Текст книги "Анналы Белерианда или Серые Анналы (ЛП)"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

5

§ 61 И Фингон Отважный решил исцелить вражду, разделившую Нолдор, до того, как Враг будет готов к войне; ибо земля на севере сотрясалась от грохота кузниц Моргота. Более того, мысль о его старой дружбе с Майдросом язвила его сердце печалью (хотя и не ведал он еще, что Майдрос не забыл о нем при сожжении кораблей). Потому отважился он на подвиг, который справедливо считается одним из славнейших среди деяний принцев Нолдор: один, не с кем не посоветовавшись, он отправился на поиски Майдроса; и под покровом той самой тьмы, что сотворил Моргот, он незамеченным пробрался в царство врага. В Квэнте рассказывается о том, как он нашел друга, спев в одиночестве в мрачных горах песню Валинора, и как ему помог Орел Торондор, отнеся его наверх к Майдросу; но не смог он разрубить стальную петлю и был вынужден отсечь руку, которую она держала. Так он избавил от мучений друга былых дней, и возобновилась любовь меж ними; а вражда домов Финголфина и Феанора была исцелена. После этого Майдрос всегда держал меч в левой руке.

§ 62 Тогда Нолдор, вновь воссоединившись, выставили дозоры у границ Дор-Даэделота, а главное войско разместилось на севере тех земель. И разослали они вестников, дабы исследовать пределы Белерианда и познакомиться с населяющими его народами.

§ 63 Принцам из дома Финрода дозволено было пересечь Завесу Мэлиан, ибо они были в близком родстве с самим королем Тинголом (их мать Эарвен была дочерью его брата). Тогда Ангрод первым из всех Изгнанников прибыл в Менегрот, он пришел как посланец Инглора, и долго говорил с Королем, рассказывая ему о деяниях Нолдор на севере, о числе и расположении их воинств; но, будучи верным и мудрым, и думая, что все обиды ныне прощены, он ничего не поведал о Феаноре, кроме его доблестной смерти.

§ 64 Король Тингол выслушал Ангрода и сказал ему перед уходом: «Передай же тем, кто послал тебя, мои слова: Нолдор могут жить в Хитлуме, если пожелают, и могут селиться в Дор Тонионе, и к востоку от Дориата до самого подножия гор Эрид Луин, где свободные земли в избытке. Но в иных землях живут многие из моего народа, и я не потерплю, чтобы ограничивали их свободу, а еще менее – чтобы они были изгнаны из своих домов. Посему, думайте, принцы Запада, как вести себя! Ибо я – Владыка Белерианда, и все, кто желает здесь поселиться, должны прислушиваться к моим словам. В Дориате же я не дозволяю жить никому, кроме тех, кого я приглашу как гостей, или тех, кто обратится ко мне в великой нужде».

§ 65 В то время Нолдор держали совет в Митриме, рассуждая о своем положении, и решая, как им подружиться с Серыми Эльфами, и как собрать силы и расположить их наилучшим образом для войны с Морготом. Ибо по этой причине пришли они в Средиземье; все же для многих северные земли показались холодными, а южные страны – более привлекательными, они стремились к новому дому, где их народ умножался бы в мире, подальше от военных лагерей в нагорьях.

§ 66 На этот совет прибыл Ангрод из Дориата, принеся слово Короля Тингола, и приветствие короля показалось Нолдор холодным. Сыновья Феанора были сильно разгневаны, и Майдрос рассмеялся, сказав: «Тот король, кто сможет удержать свое, иначе титул его ничего не стоит. Тингол всего лишь подарил нам те земли, где нет его власти. Воистину, один лишь Дориат остался бы его владением в эти дни, если бы не приход Нолдор. Так пусть правит в Дориате и радуется, что его соседи – потомки Финвэ, а не Орки Моргота, которых мы встретили здесь. Во всех других местах будет так, как покажется лучшим нам».

§ 67 Но Крантир, который не любил сыновей Финрода и был самым суровым из братьев и наиболее скорым на гнев, воскликнул: «И более того! Пусть сыновья Финрода не бегают туда-сюда со своими сказками к этому Темному Эльфу в его пещеры! Кто сделал их нашими глашатаями? И хотя они пришли уже в Белерианд, пусть не забывают столь быстро, что их отец из владык Нолдор, хотя мать и другого рода».

