныне во власти Моргота. Королевства Фингона более не существовало [вычеркнуто: ибо немногие из воинства Хитлума, Эльфы или Люди, вернулись через горы в свою землю]. В Хитлум не вернулся никто из воинства Фингона или народа Хадора, и не пришли туда вести о битве и о судьбе их владык.

§ 243 Но Дориат остался невредим, и Нарготронд был сокрыт, а Кирдан держал Гавани; но Моргот пока не обращал на них внимания, то ли потому, что мало о них знал, то ли потому, что еще не пробил их час в его темных замыслах. Но одна мысль сильно тревожила Врага и делала его победу неполной: Тургон, которого желал он заполучить более всех, избежал его сетей. Ибо Тургон происходил из великого дома Финголфина, и ныне по праву стал он Королем всех Нолдор*, [вычеркнуто: он издавна его ненавидел, немного лишь слабее, чем Феанора, но боялся его сильнее. Ибо в Валиноре Тургон никогда не привечал его, будучи другом Ульмо и Тулкаса; и еще до того, как Мелькора затопили тьма и слепота злобы, он прозрел, что именно от Тургона в некий час, назначенный судьбой, придет конец всем его надеждам.] и Моргот боялся и ненавидел более всех дом Финголфина, потому что они презирали его в Валиноре и дружили с Ульмо, а еще из-за тех ран, что нанес ему Финголфин в поединке. Более того, в давние дни он обратил свой взор на Тургона, и внезапное черное предчувствие охватило его сердце, ибо он прозрел, что именно от Тургона в час, еще сокрытый судьбой, придет к нему погибель.

* Хотя у Фингона был сын, Гиль-галад, упомянутый в § 157, но почему-то он не становится королем сразу. Причина здесь, скорее всего в том, что строка о Гиль-галаде вставлена позже и Профессор не успел здесь исправить текст. Внутри же текста это можно объяснить так: либо Гиль-галад был еще слишком молод, чтобы принять правление, либо власть короля наследовалась не от отца к сыну, а от брата к брату (при наличии такового). Второе предложение, однако, довольно сомнительно, учитывая историю отказа Маэдроса от короны. Впрочем, в СА эта история сильно отличается от изложенной в «Сильмариллионе» (Прим. пер.)

§ 244 Поэтому Хурина привели к Морготу, но он не поддался Врагу; за это его заковали в цепи и подвергли пыткам. А Моргот, который всегда сперва действовал предательством и ложью, если это могло быть полезным, пришел к Хурину, терзаемому болью и предложил ему свободу, власть и звание одного из своих высших военачальников, если он согласиться служить в его войске и поведет его против Тургона, или хотя бы откроет расположение его сокрытой крепости. Ибо Враг узнал, что Хурину ведомы тайные замыслы Тургона. Но вновь Хурин Стойкий посмеялся над ним.

§ 245 Тогда Моргот сдержал свой гнев и сказал, что жена и сын Хурина живут ныне в Хитлуме [надписано позже: Дорломине] без защиты, и в его воле сделать с ними все, что угодно.

§ 246 «Они не знают секретов Тургона», отвечал Хурин. «Но даже если бы и знали, то ты не добрался бы так до Тургона; ибо они из домов Хадора и Беора, а мы не продаем свою верность ни за награду, ни за боль».

§ 247 Тогда Моргот проклял Хурина и Морвен, и их детей, и наложил на них проклятие горя и тьмы; и забрав Хурина из темницы, он посадил его в каменное кресло на вершине Тангородрима. Там пленник мог видеть дальние земли Хитлума на западе и Белерианда на юге. И там Моргот, стоя рядом с ним, вновь проклял его, и наложил на Хурина заклятие так, что он не мог ни двинуться с этого места, ни умереть, пока Моргот не освободит его.

§ 248 «Сиди же здесь отныне!», сказал Моргот. «Смотри на эти земли, где величайшее горе обрушится на тех, кого ты оставил на мою милость. Да, воистину так! Не сомневайся в могуществе Мелькора, Повелителя судеб Арды! Моими глазами будешь смотреть ты, [вычеркнуто: и ничто не будет от тебя сокрыто, и ты быстро узнаешь то, что случится с твоими любимыми], моими ушами – слышать все вести, и ничто не будет от тебя сокрыто!»

§ 249 И так оно и случилось; но никто не слышал, чтобы Хурин просил у Моргота милости или смерти себе или своим родичам.