§ 68 Тогда Ангрод, сильно разгневавшись, покинул совет. Майдрос сурово упрекнул Крантира; но большая часть Нолдор из обоих домов, услышав его слова, взволновались, испугавшись свирепого нрава сыновей Феанора, который, казалось, всегда будет проявляться в поспешных словах или жестокости.

§ 69 Поэтому, когда совет принялся выбирать верховного владыку Изгнанников и главу принцев Нолдор, выбор всех, за исключением немногих, пал на Финголфина. И как только это стало известно, все, кто слышал, вспомнили слова Мандоса, что дом Феанора всегда будет зваться Обездоленным. Тем не менее, с большим неудовольствием приняли этот выбор сыновья Феанора, кроме одного лишь Майдроса, хотя его это касалось ближе прочих. Но он сдержал своих братьев, сказав Финголфину: «Если бы даже не лежали меж нами обиды, владыка, все равно по праву выбор должен был пасть на тебя, старшего из дома Финвэ и не последнего из мудрых».

§ 70 А сыновья Феанора покинули совет, и вскоре они ушли из Митрима на восток к обширным и диким землям меж Химрингом и Озером Хэлеворн под горой Рэрир. Позже этот край стал зваться Пределом Майдроса; ибо там река или холм давали небольшую защиту от нападений с Севера; в тех местах Майдрос и его братья держали дозор, принимая всех, кто бы к ним не пришел, и лишь в случае нужды общаясь со своими родичами на западе.

§ 71 Говорят, что так задумал сам Майдрос, дабы уменьшить возможность столкновения, а также он желал, чтобы первый и самый опасный натиск (как казалось) был направлен на него; и со своей стороны он остался в дружбе с домами Финголфина и Финрода и появлялся среди них иногда для общих советов. Но и он был связан Клятвой, хоть она и уснула на время.

20

§ 72 В этом году Финголфин, Король Нолдор, созвал большой совет и устроил великий пир, который после этого долго помнили и называли Мерет Адертад, Праздник Воссоединения. Он происходил недалеко от прекрасных озер Иврин (откуда берет начало быстрый Нарог), ибо земля там зелена и прекрасна, так как горы защищают ее от холодов Севера. Туда сошлись многие вожди и Эльфы Финголфина и Инглора; а из сыновей Феанора были там Майдрос и Маглор с воинами Предела. Присоединились к ним и Кирдан, и многие Эльфы из Гаваней, а также пришло множество Серых Эльфов из лесов и равнин, далеких и близких, и даже некоторые Нандор пришли от имени своего народа из Оссирианда. Но Тингол не явился сам из Дориата, а отправил двух посланцев, Дайрона и Маблунга, со словами приветствия. На Мерет Адертад много держалось советов в добром согласии, много произносилось клятв дружбы и союза, и озарен был пир весельем и доброй надеждой; и поистине прекрасные пришли после него времена, времена мира, роста и цветения, и вся земля пребывала в радости, хотя над Севером все еще нависала Тень.

§ 73 (Как записано в летописях, на празднике даже многие Нолдор говорили на языке Серых Эльфов, ибо, в то время как Нолдор с легкостью учили язык этой земли, Синдар медленно овладевали речью Амана).

50

§ 74 После долгого мира Инглор и Тургон путешествовали вместе, и когда отдыхали они ночью у Сумеречных Озер, Ульмо наслал на них глубокую дрему, и во сне внушил им непокой. И потом каждый из них отдельно от другого принялся искать места защищенные и укрытые, дабы укрепиться там до того, как силы Моргота выплеснутся из Ангбанда, как предсказывали их сны. [Добавлено позже: Но Тургон ничего не нашел и вернулся в Ниврост].

§ 75 В этом году Инглор и сестра его Галадриэль долго гостили у Тингола, их родича. И сердце Инглора исполнилось изумлением от красоты и силы Менегрота, и у него возникло сильное желание построить такую же крепость. Потому открыл он свое сердце Тинголу, рассказав ему о своих снах; и Тингол поведал ему о пещерах под Высоким Фаротом на западном берегу Нарога, и когда он уходил, дал ему проводников, дабы они провели его в те места, которые мало кто знал. Так Инглор пришел в Пещеры Нарога и начал там строить глубокие залы и оружейные, подобные Менегроту; и крепость эта стала зваться Нарготронд Поэтому Нолдор назвали его Фелагундом, Повелителем Пещер, и это имя носил он до конца своих дней. Но Галадриэль не ушла [добавлено позже: из Дориата] и осталась с Мэлиан, ибо была меж ними великая любовь.

53

§ 76 [Тургон во время своих одиноких странствий, по милости Ульмо позже >] В этом году Ульмо явился Тургону на брегах Нивроста, и по его повелению Тургон отправился один в странствие, и милостью Ульмо /, нашел сокрытую долину меж гор, где позже был возведен Гондолин. Никому он не открылся, но тайно принялся составлять план города, подобного Тириону на Туне, по коему ныне в изгнании томилось его сердце.

60

Третья Битва

§ 77 Тогда Моргот, поверив донесениям своих соглядатаев, что владыки Эльдар расселились по всему Белерианду и мало помышляют о войне, задумал проверить силы и бдительность своих врагов. И снова, почти без предупреждения, его силы пришли в движение, на Севере внезапно заколебалась земля, и огонь вырвался из ее трещин, а Железные Горы изрыгнули пламя; и армия Орков хлынула в Долину Сириона, пытаясь прорваться в самое сердце Белерианда. Но Финголфин и Майдрос не дремали. Быстро собрав огромное воинство из Нолдор и Синдар, они уничтожили банды Орков, пробравшиеся в их земли, а главное вражье войско Эльфы отбросили на равнину Ардгален, там окружили и перебили до последнего воина на виду у Ангбанда. То была Третья Битва Войн Белерианда и ее назвали Дагор Аглареб, Достославная Битва.

§ 78 Это была победа – но вместе с тем и предостережение; и военачальники вняли ему. Они сплотили свой союз, расставили усиленные дозоры, и так началась Осада Ангбанда, что длилась почти четыреста лет. И Финголфин хвалился, что (если не будет предательства) Моргот никогда не сможет прорвать оборону Эльдар. Но все же Нолдор не смогли ни взять Ангбанд, ни вернуть Сильмарили. И война не прекращалась во время Осады, ибо Моргот тайно ковал новое оружие и снова и снова проверял бдительность своих врагов. Более того, он не был окружен на крайнем севере; и тогда как снег и лед не позволяли его врагам нести стражу в морозной пустоши, это не мешало его шпионам и посланцам тайно уходить и возвращаться.

Следующий отрывок первоначально выглядел так: «В это время Моргот замыслил новое зло. Он приказал слугам брать живыми любых Эльдар…». Вместо этого на отдельной странице был написан более длинный отрывок, что приводится здесь в §§ 79-81, возвращаясь к первоначальному тексту на втором предложении § 81: «Он повелел Оркор брать Эльдар в плен живыми…».

§ 79 И ему самому, и он этим воспользовался. Теперь, на Эрессеа, мы знаем от Валар через наших родичей, все еще живущих в Амане, что после Дагор-нуин-Гилиат Мелькор чьи силы так долго нападали на Эльдар, сам отбыл из Ангбанда в последний раз. Так же, как и ранее перед пробуждением Квэнди, шпионы его были настороже и вскоре к нему пришли вести о появлении Людей. Это показалось ему делом столь великой важности, что он сам тайно, под покровом тени, отправился в Средиземье, доверив ведение Войны своему наместнику Саурону. О его общении с Людьми Эльдар в то время ничего не ведали, да и сейчас знают мало, ибо ни Валар, ни Люди никогда не говорили им об этом открыто и ясно.

§ 80 Но некая тень всегда лежала на сердце у Людей (подобно тому, как тень Резни и пророчества Мандоса лежала на Нолдор), и Эльдар ясно видели ее даже в благородном народе Друзей Эльфов, который они узнали первыми. Моргот всегда стремился извратить или разрушить все новое и прекрасное; но, как полагают Эльдар, без сомнения была у него и другая цель: страхом и ложью сделать Людей врагами Эльфов и бросить их с Востока на Белерианд. Но замысел этот осуществлялся медленно и не был завершен до конца, ибо Людей (как говорят) поначалу было очень мало, а Моргот, испуганный вестями о растущей силе и крепнущем союзе Эльдар, вернулся в Ангбанд, оставив на Востоке лишь нескольких слуг, намного менее сильных и хитрых.