§ 250 И Орки, в знак великой победы Ангбанда, с большим трудом собрали тела всех павших врагов, их оружие и доспехи, и сложили их, и Эльфов, и Людей, в огромный курган посреди Анфауглит. [Хауд-на-Д(энгин) > Хауд-и-Нэнгин позднее >] Хауд-ина-Нэнгин звался он, и был подобен горе. Но только на нем, в единственном месте из всей пустыни, взошла трава, и росла она высокой и зеленой, и после ни один Орк не осмелился ступить на землю, под которой ржавели мечи Нолдор.

§ 251 Риан, жена Хуора, не услышав вестей о своем муже, ушла в глушь и там родила сына, Туора; и его взял(и) на воспитание [Темные Эльфы позднее >] Аннаэль из Серых Эльфов Митрима. А Риан отправилась к [Хауд-и-Нэнгин позднее > Хауд-на-нДэнгин >] Хауд-ин-нДэнгин, легла там и умерла. И в Бретиле Глорвэндиль, дочь Хадора, умерла от тоски. Но Морвен, жена Хурина, так и жила в Хитлуме, ибо она носила ребенка.

§ 252 Моргот же нарушил свои обещания Вастакам, что служили ему, и отказал им в богатых землях Белерианда, которых они домогались. Он отослал этот злой народ в Хитлум и повелел им жить там. И хотя мало они ныне питали любви к своему новому королю, они презирали остатки народа Хадора (по большей части стариков, женщин и детей), угнетали их, забирали их земли и добро, силой брали в жены их женщин, а детей обращали в рабов. А те из Серых Эльфов, что еще жили там, бежали в горы или были уведены в рудники Севера и трудились там как рабы.

§ 253 Поэтому Морвен, не желая, чтобы ее сын Турин, которому было семь лет, стал рабом, отослала его с двумя старыми слугами и приказала им найти путь в Дориат и там просить принять на воспитание сына Хурина и родича Берена (ибо ее отец был его двоюродным братом).

473

§ 254 В [добавлено:] начале этого года Морвен Эльфийская Краса родила девочку, дочь Хурина; и назвала ее Ниэнор, что значит «Скорбь». В это же время Турин, преодолев все опасности пути, прибыл в Дориат, где сам Тингол взял его на воспитание, как будто он был сыном короля, в память о Хурине. Ибо Тингол ныне изменил свое отношение к домам Друзей Эльфов.

§ 255 В этом году Моргот, который дал своему войску отдохнуть, залечивая раны и восполняя великие потери, возобновил натиск на Белерианд, что ныне был открыт ему; волки и Орки бродили теперь повсюду, добираясь даже до самых границ Оссирианда с одной стороны и Нан-Татрена – с другой, и никто отныне не был в безопасности, ни на равнине, ни в лесу.

§ 256 Ныне многие бежали в Гавани и находили убежище за стенами Кирдана, а моряки плавали вдоль побережья и тревожили противника быстрыми вылазками. Поэтому Моргот напал сначала на Кирдана; еще до прихода зимы он выслал огромное войско через Хитлум и Ниврост. Враги спустились вниз по рекам Бритон и Нэннинг, разорили весь Фалас и осадили Бритомбар и Эгларест. Они привели с собой кузнецов и минеров и мастеров огня и установили огромные осадные машины. Хотя оборона была стойкой, но все же враги, в конце концов, обрушили стены. И Гавани были обращены в руины, а Башня Ингильдон – разрушена, и все Эльфы Кирдана были убиты или уведены в рабство, кроме тех, кто взошел на корабли и спасся морем, [добавлено:] а немногие бежали на север в Митрим.

§ 257 Тогда Кирдан вместе с оставшимися Эльфами сели на корабли и уплыли на Остров Балар, [вычеркнуто: и они смешались с Эльфами Тургона, у которых там было поселение], и там построили убежище для всех, кто приходил к ним. Ибо у них было скрытое укрепление в Устьях Сириона, а в прибрежных водах они прятали множество легких кораблей в камышах, густых, как лес. [И семь кораблей по просьбе Тургона Кирдан послал на Запад, но ни один из них не вернулся.>] И когда Тургон услыхал об этом, он отправил посланцев в Устья Сириона, дабы искать помощи Кирдана Корабела. И по его просьбе Кирдан построил семь быстрых кораблей, и они отплыли на Запад, но никто не слыхал более о них – кроме одного, последнего. Капитаном его был Воронвэ, и он долгие годы с великими трудностями скитался по морю, пока, наконец, в отчаянии не повернул обратно, но, когда уже виднелся берег, корабль его попал в сильный шторм и затонул. Один лишь Воронвэ уцелел, ибо Ульмо спас его от гнева Оссэ, и волны вынесли его на берег в Нивросте./

481

§ 258 Турин в Дориате рос прекрасным, сильным и мудрым, но был отмечен печалью. В шестнадцать лет он впервые бился в схватке на границе Дориата, и там стал товарищем по оружию Белега Лучника. [Позднее добавление карандашом:] Тогда же Турин стал носить Драконий Шлем Галиона.