§ 81 Именно в это время (после его возвращения, если предыдущий рассказ был верен, как мы полагаем) Моргот замыслил новое зло, желая прежде всего посеять страх и недоверие меж Эльдар Белерианда. Он повелел Оркор брать Эльдар в плен живыми, где только возможно, и в путах доставлять в Ангбанд. Ибо намеревался он принуждением заставить их знания и искусность служить его целям; кроме того, он получал удовольствие от созерцания их мучений, а также с помощью пыток он иногда узнавал о делах и намерениях своих врагов. Некоторых он так запугал ужасом своего взгляда, что им не нужно было цепей – даже вдали от Врага они боялись его, исполняя его волю, где только возможно. Таких он освобождал и отпускал обратно, дабы они сеяли предательство среди своих родичей. И так сбылось в полной мере пророчество Мандоса, ибо вскоре Эльфы стали опасаться тех, кто утверждал, что бежал из рабства, и часто несчастные, попавшие в лапы Орков, даже если они вырывались из тяжкого плена, вынуждены были бродить без дома и друзей, становясь изгоями в лесах.

§ 82 И еще задолго до того, как все это зло стало явным, говорят, что после победы в Третьей Битве некоторые Эльдар (схваченные шайками Орков в лесах или слишком оторвавшиеся от своих при преследовании врага) были доставлены к Морготу. И от них он узнал многое, что случилось после мятежа Феанора, и возрадовался, увидев в этом семена многих раздоров среди своих врагов. Но и Эльдар стало известно, что Сильмарили целы и вставлены в Железную Корону, которую Моргот надевал, сидя на черном троне. Ибо Нолдор все еще были могучи, и мало кого Мелькору удалось запугать так, чтобы они служили ему, а, бежав, они становились его злейшими врагами.

§ 83 В Квэнта Нолдоринва подробно говорится о том, как после Дагор Аглареб владыки Нолдор и Синдар обустроили земли, пока длилась Осада Ангбанда. Здесь достаточно сказать, что [добавлено: поначалу самые западные владения были у Тургона, ибо он поселился в Нивросте, к югу от Дрэнгиста, между Эрид Ломин и Морем, а] Финголфин и Фингон держали Хитлум, их главные поселения и крепость располагались в Эйтель Сирион; у них были и всадники, что ездили по равнине Ардгален, ибо лошади Эльдар, вначале немногочисленные, быстро размножились, а трава Ардгален тогда еще была густой и зеленой. Многие предки этих коней прибыли из Валинора и были отданы Майдросом Финголфину во искупление потерь, ибо они были перевезены в Лосгар на кораблях.

§ 84 Сыновья Финрода держали земли от Хитлума до восточной границы Дортониона. Инглор и Ородрет владели ущельем Сириона, а Ангрод и Эгнор – северными склонами Дортониона до самого Аглона, где, как говорилось ранее, начинался Предел Майдроса.

§ 85 За кольцом Осады простирались обширные земли Белерианда – от Моря до Эрид Луин, к востоку и западу от Сириона. Хотя Финголфин из Хитлума был верховным владыкой всех Нолдор, Инглор, наиболее любимый из всех Эльфов, стал величайшим* правителем в этой стране. Ибо сам Фелагунд был Королем в Нарготронде, а его братья, Ангрод и Эгнор были владыками Дортониона и его вассалами; была у него и крепость на севере, в широком проходе меж Эредвэтрин и Дортонионом, через который Сирион тек на юг. Там, посреди реки, находился остров, а на нем Инглор выстроил могучую сторожевую цитадель – Миннас-тирит, и после возведения Нарготронда, он назначил ее правителем Ородрета. И все Эльфы, что жили по обоим берегам Нарога, избрали Инглора своим владыкой. На юг его королевство простиралось до самых Устьев Сириона, на запад – до Нэннинга, а на восток – до границ Дориата. Но в Эгларесте, и на западе – от Нэннинга до Моря – властвовал Кирдан Корабел, который всегда был в тесной дружбе с Нарготрондом.