484

§ 259 В это время Турин гостил в Менегроте, и его принимали с великими почестями из-за его доблестных деяний. Но он пришел из глуши и был нечесан, а одежда и оружие его были в беспорядке. И Оргоф насмехался над ним и над всем народом Хитлума. Тогда в гневе он ударил Оргофа кубком и убил его прямо за пиршественным столом короля. Испугавшись гнева Тингола, он бежал и стал изгоем в лесах [вычеркнуто: за Завесой Мэлиан], там он собрал отчаянную шайку из Эльфов и Людей.

487

§ 260 В это время шайка Турина схватила Белега и связала его, но вернувшийся Турин освободил пленника, и они возобновили былую дружбу. И Турин узнал о прощении короля, но не вернулся в Менегрот, а остался на границе. С тех пор ни один враг не мог подобраться к Завесе Мэлиан, и Турин, желая только мстить Оркам, устроил себе и своим людям убежище в лесах меж Сирионом и Миндебом, в земле Димбар.

Следующий отрывок был переписан несколько раз, и не представляется возможным в точности проследить процесс изменения. Кажется, первоначальный текст выглядел так:

§ 261 Туор, сын Хуора, которому исполнилось пятнадцать лет, пришел в Хитлум искать своих родных, но их там уже не было, ибо Морвен и Ниэнор увезли в Митрим, и никто уже не помнил о них.

По-видимому, от этого аннала отказались сразу же после написания, и второй вариант можно прочесть так:

§ 262 Туор, сын Хуора, которому исполнилось пятнадцать лет, пришел в Хитлум искать своих родных, но никого не нашел. Ибо хотя Эльфы, воспитавшие его, знали их имена, но не ведали они, где его родичи жили раньше или живут теперь, когда вся эта земля изменилась. Оставались лишь Морвен и Ниэнор, но они все еще жили в Дор Ломине; поэтому Туор тщетно искал их в Хитлуме, а Вастаки схватили его и сделали своим рабом. Но он бежали и жил один в глуши у Озера Митрим.

В окончательном варианте к отрывку добавлена дата 488 год:

§ 263 Туор, сын Хуора, которому исполнилось шестнадцать лет, пытался бежать из Дорломина, но его схватил Лорган, вождь Вастаков, и сделал своим рабом; и он пробыл в рабстве [семь немедленно>] три года, а после бежал и жил как изгой в горах Митрима.

[ Вычеркнуто: 488 ]

§ 264 В этом году Орки поймали в ловушку Халдира, сына Ородрета из Нарготронда, и повесили его на дереве. После этого Эльфы Нарготронда стали еще более скрытными и осторожными и не позволяли даже другим Эльфам бродить по их землям.

489

§ 265 В этом году Гвиндор, сын Гуилина, бежал из Ангбанда. Блодрен, сын Бана, был Вастаком. Он попал в плен к Морготу и его там пытали, ибо он был из тех Людей, что остались верны Эльфам и бились с Ульдором. Он сломался из-за пыток и согласился поступить на службу к Морготу. Его освободили и послали на поиски Турина. Блодрен вступил в тайный отряд Турина в Димбаре и доблестно служил ему два года. Но однажды, увидев удобный случай выполнить поручение, он выдал убежище Белега и Турина Оркам. Так их убежище было окружено и захвачено, и Турина взяли в плен и повели в Ангбанд; а Белег остался лежать среди убитых, ибо его приняли за мертвого. Блодрен же был убит случайной стрелой в темноте. [Карандашная пометка напротив аннала: Что случилось с Драконьим Шлемом?]