* То есть, его владения были самыми обширными. (Прим. перев.)

§ 86 Дориат в центре Белерианда был владением Короля Тингола, а восточными землями к югу от Предела Майдроса и до границ Оссирианда правили сыновья Феанора. Но там мало кто жил, кроме охотников и странствующих Серых Эльфов. В тех землях поселились Дамрод и Дириэль, и пока длилась Осада, редко бывали они на севере. Иногда, даже издалека, туда приезжали и другие Эльфийские владыки, дабы поохотиться в зеленых лесах; но никто не переходил Эрид Луин и не глядел на Эриадор, кроме одних лишь Зеленых Эльфов, что навещали родичей, по-прежнему живущих в дальних землях. Потому мало вестей о том, что происходило на Востоке, достигало Белерианда, и приходили они поздно.

60-445

§ 87 По большей части время Осады Ангбанда было временем радости, и земля обрела покой под новым светилом, а мечи Нолдор сдерживали зло Моргота. Мысли Врага были направлены лишь на их уничтожение, и он мало обращал внимания на остальное Средиземье. Поэтому в то время Люди воспрянули и размножились, [они общались с Темными Эльфами Восточных земель>], и были среди них те, кто говорил с Эльфами Средиземья и многому у них научился. [От них, как говорят, берут начало многие языки Людей. Так Люди узнали о Благословенном Крае [sic] Запада и о Силах, что живут там, и многие из Отцов Людей, Атанатари, в своих скитаниях двигались всегда на запад. Этот отрывок был переписан так:] От них, как говорят, берут начало многие языки Людей и от них Люди узнали о Благословенном Крае Запада и о Силах Света, что живут там. Поэтому многие из Отцов Людей, Атанатари, в своих скитаниях двигались всегда на запад, убегая от Тьмы, что поймала их в ловушку. Ибо эти Друзья Эльфов были Людьми, что раскаялись и восстали против Темной Силы, и их жестоко угнетали и преследовали слуги Тьмы и те, кто поклонялся ей.

64

§ 88 И непокой, что вложил в сердце Тургона Ульмо, вновь пробудился в его душе в Нивросте, и тогда собрал он свой народ, третью часть от всего народа Финголфина (и не было среди них Синдар), и вместе со своими женами и добром они тайно отправились на юг вдоль Эред-вэтрин, и мало кто знал, куда они идут. А Тургон прибыл в Гондолин и его народ принялся быстро возводить город, что замыслил он в своем сердце; и они выставили стражу, так что никто не мог проникнуть туда незамеченным. [Этот аннал позднее был изменен:]

§ 89 И непокой, что вложил в сердце Тургона Ульмо, вновь пробудился в его душе в Нивросте, и он собрал своих наиболее искусных мастеров и тайно привел их в Гондолин и там начали они возводить укрепленный город, что Тургон замыслил в своем сердце; и они выставили стражу, чтобы никто не смог увидеть их работу.

65

§ 90 В это время с помощью Нолдор (что были намного искусней в ремеслах, чем Синдар) Бритомбар и Эгларест были обнесены высокими стенами, а внутри были возведены прекрасные города, и гавани с причалами и пирсами из камня. И на мысе к западу от Эглареста была выстроена башня Ингильдон, дабы смотреть на море; но как потом оказалась, она была не нужна. Ибо никогда Моргот не пытался строить корабли или вести войну на море. Все слуги его избегали воды, и никто из них и близко не подходил к Морю, разве что в случае крайней нужды.

66

§ 91 В то время Галадриэль, дочь Финрода, как уже говорилась, жила вместе с Мэлиан и была дорога ее сердцу. И они иногда беседовали о Валиноре и о блаженстве былых дней; но о том, что было после темного часа гибели Древ, Галадриэль ничего не говорила, а всегда умолкала.

§ 92 И однажды сказала Мэлиан: «Есть какое-то горе, что лежит на тебе и твоем роде. Это я вижу, но все остальное скрыто от меня, ибо ни зрением, ни мыслью не могу я различить, что происходило или происходит на Западе: тень лежит на всей земле Аман и простирается над Морем. [Не расскажешь ли ты>] Почему не говоришь ты мне более?» «Горе это осталось в прошлом»,-молвила Галадриэль, «и я хочу оставить ту радость, что есть ныне, неомраченной воспоминаниями. И может быть, еще достаточно печали ожидает нас, хотя сейчас воспряли наши надежды».

§ 93 Тогда Мэлиан взглянула ей в глаза и сказала: «Не верю я, что Нолдор явились сюда посланцами Валар, как говорили сначала: нет, хотя и прибыли они в самый час нашей нужды. Ибо смотри! Никогда не говорят они о Валар, а их владыки не принесли никакой вести Тинголу от Манвэ, или от Ульмо, или даже от Ольвэ, брата короля и от его народа, что ушли за Море. Почему же, Галадриэль, благородные Нолдор были изгнаны из Амана? И что за зло лежит на сынах Феанора, что они столь надменны и яростны? Не близка ли я к правде?»

§ 94 «Близка, владычица», отвечала Галадриэль, «кроме того, что мы не были изгнаны, но ушли по собственной воле и против воли Валар. Через великие опасности прошли мы для того, чтобы отомстить Морготу [или >] и отобрать у него похищенное». Тогда Галадриэль поведала Мэлиан о Сильмарилях и о гибели Короля Финвэ. Но не сказала она ни слова ни о Клятве, ни о Резне, ни о сожжении кораблей.

§ 95 Но Мэлиан, которая смотрела Галадриэли в глаза, пока та говорила, молвила: «Ныне многое поведала ты мне, и еще больше увидела я за твоими словами. Темен твой рассказ о пути из Тириона, но я вижу там зло, о котором Тингол должен узнать, дабы мудро править в дальнейшем».

«Может быть», сказала Галадриэль, «но не от меня».

§ 96 И более Мэлиан не говорила об этом с Галадриэлью; но она поведала все, что узнала о Сильмарилях, Королю Тинголу. «Великое то дело», сказала она, «поистине, более великое, нежели мнится самим Нолдор. Ибо узри! Свет Амана и судьба Арды ныне заключены в этих камнях, творении погибшего Феанора. Я предвижу, что всей силы Эльдар будет недостаточно, чтобы вернуть Сильмарили, и мир будет разрушен в грядущих битвах, пока их вырвут у Моргота. Внемли же! Феанор погиб из-за них и многие другие, как я догадываюсь; но первая из всех смертей, что они принесли и еще принесут – это смерть Финвэ, твоего друга. Моргот убил его перед своим бегством из Амана».

§ 97 Тингол молчал, ибо его охватили печаль и дурное предчувствие, но, наконец, он сказал: «Ныне я понял причину ухода Нолдор с Запада, которому прежде дивился я более всего. Не на помощь нам пришли они (это лишь случай); ибо тех, кто остался в Средиземье, Валар оставили жить по собственной воле до самой крайней нужды. Для мести и возвращения утраченного пришли сюда Нолдор. Но тем более верными союзниками будут они в борьбе с Морготом, ибо никогда уж они не вступят с ним в переговоры».

§ 98 Но Мэлиан сказала: «Воистину, по этим причинам пришли они, но не только. Остерегайся сынов Феанора! Тень гнева Богов лежит на них; и я чувствую, что они уже творили зло в Амане и причиняли беды своим родичам. Обида, ныне уснувшая, лежит меж принцами Нолдор».

§ 99 И Тингол ответил: «Что мне до того? О Феаноре я знаю лишь со слов других, и в их рассказах он предстает воистину великим. О сыновьях его я слышал мало хорошего, но все же они подтвердили, что являются смертельными врагами нашего врага».

«Их слова и их замыслы могут оказаться обоюдоострыми», сказала Мэлиан; и более они не говорили об этом.

67

§ 100 И вскоре среди Синдар поползли слухи о деяниях Нолдор до их прихода в Белерианд. Ныне ясно, откуда они исходили (но тогда никто этого не знал), и, скорее всего, злая правда была усугублена и отравлена ложью. Моргот избрал Синдар первой целью для своего злого умысла, ибо они совсем его не знали, были неосторожны и доверяли словам. Поэтому Кирдан, услышав эти темные слухи, был обеспокоен. Был он мудр и быстро понял, что правда это или ложь, в любом случае рассказы эти распространяются со злым умыслом; но он думал, что зло это проистекает от принцев Нолдор из-за соперничества меж их домами. И послал он вестников к Тинголу, дабы они поведали все, что ему стало известно.