§ 266 Посланцы Тингола нашли Белега и отнесли его в Менегрот, и там Мэлиан исцелила его. Сразу же после исцеления он отправился на поиски Турина [пометка карандашом на полях: неся с собой Драконий Шлем, который Турин оставил в Менегроте.] Он наткнулся на Гвиндора, который блуждал по Таур-ну-Фуин (где ныне обитал Саурон), и вместе они пустились по следу пленителей Турина. Они нашли орочий лагерь на краю пустыни и освободили Турина, который спал тяжелым сном, и перенесли его в скрытую лощину. Но Белег, с превеликим трудом освобождая Турина от цепей, ранил его в ногу, и тот проснулся, и, вообразив, что его окружили Орки и собрались пытать, он схватил меч Белега и убил его прежде, чем узнал. Гвиндор похоронил Белега и увел Турина прочь, ибо от горя того поразили безумие и немота.

490

§ 267 Через великие опасности Гвиндор повел Турина в Нарготронд, и они пришли к озерам Иврина, и там Турин зарыдал и исцелился от безумия. Наконец, Гвиндор и Турин прибыли в Нарготронд, и их приняли, ибо Финдуилас, дочь Ородрета, с которой Гвиндор был помолвлен, одна из всех узнала его после мук в Ангбанде.

490-495

§ 268 Все эти годы Турин жил в Нарготронде и прославился как мудрый советник и доблестный воин. Нолдор взяли меч Белега, который Турин сохранил, и перековали его: теперь это был черный меч с пламенеющими краями. И Турин [добавлено:] просил Гвиндора скрыть его настоящее имя, ибо он очень боялся, что об убийстве Белега узнают в Дориате, и он / взял себе имя Иарваэт, [вычеркнуто: запятнанный кровью], но после его стали звать Мормегиль, Черный Меч, из-за его доблестных подвигов, совершенных этим оружием в мщении за смерть Белега; а сам меч он звал Гуртанг, Смертное Железо. И тогда сердце Финдуилас отвратилось от Гвиндора (который был наполовину искалечен из-за мучений в Ангбанде), и любовь ее отныне была отдана Турину; Турин также любил ее, но ничего не говорил из верности Гвиндору. [Добавлено:] Финдуилас, чье сердце разрывалось надвое, исполнилась печали; и стала она бледной и молчаливой /. У Гвиндора, который видел, что происходит, было горько на сердце, и проклял он Моргота, преследующего горем своих врагов, даже если они смогли бежать от него. «И сейчас, наконец»,– сказал он, «я поверил в историю, которую рассказывали в Ангбанде, о том, что Моргот проклял Хурина и весь его род».

§ 269 И заговорил он однажды с Финдуилас, сказав ей: «Дочь Дома Финрода, пусть печаль не разделяет нас, ибо хотя Моргот разрушил мою жизнь, я все еще люблю тебя. Иди туда, куда поведет тебя любовь! Но будь осторожна! Не пристало Старшим Детям склоняться к Младшим. Судьба может дозволить это лишь раз или два, для какой-то великой цели. Но этот Человек – не Берен. Печать судьбы лежит на нем, это видят все, кто может читать в сердцах, но это темная судьба. Не связывай себя с ней! А если ты сделаешь это, то любовь твоя приведет тебя к горечи и смерти. Ибо знай! его зовут не Иарваэт и не Мормегиль, а Турин, сын Хурина».

§ 270 И Гвиндор поведал ей о мучениях Хурина и о проклятии, которое было известно всем в Ангбанде; и молвил: «Не сомневайся в мощи Моргота Бауглира! Разве вид мой – не доказательство тому?» Но Финдуилас ничего не ответила.

§ 271 И после так же говорил Гвиндор с Турином; но Турин ответил: «Я люблю тебя за то, что ты освободил меня и заботился обо мне. И даже если бы этого не было, я не причинил бы тебе вреда по своей воле, ибо ты и так претерпел великие страдания. Я воистину люблю Финдуилас, но не страшись! Может ли проклятый жениться, и принести проклятие как утренний дар любимой? Нет, ни ей, ни кому-либо из своего народа я не причиню такого вреда. Но зло причинил ты мне, друг, ибо открыл мое настоящее имя и вновь накликал на меня судьбу, от которой я уже почитал себя сокрытым».

§ 272 Но когда стало известно Ородрету, [и всем жителям Нарготронда, что Иарваэт на самом деле сын Хурина, то еще больше стали они его чествовать и делали >] что Иарваэт на самом деле сын Хурина, он воздал ему великие почести и делал / все по его совету. А Турин, удрученный новой печалью (ибо любовь Финдуилас, которую он не мог принять, становилась все сильнее), находил утешение лишь в войне. И в это время Эльфы Нарготронда отбросили скрытность, ловушки и засады, и вышли открыто на битву; они [вычеркнуто: вступили в союз с Хандиром Бретильским и] построили мост через Нарог от великих врат Фелагунда для быстрого прохода войск. И они очистили от Орков и тварей Ангбанда все земли на востоке меж Нарогом и Сирионом, и на западе до самого Нэннинга и границ разоренного Фаласа. Так Нарготронд стал открыт гневу и злобе Моргота, но по просьбе Турина его настоящее имя не произносилось и все говорили лишь о Мормегиле из Нарготронда.

Следующая запись для года 492 была позже вычеркнута. Замещающий ее аннал для года 400 уже был дан ранее ( § 120).

§ 273 [Вычеркнутый аннал для года 492:] Мэглин, сын Эола, был послан своей матерью Исфин в Гондолин, и Тургон очень обрадовался, услышав вести о сестре, которую он считал потерянной навеки, и он принял Мэглина с почестями, как сына своей сестры. Но говорят, что Мэглин, выросший в тени леса Бретиль, так и не смог привыкнуть к свету Гондолина.

494

§ 274 Благодаря подвигам Мормегиля из Нарготронда власть Моргота к западу от Сириона ослабела, и Морвен и Ниэнор смогли, наконец, покинуть Дор Ломин и пришли в Дориат в поисках вестей о Турине. Но тут они узнали, что он ушел, и в Дориате ничего не слышали о Турине с тех пор, как Орки взяли его в плен пять лет назад. [Добавлено:] Морвен и Ниэнор остались гостить у Тингола, и он обращался с ними почтительно, но они печалились и стремились узнать вести о Турине/.

495

§ 275 В этом году [добавлено:] весной Хандир Бретильский был убит в схватке с Орками, которые вторглись в его земли. Орки собирались в ущельях Сириона. Позже в этом же году, собрав таким образом большое войско, / Моргот атаковал Нарготронд. Глаурунг Урулоки пополз [в Хитлум и там произвел большие разрушения, а после двинулся из Дорломина через Эридвэтрин>] через Анфауглит в северные долины Сириона и произвел там большие разрушения, и двинулся далее на юг под сенью Эридвэтрин / в сопровождении огромной армии Орков, и осквернил он Эйтиль Иврин. Затем дракон направился в королевство Нарготронд, выжигая Талат Дирнен, Хранимую Равнину, меж Нарогом и Сирионом. Тогда Ородрет и Турин [вычеркнуто: и Хандир Бретильский ] и Гвиндор/ выступили против него, но были разбиты на поле Тумхалад; там пали Ородрет [вычеркнуто: и Хандир. Добавлено позже:] и Гвиндор. [Карандашная пометка на полях: Турин в битве носил Драконий Шлем.] Турин вынес Гвиндора из сражения, бежал с ним в лес, и положил его на траву.

§ 276 И Гвиндор сказал: «Помощь за помощь! Но моя была роковой, а твоя – напрасна. Ибо тело мое искалечено, и я должен покинуть Средиземье; и хотя я люблю тебя, сын Хурина, все же я проклинаю тот день, когда спас тебя от Орков. Если бы не твоя безрассудная доблесть, я бы остался жив и любим, а Нарготронд бы устоял. Ныне же, если любишь меня, уходи! Спеши в Нарготронд и спаси Финдуилас. И последнее я говорю тебе: лишь она стоит меж тобой и твоим проклятьем. Если ты потеряешь ее, оно не потеряет тебя. Прощай!»

§ 277 Поэтому Турин поспешил обратно в Нарготронд, собирая по дороге уцелевших после разгрома. [Добавлено:] И когда они шли туда, листья падали с деревьев из-за сильного ветра, ибо осень переходила в жестокую зиму. И один из них, Орниль, молвил: «Так падают и жители Нарготронда, но для них не будет Весны». И Турин заторопился, / но Глаурунг и его войско оказались впереди него, ибо он задержался, спасая Гвиндора. Враги подступили к городу внезапно, еще до того, как стража узнала о разгроме. В этот день мост, что построил Турин через Нарог, обернулся злом; ибо он был большим и крепким, и его нельзя было разрушить быстро. По нему враги стремительно перешли глубокую реку, и Глаурунг, переполняемый пламенем, подполз к Вратам Фелагунда и обрушил их, и двинулся внутрь.