§ 101 И случилось так, что в это время сыновья Финрода вновь гостили у Тингола, ибо они желали навестить свою сестру Галадриэль. Тогда Тингол, глубоко взволнованный, в гневе обратился к Инглору, сказав: «Зло причинил ты мне, родич, утаив столь важные вести. Ибо узри! Ныне узнал я обо всех преступлениях Нолдор».

§ 102 Но Инглор ответил: «Что за зло причинил я тебе, владыка? Или что за преступления творили Нолдор в твоем королевстве, что так разгневали тебя? Ни против твоего владычества, ни против твоего народа не замышляли и не творили они зла».

§ 103 «Дивлюсь я тебе, сын Эарвен», сказал Тингол, «ибо пришел ты к трапезе у своего родича с руками алыми от крови рода твоей матери, и ты не говоришь ничего в свою защиту и не ищешь прощения!».

§ 104 Инглор был в сильном затруднении и молчал, ибо не мог он защитить себя, не бросив обвинений против других принцев Нолдор; а он не желал этого делать перед Тинголом. Но сердце Ангрода вновь наполнилось горечью при воспоминании о словах Крантира, и он воскликнул: «Владыка, я не знаю, от кого и какую ложь ты слышал. Но руки наши чисты. Неповинны мы ни в чем, и упрекнуть нас можно лишь в глупости, ибо мы слушали речи яростного Феанора, и они опьянили нас как вино и так же быстро. Никакого зла не совершали мы в пути, но сами пострадали от великой обиды. И простили ее. За это нас назвали твоими наушниками и предателями Нолдор. Назвали несправедливо, как ты знаешь, ибо мы из верности родичам ничего не сказали тебе и тем заслужили твой гнев. Но сейчас ты узнаешь правду, ибо не в силах мы более сносить незаслуженные обвинения». И резко заговорил он против сыновей Феанора, рассказав о крови в Альквалондэ, о пророчестве Мандоса, и о сожжении кораблей в Лосгаре. «Почему мы, пережившие Вздыбленный Лед, должны носить имя убийц родичей и предателей?», воскликнул он.

§ 105 «Но все же тень Мандоса лежит и на вас», сказала Мэлиан. А Тингол долго молчал, перед тем как ответить. «Сейчас уходите!», молвил он. «Ибо сердце мое пылает. Позже вы можете вернуться, если пожелаете. Ибо я не закрою двери перед своими родичами, что были вовлечены в злодеяния, коим не смогли помешать. С Финголфином и его народом я тоже сохраню дружбу, так как они горько заплатили за совершенное зло. И в нашей ненависти к Силе, что содеяла это горе, все обиды должны быть забыты».

§ 106 «Но внемлите же! Не желаю я более слышать язык тех, кто убивал мой народ в Альквалондэ! И покуда я властвую, пусть никто во всем моем королевстве не разговаривает на этом языке открыто. Все Синдар услышат мое повеление: не говорить на языке Нолдор и не отвечать тем, кто заговорит на нем. А те, кто будет продолжать использовать его, будут считаться нераскаявшимися убийцами родичей и предателями».

§ 107 И сыновья Финрода ушли из Менегрота с тяжелым сердцем, поняв, что всегда будут исполняться слова Мандоса, и никто из Нолдор, последовавших за Феанором, не избегнет тени, лежащей на его доме. И вышло так, как сказал Тингол: Синдар услышали его повеление и по всему Белерианду отказались от языка Нолдор и избегали тех, кто говорил на нем открыто; а Изгнанники приняли Синдарин как повседневный язык [кроме одного лишь Гондолина, где Нолдор жили, не смешиваясь с другими народами, но этот город оставался сокрытым. >]. И лишь владыки Нолдор разговаривали меж собой на Высокой Речи Запада, хотя везде, где жили Нолдор, этот язык сохранился как язык знания.