§ 278 И когда подоспел Турин, ужасное разорение Нарготронда было почти завершено. Все оставшиеся воины были убиты Орками или бежали, и враги грабили чертоги и кладовые, разрушая и оскверняя все на своем пути; а тех девушек и женщин, что не были сожжены или убиты, они согнали на террасу перед воротами, дабы увести их рабынями в Ангбанд. Посреди этого разрушения и горя шел Турин, и никто не мог противостоять ему; да и не желал, ибо он сразил всех, стоявших у него на пути, перешел мост и прорубил себе дорогу к пленникам.

§ 279 И ныне остался он один, ибо из того малого отряда, что последовали за ним, все бежали в укрытие. Но узрите! в этот миг Глаурунг свирепый выполз из разрушенных Врат Фелагунда и лег позади Турина, между ним и мостом. Тогда внезапно заговорил злой дух, обитающий в драконе, и молвил: «Привет тебе, сын Хурина! Хорошая встреча!»

§ 280 Тогда Турин стремительно обернулся и шагнул к нему, огонь горел в его глазах, а края Гуртанга пламенели. А Глаурунг сдержал свое огненное дыхание, широко распахнул змеиные глаза и пристально посмотрел на Турина. И подымая меч, Турин бесстрашно заглянул в эти глаза, и се! сразу же попал он под ужасное заклятие дракона и стал неподвижен, словно камень. И долго стояли они так, не двигаясь, не произнося ни слова, пред огромными Вратами Фелагунда. И вновь заговорил Глаурунг, насмехаясь над Турином. [Написано карандашом напротив этого параграфа: Ибо пока он носил Драконий Шлем Галиона, он был защищен от взгляда Глаурунга. Тогда Червь, поняв это (sic)]

§ 281 «Зло несешь ты повсюду, где появляешься, о сын Хурина», – сказал он. «Неблагодарный приемыш, изгой, убийца друга, похититель любви, узурпатор Нарготронда, безрассудный командир, предатель своих родичей. [Вычеркнуто: Как долго ты еще проживешь, причиняя вред всем, кого любишь?] Твои мать и сестра рабынями живут в Дорломине, в несчастье и нужде. Ты одет как принц, а они ходят в лохмотьях. Они стремятся к тебе, а ты вовсе о них не думаешь. Рад будет твой отец узнать, что у него такой сын, а он это узнает». И Турином овладело заклятие Глаурунга, он слушал его речи, и видел себя словно в зеркале, но зеркало это было искажено темным чародейством, и почувствовал он отвращение к тому, что там увидел. И пока он так стоял, удерживаемый глазами Глаурунга и мучимый душевной пыткой, и не мог пошевелиться, по знаку дракона Орки погнали вперед пленников, и они прошли мимо Турина к мосту. И се! среди них была Финдуилас, она протягивала к Турину руки и звала его по имени. Но не ранее того, как ее крики и рыдания пленников затихли вдали на северном тракте, Глаурунг освободил Турина, и тот после никак не мог избавиться от этих криков, все звучавших у него в ушах.

§ 282 Тогда внезапно Глаурунг отвел свой взгляд и ждал; и Турин медленно пошевелился как будто пробуждаясь от кошмара. Придя в себя, он с громким криком бросился на дракона. Но Глаурунг засмеялся, сказав: «Если ты хочешь погибнуть, я убью тебя с радостью. Но мало помогло бы это Морвен и Ниэнор. Ты не обратил внимания на крики Эльфийских дев. Откажешься ли ты и от уз крови?»

§ 283 Но Турин, размахнувшись мечом, ударил его, метя по глазам; и Глаурунг быстро отпрянул назад, извернувшись, а затем навис над ним и сказал: «Нет! По крайней мере, ты отважен. Отважнее всех, кого я встречал. И солжет тот, кто скажет, что мы не воздаем почести доблести врагов. Смотри же! Я даю тебе свободу. Иди к своим родичам, если сможешь. Уходи! И если останется Эльф или Человек, дабы рассказать историю этих дней, то они предадут твое имя позору, если ты отвергнешь этот дар».

§ 284 Тогда Турин, все еще зачарованный глазами дракона, решил, что разговаривает с врагом, способным на жалость, и он поверил речам Глаурунга, и повернувшись, помчался прочь через мост. Но когда он бежал, Глаурунг крикнул ему вслед жестоким голосом: «Спеши же в Дорломин, сын Хурина! А не то Орки снова поспеют раньше, чем ты. И если ты задержишься ради Финдуилас, то никогда не увидишь вновь Морвен и Ниэнор; и они проклянут тебя». [Написано карандашом на полях: Глаурунг насмехается над Драконьим Шлемом.]