102

§ 108 В хрониках записано, что в этом году было окончено строительство Нарготронда, и сыновья Финрода собрались там на пир, а из Дориата прибыла Галадриэль и жила в городе некоторое время. У Короля Инглора Фелагунда не было жены, и Галадриэль спросила его, почему это так. И когда она говорила, на Фелагунда сошло предвидение, и он молвил: «Я тоже принесу клятву, и должен быть свободен, чтобы исполнить ее и сойти во тьму. И не останется от моих владений ничего, что мог бы наследовать сын».

§ 109 Однако, говорят, что до этого часа столь холодный расчет не руководил им; ибо любил он Амариэ из Ваниар, а ей не было дозволено отправиться с ним в изгнание.

116

§ 110 В этом году, согласно хроникам этого города, был возведен Гондолин, через пятьдесят лет после прихода Тургона из Нивроста. Но вести об этом не пересекали горы, и никто из родичей Тургона не был приглашен на пир. [Этот аннал был позже вычеркнут и заменен другим. См. §§111-113]

§ 111 В этом году возведение Гондолина было завершено, после пятидесяти [добавлено: и 2] лет тайной работы. Поэтому Тургон готовился уйти из Нивроста и покинуть свои прекрасные чертоги в Виньямаре под Горой Тарас; и тогда [последний раз Ульмо прибыл к нему>] Ульмо второй раз прибыл к нему / и сказал: «Тургон, ныне ты должен, наконец, отбыть в Гондолин; а я наложу свои чары на Долину Сириона, так что никто не заметит твоего ухода, и никто не сможет найти тайный ход в твои земли против твоей воли. Дольше всех других королевств Эльдалиэ Гондолин будет противостоять Мелькору. Но не люби его слишком сильно и помни, что истинная надежда Нолдор лежит на Западе и придет с Моря».

§ 112 И Ульмо предостерег Тургона, что и на нем тоже лежит Проклятие Мандоса, которое Ульмо снять был не в силах. «Может случиться так», -сказал он, «что проклятие Нолдор найдет тебя еще до конца, и предательство зародится среди твоих стен. Тогда им будит грозить пламя. Но если эта опасность подойдет близко, то из Нивроста придет некто, дабы предостеречь тебя, и от него, среди огня и гибели, родится надежда для Эльфов и Людей. Поэтому оставь в этих чертогах доспехи и меч, через годы он найдет их, и так ты узнаешь его, и не будешь обманут». И Ульмо показал Тургону, какого вида и размера должны быть оставленные меч, шлем и кольчуга.

§ 113 Тогда Ульмо вернулся в Море; а Тургон повелел своему народу (там было около трети Нолдор из Дома Финголфина и еще больше Синдар) отправляться, и они ушли, отряд за отрядом, тайно, под тенью Эрид Вэтион, и никем не замеченные, прибыли в Гондолин со своими женами и добром, и никто не знал, куда они исчезли. И последним из всех шел Тургон со своими вождями и домочадцами. Тихо прошли они через холмы в горные врата, и те закрылись. А в Нивросте не осталось никого, и был он пустынен до самого разрушения Белерианда.

150

§ 114 Народ Крантира, сына Феанора, поселился у верхнего течения Гэлиона, подле озера Хэлеворн под сенью Голубых Гор. Говорят, в то время они первыми поднялись в горы и взглянули на восток, и показалось им Средиземье обширным и диким. Они первыми встретились с Наугрим, которые после нападений Моргота и прихода Нолдор перестали приходить в Белерианд. И хотя оба народа любили ремесло и охотно учились, но мало было любви меж Гномами и Нолдор. Ибо Гномы были скрытны и скоры на обиду, тогда как Крантир был высокомерен и редко скрывал свое презрение к безобразию Наугрим, а народ вторил своему владыке. Тем не менее, поскольку оба народа боялись и ненавидели Моргота, они заключили союз, и получили от него немало выгоды. Ибо Наугрим узнали в те дни многие секреты ремесла, так что кузнецы и каменщики Ногрода и Белегоста прославились среди своего народа; а Нолдор получили много железа, и их оружейные наполнились мечами и доспехами. И впоследствии, до того, как Майдрос был разбит, все торговые перевозки из гномьих рудников проходили через руки Крантира, и он изрядно обогатился.